(PDF) Лаппо-Данилевский А. С. История политических идей в России в XVIII веке в связи с общим ходом развития ее культуры и полит

Aleksandr S. Lappo-Danilevskij Politische Ideen im Rußland des 18. Jahrhunderts История политических идей в России в XVIII веке в связи с общим ходом развития ее культуры и политики bohlau BAUSTEINE ZUR SLAVISCHEN PHILOLOGIE UND KULTURGESCHICHTE NEUE FOLGE Begründet von HANSBERND HARDER (†) und HANS ROTHE Herausgegeben von KARL GUTSCHMIDT, ROLAND MARTI; PETER TIERGEN UND LUDGER UDOLPH Reihe A Forschungen Band 51 Archiv der Russischen Akademie der Wissenschaften Aleksandr S. Lappo-Danilevskij Politische Ideen im Russland des 18. Jahrhunderts Ihre Geschichte im Zusammenhang mit der allgemeinen Entwicklung der russischer Kultur und Politik Aus dem Nachlaß herausgegeben von Marina Yu. Sorokina unter Mitwirkung von K. Yu. LappoDanilevskij Mit einer Einführung von Marina Yu. Sorokina 2005 BÖHLAU VERLAG KÖLN WEIMAR WIEN Архив Российской Академии наук А. С. ЛаппоДанилевский История политических идей в России в XVIII веке в связи с общим ходом развития ее культуры и политики Предисловие М. Ю. Сорокиной Подготовка текста М. Ю. Сорокиной при участии К. Ю. Лаппо-Данилевского 2005 BÖHLAU VERLAG KÖLN WEIMAR WIEN Die Deutsche Bibliothek – CIP-Einheitsaufnahme Lappo-Danilevskij, Aleksandr S. Politische Ideen im Russland des 18. Jahrhunderts. Ihre Geschichte im Zusammenhang mit der allgemeinen Entwicklung der russischer Kultur und Politik. Köln ; Weimar ; Wien : Böhlau, 2005 (Bausteine zur slavischen Philologie und Kulturgeschichte: Reihe A, Band 51) ISBN 3-412-28005-4 © Lappo-Danilevskij A. S., Erben © M. Yu. Sorokina, Einführung © M. Yu. Sorokina, K. Yu. Lappo-Danilevskij, Textvorbereitung © 2005 by Böhlau Verlag GmbH & Cie, Köln Alle Rechte vorbehalten ISBN 3-412-28005-4 Содержание М. Ю. Сорокина. Об историке и его книге: предисловие от составителя VII А. С. Лаппо-Данилевский История политических идей в России в XVIII веке в связи с общим ходом развития ее культуры и политики Введение 3 Книга первая Отдел первый Влияние западноевропейской культуры на Московскую Русь в период конфессиональных различий Глава первая Схоластика и ее значение для развития русской мысли в области морали и политики в XVII в. . 12 Глава вторая Латино-польская схоластика в малорусских школах и ее влияние на развитие русской мысли в области морали и политики 23 Глава третья Латино-польская и малорусская схоластика в Москве и значение ее для развития русского правосознания после присоединения Малороссии 81 Глава четвертая Слабость схоластических традиций в Москве. Влияние других течений средневековой мысли, а также Возрождения на русскую переводную литературу XVII в., касающуюся морали и политики 111 Отдел второй Реакция против латино-польского направления московской образованности и ее значение для последующего развития русской мысли в области морали и политики 140 Глава первая Борьба восточников с западниками 144 Глава вторая Слабость восточников и падение их влияния 157 Книга вторая Влияние протестантизма. Высвобождение русской мысли из-под гнета схоластики и значение новой светской образованности для распространения морально-политических учений в России XVII–XVIII вв. Глава первая Сближение Московии с европейской образованностью, преимущественно протестантской 169 Глава вторая Проникновение протестантской культуры в Россию и значение ее для развития русского правосознания 177 Глава третья Реакция против распространения протестантской культуры в Москве и вызванная ею (реакцией) политичес­ кая литература 204 Глава четвертая Православно-прогрессивное направление 256 ПРИМЕЧАНИЯ 279 УСЛОВНЫЕ СОКРАЩЕНИЯ I. Источники 425 II. Литература 431 III. Периодические издания 441 IV. Учреждения 441 УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН 443 О Б ИСТОРИКЕ И ЕГО К Н И Г Е : П Р Е Д И С Л О В И Е ОТ СОСТАВИТЕЛЯ С момента издания вводных глав монографии академика Александра Сергеевича Л а п п о - Д а н и л е в с к о г о ( 1 8 6 3 – 1 9 1 9 ) «История политических идей в России в ХVIII веке в связи с общим ходом развития ее культуры и политики», опубликован­ ных издательством «Наука» в 1990 году под вынужденно изменен­ ным названием «История русской общественной мысли и куль­ туры XVII–XVIII вв.», прошло уже более десяти лет. Работа по подготовке к публикации наследия выдающегося русского уче­ ного начиналась Архивом Российской Академии наук по инициа­ тиве Л. А. Черной еще в те «застойные» советские годы, когда десятилетиями сопровождавший имя Лаппо-Данилевского ярлык «буржуазного и идеалистического историка» препятствовал не только изданию его трудов, но и объективной оценке места и роли ученого в историографическом и методологическом пространстве российских гуманитарных наук. Рубеж XIX–XX веков — время мощного интеллектуального подъема российской научной мысли во всех областях знания. Логика внутреннего развития исторической науки также властно диктовала необходимость появления нового типа исследователей, способных осмыслить теоретико-познавательные ф у н к ц и и дисциплины и тем самым вывести ее на новый качественный уровень. Одним из таких ученых-новаторов стал А. С. Лаппо- Данилевский. История, историография, теоретическое источниковедение, дипломатика, археография, социология, философия, история и методология науки — вот далеко неполный перечень направ­ лений научной деятельности Лаппо-Данилевского, в каждом из которых он достиг столь весомых результатов, что многие из них остаются непревзойденными и по сей день. Трудно, пожалуй, найти другого историка, чье воздействие на умы современников и последующих поколений исследователей, оказывало бы столь постоянное и глубинное влияние. По свидетельству академика Б . Д. Грекова, участника с е м и н а р и я Л а п п о - Д а н и л е в с к о г о с 1907 года, «не было в Петрограде ни одного ученого, не только специалиста-историка, но и близких к истории дисциплин, кто бы не стремился в присутствии А[лександра] С[ергеевича] VIII М. Ю. Сорокина прочитать ту или иную наиболее ответственную страницу своего труда с целью услышать отзыв А[лександра] С[ергеевича]». 1 Спустя почти семьдесят лет И . Л. Беленький также констати­ ровал, что «все основные вопросы советской теории источнико­ ведения трактуются в нашей науке с точки зрения соотнесения их с фундаментальными утверждениями Лаппо-Данилевского: сближения-согласования с ними или, наоборот, принципиаль­ ного и безоговорочного отталкивания от них, размежевания с ними». 2 Д е й с т в и т е л ь н о , н е с м о т р я на т о , что академик Л а п п о - Данилевский скончался еще в 1919 году, жрецы «советской- пролетарской-социалистической науки» никогда не забывали его имени. Если в 1923году на заседании редакции печально знаме­ нитого регулярной организацией погромов «буржуазных» ученых журнала «Под знаменем марксизма» глава Коммунистической Академии М. Н . Покровский еще просто объявил «Методологию истории» Лаппо-Данилевского историографическим хламом, 3 то в 1949 году, в период борьбы с «космополитизмом», Лаппо- Данилевского именовали уже «историком-идеалистом реакцион­ ного типа» и последовательным врагом марксизма, 4 а невинные справочно-библиографические «Материалы для биографии» у ч е н о г о , п о д г о т о в л е н н ы е в 1929 году А. И . А н д р е е в ы м , — «апологией идеалистической теории А. С. Лаппо-Данилевского». 5 Сегодня можно было бы и не вспоминать подобные характе­ ристики и отнести их к разряду нелепых и абсурдных «шумов времени», однако именно они и их авторы надолго поставили барьер на пути изучения научного наследия одного из самых интересных и глубоких историков России и закрыли вопрос об издании трудов Лаппо-Данилевского. Инерция выдвинутых Л. В. Черепниным обвинений была столь велика, что даже в начале 1 ГРЕКОВ Б . Д . Ученая и учебная деятельность А . С . Лаппо-Данилевского / / Известия Таврической ученой архивной комиссии. 1919. № 56. С . 153. Среди уче­ ников историка — Н . Д . Кондратьев, Т. И . Райнов, Г. В . Вернадский, А . И . Анд­ реев, С . Н . Валк и др. 2 Разработка проблем теоретического источниковедения в советской исто­ рической науке (1960–1984 гг.). Аналитический обзор / Сост. И . Л . Беленький. М . , 1985. С . 18. 3 ПОКРОВСКИЙ М . Н . О книге академика Лаппо-Данилевского / / Под зна­ менем марксизма. 1923. № 4 / 5 . С . 190–196. 4 ЧЕРЕПНИН Л . В . А . С . Лаппо-Данилевский — буржуазный историк и и с - точниковед / / Вопросы истории. 1949. № 8. С . 33. 5 Там же. С . 31–32. Об историке и его книге IX 1960-х годов, в период либеральной «оттепели», в остающейся и по сей день единственной «Советской исторической энцикло­ педии» Лаппо-Данилевского продолжали «на всякий случай» называть «одним из идеологов крупной русской буржуазии». 6 Исчерпанность марксистской парадигмы истории в ее совет­ ском изводе, ставшая очевидной к 1970-м годам, неизбежно при­ водила советских историков к проблемам методологии истории и историко-научного познания вне зависимости от их «проис­ хождения», и в этом контексте в 1970–1980-ые годы интерес к научному наследию Лаппо-Данилевского заметно усилился. 7 В 1980 году В. И . Буганов и А. А. Зимин впервые поставили вопрос о необходимости создания монографических трудов, п о с в я щ е н н ы х научному творчеству Л а п п о - Д а н и л е в с к о г о , A. А. Шахматова и ряда других «дореволюционных» ученых. 8 С тех пор ландшафт российской исторической науки ради­ кально изменился. Многие выдающиеся историки, объявленные советской историографией persona non grata, наконец, получили достойное признание и заняли первенствующее положение в отечественной науке. Не подлежит также сомнению, что труды Лаппо-Данилевского оказались одними из самых востребованных современным историческим знанием. Наследие ученого оказалось 6 Советская историческая энциклопедия. М . , 1965. Т . 8. С . 422 (статья B . И . Буганова). 7 См.: Социологическая мысль в России: Очерки истории немарксистской социологии последней трети Х I Х — начала X X в. Л . , 1978. С . 257–260; Х М Ы - ЛЕВ Л . Н . Проблемы методологии истории в русской буржуазной историографии конца Х I Х — начала XX в. Томск, 1978. С . 72, 74, 76, 77, 81–145; КОВАЛЬЧЕНКО И . Д . , ШИКЛО А . Е . Кризис русской буржуазной исторической науки в конце X I X — начале X X века / / Вопросы истории. 1982. № 1. С . 26, 2 8 – 3 1 ; ПРОНШТЕЙН А . П . Теория и методика исторического источниковедения в труде А . С . Лаппо-Дани- левского «Методология истории» / / Источниковедение отечественной истории, 1989. М . , 1989. С . 33–58 и др. См. также: ГРЕХОВА Г. И . Эпистолярное наследие академика А . С . Лаппо-Данилевского / / Вспомогательные исторические дисцип­ лины. Л . , 1976. Т. 8. С . 262–273; КОПАНЕВ А . И . Археографическая деятельность А . С . Лаппо-Данилевского в освещении С . Н . Валка / / Та м же. Л . , 1978. Т. 9. C . 88–89; КИРЕЕВА Р. А . 1) Неопубликованные труды А . С . Лаппо-Данилевского по русской историографии / / История и историки. Историографический еже­ годник. 1978. М . , 1981; 2) Изучение отечественной историографии в дореволю­ ционной России с середины X I X в. до 1917 г. М . , 1983; ФАРСОБИН В . В . Источнико­ ведение и его метод. М . , 1983; ЦАМУТАЛИ А . Н . Борьба направлений в русской историографии в период империализма. Историографические очерки. Л . , 1986. 8 История С С С Р . 1980. № 1. С . 331. X М. Ю. Сорокина исключительно актуальным в смысле познавательной п р е ­ емственности и было признано «необходимой составной частью нашего сегодняшнего знания». 9 Специальное заседание Археогра­ фической комиссии Российской Академии наук было в 1994 году посвящено 75-летию со дня к о н ч и н ы Лаппо-Данилевского (см. его опубликованные материалы); 10 готовится критическое переиздание его фундаментальной «Методологии истории»; в 2001 году вышла первая монография, посвященная историку, а библиография статей о трудах Лаппо-Данилевского насчитывает уже несколько десятков названий. 11 Потепление политического климата в СССР позитивно ска­ залось и на возможностях публикаторской практики. В 1990 году, впервые после кончины Лаппо-Данилевского, появилось изда­ ние его архивной рукописи, сопровождаемое пионерской по тем временам статьей А. И . Клибанова под невероятным еще незадолго до того названием «А. С. Лаппо-Данилевский — историк и мыс­ литель». И тем не менее более двух третей созданного ученым еще не издано, и, значит, свершенное им не может быть оценено по достоинству. 9 ШМИДТ С . О . А . С . Лаппо-Данилевский на рубеже эпох / / А Е за 1994 год. М . , 1996. С . 229. 10 Там же. М . , 1996. С . 229–280. 11 МАЛИНОВ А . В . , ПОГОДИН С . Н . Александр Лаппо-Данилевский: историк и ф и л о с о ф . С П б . , 2001. Здесь же приведена библиография основных работ о Лаппо-Данилевском (с. 252–261); укажем выходные данные некоторых статей, не вошедших в этот список: МАРГОЛИС Ю . Д . Уроки Лаппо-Данилевского / / Памяти Ю . Д . Марголиса. Письма, документы, научные работы, воспоминания. СПб., 2000. С . 520–549; МЕДУШЕВСКАЯ О . М . Феноменология культуры: концеп­ ция А . С . Лаппо-Данилевского в гуманитарном познании новейшего времени / / И с т о р и ч е с к и е з а п и с к и . М . , 1999. № 2 (120). С . 1 0 0 – 1 3 6 ; ЧЕРНОБАЕВ А . А . А . С . Лаппо-Данилевский / / Историки России X V I I I – X X веков. М . , 1997. Вып. 4. С . 62–72 (Архивно-информационный бюллетень. № 16); ШВЕЙКОВСКАЯ Е . Н . «Методология истории» А . С . Лаппо-Данилевского и «Апология истории, или Ремесло историка» М . Блока: Опыт источниковедческого сопоставления / / Источниковедение и компаративный метод в гуманитарном знании: Тезисы докладов и сообщений научной конференции. Москва, 29–31 января 1996 г. М . , 1996. С . 380–385 и др. См. также недавно защищенные диссертации: БЕРУС В . В . Проблемы историографии в русском неокантианстве: Александр Сергеевич Лаппо- Данилевский. СПб., 1998 (на соискание ученой степени кандидата философских наук); РОСТОВЦЕВ Е . А . А . С . Лаппо-Данилевский и петербургская историческая школа. СПб., 1999 (на соискание ученой степени кандидата исторических наук). Об историке и его книге XI Александр Сергеевич Лаппо-Данилевский родился 15 (27) января 1863году в имении Удачное при селе Мало-Софиевка Гуляйпольской волости Верхнеднепровского уезда Екатерино- славской губернии в родовитой дворянской семье. Его отец — Сергей Александрович Лаппо-Данилевский в течение несколь­ ких трехлетий был верхнеднепровским предводителем дворянства и таврическим вице-губернатором; мать — Надежда Федоровна Чуйкевич происходила из старинного малороссийского рода Черниговской губернии; ей принадлежала решающая роль в вос­ питании детей. А. С. Лаппо-Данилевский получил прекрасное домашнее образование, с детства знал несколько европейских языков; вместе с семьей полтора года провел в Швейцарии, а в 1882 году с золотой медалью окончил симферопольскую клас­ сическую гимназию. 12 Разделяя приоритеты взрастившей его дворянской «усадеб­ ной культуры», Лаппо-Данилевский рано начал путь постижения ценностей общечеловеческих. Страстная любовь к музыке и увлечение математикой составляли важные стороны его много­ гранной личности. Высокий строй чувств и мыслей молодого уче­ ного хорошо виден из его письма М . А. Дьяконову 1888 года: «Когда кругом молчит суета мирская и стукотня большого города, виднее и слышнее становятся те таинства природы, которые еже­ дневно проходят перед нашими подслеповатыми глазами, но так редко оставляют глубокие следы в нашем чувстве и сознании. […] Пробовали ли Вы когда-нибудь возвыситься над уровнем отдель­ ных шорохов и шумов до более широкого музыкального синтеза? Пытались ли Вы представить себе те бесчисленные звуки, кото­ рые дрожат и теряются вдали, в гармонической целостности? Я последнее время стал прислушиваться к биению мирового сердца (выражение, которое, надеюсь, не слишком неприятно п о ­ разит Вас). Я слышу мирное спокойное дыхание сна земного и пробуждение жизни; я слышу смех и слезы, я слышу в каждом движении воздуха все новые и новые стороны жизни — и все это на широких волнах звука несется мне прямо в душу, прожигает 12 Было бы ошибкой считать, что все в юности Лаппо-Данилевского было спокойно и благополучно. Так, например, его отец не был практичным хозяи­ ном и после его смерти в распоряжении сына оказались очень скромные сред­ ства (см.: ФОКИН А . М . Заметки и материалы к изучению быта старого времени / / Ц И А М . Ф . 2049. Оп. 1. Д . 13. Л . 17 об). XII М. Ю. Сорокина кровь, мутит сознание и выливается в каких-то гармонических сочетаниях. Откуда они, зачем?». 13 Раннее самоопределение в выборе пути, устойчивый круг интересов, в центре которого искание ответов на «вечные» воп­ росы бытия, — таковы характерные черты молодого Л а п п о - Данилевского. Уже в гимназии он познакомился с философскими системами О. Конта и Дж. С. Милля, в круг его чтения входили произведения Платона, Аристотеля, Цицерона, Сенеки, М о н ­ тескье, Вольтера, Канта, Маккиавели, Гизо, Карлейля. Страницы юношеского дневника историка испещрены заметками на латы­ ни, греческом и французском языках, лаконично и точно опре­ деляющими его credo в жизни и науке. «Есть два понятия, кото­ рые для меня особенно дороги, — писал Лаппо-Данилевский, — понятие истины и понятие правды. Под истиной я разумею логическую мысль, мысль строгую, бесстрастную, безмятежную, но и безнадежную… Под правдой я разумею […] нравственное чувство, то чувство, благодаря которому каждый из нас радуется чужой радостью, скорбит чужой печалью, то чувство, благодаря которому он не только рассматривает свою жизнь как субъек­ тивное патологическое явление, не только возвышается до объек­ тивного ее изучения, но участвует в окружающей его жизни…»14 В 1882–1886 годах Лаппо-Данилевский учился на историко- филологическом факультете Петербургского университета; здесь продолжилось формирование его мировоззрения. В студенческом научно-литературном обществе он встретил своих единомышлен­ ников в том, что касалось науки и общественной деятельности, будущих академиков В . И . Вернадского, С . Ф . Ольденбурга, М . А. Дьяконова и др. Определившийся в университете круг общения оставался фактически неизменным на протяжении всей жизни ученого. Конец 1880-х годов стал для Лаппо-Данилевского периодом напряженного научного творчества и одновременно глубокой рефлексии, связанной с определением своего места в науке. В письме В. И . Вернадскому он так формулировал научные цели «трех периодов» жизни: «Первый посвящаю специальности, вто­ рой — кругу знаний, однородных с моею специальностью (наукам общественным), третий — знанию вообще. Этим делением я не рассекаю своей умственной жизни на три бессвязные части, а рас­ сматриваю ее как союз трех родов знания, которые со статичес­ кой точки зрения представляю себе в виде трех концентрических 13 АРАН. Ф. 639 ( М . А. Дьяконов). Оп. 1. Д. 698–779. Л. 12–13. 14 ОР Р Н Б . Ф . 419 (А. С. и И . А. Лаппо-Данилевские). Оп. 1. Д. 1. Л. 78. Об историке и его книге XIII кругов, а с динамической — в виде трех обратно пропорцио­ нальных прогрессий». 15 Характерно, что дальнейшая эволюция ученого оказалась вполне согласована с этой предварительной схемой. После окончания Петербургского университета, где Лаппо- Данилевский учился у крупнейших русских историков К. Н. Б е ­ стужева-Рюмина, В. Г. Васильевского, В. И . Сергеевича и др., ему предложили остаться при университете для подготовки к профес­ сорскому званию. Научным руководителем его магистерской дис­ сертации стал Е. Е. Замысловский, любимый исторический период которого — XVII век — был исследован Лаппо-Данилев- ским с точки зрения организации прямого обложения населения. Оппоненты Лаппо-Данилевского на магистерском диспуте 10 мая 1890 года — известные историки Н . И . Кареев и С. Ф. Платонов — высоко оценили его исследование, опубликованное отдельной книгой под названием «Организация прямого обложения в Мос­ ковском государстве со времен Смуты до эпохи преобразований» (СПб., 1890). Однако от них не скрылись и недостатки работы. Сразу после диспута С . Ф . Платонов писал П . Н . Милюкову: «Книга мне очень нравится, но в ней много такого, что граничит с крайней молодостью, с очень юным бессилием в языке отразить все стороны мысли. При большем уменье справляться с формой можно было бы сократить книгу страниц на 200 и этим выиграть и в достоинстве труда». 16 С. Ф . Платонов тонко почувствовал, хотя и банально приписал «молодости», внутреннюю неудовлет­ воренность Лаппо-Данилевского плоскостной исторической реконструкцией и его поиск объемного историко-социологичес- кого и философского видения исследуемых процессов. Еще летом 1889 года Л а п п о - Д а н и л е в с к и й п р и з н а в а л с я М. А. Дьяконову, что не хочет «оставаться навеки вечным черно­ рабочим» и думает бросить занятия русской историей. 17 В другом письме Дьяконову от 6 февраля 1891 года он высказывается еще более определенно: «Для меня теоретические вопросы все-таки главная сторона моего существования, и я даже в этот тяжелый год продолжаю ими заниматься контрабандой; я чувствую, что имен­ но в такие минуты и живу наилучшей своей духовной жизнью». 18 Между тем, профессиональная карьера Лаппо-Данилевского продолжала развиваться прежде всего на историческом поприще. 15 АРАН. Ф . 518 (В. И . Вернадский). Оп. 3. Д. 923. Л. 19 об. 16 ГАРФ. Ф . 579 ( П . Н . Милюков). Оп. 1. Д. 5388. Л. 15 об.–16. 17 АРАН. Ф . 639 ( М . А. Дьяконов). Оп. 1. Д. 698–779. Л. 1 0 – 1 1 . 18 Там же. Л. 28 об.–29. XIV М. Ю. Сорокина Приступив к преподавательской деятельности в Петербургском университете, а затем и в Археологическом, и в Историко-фило­ логическом институтах, он читал лекции и вел семинарии по рус­ ской истории, историографии, дипломатике, теории социальных и исторических дисциплин. Во всех своих курсах ученый стре­ мился выйти на новые рубежи источниковедческого анализа и те­ оретического обобщения, учитывавшие новейшие достижения за­ падноевропейской научной мысли. После избрания в Императорскую Академию наук19 Лаппо- Данилевский развернул здесь огромную археографическую работу: подготовил к изданию незавершенные работы академика A. А. Куника, стал позднее ответственным редактором сборников документов «Памятники русского законодательства», «Россия и Италия», «Письма и бумаги Петра Великого» и др. Разработан­ ные им «Правила издания грамот Коллегии экономии» до сих пор восхищают специалистов своей логической завершенностью, продуманностью и стройностью. Другой важнейшей гранью деятельности Лаппо-Данилев- ского стали его исследования по истории знания. П о оценке с о ­ временного исследователя, в предреволюционный период лишь B. И . Вернадский мог соперничать с ним по глубине познаний в области истории российской науки. 2 0 Лаппо-Данилевский предложил свою концепцию зарождения и развития русской научной мысли, включавшую на равных правах религиозные и светские принципы знания. Отмечая значительное влияние немецкой, французской, английской философии и науки, он в то же время учитывает рост национального самосознания русского общества, а также политические условия, задерживав­ шие и / и л и благоприятствовавшие развитию русской науки. Неслучайно, в 1913году на торжественном Общем собрании Академии наук, посвященном 300-летию Дома Романовых, имен­ но Лаппо-Данилевский выступил с докладом «Петр Великий — основатель Императорской Академии в Санкт-Петербурге», а в 1916 году в Англии читал лекции о русской науке. 21 Тогда же 19 В 1889 году Лаппо-Данилевский стал адъюнктом; в 1902-м экстраорди­ нарным академиком; в 1905-м ординарным академиком. 20 ЕСАКОВ В . Д . «Русская наука», 1917 год (Нереализованный проект) / / Крайности истории и крайности историков. Сборник статей. М . , 1997. С . 98. 21 См. статью Лаппо-Данилевского «Развитие наук и учености в России», о п у б л и к о в а н н у ю п о - а н г л и й с к и (LAPPO-DANILEVSKI A . S . The Development of Sciences and Learning in Russia / / Russian Realities and Problems / Ed. by J . D . Duff. Cambridge, 1917. P . 153–229). Об историке и его книге XV историк был удостоен звания почетного доктора права Кембридж­ ского университета. Еще одна сфера активности Лаппо-Данилевского — научно- организационная. Его неутомимой деятельности во многом обя­ зано развитие архивного дела в России, 22 подготовка проведения IV Международного исторического съезда в Петербурге, органи­ зация многотомного издания «Истории России» на английском языке 23 и сборника очерков «Русская наука» — на русском и фран­ цузском языках. 24 И наконец, Лаппо-Данилевский многократно представлял русскую науку на международных симпозиумах (в 1903, 1908 и 1913 годах), на собраниях Международного союза Академий (в 1910, 1913годах) и т. д. «Пролетарскую» революцию 1917 года Л а п п о - Д а н и л е в - ский категорически не принял, но продолжал активно работать. В 1918 году он участвовал в организации реформы архивного дела, готовил проект закона об охране памятников старины и искусства, выступил с предложением основать Институт социо­ логии, а также оставался членом многих научных обществ, комиссий, союзов, организаций. Напряженный труд, голод и лишения подорвали здоровье ученого. В начале 1919 года он перенес серьезную о п е р а ц и ю , благодаря которой казалось, наступит выздоровление. Академик С. Ф . Ольденбург сообщал B. И . Вернадскому в Киев: «Я надеялся до последней минуты, а за три дня до смерти мы все (и врачи) думали, что он уже поправился. Гной попал в спинной мозг и уже все было потеряно». А. С. Лаппо- Данилевский скончался 7 февраля 1919 года «Сколько осталось у него начатого и недоделанного, что кроме него никто не сможет доделать, — продолжал в том же письме С. Ф . Ольденбург, — Что, возможно, над тем поработают ученики, которые трогательно относились к нему во время болезни, относятся и теперь».25 22 Подробнее см.: ОЛИГОВ А . В . Фонд Общества российских архивных деятелей в Ц Г А О Р С С С Р (1917–1924) / / Источниковедение и историография. Специальные исторические дисциплины. Сборник статей. М . , 1980. С . 73–76; ХОРХОРДИНА Т. И . История отечества и архивы. М . , 1994. С . 7–67. 23 ТАРАТОРКИН Ф . Г. А . С . Лаппо-Данилевский и проект создания «Истории России» на английском языке (1915–1918 гг.) / / А Е за 1994 год. С . 270–273. 24 ЕСАКОВ В . Д . Указ. соч. С . 95–120. 25 А Р А Н . Ф . 518 ( В . И . Вернадский). Оп. 3. Д . 1197. Л . 3 . Информация о кон­ чине Лаппо-Данилевского появилась и в зарубежной печати. Так, еженедельник «The Russian Outlook», выходивший в Лондоне, в № 3 за 24 мая 1919 года сооб­ щил о смерти историка от голода (КАЗНИНА О . А . Русские в Англии. М . , 1997. C . 45). XVI М. Ю. Сорокина Интерес к истории культуры закономерен как для эпохи, в которую жил А. С. Лаппо-Данилевский, так и для личности самого историка. 26 Время это, конец XIX—начало XX столетия, известно как период качественного скачка во всех областях научного и художественного творчества. Целая плеяда замеча­ тельных ученых впервые ставила и разрабатывала сложней­ шие вопросы общественного и культурного развития России: В. О. Ключевский и его школа в Москве, М . М . Ковалевский, Н . И . Кареев и другие — в Петербурге. Именно в этой сфере оказались востребованы разнообразные дарования и интересы Лаппо-Данилевского. Знаток вспомогательных исторических дисциплин, «археолог факта», стремившийся «докопать до мате­ рика», с одной стороны, и теоретик, создавший свою «Методо­ логию истории», — с другой, оба они слились в Лаппо-Данилев- ском-историке культуры в новый своеобразный сплав. Справедливости ради все же необходимо отметить, что к дан­ ной проблематике ученый обратился еще в студенческие годы. Его влекли первобытная культура и античность, что отразилось в первых статьях, написанных вскоре после поступления в уни­ верситет, а выросшее из студенческого сочинения исследование «Скифские древности» (СПб., 1887) получило высокую оценку антиковедов и по сей день признается серьезным вкладом в развитие скифологии. Несмотря на то, что господствовавшая историко-юридическая школа на время «перетянула» силы молодого ученого на свою сторону (его магистерская диссерта­ ция была на типично «государственную» тему), душа его лежала к историко-культурной тематике. Это нетрудно заметить по кур­ сам л е к ц и й , планам монографий и статей, большому числу выписок из источников, заметок, набросков. 27 Так, в 1892 году Лаппо-Данилевский прочел публичную лекцию в Петербургском университете на тему «Христианство в древнерусской культуре», в 1890-х годах — цикл лекций «Первобытная культура», в те же годы им собраны выписки из документов и литературы по темам «О культуре и образовании в России в XVIII–XIX веках», «Об ис­ тории религии и русской церкви XVII–XIX веках», «О развитии 26 Настоящий раздел был написан совместно с Л. А. Черной для предисловия к изданию 1990 года. 27 С П б Ф АРАН. Ф. 113 (А. С. Лаппо-Данилевский). О п . 1. Д. 4 1 , 42, 47, 67, 141, 152 и др. Об историке и его книге XVII русского правосознания во второй половине XVIII века», «Об истории развития русской и европейской науки», «Об истории права» и др. Но особенно ценными в связи с вышеизложенным представляются планы и заметки для лекций и монографий, посвященных возникновению русского общества и духовным факторам, повлиявшим на его развитие. С начала 1890-х годов Лаппо-Данилевский сосредоточил свое внимание на сборе материала и продумывании детального плана монографии под названием «Лицо, общество и государство в Рос­ сии в XVIII веке».28 Здесь историк задавался целью проследить, как происходили«перемена семейных отношений», выделение лица «в экономическом и юридическом смысле», «в культурном смысле» и т. д., а затем — «высвобождение лица из-под гнета государст­ венного» («личные права», «развитие материальной свободы», «развитие духовной свободы»). Общим результатом проанализи­ рованных процессов ученый считал разрушение патриархально- служебного строя и образование сословий, в которых каждый несет ответственность за самого себя. Их образование, по мне­ нию Лаппо-Данилевского, влекло за собой появление обществен­ ного мнения в разных сферах — в журналистике, сатире, театре, драме, литературе. Весь XVIII век с его сложными историко- культурными процессами оказался охваченным цепким взглядом ученого, придававшего этой эпохе исключительное значение; по словам Лаппо-Данилевского, «…в XVIII в. завязывались те узлы, которые приходилось распутывать или еще больше за­ путывать в настоящее время. От того, как мы будем понимать это время, зависит многое в настоящем и будущем, а между тем это время остается почти неизвестным… Осветить его надлежа­ щим научным образом — задача благодарная и необходимая». 29 Важнейшими моментами в истории России XVIII столетия Лаппо- Данилевский считал «прогрессивную деятельность обновленного правительства и зачатки сословного строя», «апогеем развития — либеральные отношения просвещенного абсолютизма к зарож­ давшемуся русскому обществу» и, наконец, «то общественное б р о ж е н и е , которое н е с к о л ь к о позже привело к 14 декабря 1825 г.».30 На эти «важнейшие моменты» ученый обращал особое внимание в своих дальнейших изысканиях. Обратившись к истории о б щ е с т в е н н о й м ы с л и , Л а п п о - Данилевский тем самым пролагал свой собственный, ни на чей 28 Там же. Д. 158, 159. 29 Там же. Оп. 2. Д. 10. Л. 15–15 об. 30 Там же. Оп. 1. Д. 156. Л. 13. XVIII М. Ю. Сорокина не похожий путь в изучении истории русской культуры, которая в то время только-только оформлялась как научная дисциплина. Под влиянием государственной школы и история культуры при­ обрела, если так можно выразиться, «государственный» оттенок, пошла по направлению изучения государственных учреждений и мероприятий в области культуры. Так, П . Н . Милюков в своем четырехтомном труде по истории русской культуры прослеживает развитие институтов (государственных и общественных), таких, как церковь, школа и т. д., видя свою задачу в обозрении «всех сторон внутренней истории: и экономической, и социальной, и государственной, и умственной, и нравственной, и религиоз­ н о й , и эстетической». 3 1 В связи с этим он отвергает понятие «культурной истории», под которым «начинают разуметь исклю­ чительно историю умственной, нравственной, религиозной и эстетической жизни человечества». 3 2 П . Н . Милюков одним из первых попытался дать представление о русской культуре как о системе, охватывающей все стороны жизни общества. Но по- прежнему, как и задолго до него, во главу угла Милюковым ставится борьба двух «влияний»: восточного и западного. Отдает дань этой традиции и Лаппо-Данилевский. В отличие от Милюкова Лаппо-Данилевский не излагал специально теоретических основ своей концепции культуры. Однако о них можно составить представление из предпринятого им рассмотрения мировой историографии, посвященной исто­ рии культуры. Этот сжатый, но очень глубокий анализ содержит­ ся в «Методологии истории». По мнению Лаппо-Данилевского, развитие истории культуры как специальной научной дисцип­ лины началось в «век Просвещения», когда появилось «общее понятие о некоторой законосообразности исторических явле­ ний», приложенное первоначально к явлениям одного порядка, разрабатываемое затем в начале XIX столетия в специальных тру­ дах (например, в языкознании) и потом уже перенесенное в обоб­ щающие труды по истории культуры. «Обобщающее направле­ ние», считал ученый, стало интенсивно разрабатываться отчасти под влиянием «философии Канта и его преемников, в особен­ ности Гегеля, выдвинувшего значение наук о духе и о культуре, частью благодаря возраставшему интересу к народности, роман­ тическому увлечению н а р о д н ы м б ы т о м , н о в е й ш и м и с с л е ­ дованиям в области языкознания, связанного с фольклором, 31 МИЛЮКОВ П . Н . Очерки по истории русской культуры. 5-е изд. СПб., 1904. Ч . 1. С . 3 . 32 Там же. Об историке и его книге XIX и правоведения и т. п.»33 Ряд великолепных историко-культурных работ известнейших специалистов с мировыми именами, пере­ числяемых Лаппо-Данилевским, а именно — Друманна, Кольба, Риля, Гизо, Бокля, Липперта, Буркгардта и др., приводит иссле­ дователя к выводу о создании своеобразной школы культуро­ логии XIX столетия. Для нее характерным является «своего рода исторический атомизм», проявлявшийся в том, что целый ряд явле­ ний культуры, в особенности первобытной, легко укладывался в логическую схему и обобщался. По наблюдениям Лаппо-Дани- левского, историки культуры того времени «преимущественно останавливали свое внимание на сходных ее (т. е. культуры) проявлениях, на „состояниях“, общих людям данного места и времени, на фактах, повторяющихся в жизни данного общества и более или менее обыденных и массовых». 34 Легкая ирония в отношении к подобным обобщениям проскальзывает в выводах ученого, однако никакой категоричной оценки этому «обобщаю­ щему направлению» он не дает. Прослеживая далее развитие исторической науки в целом и истории культуры в частности, ученый особо подчеркивает зна­ чение трудов Ч. Дарвина и его последователей, разрабатывавших эволюционную теорию. Поиски «законосообразности» культур­ ного развития человечества привели и гуманитариев к теории эволюции. Именно по этому магистральному пути всей мировой науки и пошла история культуры, представители которой «попыта­ лись формулировать законы культурного развития в эволюцион­ ном смысле». 3 5 Свое отношение к подобным поискам Лаппо- Данилевский в «Методологии истории» не высказал, однако по другим его работам, по отдельным высказываниям и заметкам к курсам лекций можно судить о нем. Ученый считал, что мате­ риальная и духовная культура входят в область «бытовой истории» и что самыми значимыми ее периодами являются «переходные периоды» — для России это время петровских преобразований. Главными аспектами изучения истории культуры ученый считал «развитие народного самосознания», борьбу идей, форми­ рование «личного начала» и др., 36 как можно заключить из его следующего высказывания: «Первый проблеск самосознания 33 ЛАППО-ДАНИЛЕВСКИЙ А . С . Методология истории. 4-е изд. Пг., 1923. Т. 1. С . 137–139, 184–185. 34 Там же. С . 187–188. 35 Там же. С . 192. 36 С П б Ф А Р А Н . Ф . 113 (А. С . Лаппо-Данилевский). О п . 1. Д . 156. XX М. Ю. Сорокина в народе, как в отдельных лицах, является при сравнении своего национального „я“ с окружающей его средой. Но мало-помалу национальное „я“ начинает противополагаться и квалифициро­ ванному не „я“ и чему-нибудь такому, что имеет положительное, а не отрицательное содержание. Русский народ с указанной нами точки зрения долгое время находился в неблагоприятных усло­ виях развития. На первых порах ему приходилось сталкиваться большею частью с такими племенами, которые стояли ниже его по своей культуре. Лишь со второй половины XVI в. получил он возможность сравнивать себя с народами более развитыми. События, которыми знаменуется переход от XVI в. к XVII и от XVII в. к XVIII в связи с такой сравнительной оценкой своего национального „ я “ , способствовали, конечно, более сознатель­ ному отношению русских людей к потребностям и задачам по­ следующей их государственной жизни». 37 Особую заслугу в фор­ мировании национального самосознания ученый признавал за правительством Петра I и русским обществом второй половины XVIII века. Вторая важнейшая проблема — развитие личности в русской культуре, ее в з а и м о о т н о ш е н и я с государством и с о с л о в н о - общественными группами — была разработана Лаппо-Данилев- ским одним из первых. Еще в своей магистерской диссертации он уделил этому вопросу специальное внимание в связи с изме­ нениями системы прямого обложения: «…тяжелые политичес­ кие условия, в которые поставлено было Московское государство в XVII в., выдвигали в этой организации государственные инте­ ресы на первый план; перед ними стиралось значение каждого отдельного лица». 38 В другой своей работе ученый продолжал делиться соображениями по поводу волновавшей его темы: «Реформа Петра Великого хотя и не создала лица как самостоя­ тельной единицы общественного строения, но во всяком случае расчистила почву, на которой свободно могла с течением времени развиться человеческая личность». 39 Все это, по мнению Лаппо- Данилевского, привело во второй половине XVIII и начале XIX века к качественному скачку в общественном и культурном развитии России, одним из проявлений которого было восста­ ние декабристов. 37 Там же. Л . 7. 38 ЛАППО-ДАНИЛЕВСКИЙ А . С . Организация прямого обложения в Московском государстве со времен Смуты до эпохи преобразований. СПб., 1890. С . 502–506. 39 ЛАППО-ДАНИЛЕВСКИЙ А . С . Очерк внутренней политики императрицы Екатерины I I . СПб., 1898. С . 16–17. Об историке и его книге XXI Научное наследие Лаппо-Данилевского приобретает более цельный, законченный вид, если вспомнить, что оно служило для ученого дополнением к «главной книге», которой все коллеги и ученики единодушно называли «Историю политических идей в России в ХVIII веке в связи с общим ходом развития ее культуры и политики». Это исследование являлось той осью, вокруг кото­ рой так или иначе располагались все работы выдающегося иссле­ дователя. По точному замечанию А. Е. Преснякова, правильно оценить вклад Лаппо-Данилевского в историческую науку без учета этой книги просто невозможно. 40 Замысел обширной работы, посвященной анализу россий­ ского общественного сознания XVIII века, возник у ученого в на­ чале 1890-х годов. В письме М. А. Дьяконову в мае 1891 года он сообщал: «…кое-что подбираю по XVIII в. Летом особенно займусь будущим курсом в университете (История сословий в Рос­ сии XVIII в.), который поставлю в связь с будущей работой по общественным идеалам…» 41 В автобиографии, написанной для словаря жизнеописаний действительных членов Академии наук, Лаппо-Данилевский более подробно раскрывает содержание занимавшей его темы: «…стал преимущественно заниматься исследованием русской общественной жизни XVIII века, мате­ риальных, а отчасти и духовных фактов ее культуры, и взаимо­ отношением, какое обнаруживалось между ее проявлениями и правовыми нормами». 4 2 П о мере работы над монографией ее структура и хронологические рамки существенно расширились: если в 1903году ученый писал: «Пришлось залезать и в XVII в., придется заглянуть и в начало XIX в.», 43 то план сочинения, датированный 1906 годом, уже содержит намерение довести работу до 1860-х годов. 44 Первоначально Лаппо-Данилевский предполагал сосредото­ чить всю работу на анализе общественного сознания XVIII века, рассматривая его в контексте проникновения политических идей с Запада в Россию через Польшу при Петре I. В небольшом введении историк объясняет, почему он счел нужным начать с рассмотрения влияния католической и протестантской культур 40 ПРЕСНЯКОВ А . Е . Труды А . С . Лаппо-Данилевского по русской истории / / Русский исторический журнал. 1920. К н . 6. С . 97–98. 41 А Р А Н . Ф . 639 ( М . А . Дьяконов). Оп. 1. Д . 698–779. Л . 35. 42 Материалы для биографического словаря действительных членов Импе­ раторской Академии наук. Пг., 1915. С . 406. 43 А Р А Н . Ф . 639 ( М . А . Дьяконов). Оп. 1. Д . 698–779. Л . 100 об. 44 С П б Ф А Р А Н . Ф . 113 (А. С . Лаппо-Данилевский). Оп. 1. Д . 68. Л . 1–3. XXII М. Ю. Сорокина на русскую мысль XVII века. Указав мельком, что Возрождение лишь пошатнуло господство религии в культурных системах, Лаппо-Данилевский приходит к заключению, что было наруше­ но «лишь единство критерия религиозной оценки культуры: теперь можно было ценить ее или с прежней католической, или с новой протестантской точки зрения». В связи с данным наблю­ дением постулируется тезис о существовании двух западноевро­ пейских влияний на русскую культуру — католического и протес­ тантского. Сопоставляя далее успехи обоих течений в России XVII века, ученый справедливо указывает, что католицизму и свя­ занной с ним схоластике повезло менее всего. Именно «латин­ ское учение» вызывало наиболее сильные нападки русских «вос­ точников» как «еретическое мудрование». Протестантизм, по заключению историка, «давал, конечно, человеку больше свободы для развития новой светской образованности». 45 Особо оговаривает Лаппо-Данилевский специфику заим­ ствований XVII–XVIII веков, во-первых, вытекающую из непод­ готовленности русских «книжников» «подчинить православной точке зрения светские элементы чужеземной культуры, выделен­ ные из культур католической или протестантской» и, во-вторых, обусловленную «запозданием» Восточной Европы. Своеобраз­ ной чертой развития политических идей в России он считает также отсутствие полной координированности между субъектом э в о л ю ц и и п р а в о с о з н а н и я и направлением этой э в о л ю ц и и , з а в и с и м о с т ь э т о г о п р о ц е с с а от «случайных п о с т о р о н н и х влияний». 46 Специфика культурно-исторического исследования вырази­ лась, по словам ученого, в том, что «следовало принять во вни­ мание не одну только историю проникновения данных теорий в среду русского общества, но и историю их распространения в том же обществе: самые процессы распространения, главным образом путем школьного обучения и литературных влияний, а также экстенсивность заимствований казались заслуживающи­ ми изучения». 47 Этим оправдан довольно подробный анализ роли Киево-Могилянской и Славяно-греко-латинской академий, Академии наук, Московского университета и других культурных центров в распространении латино-польской образованности и различных общественно-политических идей (в частности, «естест­ венного права») и т. п. 45 Там же. Л. 6. 46 Там же. Л. 8. 47 Там же. Л. 12. Об историке и его книге XXIII Отталкиваясь от тезиса, что идеи получают историческое значение лишь в зависимости от их действенности, проявления в поступках и т. д., Лаппо-Данилевский поставил своей задачей проследить влияние европейской юридической и политической мысли на о б щ е с т в е н н ы е о т н о ш е н и я и правительственную политику, в особенности на формирование просвещенного абсолютизма. Историк стремился также дать анализ отпора, дан­ ного тем или иными идеям (действия эллино-греческой партии против «латынников», правительственная реакция на Француз­ скую революцию и др.). Лаппо-Данилевский в своей работе исходит из существования аналогов заимствованным идеям среди идей собственно русских, однако ученый неизбежно вступает с собой в противоречие, почти не находя прямых соответствий. Так, сопоставляя взгляды на государство Ивана Пересветова и польского философа Яна Остророга, он констатирует, что мысли первого «довольно близ­ ки к положениям второго». Но «если даже признать возможность такого влияния, придется заметить, что оно обнаружилось при исключительных случаях и едва ли имело в то время какое-либо существенное значение». 48 Не найдя прямых и непосредственных связей, ученый, к сожалению, даже не ставит вопроса о самоза­ рождении сходных идей независимо друг от друга у европейских и русских авторов. Как и многие другие работы Лаппо-Данилевского, самая крупная его монография осталась незавершенной, что в значи­ тельной степени вызвано масштабом требований, предъявляв­ шихся историком к себе и своим исследованиям. Требование пол­ ной достоверности, фактической обоснованности выводов, стремление максимального приближения к истине — таково кредо Лаппо-Данилевского-ученого. «Александр Сергеевич считал воз­ можным выступать в печати по главным темам своей работы лишь тогда, — писал известный историк И . М . Гревс, — когда собствен­ ное сознание говорило: да! дело закончено, истина найдена и получила должное (т. е. совершенное, полное) воплощение. Но сознание почти никогда этого ему не говорило, и труды оста­ вались в папках, в рукописных листах, испещренных вставками и исправлениями». 49 Постоянное недовольство сделанным и, как следствие, — расширение, уточнение, дополнение написанного не позволили Лаппо-Данилевскому полностью завершить «Историю 48 Там же. Д . 69. Л . 57–58. 49 ГРЕВС И . М . Александр Сергеевич Лаппо-Данилевский: Опыт истолкова­ ния души / / Русский исторический журнал. 1920. К н . 6. С . 68. XXIV М. Ю. Сорокина политических идей в России» и остановили уже было намечав­ шееся издание книги. Ее первая часть была в основном закончена к 1900 году; на Общем собрании Академии наук, состоявшемся 1 марта того же года, Лаппо-Данилевский сообщал: «В настоя­ щее время почти закончил первую часть труда о научных основах русского правосознания в XVIII в., посвященную изучению того влияния, какое так называемое „естественное право“ оказывало на развитие русского правоведения и политики того времени». 50 Вчерне первые части книги были готовы к 1906–1907 годам, о чем свидетельствует имеющийся в архивном фонде Лаппо-Данилев- ского расчет печатных листов с этой датой. 51 Тем не менее ин­ тенсивная переработка текста продолжалась вплоть до 1911 года, когда историк предполагал печатать первый том, «вводный; он обнимает только XVII век (до эпохи преобразований)». 52 Однако и это намерение выполнить не удалось. «Введение» к тóму датиро­ вано 1910–1912 годами. По мнению Г. В. Вернадского, «История политических идей в России» не была напечатана только из-за чрезмерной «ученой щепетильности и мнительности А. С.», который «никому или почти никому не читал хотя бы отрывков этого труда; немногим он и говорил об этом своем исследовании; о нем передавались только слухи».53 Между тем на своих широко известных в ученом мире «пятницах» ученый излагал отдельные положения монографии, а на ее концептуальной основе построил доклад на Международном историческом конгрессе в Лондоне в 1913году. 54 В 1918 году Лаппо-Данилевский возвращается к идее опубли­ ковать подготовленный текст. Он обращается к своему бывшему ученику, приват-доценту Московского университета М. А. Штром- бергу, возглавлявшему Московское научное издательство, но получает отказ. 55 Однако при самом активном содействии дру­ гого ученика, известного экономиста Н . Д. Кондратьева, Лаппо- 50 Протоколы Общего собрания Императорской Академии наук. 1900. Пункт 55. 51 С П б Ф А Р А Н . Ф . 113 (А. С . Лаппо-Данилевский). Оп. 1. Д . 68. Л . 3 5 – 4 1 . 52 Там же. Ф . 45 ( И . И . Янжул). Оп. 2. Д . 556. Л . 30. 53 ВЕРНАДСКИЙ Г. В . А . С . Лаппо-Данилевский как историк России X V I I I в. / / Известия Таврической ученой архивной комиссии. 1919. № 56. С . 159. 54 Русский текст доклада с незначительными изменениями см.: ЛАППО- ДАНИЛЕВСКИЙ А . С . Идея государства и главнейшие моменты ее развития в России со времени Cмуты и до эпохи преобразований / / Голос минувшего. 1914. № 12. С . 5–38 (републиковано: Источник. 1994. № 1). 55 С П б Ф А Р А Н . Ф . 113 (А. С . Лаппо-Данилевский). Оп. 3 . Д . 415. Л . 1. Об историке и его книге XXV Данилевскому удается договориться с С . П . Мельгуновым и издательством «Задруга» о начале печатания «Истории полити­ ческих идей в России» с января 1919 года. 56 Преждевременная кончина историка прервала работу над этим начинанием. В течение февраля–апреля 1919 года Академия наук приняла решение о приобретении в свою собственность библиотеки и архива академика. 57 Часть архива, в том числе и рукопись «Исто­ рии политических идей в России», находилась в Саратове среди материалов Академии, эвакуированных в этот город в связи с Первой мировой войной. Ближайшие ученики Лаппо-Данилев- ского — А. И . Андреев, В. И . Веретенников и Н . В. Болдырев, приложили много усилий для того, чтобы научное и эпистоляр­ ное наследие их учителя было разобрано, систематизировано и научно описано. Прежде всего они позаботились о возвращении в Петроград эвакуированных материалов и к июню 1920 года не­ пременный секретарь РАН С . Ф . Ольденбург имел предвари­ тельную опись части архива Лаппо-Данилевского, оставшейся в Саратове. 58 Параллельно, в августе 1919 года ученики историка обратились в Академию наук с заявлением по поводу рукописей Лаппо-Данилевского, в результате чего была образована комис­ сия по подготовке к печати неопубликованных трудов ученого. 59 Предварительную работу взял на себя А. И . Андреев. 7 февраля 1920 года, в день годовщины смерти учителя, на заседании исторического кружка им. А. С. Лаппо-Данилевского он выступил с докладом «О рукописях А. С. Лаппо-Данилевского», посвящен­ ным первым результатам разбора архива академика. 60 Централь­ ное место в докладе А. И . Андреев отвел «Истории политических идей в России» как главному труду Лаппо-Данилевского по рус­ с к о й и с т о р и и . Необходимость ее публикации не вызывала у А. И . Андреева никаких сомнений; он считал, что хотя в полном объеме работа не завершена, первые две книги (XVII и XVIII века) имеют вполне законченный вид. Другое дело, рассуждал А. И . Ан­ дреев, что и на стадии корректуры Лаппо-Данилевский продол­ жал бы существенно дополнять текст и поэтому вряд ли можно Там же. Д. 194. Л. 5 – 8 . 56 57 Протоколы ОС РАН. 1919. Пункт 98, 115; Протоколы О И Ф РАН. 1919. Пункт 34. 58 С П б Ф АРАН. Ф . 113 (А. С. Лаппо-Данилевский). Оп. 3. Д. 84. Л. 66–66 об., 72–73 об.; Д. 434. Л. 1–2об. 59 Протоколы О И Ф РАН. 1919. Пункт 147; СПбФ АРАН. Ф . 1. Оп. 2–1919. Д. 39. Л. 22–23. 60 С П б Ф АРАН. Ф . 934 (А. И . Андреев). Оп. 1. Д. 346. Л. 1–27. XXVI М. Ю. Сорокина считать имеющуюся рукопись полным выражением авторской воли, однако это последняя прижизненная редакция текста монографии. В начале 1920-х годов Постоянная историческая комиссия Академии наук по решению Общего собрания РАН дважды пред­ принимала попытки издать «Историю политических идей в Рос­ сии»; академическая типография даже успела набрать около трех печатных листов монографии, но в 1923году вследствие сокра­ щения издательского плана РАН работа была приостановлена на неопределенное время. 61 Тогда же родные ученого — вдова, Еле­ на Дмитриевна, и старший сын Иван Александрович, 62 будущий член-корреспондент АН СССР, пытались опубликовать труд в частном издательстве, но и это предприятие успеха не имело. 63 Однако усилия друзей и учеников Лаппо-Данилевского издать его главную историческую работу продолжались. В конце 1920-х го­ дов новые попытки предпринимались параллельно в России и США и были связаны с именами А. И . Андреева, В. И . и Г. В. Вер­ надских и Ф. Голдера (F. Golder). После возвращения в СССР в 1926 году из заграничной коман­ дировки академика В. И . Вернадского заметно активизировалась работа возглавляемой им академической Комиссии по истории знаний. В течение многих десятилетий Вернадский был связан с Лаппо-Данилевским общими дружескими и идейными узами. Еще в молодости ученые многократно совместно обсуждали различные научные проблемы междисциплинарного характера.64 61 Там же. Ф . 1. Оп. 2–1923. Д . 4 1 . Л . 42–42 об. 62 Вдова А . С . Лаппо-Данилевского — Елена Дмитриевна (ур. Бекарюкова; 1868—1942?) приходилась двоюродной сестрой историку И . М . Гревсу; одна из ее родных сестер — Наталья Дмитриевна, врач и писатель (псевд. Т. Барвенкова), была замужем за философом А . В . Гизетти; другая, Мария Дмитриевна, за извест­ ным тверским педагогом, братом академика С . Ф . Ольденбурга Ф . Ф . Ольден- бургом. Старший сын А . С . Лаппо-Данилевского — Иван Александрович (1895– 1931) — математик, член-корреспондент А Н С С С Р (1931); скончался в Гисене (Германия), куда приехал как рокфеллеровский стипендиат и где осталась жить его семья. Младший сын — Александр Александрович (1898–1920) — художник, ученик К . С . Петрова-Водкина. 63 Протоколы О И Ф Р А Н . 1923. Пункт 132, 174. 64 См., например об этом: А Р А Н . Ф . 518 ( В . И . Вернадский). О п . 2. Д . 5. Л . 69 об. и др.; Переписка В . И . Вернадского с Б . Л . Личковым, 1918–1939. М . , 1979. С . 177; а также: КОРЗУН В . П . Невостребованное наследие (Материалы по истории науки в архиве А . С . Лаппо-Данилевского) / / А Е за 1994 год. М . , 1996. С . 255–263. Об историке и его книге XXVII Скупой на превосходные степени Вернадский так откликнулся в дневнике на известие о кончине своего коллеги: «…исключи- тельная, совершенно выдающаяся образованность и глубина исканий делают эту фигуру такой, которую не забудут… Крупное порождение русской культуры, ее исключительного богатства, красоты и мощи. А. С. — ученый и мудрец…»65 Неслучайно, именно возглавлявшаяся Вернадским Комиссия по истории знаний в со­ трудничестве с Археографической комиссией РАН, ученым секре­ тарем который был А. И . Андреев, провели 28 февраля 1929 года совместное заседание, посвященное памяти академика Лаппо- Данилевского в связи с 10-летием со дня его кончины. Однако, как писал Вернадский сыну, «заседание было не очень удачное, и я не совсем понимаю, как это случилось. Доклад Введенского был мало удачный, также и Кареева. 66 А Платонов был болен и прислал письмо, по-моему, тоже неудачное». 67 Выпуск шестого тома «Очерков по истории знаний», приуроченный к этому последнему в советское время заседанию памяти Лаппо-Данилев- ского, был выпущен под грифом Комиссии по истории знаний и до сих пор остается единственной и важнейшей публикацией, посвященной ученому. Она включает библиографию печатных трудов историка и литературы о нем, а также краткую опись его рукописей, хранившихся в Библиотеке АН СССР. Из переписки Вернадского с сыном также ясно, что академик надеялся опуб­ ликовать книгу своего друга в СССР: «Я, впрочем, не отчаиваюсь издать его здесь. Несомненно, почти законченная работа Лаппо- Дан[илевского] не должна лежать под спудом — сейчас уже больше 10 лет! Все-таки выдающихся работников сейчас мало». 68 Параллельно сын В. И . Вернадского — Георгий, до револю­ ции некоторое время входивший в круг ближайших учеников Лаппо-Данилевского, а с 1927 года преподававший в Йельском университете (США), обсуждал возможности издания «Истории политических идей в России» на английском языке с американ­ ским историком Фрэнком Голдером, который еще в 1914 году близко познакомился с Лаппо-Данилевским и был покорен его 65 ВЕРНАДСКИЙ В . И . Д н е в н и к и . 1 9 1 7 – 1 9 2 1 . Т . 1: 1 9 1 7 – 1 9 1 9 / Сост. М . Ю . Сорокина, В . С . Неаполитанская, А . В . Мемелов, С . Н . Киржаев. Киев, 1994. С . 129. 66 Н . И . Кареев выступил с докладом «Теоретические взгляды А . С . Лаппо- Данилевского», А . А . Введенский — «Работа А . С . Лаппо-Данилевского в области вспомогательных исторических дисциплин». 67 B A R . G . Vernadsky Collection. Box 12. 68 Ibid. XXVIII М. Ю. Сорокина научной эрудицией. 69 Часто бывавший в России после революции по линии American Relief Administration, Голдер навещал семью академика и помогал ей материально, 70 стремился содействовать публикации наследия историка. В 1928 году Г. В. Вернадский по договоренности с Ф. Голде- ром запросил отца о состоянии рукописи Лаппо-Данилевского. Вернадский-отец, несомненно со слов А. И . Андреева, ответил, что Лаппо-Данилевский «хотел издать оба тома, но конец второго тома является неотделанным. Но и здесь работы немного отно­ сительно. Я тоже, как ты, гораздо выше ставлю его исторические труды, чем философские. И , мне кажется, долг всех нас, друзей и его учеников, сделать все, чтобы труд его появился в свет. Если он появится на английском языке — это будет, может быть, даже не хуже, чем русское издание. Для семьи его затруднением яв­ ляется необходимость переписать рукопись — на это нет средств и собрать их здесь сейчас представляет очень большие затрудне­ ния. […] Т. о., если издатель дает средства на переписку — подго­ товку к печати рукописи — дело будет сделано. При разности труда здесь и в Америке это не представит, может быть, затруднений. Можно, конечно, идти и официально — обратиться в Академию наук, — но для этого само американское издательство или аме­ риканское учреждение должно непосредственно от себя (или че­ рез члена Академии, например, меня) обратиться в АН. Я думаю, и тогда станет вопрос о переписке — но реально — легче. А главное тогда, мне кажется, станет вопрос и о русском издании, что было бы очень важно. Я очень рад, что ты взялся за это дело. Мне говорил Алекс. Игнат. [Андреев], что работы с рукописью будет немного. Если официальное обращение в АН возможно — то это было бы хорошо; если же идти частным путем, обращаясь к семье, [то] надо прислать деньги на переписку». 71 Довольно интенсив­ ное обсуждение американского проекта продолжалось недолго — 7 января 1929 года Ф . Голдер скончался. Вскоре Вернадский писал сыну: «Очень жалко Golder’а — это был верный друг. И сей­ час как раз, когда шли разговоры об издании книги Ал. Серг. Я все же этой мысли не бросаю. В Комиссии по истории знаний мы издаем небольшую книжку, ему посвященную и будет заседание. 69 War, Revolution and Peace in Russia. The Passages of Frank Golder, 1914– 1927. Comp., ed., and introd. by T. Emmons and B. M . Patenaude. Stanford Ca, 1992. P. 1 3. 70 См., например, в письме Р. Лутцу конца декабря 1922 года описание бед­ ственного положения семьи Лаппо-Данилевских: Ibid. P. 124–125. 71 BAR. G . Vernadsky Collection. Box 12. Об историке и его книге XXIX Прошло 10 лет и труд его жизни не издан. В сущности, надо най­ ти 200–300 руб., а м. б., и меньше, чтобы его переписать. Буду стараться». 72 П р е е м н и к Голдера, профессор истории Гарольд Ф и ш е р (Harold H . Fisher) пытался продолжить поиски возможностей издания книги Лаппо-Данилевского, но попал в СССР в разгар «академического дела» в декабре 1929 года; ему, по понятным причинам, уже не удалось побывать в Ленинграде и тем более встретиться с арестованным А. И . Андреевым. 73 И хотя в декабре 1933 года академик Вернадский вновь советовал сыну вернуться к идее издания книги, 74 реальные попытки опубликовать «Исто­ рию политических идей в России» закончились. Такова печальная судьба «труда жизни» Лаппо-Данилевского, в известной степени характерная для многих начинаний русской науки, о которой академик С. Ф . Ольденбург с горечью говорил: «…широкие замыслы, застывшие как бы на полуслове, груды ненапечатанных, полузаконченных рукописей. Громадное клад­ бище неосуществленных начинаний, несбывшихся мечтаний». 75 Вдова академика Л а п п о - Д а н и л е в с к о г о , Елена Дмитриевна, вплоть до 1940-х годов продолжала сдавать сначала в Библиотеку АН СССР, а затем в Архив АН СССР материалы ученого. В день памяти мужа (7 февраля) она предпочитала ходить не на кладбище, а в архив: «…Здесь теплится в душе маленькая надежда, что, может быть, это не смерть, а только временный плен его мысли». 76 Публикуя первый том монографии Лаппо-Данилевского, Архив Российской Академии наук исполняет волю нескольких поколений русских ученых. «Первый признак таланта, — писал в одном из писем Лаппо-Данилевский, — как [ни] парадоксальны, невероятны были бы мысли, высказанные автором, это именно то, что по их поводу работает мысль читателя, волей-неволей пробуждается ум, возникает целый ряд вопросов». 77 Александр Сергеевич Лаппо-Данилевский как раз и принадлежит к той когорте исследователей, чья мысль и через много лет продолжает волновать и «пробуждать ум» будущих поколений. 72 Ibid. 73 Ibid. 74 Ibid. 75 ОЛЬДЕНБУРГ С . Ф . Памяти Василия Павловича Васильева и о его трудах по буддизму, 1818–1918 / / Известия Р А Н . Сер. V I . 1918. № 7. С . 6. 76 С П б Ф А Р А Н . Ф . 934 (А. И . Андреев). Оп. 5. Д . 222. Л . 2 об. 77 Там же. Ф . 113 (А. С . Лаппо-Данилевский). Оп. 2. Д . 10. Л . 1 1 . XXX М. Ю. Сорокина Настоящий том издания включает первую книгу и часть второй книги монографии А. С. Лаппо-Данилевского «История политических идей в России в ХVIII веке в связи с общим ходом развития ее культуры и политики»; они охватывают XVII и самое начало XVIII века. Следующий том будет содержать главы, отно­ сящиеся ко всему XVIII веку, начиная с анализа деятельности императора Петра Великого и до И . И . Бецкого. Текст монографии публикуется по рукописному оригиналу, хранящемуся в личном фонде А. С. Лаппо-Данилевского в Санкт- Петербургском филиале Архива Российской Академии наук (Ф. 113. Оп. 1). Рассмотренная выше история создания работы и подготовки ее к печати позволяет считать имеющийся текст хотя и не окон­ чательным, но выражающим последнюю волю автора. Длитель­ ный период, в течение которого Лаппо-Данилевский работал над книгой, а также особенности его творческого метода наложили определенный отпечаток на состав рукописи. Оригинал склады­ вается из двух составных частей: автографа текста и значитель­ ного количества листов, переписанных набело другим лицом (переписчиком). Последнее обстоятельство, видимо, было выз­ вано подготовкой рукописи к изданию. Перебеленные листы, как правило, имеют авторскую правку и включены самим Лаппо- Данилевским в текст рукописи на правах оригинала. Они чере­ дуются с листами-автографами, составляя единое целое. Текст, написанный черными чернилами, имеет многочисленную прав­ ку автора, которая в виду весьма значительного объема не огова­ ривается. Монография публикуется по следующим архивным материалам: введение — Д. 68; книга первая, отдел первый: глава первая — Д. 69; глава вторая — Д. 70, 71; глава третья — Д. 72; глава четвер­ тая— Д. 73; отдел второй: главы первая и вторая — Д. 74; книга вторая: глава первая, вторая и третья — Д. 75; глава четвертая — Д. 76. Сохранены авторские названия глав. На уровне основных структурных единиц монографии (книга, часть, отдел) авторская композиция произведения была весьма сложной, неустойчивой и часто менялась. Причем ни сам Лаппо- Данилевский, ни его ученики не посчитали нужным привести ее к единому знаменателю. В настоящем издании мы также сохра­ няем эту сложность и даже некоторую тяжеловесность конструк­ ции и в основном следуем тому плану монографии, который был Об историке и его книге XXXI выработан А. И . Андреевым и закреплен в краткой описи руко­ писей Лаппо-Данилевского, подготовленной Н . И . Сидоровым и Н . С . Чаевым. 7 8 В то же время предусмотренные этим планом приложения к первой части монографии столь фрагментарны, что мы не включаем их в состав настоящей публикации. Характерной чертой трудов Лаппо-Данилевского являются значительные развернутые примечания. Они играют важную роль в композиции монографии, выступая то в роли ссылок на источ­ ники и литературу, то выполняя роль обширных комментариев или дополнений автора к основному тексту. Отметим, что еще со времени своих ранних работ Лаппо-Данилевский разграничивал функции основного текста и примечаний, полагая возможным для себя бóльшую свободу сомнений и предположений именно в при­ мечаниях, в то время как в тексте, по его мнению, должны при­ сутствовать результаты исследовательской работы. 79 Примечания Лаппо-Данилевского — своего рода микроисследования. Они представляют самостоятельный интерес, вводя в творческую лабораторию ученого. Авторские примечания к тексту рукописи носят в основном черновой характер, часто написаны на полях и на разрозненных листах. Первоначальную работу по соотнесению их с текстом про­ вел в 1921–1929 годах А. И . Андреев; составитель настоящего издания следовал его пометам на листах рукописи. Многочислен­ ные ссылки на архивы и литературу были сверены и приведены в соответствие с современными библиографическими требова­ ниями. В настоящем издании исправлены опечатки и ошибки, допущенные в публикации 1990 года. Справочный аппарат автора помещен в примечаниях и обо­ значен арабскими цифрами. Добавления и разъяснения Лаппо- Данилевского к цитируемым им текстам отмечаются квадратными скобками с указанием на его авторство. Добавления составителя берутся в квадратные скобки. Сокращенные слова, допускающие единственно возможное прочтение, раскрываются без оговорок. В латинских текстах все сокращения раскрыты автором. Сохранены особенности написания отдельных слов (арха­ измы типа «цитованный» и т. п.), личных имен и географических названий; оставлен без изменений ряд старых грамматических форм. Орфография и пунктуация приведены в соответствие с современными правилами. Текст снабжен именным указателем 78 Материалы для биографии А. С. Лаппо-Данилевского. Л., 1929. С. 44–46. № 65. 79 См.: АРАН. Ф. 639 ( М . А. Дьяконов). О п . 1. Д. 698–779. Л. 5 об. XXXII М. Ю. Сорокина и списками принятых сокращений, использованных источников и литературы. Составитель приносит искреннюю благодарность всем кол­ легам, чья бескорыстная и всегда заинтересованная поддержка помогала нам в подготовке рукописи: М. В. Байдиной, М. Е. Быч­ ковой, А. В. Вознесенскому, З . П . Глуховой, С. А. Завьялову, А. Каннегиссеру, Л. Е. Коритысской, О. Э. Лаппо-Данилевской, Ю. К. Лаппо-Данилевскому, О. Б . Малаховой, М. А. Моминой, Н . А. Охотиной-Линд, А. Р. Потемкину, А. Улиг и Б . Хоффман. Особая признательность К. Ю. Лаппо-Данилевскому, выработав­ шему п р и н ц и п ы о ф о р м л е н и я и н о с т р а н н о й б и б л и о г р а ф и и (польской, латинской и проч.) и принявшему участие в сверке ряда цитат и вычитке корректур на заключительном этапе работы над книгой. Подготовка рукописи стала во многом возможной благодаря гранту Российского гуманитарного научного фонда ( № 01-03-00055). М. Ю. Сорокина А. С. Лаппо-Данилевский История политических идей в России в XVIII веке в связи с общим ходом развития ее культуры и политики ВВЕДЕНИЕ В Европе в средние века религия стала главенствующим элементом всей системы культуры: религиозно-христианская оценка определяла самое достоинство остальных ее проявлений, а христианская церковь господствовала и над культурой и над политикой. Такое господство уже несколько пошатнулось в эпоху Возрождения. Но и после того, как верховный авторитет церкви заметно ослабел в области автономной научной мысли и даже в области политических отношений, светская культура все еще долго не секуляризировалась: в качестве самостоятельной цен­ ности она была все еще слишком мало свойственна среднему уровню образованного большинства. 1 В переходное время рели­ гиозных войн XVI–XVII вв. лишь единство критерия религиоз­ ной оценки культуры было нарушено: теперь можно было ценить ее или с прежней католической или с новой протестантской точки зрения; в зависимости от одной из этих вероисповедных точек зрения сама культура получила или католический или протестант­ ский оттенок. Тесная связь между католическим или протестантским настроением общества и его культурой, конечно, сильно чувство­ валась и в области тех традиционных знаний, которые передава­ лись главным образом путем школьного обучения, особенно в тех случаях, когда последнее в свою очередь стояло в связи с установив­ шимися формами общественных и политических отношений. Западноевропейская культура стала оказывать заметное влия­ ние на М о с к о в с к о е государство и м е н н о в то в р е м я , когда религиозное настроение и верховный авторитет западной церкви потеряли прежнее единство. Вот почему, рассуждая о таком влия­ н и и , надо различать в нем два течения — католическое и протестантское. В обоих случаях вероисповедная точка зрения оставалась, конечно, в силе уже по той причине, что в Россию проникали большею частью не отвлеченные начала западноевропейской мысли, а окрашенные определенным религиозным настроением конкретные ее продукты, в каждом из них религиозный элемент мог сохранить некоторое значение. Да и довольно случайные носители европейской культуры, проникавшие в Московию, п р и н а д л е ж а л и п р е и м у щ е с т в е н н о к тому среднему уровню образованного большинства, которое еще не привыкло разли­ чать р е л и г и ю от светской культуры. Такое н а с т р о е н и е их обострялось под влиянием двоякого рода условий; во многих 4 А. С. Лаппо-Данилевский случаях распространение европейской культуры в русском обще­ стве становилось могучим средством религиозной пропаганды, что, разумеется, ставило культурную роль ее носителей в самую тесную зависимость от их религиозных убеждений. Вместе с тем и отно­ шение русских людей к новой культуре долгое время определялось с аналогичной, вероисповедно-православной точки зрения, кото­ рая у них, гораздо дольше чем на Западе, сохраняла полную силу в качестве общепризнанного мерила ценности человеческого знания. 2 А отношение подобного рода к учению еретиков вызывало иноверных носителей европейской культуры на защиту своих соб­ ственных п о л о ж е н и й , хотя бы р а с п р о с т р а н е н и е их среди православных и не составляло главной задачи их деятельности. Только что указанные условия имели разное значение для восприятия в Р о с с и и разных типов европейской культуры. Католическая культура была гораздо теснее связана с религиоз­ ной пропагандой, чем протестантская, а поэтому и православные русские люди с большим подозрением относились к католикам, чем к протестантам. Настроением подобного рода легко объяснить, почему соб­ ственно католическая культура имела мало успеха в России. Католицизм был, однако, довольно тесно связан со схоластикой, а она получила сравнительно большое значение и в нашей образо­ ванности XVII в. Хотя и помимо принципов католицизма, казалось бы, можно было пользоваться «латинским учением», но трудно было разъединить католицизм, поддерживавший схоластику, от образовательных ее начал — и в действительности связь между ними сознавалась современниками. Старинные блюстители пра­ вославия полагали, что у того, кто учился у еретиков, «учение и мудрствование — еретическое», ибо «чрез многая лета от младых ногтей в нем еретическое учение въествися»; с такой же точки зрения православные противники латинского учения говорили: «Кто де по латыни научится, и тот де с праваго пути совратится». 3 И действительно, опасения их не лишены были основания: еще в конце XVII столетия наши «латынники» учились преимущественно у иезуитов, а в православии того, кто учился у иезуитов, без гречес­ кого, «наипаче латински токмо», можно было сильно сомневаться. 4 Протестантизм давал, конечно, человеку больше свободы для развития новой светской образованности, но от влияния протес­ тантизма также трудно было вполне освободиться. Оно заметно и в воззрениях наиболее выдающихся из наших приверженцев про­ тестантской культуры даже в начале XVIII столетия. Таким образом, строго православная точка зрения принци­ пиально исключала возможность восприятия в России Введение 5 вероисповедных элементов католической или протестантской культур и, следовательно, могла бы способствовать выделению из них элементов собственно светской культуры и их переработке. Но для того, чтобы подчинить православной точке зрения свет­ ские элементы чужеземной культуры, выделенные из культур католической или протестантской, и «искусно отбросить сор», надо было отличаться такою самостоятельностью мысли и рас­ полагать т а к и м и о б р а з о в а т е л ь н ы м и с р е д с т в а м и , каких православно-русские книжники не имели. 5 Самая постановка задачи едва ли была им по силам. Для успешного разрешения ее они должны были бы переработать систему культуры, т. е. создать новый и цельный тип культуры. Но в действительности они вос­ п р и н и м а л и религиозные элементы заимствуемой культуры хотя бы в качестве одной из важнейших частей фактического ее содержания и обыкновенно довольствовались, даже в поздней­ шее время, заимствованиями других ее элементов, католических или протестантских, иногда довольно случайно выхватывая их из того целого, к которому они принадлежали и в котором они только и получали присущее им значение. В истории таких заимствований, происходивших на востоке Европы, легко заметить ту смену католической культуры протес­ тантской, которая совершалась и на западе в XVI–XVII вв., но на востоке она наступила с обычным запозданием. В самом деле, «латинское учение», стоявшее в тесной связи со схоластикой, несколько подновленной Возрождением, получило некоторое распространение в России лишь в XVII столетии, а культурные начала, выработанные в эпоху Реформации, стали прививаться к нам лишь в эпоху преобразований конца XVII – начала XVIII в. Вышеизложенные соображения, кажется, в достаточной мере объясняют, почему автор предлагаемой истории политических идей в России в XVIII в. счел нужным остановиться прежде всего на изучении тех элементов европейской культуры, которые нахо­ дились еще под в л и я н и е м в е р о и с п о в е д н о й точки з р е н и я , католической или протестантской: восприятие их благоприят­ ствовало насаждению в России новых начал общественной и политической жизни. Лишь выяснивши такое соотношение между состоянием культуры и правосознанием, можно было приступить к характеристике наших политических идей в XVIII в. В Европе в то время влияние вероисповедной точки зрения на культуру уже значительно ослабело, секуляризация ее насту­ пила в период Просвещения, тесно связанного с рационализмом; [она] обнаруживалась, конечно, и в области правосознания: наряду с «божеским правом» «право естественное» и «человеческое» 6 А. С. Лаппо-Данилевский стало влиять на законодательство и на политику. Впрочем, евро­ п е й с к и е правительства долго еще продолжали действовать не столько под обаянием новых теорий, сколько под давлением «государственного интереса»: оно вызвало соответствующую доктрину и особенно заметно отразилось в политике. Отвлеченные теории, возникшие на почве рационализма и историзма, про­ никали, однако, в среду общества, они осложнились частью деистически-гуманитарным, частью материалистически-утилитар­ ным направлением общественной мысли и революционным настроением народных масс. К концу XVIII в., в эпоху Великой французской революции, правительства принуждены были уже считаться с теми требованиями, которые общество предъявило им во имя отвлеченной справедливости и собственных интересов, не умеряя их, впрочем, уважением к культурной традиции преж­ них времен. Реакция, наступившая в начале прошлого века, более или менее насильственно вернула народные массы к подчинению исторически сложившимся формам общежития, но не могла остановить дальнейшего их развития. Моменты, указанные выше, отразились и в развитии полити­ ческих идей в России. С начала XVIII в., в эпоху преобразований, православно-вероисповедная точка зрения уже утратила прежнее исключительное господство в области светской культуры. Русская мысль начала высвобождаться из-под гнета старинных тради­ ций и подыскивать в новой, преимущественно светской образованности новые начала права и политики. Русская докт­ рина абсолютизма пользовалась, конечно, «божеским правом», но охотно прибегала к праву «естественному», а для обоснова­ ния своей политики преимущественно обращалась к понятию о «государственном интересе», под влиянием которого наша государственная жизнь стала выливаться в форму полицейского государства. В п р о ч е м , с в е т с к и е э л е м е н т ы е в р о п е й с к о й культуры получили более заметное и самостоятельное значение в поли­ тическом развитии России лишь во второй половине XVIII века, в век Просвещения, когда те же начала просвещенного абсо­ лютизма и полицейского государства продолжали развиваться главным о б р а з о м под в л и я н и е м р а ц и о н а л и с т и ч е с к и х или п о з и т и в н ы х п р и н ц и п о в е с т е с т в е н н о - п р а в о в о г о или и с т о ­ рического направления. При помощи их русские люди того времени начинали конструировать самые понятия об обществе и государстве; построения подобного рода оказывали некото­ рое влияние на общественные отношения и правительственную политику. Введение 7 Политические идеи, получившие господство в эпоху преоб­ разований и в век П р о с в е щ е н и я , не б ы л и , о д н а к о , вполне согласованы между собою, да и каждая из таких совокупностей содержала элементы, развитие которых приводило к отрицанию господствующей теории. В самом деле, доктрина абсолютизма вызвала попытку противопоставить ей понятие об ограниченной монархии, а принятая русским абсолютизмом либеральная сис­ тема просвещения породила в обществе стремление с точки зрения революционных учений подвергнуть критике самодержав­ ный строй полицейского государства. Движения подобного рода вызывали, конечно, более или менее суровые реакции со стороны русского правительства. Без рассмотрения каждой из них в соот­ ветствующих условиях времени и места едва ли можно понять и последующее поступательное движение русской политической мысли. В начальной эволюции нашего правосознания нельзя, однако, усмотреть полной координированности: ни субъект эволюции, ни направление ее не отличаются совершенным единством. В XVI—XVII вв., например, главным носителем политических идей нужно признать Московское государство. Оно представляло собою Россию, и история политических идей в России вообще складывалась в зависимости от его развития. Но наряду с Москвой нельзя не поставить и Малороссию: она много содействовала тому, а не иному, направлению развития наших политических идей. Такое же отсутствие единства можно усмотреть и в другом отноше­ н и и : русское правительство и общество редко действовали вместе. Само русское правительство иногда боролось с косностью русского общества: при помощи людей, знакомых с «эллино- греческим» учением, оно занялось, например, исправлением книг, вызывало ученых малороссиян в Москву и старалось насильно насадить в России некоторые из элементов европейской культуры; но результаты правительственной политики обнаруживались в настроении общества. Подчиняясь влиянию новой образован­ н о с т и , оно получило возможность вкусить от ее плодов и , конечно, пошло дальше намеченной правительством цели: после вызова малороссийских ученых в Москву, оно мало-помалу стало знакомиться с принципами новой культуры, а не только пользова­ лось ее средствами; с такой точки зрения, лучшие его представители нередко попадали в разногласие с правительством и развивали идеи, не раз вызывавшие правительственную реакцию. С еще меньшим основанием можно говорить о единстве самого процесса эволюции политических идей в России. Разно­ гласие между их носителями уже не благоприятствовало его 8 А. С. Лаппо-Данилевский внутренней цельности; а при наличности многих, часто довольно случайных посторонних влияний оно не могло получить единства самостоятельного индивидуального развития. В самом деле, про­ изведения н а ш е й литературы XVII–XVIII в в . , к а с а в ш и е с я правоведения и политики, были в большинстве случаев продук­ тами заимствований, иногда довольно сложных, а не результатами оригинального и непрерывного творчества собственно русской мысли или попытками последовательной и дальнейшей ее разра­ ботки. Такие произведения слишком мало влияли друг на друга; они большею частью не оказывались звеньями одного и того же эволюционного ряда; большинство их представляет только внешнюю последовательность: каждое из них зависело от одного из моментов развития западноевропейской мысли и, становясь в значительной мере ее функцией, слишком мало обусловливало воз­ никновение последующих продуктов подобного же рода. С такой точки зрения вглядываясь в процесс развития старинного нашего правосознания, приходится назвать его скорее эпигенезисом, чем развитием. Но и в таком эпигенезисе можно усмотреть своего рода прогресс: и в формальном отношении, поскольку он постепенно сменяется эволюцией, и по содержанию тех идей, которые путем все более своевременных заимствований, а отчасти и начинаю­ щейся их переработки, проникали в русское общественное сознание и оказывали влияние на социальные отношения и на правительственную политику. Постановка темы, разработке которой посвящен предлагаемый труд, требовала, конечно, и особых методов. Во избежание недо­ разумений, некоторые из них нуждаются в особых оговорках. Нельзя было, например, выяснить тесную связь между общим состоянием культуры и правовыми теориями данного времени, не подвергнув изучению руководящих ее начал, не принимая во внимание того влияния, какое образованность данного типа оказывала на наше развитие, и в частности на развитие мораль­ ных и политических идей, получивших некоторое значение в России XVII–XVIII вв. Нельзя было понять развитие нашего правосознания в XVIII в., не изучив главнейших проявлений рационализма и историзма в его отношении к тем началам естест­ венного права или положительного н а п р а в л е н и я , которые обнаруживаются в русской литературе и законодательной поли­ тике дореволюционного времени. П р и в ы я с н е н и и такого в л и я н и я можно б ы л о , к о н е ч н о , не вдаваться в полное изложение и всестороннюю оценку обще­ известных теорий, но трудно было устраниться от передачи некоторых из их основоположений. Хотя общие характеристики Введение 9 важнейших течений европейской культуры, а также юридической и политической мысли давно уже сделаны в известных сочине­ ниях, но для изучения их влияния на русское общество нужно было обращаться к ознакомлению с оригиналами. Иначе нельзя было определить, какие именно из их положений были заим­ ствованы русскими л ю д ь м и , что естественно приводило и к необходимости, по возможности, лишь в самых кратких чертах, останавливаясь на общей их характеристике, с большей обстоя­ тельностью излагать именно те положения, которые получили значение для развития русского правосознания. Учения Фомы Аквинского, Пуфендорфа и М о н т е с к ь е , н а п р и м е р , хорошо известны; но для того, чтобы выяснить, что именно из их уче­ ний перешло в курс Стефана Яворского, в рассуждения князя М. М. Щербатова или в другие произведения того времени и что оказало влияние на нашу законодательную политику, приходи­ лось иногда отмечать в них такие места, которые имели значение главным образом в той мере, в какой они могли привлечь внима­ н и е русского ч и т а т е л я , п о с л у ж и л и ему и с т о ч н и к о м для заимствований, вызывали его на более самостоятельную работу мысли и т. п. Следует также заметить, что вместо главных произведений к нам часто попадали произведения второстепенные, иногда малоизвестные в современной социальной литературе предмета, например «Театр» Марлиана, или «Образ христианского госу­ даря» Л о р и х и я , или «Наставления» Фредра и т. п. В таких случаях приходилось указывать на то направление или школу, к которой м о ж н о причислить данного автора, и допускать большую обстоятельность в изложении содержания его сочине­ ния, особенно если оно появилось в русском переводе. Так как в обоих случаях, указанных выше, далеко не всегда возможно было установить, что именно не затронуло русского читателя и что повлияло на него, то и в нижеследующих очерках казалось не лишним делать иногда отступления в область истории европей­ ского правоведения, поскольку оно могло оказать некоторое влияние на русское правосознание, хотя бы и трудно было вполне определенно указать на сущность и пределы такого влияния. Впрочем, если бы даже удалось установить источники заим­ ствований и степень их, с исторической точки зрения предстояло еще объяснить, почему в Россию проникли те, а не иные течения. С такой точки зрения нужно было изучить реальные условия рус­ ской общественной жизни, благоприятствовавшие процессу подобного рода, что и потребовало довольно сложных разыска­ н и й , главным образом в области социальных и политических 10 А. С. Лаппо-Данилевский отношений того времени. В догматическом изложении данных теорий распространение их в известной общественной среде, конечно, представляло бы мало интереса; но в историческом построении явление подобного рода также заслуживает самого пристального изучения. Естественно, что с такой точки зрения следовало принять во внимание не одну только историю проник­ новения данных теорий в среду русского общества, но и историю их распространения в том же обществе. Самые процессы распро­ с т р а н е н и я , главным образом путем школьного обучения и литературных влияний, а также экстенсивность заимствований казались заслуживающими изучения. Предстояло выяснить, например, роль Киево-Могилянской академии и Заиконоспас- ской школы, а также переводной литературы в распространении латино-польской образованности и согласных с нею морально- политических идей; роль Академии наук, а затем Московского университета и Комиссии переводов в ознакомлении русских людей с «естественным правом» и т. п. Само собой разумеется, что не одна экстенсивность, но и интенсивность заимствований могла бы привлекать внимание исследователя. Но интенсивность заимствований лишь в редких случаях поддавалась изучению. Для выяснения степени ее, конечно, важно не число заимствова­ ний, а абсолютная ценность заимствуемого; чем выше, однако, ценность заимствуемой идеи, тем менее возможна отрывочность заимствований. Между тем в истории русского общества XVIII в. довольно трудно указать на людей, которые целиком усвоили бы себе определенную систему. Даже выдающиеся представители нашей образованности XVIII в., например, Татищев и Щербатов, были большею частью эклектиками и компиляторами. Лишь общее направление их заимствований иногда обнаруживается достаточно ясно. Впрочем, историческое значение такие идеи получали лишь в зависимости от их действенности. Возникая благодаря норматив­ ной о ц е н к е , они могли получить наибольшую силу лишь в соответствующих поступках. С такой точки зрения можно было установить историческое значение начал, заимствованных нами из области европейской юридической и политической мысли, лишь изучив влияние их на общественные отношения и правительствен­ ную политику, по крайней мере, в наиболее важных случаях. С такой точки зрения, например, учения о полицейском государ­ стве или о просвещенном абсолютизме тем яснее обнаруживались в законодательной политике Петра Великого и Екатерины I I , что многие из ее положений возникали путем фрагментарных заимствований из политической практики соседних государств. Введение 11 Наконец, изображение жизни идей, перенесенных в новую общественную среду, было бы неполно, если бы реакции, ими вызванные, были оставлены без внимания. Значение заимствуе­ мых идей обнаруживается не только в распространении их среди данного общества, но и в степени вызываемого ими отпора; о силе или слабости их можно судить по тому, одерживают ли они верх над реакционными стремлениями или сами принуждены уступить им господство. С такой точки зрения казалось полезным присое­ динить к очеркам, посвященным истории наших заимствований, и характеристики вызванных ими реакций. Так к а к , однако, рассмотрение последних имело лишь вышеуказанное, дополни­ тельное и второстепенное значение, то и было бы излишним долго останавливаться на их изучении, тем более что оно уже значи­ тельно подвинуто вперед в целом ряде специальных монографий. Достаточно припомнить главные факты, имевшие отношение к основной теме предлагаемого труда, например, обратить вни­ м а н и е на д е я т е л ь н о с т ь э л л и н о - г р е ч е с к о й п а р т и и п р о т и в латиномудрствующих, на судьбу верховников, на правитель­ ственную р е а к ц и ю , вызванную Французской революцией и распространением связанных с ней политических теорий и т. п. Таким образом, обширная тема предлагаемого труда требо­ вала многих предварительных разысканий и весьма сложных приемов исторического исследования и построения. Автор не льстит себя надеждой, что он достиг при ее обработке вполне безупречных выводов, что он использовал весь материал и все ме­ тоды, какие оказывались нужными, и что он дал то именно построение, которое всего более соответствует исторической действительности. Лишь сознание, что жизнь человека п р е ­ ходяща, что в отмеренное ему время он не может постигнуть истину во всей ее полноте и что беспристрастная наука исправит, конечно, его заблуждения и ошибки, а может быть, и признает некоторые из его выводов заслуживающими внимания, побудило автора приступить к печатанию настоящего труда. КНИГА ПЕРВАЯ Отдел первый ВЛИЯНИЕ ЗАПАДНОЕВРОПЕЙСКОЙ КУЛЬТУРЫ НА МОСКОВСКУЮ РУСЬ В ПЕРИОД КОНФЕССИОНАЛЬНЫХ РАЗЛИЧИЙ Глава первая СХОЛАСТИКА И ЕЕ ЗНАЧЕНИЕ ДЛЯ РАЗВИТИЯ РУССКОЙ М Ы С Л И В ОБЛАСТИ МОРАЛИ И П О Л И Т И К И В XVII В . В средние века христианская церковь устанавливала цели научного знания. Оно должно было представить учение церкви в виде научной системы, в форме правильных умозаключений. Церковная школьная наука, известная под названием схоластики, и приняла на себя исполнение таких требований. Она исходила из авторитета богооткровенных истин, охраняемых церковью, и разрабатывала их путем диалектики. В формальном своем значении такой принцип сохранил, конечно, силу и после разделения церквей; но в зависимости от разного понимания некоторых догматов и таинств Западная церковь стала предъявлять науке требования, не одинаковые с теми, каких придерживалась Восточная. Различаясь по своему содержанию, требования каждой из них предъявлялись только одной части христианского мира — западной или восточной и, значит, не могли получить прежнего объема. Но такое различие не исключало для православных возможности пользоваться прие­ мами той диалектики, которая принята была у католиков. Вскоре, однако, после окончательного разделения церквей, характер той философии, которая должна была служить богосло­ вию и обусловливала содержание диалектики, начал изменяться. Хотя «старая логика», изложенная Аристотелем в его учении о категориях и об интерпретации, была давно уже известна, но его «Органон» в целом составе стал доступным лишь с середины XII в., а его «Метафизика» и «Физика» получили некоторое рас­ пространение с начала следующего столетия. 1 Вопреки церков­ ным з а п р е щ е н и я м , влияние перипатетической ф и л о с о ф и и , особенно с 1231 г., стало заметно усиливаться, оно не замедлило утвердиться в школах. Согласно официальному постановлению К н . I. Отд. I. Гл . 1 13 от 19 марта 1255 г., например, «магистры» Парижского универ­ ситета должны были «читать», т. е. публично комментировать, «Метафизику» и многие другие трактаты, принадлежавшие или в то время п р и п и с ы в а е м ы е Аристотелю. 2 Задача ш к о л ь н о й мудрости состояла теперь в том, чтобы, не пренебрегая учением Аристотеля и не оставляя столь важного научного средства в руках аверроистов, «примирять» его с христианством, найти компро­ мисс между «Метафизикой» и Евангелием и, исправив «ошибки» Аристотеля, воспользоваться его методом для научной системати­ зации церковного учения. Выдающиеся представители схоластики придерживались таких взглядов. Альберт Великий полагал, что видимый мир создан для того, чтобы человек путем его созерца­ ния дошел до познания Бога. Фома Аквинский утверждал, что стремление к знанию вещей, которое не принимает во внимание конечную цель всякого познания, т. е. познание Бога, есть грех и т. п. 3 Со своей вероисповедной точки зрения доминиканцы и попытались приспособить перипатетическую философию к употреб­ лению ее в школах. В то время, однако, когда схоластика стала проникать в Рос­ сию, она уже утратила прежнее значение. Правда, даже в поздней­ шее время, схоластические традиции продолжали переживать, например, среди болонских глоссаторов или падуанских аверро- истов; но поздняя схоластика была уже несколько затронута гуманизмом. Со своей точки зрения она осторожно пользовалась некоторыми элементами классической эрудиции, а в случае нужды принимала во внимание даже кое-какие результаты более свободного критического исследования. В таком виде возродив­ шись в католических, преимущественно иезуитских, школах, схоластика главным образом через посредство Польши стала проникать и в Россию. 4 Впрочем, схоластическое настроение уже отразилось в право­ славно-русской литературе и до польского влияния. Такое настрое­ ние оказалось у нас, конечно, гораздо более слабым и обнаружи­ лось значительно позднее, чем на Западе, но все же не вполне отсутствовало. В русской письменности XV–XVI вв. можно ука­ зать на течения подобного рода, возникшие частью под влиянием восточных Отцов церкви, частью не без некоторого знакомства с западноевропейской школьною мудростью. С указанной точки зрения нельзя не заметить, например, что известная «Диалектика» Иоанна Дамаскина, в которой он стремился приспособить антич­ ную школьную логику к церковному учению, давно уже была переведена на «словенский» язык и известна в русских списках, восходящих к XV в. 5 Преподобный Максим Грек, находившийся 14 А. С. Лаппо-Данилевский под влиянием Иоанна Дамаскина, также рассуждал о пользе «уче­ ния словесного, логикия нарицаемом», «елико оно на славу всех царю воздвижет нас и душу разжигает большею любовью, ниже противится отнюдь священным и богоглаголанным словесем, но прилежне согласует им». 6 Зиновий Отенский, вероятно, в духе своего учителя, допускал разум к участию в богословских рас- суждениях. 7 В одном из своих посланий к царю Ивану Грозному старец Артемий, испросивший у него освобождение Максима Грека и перевод его в Троицкую обитель, также писал: «Разум же истинный, иже сведительство имеет от божественных писаний; аще ли разум обрящется спротивен божественному писанию, таковой разум лжеименит есть»… и т. п. 8 Аналогия между средневековой западноевропейской образо­ ванностью второй половины XIII в. и русским литературным движением XV–XVI вв. идет еще дальше. Подобно тому, как на Западе умеренный перипатетизм, разработанный доминиканцами, должен был бороться с более рационалистическим движением аверроизма, вообще исходившим из той же философии и стре­ мившимся строго соблюсти чистоту ее начал и развить их даже вопреки христианству в области научной мысли, 9 так и на Востоке ортодоксальное пользование языческими книгами встретилось с направлением жидовствующих, но, давно уже признанные «без­ божными еретиками», они не могли, однако, оказать большого влияния на рационалистическое понимание научного знания и, подобно западноевропейским аверроистам, должны были уступить господство враждебной им схоластической традиции. 10 Итак, можно сказать, что православно-схоластическая точка зрения уже довольно ясно обнаружилась в русской письменности XV–XVI вв. и даже получила значение некоторой традиции, по крайней мере, в том кружке лиц, которые близко стояли к Мак­ симу Греку. Такое же направление не замедлило, конечно, отра­ зиться и на морально-политических воззрениях того времени: русские книжники XVI и даже XVII в. обыкновенно старались рассуждать о морали и политике с православной точки зрения. Они не только признавали богоустановленность царской власти и усматривали изволение божие в избрании царя «всяких чинов людьми», 11 но в том же смысле представляли себе и «правление, принятое им от Бога», т. е. само государственное строительство. Ученый святогорец говорил, например, что праведный царь «сущего надо всеми Бога имать невидимо соустрояюща себе и соправяща сие земное царство». 12 Такие воззрения не исчезли и в позднейшее время. Благочестивый царь Алексей Михайлович высказывал следующий взгляд на свою деятельность: «земной К н . I. Отд. I. Гл . 1 15 царь», поставленный на царство Царем небесным, призван испол­ нять его волю; «Царь небесный», таким образом, принимает учас­ тие в управлении страной через посредство «царя земного», состоящего «в Божией службе»; значит «дело Божие» и «госуда­ рево дело» находятся в самой тесной связи. Отсюда вытекает и обязанность царских слуг, которым самодержавный царь предает православных христиан «в сохранение и попечение», да и вообще всех подданных «промышлять делом, Божиим и царским», следо­ вательно, служить и «государеву делу».13 В таких рассуждениях явно проступает то религиозное православное мировоззрение, которое обусловливало и образование моральных и политичес­ ких идей, долгое время господствующих в Москве. Впрочем, смотря по тому, комбинировали ли русские книж­ ники XVI в. свою религиозно-православную точку зрения с этичес­ кими нормами или с политическими целями, их теории приоб­ ретали, например, характер или православно-этического учения о правде, получившего применение и в политических рассужде­ ниях, или православно-политического учения о Московском царстве и о «едином во всей поднебесной христианском царе». Учение о правде в связи с учением об образе христианского госу­ даря было, например, довольно обстоятельно развито Максимом Греком, а учение о Москве — третьем Риме — Филофеем и мно­ гими другими писателями. 14 Обе теории пользовались признанием и со стороны московского правительства. 15 Православно-русская схоластика стремилась почерпать содержание своей диалектики из греческой образованности, что, разумеется, должно было соответствующим образом отзываться и на характере политических идей. Но после погибели «велеслав- ного и велесильного царства греческого» от «безбожных агарян» авторитет да и сила греческой образованности значительно упали; устройство греческих школ было сопряжено с большими затруд­ нениями, и сами учителя, греки позднейшего времени, прибегали к латинской мудрости. 16 На Западе, напротив, схоластика сумела лучше воспользоваться «языческими книгами» преимущественно тех же эллинских мудрецов и находилась в тесной зависимости от школьного учения: оно давало систему диалектических знаний и было сравнительно хорошо организовано. Естественно, что при таких условиях и русские школы стали преимущественно почерпать содержание своей диалектики из латинской образованности. Школы подобного рода появились, однако, в России лишь в XVII в. и также главным образом через посредство польское. Следова­ тельно, можно сказать, что та школьная мудрость, которая водворилась в Киеве, а затем и в Москве, носила на себе отпечаток 16 А. С. Лаппо-Данилевский преимущественно латино-польской образованности. Характе­ ризуя ее хотя бы в самых общих чертах, легко наметить и тот круг моральных и политических идей, которые, в связи со схоластикой, стали проникать в среду русского общества в XVII в. В то время, когда латино-польская образованность стала ока­ зывать заметное влияние на Россию, она далеко не отличалась однородностью. Вскоре после Базельского собора Польша, уже знакомая со схоластикой, испытала на себе влияние гуманизма, но новая образованность стала распространяться здесь не столько через посредство школ, сколько благодаря личным сношениям и чтению «подозрительных» книг: польская и литовская молодежь охотно посещала заграничные центры образованности, а писатели прибегали и к литературным заимствованиям. Местные учебные заведения, напротив, имели в данном случае гораздо меньше значе­ ния: рутина, легко водворяющаяся в преподавании, коль скоро оно приобретает догматический характер, способствовала долго­ временному переживанию схоластики и в польских школах. Лишь по прошествии нескольких десятков лет с того момента, когда начала гуманизма, преимущественно итальянского типа, стали проникать в среду польской интеллигенции, влияние той же образованности стало заметно обнаруживаться и в польских школах. 17 Но и в позднейшее время они все же долго оставались под давлением схоластических традиций, новые течения мысли получали более заметное выражение преимущественно вне школ, в среде интеллигенции и в литературе. Общий характер латино-польской образованности обнаружи­ вался, конечно, и в более узкой сфере моральных и политичес­ ких учений. Краковские профессора, например, при чтении своих лекций по философии, этике и политике большею частью придер­ живались Аристотеля и все еще часто знакомились с его учением через посредство представителей схоластики, по толкованиям фомистов или «по способу скоттистов». 18 Впрочем, интересуясь не столько Платоном, сколько Аристотелем, они, вероятно, при­ нимали во внимание то значение, каким его этика и политика пользовались и среди гуманистов. 19 В области этики они, правда, обращались иногда и к творениям Цицерона, но для знакомства с «политикой» все же главным образом пользовались трактатом Аристотеля. Вообще, из сочинений «великого анатома государ­ ства» или их толкований люди того времени преимущественно почерпали чуть ли не все важнейшие начала «политики». На основа­ нии более или менее поверхностного знакомства с ними они вырабатывали себе понятия о государстве, о власти и формах правления, об отношениях подданных к управляющим, о границах К н . I. Отд. I. Гл . 1 17 и природе повиновения или вольности, бунта и анархии, о сущ­ ности и цели правосудия, судов, государственных установлений и т. п. 20 В произведениях Цицерона можно было также найти рассуждения о естественном происхождении государства, но его сочинение «О республике» в то время не могло еще быть извест­ ным, что, разумеется, не благоприятствовало распространению и усвоению его взглядов. 21 Новая образованность уже заметна, например, в трудах Заборовского и Остророга: они старались при­ менять ее и к обсуждению текущих вопросов современной им правовой и политической жизни. 22 В такой гуманитарной форме латино-польская образован­ ность своевременно не успела, однако, оказать большого влия­ ния на русскую мысль. Особенно в области политики трудно указать на направление, которое сложилось бы под ее влиянием. Возможно, например, что [Иван] Пересветов, несколько времени служивший при дворе короля польского, отчасти уже находился под ее впечатлением: в своих произведениях он высказал несколько мыслей о справедливости, о необходимости писаного права, о вы­ слуге, о платных урядах, о значении финансов и войска; эти мысли оказываются довольно близкими к тем положениям, которые были выставлены Остророгом. Но если даже признать возмож­ ность такого влияния, придется заметить, что оно обнаружилось лишь при исключительных случаях и едва ли имело в то время какое-либо существенное значение. 2 3 Лишь гораздо позднее можно указать и на другие случаи такого же влияния, особенно на появление трактата А. Моджевского «De Republica emendanda», одного из самых выдающихся п р о и з в е д е н и й о б н о в л е н н о й польской политической литературы, в запоздалом русском пере­ воде. В то время, однако, когда латино-польская образованность стала оказывать более систематическое влияние на русскую мысль, она уже находилась под давлением католической реакции, наступившей после смерти короля Сигизмунда II и отчасти даже вызвавшей в православных южноруссах потребность воспользо­ ваться ее же средствами для борьбы с католической пропагандой. Схоластика, водворившаяся в Польше, правда, уже поддалась влиянию гуманизма, но она не исчезла из школ и после Рефор­ м а ц и и ; в р е м е н н о пользуясь сочувствием главным образом польской и литовской шляхты, Реформация не нашла достаточно сильной поддержки со стороны высшей школы: вопреки схолас­ тической оппозиции увлеченный просветительным движением Возрождения, Краковский университет, например, еще не решился примкнуть к Реформации, когда раздоры, наступившие между ее 18 А. С. Лаппо-Данилевский сторонниками, стали благоприятствовать католической реакции: она не замедлила захватить и другие круги общества и преиму­ щественно через посредство иезуитских школ оказала влияние и на русскую образованность. 24 Главные руководители католической реакции в Польше — иезуиты были убежденными представителями фомизма, признан­ ного со временем Тридентского (Триентского) собора в основных своих чертах официальной догмой католической церкви, и самыми ярыми противниками Реформации; искусные борцы за могу­ щество католической церкви, [они] давно уже привыкли к система­ тической и организованной пропаганде фомизма в тех крепостях веры, которые с 1565 г. стали возникать в польских владениях. 25 Иезуиты стремились прежде всего к тому, чтобы воспитать верных сынов римско-католической церкви, готовых беспрекословно подчинить свой разум ее авторитету, служить ее интересам и за­ щищать их 26 в своих школах; они давали образование, отличав­ шееся преимущественно католическим характером и слишком мало приспособленное к национальным и государственным нуждам. 27 Сильные традициями римско-католической церкви, иезуиты продолжали придерживаться их и в преподавании, срод­ нившемся со схоластикой: во главу его они ставили «истинное» схоластическое богословие и подчиняли его господству и фило­ софию, и науку.28 Согласно требованию Генеральной конгрегации, они действительно истолковывали философию в духе истинной схоластической теологии и ставили в основу философского образования правило следовать признанному католической церковью авторитету. В силу такого требования, изложенного в известном учебно-воспитательном плане иезуитов, профессор философии не должен был ни вводить новых мнений, ни тракто­ вать новых вопросов, основание которых нельзя было найти ни у какого высокого автора, ни защищать ничего противного аксио­ мам философов и общему пониманию их школами. Во главе «высоких» философов профессора-иезуиты, разумеется, должны были ставить Фому Аквинского и Аристотеля, философией которых реакция стремилась воспользоваться в качестве наилуч­ шего, по мнению Отцов церкви, средства для защиты веры. Лишь в тех случаях, когда Аристотель противоречил правой вере и от­ ступал от учения, повсюду принятого в школах, преподаватели, согласно общему правилу, были обязаны уклоняться от него и, следовательно, обыкновенно предлагали ученикам трактаты Аристотеля, приспособленные к учению св. Фомы Аквинского, т. е. не столько перипатетическую философию, сколько схолас­ тическое ее истолкование. 29 К н . I. Отд. I. Гл . 1 19 В такой системе образования иезуиты, конечно, не могли придавать самостоятельного значения и наукам, ближе всего стоя­ щим к общественной и политической жизни страны. Вообще не признавая самостоятельной ценности научной истины, они с умеренностью пользовались гуманитарно-филологическими зна­ ниями и классической эрудицией, но только для своих целей. Лишь в богословских курсах, главным образом в учении о спра­ ведливости, они обыкновенно касались, например, юридических наук 30 и с церковной, католической точки зрения могли рассуж­ дать о естественном праве, заложенном Богом в души людей при их сотворении и утраченном ими по грехопадении; о райской жизни, не нуждавшейся ни в семье, ни в общественных учрежде­ ниях и сословных различиях, ни в государстве с его светской властью; об общности имуществ, будто бы существовавшей среди людей до грехопадения, и т. п. Согласно с «общим мнением», будто бы признанным со времен Фомы Аквинского, его почита­ тели, преподававшие в школе, правда, могли бы воспользоваться учением Аристотеля о естественной склонности человека к полити­ ческому общению для того, чтобы связать его с теорией о договоре; но, вообще придерживаясь моральной доктрины, которая «вредила развитию естественно-правовых понятий», иезуиты должны были преимущественно смотреть на семью как на уступку плотским потребностям человека и подготовку целомудренного жития, а на государство как на временное мирское установление, вызванное потребностью найти защиту от человеческой неправды, люд­ ских страстей, грехов и тесно связанных с ними преступлений. С такой же точки зрения иезуиты принимали учение о возникнове­ нии государства из договора и пользовались им для того, чтобы унизить светскую власть. В духе церковно-политического консер­ ватизма иезуиты рассуждали и о формах правления. В духе извест­ ных изречений Иннокентия III и Бонифация VIII многие из них утверждали, что вообще монархия — лучшая и полезнейшая форма правления в применении к церкви, которая должна иметь одного всеобщего правителя, стоящего над светской властью. Они допускали даже тираноубийство в тех случаях, когда правитель становился ее противником, что, впрочем, не мешало им в области чисто светских отношений оттенять суверенный монархический характер светской власти и ее преимущества. Вообще, подчи­ н я я учение о естественном праве основной своей церковно- политической точке зрения и «смешивая политику с богословием»,31 иезуиты не отводили почетного места и преподаванию истории: они зачисляли ее в «реалии» и едва ли могли прибавить что-либо принципиальное к тому средневековому католическому идеалу, 20 А. С. Лаппо-Данилевский с точки зрения которого историко-политический процесс состоял в возвращении человечества благодаря искуплению от греха и п о ­ беде над греховностью к прошлой райской жизни и прежнему блаженному состоянию людей, утраченному ими после грехо­ падения; иезуиты разве только резче настаивали на том, что про­ цесс подобного рода должен совершаться под духовным руково­ дительством церкви и ее главы при помощи государства. Система образования, рекомендованная в иезуитском учебно- воспитательном плане и примененная в Виленской академии, а также и в других школах, 32 правда, вызвала противодействие со стороны лучших представителей польской интеллигенции. Попытка [Яна] Замойского заслуживает здесь особого упомина­ ния, между прочим и на том основании, что она, может быть, не осталась без некоторого влияния на наше просвещение. 3 3 Хотя Замойский должен был испросить у папы буллы на откры­ тие академии с ее учреждениями и не мог не пригласить духов­ ных лиц в составе профессоров, однако сам он отличался рели­ гиозной терпимостью 34 и придавал довольно большое значение и новой светской образованности: не считая нужным обременять молодежь спекулятивными науками, он ввел в программу своей школы, кроме перипатетической философии, и диалектику стои­ ков, и моральную, или практическую философию, наставники которой должны были учить своих воспитанников обязанностям человека и гражданина; он обратил внимание и на историю, в которой «должно отыскивать причины различных перемен в управлении», а также на гражданское и польское право. 35 Широ­ кие планы Замойского, однако, слишком мало соответствовали духу времени. Католической церкви удалось оставить за собой право верховного надзора и за Замойской академией, и здесь богословский факультет не замедлил появиться, и здесь богосло­ вие продолжало оказывать давление на философию. 36 В академии Аристотель также стал пользоваться наибольшим авторитетом. Согласно его учению читали и логику с метафизикой, и этику, и политику. Впрочем, профессора моральной философии начали было изучать произведения стоиков, 37 а юристы временно частично подпали под влияние римского права и Возрождения и должны были обратить внимание на «право народов». Последующее время, однако, слишком мало благоприятство­ вало развитию таких зачатков: теология, например, «in via Scoti» заняла первое место в преподавании, а значение юридических дисциплин понизилось. В бумагах академии за целый ряд лет не встречается даже указаний на то, читались ли здесь лекции по таким дисциплинам, за исключением разве канонического права.38 К н . I. Отд. I. Гл . 1 21 С 1640-х годов Замойская академия стала приобретать все более клерикально-схоластический оттенок, а вслед затем надолго почти совершенно упала.39 Вообще п о п ы т к и подобного рода не могли поколебать авторитет господствующего течения или изменить его, о н о , разумеется, отразилось и на общем характере латино-польской образованности времени реакции. В эпоху польско-шведских и русских войн само начальство Краковского университета, например, давало очень пессимистические отзывы о преподава­ нии в университете именно философии и правоведения, да и в других академиях оно значительно упало. 40 Вместе с тем реак­ ция отразилась и на литературе: церковная цензура включила, например, в свой индекс запрещенных книг сочинение одного из лучших представителей обновленной польской литературы, А. Моджевского. Новые течения оставались в значительной мере чуждыми иезуитскому преподаванию; официальные руководители школь­ ной латино-польской науки решительно выступили не только против рационализма и картезианской философии, но и против Реформации и ее культурного значения, не признавали самостоя­ тельного значения новой образованности. Настроение подобного рода обнаружилось и в области правоведения, где новое учение о естественном праве развивалось преимущественно протестант­ скими учеными; они не могли получить большого веса в польских высших школах, остававшихся верными католичеству, а послед­ ние составляли преобладающее большинство и пользовались осо­ бенным значением. Между тем латино-польская образованность, главным обра­ зом в том виде, в каком она господствовала в эпоху католической реакции (в школах), имела существенное значение и для развития русского просвещения. 4 1 Латино-польские, преимущественно иезуитские, школы предлагали ту систему схоластического образо­ вания, из которого можно было извлечь средства для полемики и для борьбы, предпринятой братствами против католической пропаганды; отличаясь космополитическим характером, оно легче поддавалось заимствованиям и оказало большое влияние на историю русской образованности Киево-Могилянской кол­ легии. Иезуитская академия и коллегии, а за ними и русские выс­ шие школы, доставили возможность завершить свое образова­ ние целому ряду деятелей, сыгравших видную роль в истории русского просвещения и почерпавших из них те отрывочные све­ дения по философии, морали и политике, которые вслед затем они распространяли и в русском обществе. 22 А. С. Лаппо-Данилевский П р и жизни Петра Могилы, правда, они едва ли не чаще посещали Замойскую академию: она была основана человеком, который не сочувствовал преследованиям, чинимым православ- ным, 42 менее других находилась под давлением схоластики и была ближе остальных к Киеву. В числе русских студентов, побывав­ ших здесь еще до времени ее упадка, можно, кажется, узнать, например, Козловского и Коссова, впоследствии читавших фило­ софию и в Киевской коллегии, 43 но вслед затем многие из питом­ цев киевской школы стали доучиваться в иезуитских академиях и коллегиях. За исключением разве Варлаама Ясинского, «увен- ченного философским колпаком» в Краковском университете, впрочем, в то время далеко не блиставшем своими философскими силами, 44 некоторые из наиболее известных представителей киев­ ской образованности слушали лекции виленских профессоров; Лазарь Баранович, бывший впоследствии ректором Киевской коллегии, а также Симеон Полоцкий и Стефан Яворский, напри­ мер, заимствовали от них свою ученость.45 Последний, кроме того, учился философии в коллегиях Львовской и Люблинской, а затем уже закончил свое образование в Познани и Вильне со званием магистра свободных искусств и философии и совершенного бого­ слова (artium liberalium et philosophiae magistri et сonsummati theologi). Калачинский, Поповский, Одорский, Вишнёвский, Богомолевский и другие также побывали в польских школах, пре­ имущественно иезуитских коллегиях, прежде чем приступили к своей преподавательской деятельности. Таким образом, латино-польская схоластика и связанная с нею школьная литература46 уже действовали на тех малороссиян, которые стремились к образованию, в особенности на тех из них, которые посещали польские и западнорусские школы; в свою очередь, они прививали ее своим ученикам в братских школах и Киево-Могилянской коллегии; с ее основанием начала такой об­ разованности окончательно утвердились в Киеве, а затем, благо­ даря тем же условиям и целому ряду других обстоятельств, пере­ шли и в Москву. Глава вторая ЛАТИНО-ПОЛЬСКАЯ СХОЛАСТИКА В МАЛОРУССКИХ ШКОЛАХ И ЕЕ В Л И Я Н И Е НА РАЗВИТИЕ РУССКОЙ М Ы С Л И В ОБЛАСТИ МОРАЛИ И П О Л И Т И К И §1 Вскоре по заключении Люблинской унии передовые пред­ ставители православного южнорусского населения уже стали созна­ вать, что, если бы они имели науку, «тогда бы за неведомостью своею не пришли до таковыя погибели». Для защиты своей веры и своей национальности от иноверной пропаганды 1 они попыта­ лись воспользоваться теми же образовательными средствами, которые давно уже были оценены их противниками. Они употреб­ ляли их частью для полемики с латынниками, еще не носившей на себе отпечатка строго схоластической учености, частью для заве­ дения школ, которые могли бы поддерживать то же православно- национальное движение. Оба течения, хотя и не в одинаковом смысле, имели значение и для развития морально-политических идей в среде южнорусского общества: полемические трактаты того времени, в особенности те, которые были написаны мирянами, ближе стояли к жизни, чем школьное учение, гораздо легче вос­ принимавшее элементы латино-польской схоластики. Уже на Брестском соборе духовные и светские «старожитной релеи греческой» решительно протестовали против унии — начала всему злу.2 Православные люди того времени не смущались тем, что их веру называли «хлопской», и стали сознавать, что свобода вероисповедания есть первая из свобод, без которой всякая другая свобода не есть свобода, не есть даже ее тень. 3 Вместе с тем целые группы населения обращались к королю с «ляментами» и «суппли- ками», в которых они, подобно, например, львовским мещанам, просили «справедливости и помощи» для того, чтобы быть «при­ пущенными до ровных волностей з народом полским», а не под­ вергаться от него «ярму над египскую неволю». 4 С того времени, как уния, «сия новоявившаяся химера», «почала гору брати», борьба из-за свободы вероисповедания значительно усилилась. 5 С той же, преимущественно вероиспо­ ведной, точки зрения она получила, однако, принципиальное 24 А. С. Лаппо-Данилевский значение и в области истории правовых политических идей: Христофор Филалет, [С.] Гербурт и другие писатели, выступив­ шие на защиту православных белорусов и малороссов, немало сделали для того, чтобы выяснить такое ее значение. Проблески религиозно-политической мысли, обнаружившиеся в их трудах, заслуживают хотя бы краткого рассмотрения. Они дают понятие о том, каким образом люди того времени со своей вероисповед­ ной, православной точки зрения подходили к обсуждению своих гражданских и политических прав. Полемика, порожденная унией, сгруппировалась главным образом вокруг известного «Апокрисиса» Христофора Филалета. Хотя образованный автор этого замечательного с о ч и н е н и я , вероятно, шляхтич Христофор Бронский, и находился еще под заметным влиянием протестантства, однако, его ученый трактат, написанный с большим талантом, знанием дела и достоинством, занял одно из самых почетных мест в православной политичес­ кой литературе того времени. 6 В нем всего лучше отразилась и та точка зрения, с которой под влиянием унии русские полемисты стали рассуждать о правах православных и о их защите. Вместе с другими писателями Виленского братства решитель­ но выступая против [П.] Скарги и других латынников, Христофор Филалет хорошо сознавал, что борьбу с ними нужно вести при помощи их же образовательных средств: он приводил против них возможно больше свидетельств «з латинскых писм». 7 Такой же точки зрения он старался придерживаться и в своих рассуждениях о правах малороссиян. Он имел в виду преимущественно писа­ ное латино-польское право. В своем трактате Христофор Филалет, правда, упоминает и о божественном и о естественном праве, но лишь мимоходом. Указывая, например, на то, что между всеми злыми делами внут­ ренняя война есть наигорчайшее, он замечает: «…бо взрушенье права и Божого и прироженого, кгвалты, пожоги, наезды, крви розлянье, спустошенья, а коротце мовячи — вшелякие кшалты злых припадков в собе замыкает». 8 Автор ссылается также на обычное и писаное право, различая в последнем статуты и консти­ туции, общие для всех, от «листов и привилегий», которые в той мере, в какой они не вписаны в статуты, могут быть названы «приватными». 9 Он полагает, что «pacta conventa» и «права корун- ные» лежат в основе государственного единства, «панования его королевской милости» и свободы граждан; и что «права и воль­ ности» их должны быть охраняемы самим правительством. 10 Ввиду полемических целей своего трактата, он преимущественно и оста­ навливается на писаном праве, в особенности на постановлениях К н . I. Отд. I. Гл . 2 25 Люблинского сейма 1569 г., получивших еще большую силу со времени генеральной конфедерации 1573 г. и на ее подтвержде- ниях. 11 Такие справки понадобились Христофору Филалету главным образом для того, чтобы сделать выводы, имевшие практическое значение для православных. Опираясь преимущественно на божест­ венное, естественное и писаное право, он склоняется в пользу свободы совести и приходит к заключению, что православные должны пользоваться правом свободно исповедовать свою веру и справедливою его защитою. Он признает вполне правильным положение, что «в вере никому не треба кгвалту чинити» и что «грецкого набоженства люди» в «набоженстве» своем не должны быть преследуемы. Он жалуется на отсутствие справедливости, недостижимой для людей православной веры «обычными», т. е. надо думать, законными средствами, на безнаказанность их утеснения и т. д.12 В связи с подобного рода соображениями Христофор Фила- лет указывает, наконец, и на те гибельные последствия, к кото­ рым нарушение таких прав приведет польское государство. Ведь всякое нарушение «прав и вольностей» граждан, обеспеченных через «pacta conventa» и «права корунные», потрясает основание, на котором зиждется государство, и, следовательно, отражается на всем государственном организме. Никогда ни в каком госу­ дарстве «всем зараз утисненье не докучило: злегка той пожар идет, хто его на чужом не гасит, той посполите на своем его кгрунте, а прудко обачует!», а потому сенаторам, не думающим о том, что в особе православных они охраняют и свои права, и вольности, и всей Речи Посполитой целость, следует опасаться, чтобы через ту дыру, которая образовалась в правах православных, не выскольз­ нули и их собственные свободы и чтобы само государство не рас- палось. 13 С такой же точки зрения Христофор Филалет обсуждает и последствия нарушения права религиозной свободы, признан­ ного за православными писаным законом. Вообще из всех наси­ лий насилие над верою — самое злостное; значит, и последствия его должны быть самые пагубные. Такое насилие не может при­ нести ожидаемых результатов: ведь вынудить что-либо силою у людей свободных — напрасная надежда; если бы это и было воз­ можно в чем-нибудь другом, то возможно ли в вере, которая имеет свое место в сердце и мысли? Кто из смертных может присвоить себе распоряжение верой, которая есть дар самого Господа Бога? Кто так могуч, чтобы владеть мыслью человеческою и приневолить кого-нибудь верить тому, чего не принимает его совесть, или не ве­ рить тому, что она принимает? Нет ничего столь добровольного, 26 А. С. Лаппо-Данилевский как исповедание (nabożenstwo) и вера, так что самое большое при­ нуждение не создаст их ни в ком; оно не может произвести ничего другого, кроме лицемерия в людях малодушных и кровопролития между людьми безбоязненными. Опыт чужих стран показывает, как смертоносны и продолжительны бывают кровопролития из-за веры, кровопролития, при которых каждая сторона убеждена в истинности и спасительности защищаемого ею дела и, жертвуя собою за «правду», надеется достигнуть мученического венца и «жизни вечной». Такая же «внутренняя война» грозит и Речи Посполитой. Православные терпеливо переносят оскорбления, но вследствие часто повторяющихся оскорблений терпеливость переходит в раздражительность, а раздражительность ведет к междо­ усобной войне, еще более опасной для Речи Посполитой, чем для других стран: не богатая замками и крепостями, она гораздо больше пострадает от «пламени» междоусобий: если он где-нибудь появится, скоро все «мазанки того широкого панства» обратятся в пепел. Да и международное положение Польши гораздо более шатко. Не говоря о других соседях, турках и татарах у нее «под боком», снедаемая «огнем внутренней войны», она не в состоя­ нии будет успешно бороться с внешними врагами. 14 Таким образом, в своем талантливом полемическом трактате против католиков и унии Христофор Филалет затронул целый ряд политических тем: он коснулся и правовых основ государства, и гражданской свободы, в особенности с точки зрения религиоз­ ной веротерпимости, и тех гибельных для государства послед­ ствий, какие возникают при нарушении прав и вольностей сво­ бодных граждан, преимущественно свободы православного исповедания веры. «Апокрисис» был, вероятно, написан в Вильне с ведома и при содействии виленского Свято-Троицкого братства и напечатан тамже в 1597 г. на польском языке; но года через два он вышел и в западнорусском переводе, изданном, может быть, в Остроге, впрочем, не без некоторых перемен, и стал центром оживленной полемики, продолжавшейся более тридцати лет.15 Следовательно, можно думать, что и некоторые из вышеизложенных идей Христо­ фора Филалета получили известность в среде православного южнорусского общества. В своем трактате Христофор Филалет преимущественно настаивал на свободе совести, опирался на «писаное право» и указывал на гибельные последствия его нарушения для самого государства. Добромильский староста Гербурт, напротив, ссылается главным образом на обычай. Не сочувствуя насильственным мерам обращения православных и полагая, что нельзя стереть с лица К н . I. Отд. I. Гл . 2 27 земли русскую национальность, он подчеркивал значение «рус­ ского» обычного права сравнительно с писаным и также пред­ остерегал поляков от мести и восстания преследуемых ими «единокровных братьев своих». С. Гербурт указывал на то, что «несчастная Россия» в ее борьбе за свою православную веру стремится лишь сохранить свои права. Рассуждая о них под влиянием римского права, он старался доказать правомерность ее притязаний. Если даже при­ знать, что «Россия» имеет только обычное право, а не писаное, все же нельзя отрицать, что обычное право — лучшее из всех прав, источник всех других: ибо что такое право, если не обычай, при­ знанный в течение многих лет хорошим, затем принятый и за­ крепленный на письме для того, чтобы никто не мог извратить его? Обычай есть право, освященное долговременным употреблением, подтвержденный и признанный людьми с общего их согласия; он служит опорою для права (закона) и объясняет его; он оживо­ творяет писаное право. «Россия» богата такими именно обычаями, и если бы кто-либо решился извратить их, свобода ее сынов ока­ залась бы в большой опасности. Впрочем, «русские звычаи» были подтверждены и польскими королями. Сигизмунд I прися­ гал сохранить их и дал такое же обещание за сына своего Августа, Сигизмунд Август обещал то же самое, а последующие короли клялись сохранять неприкосновенным все то, что было даровано их предшественниками. Почему же Сигизмунд III не следует при­ меру Сигизмунда I и нарушает народное право, в силу которого он, однако, сидит на престоле? Почему Сенат не настаивает на том, чтобы права славного народа русского были сохранены? Почему бы «русской шляхте» не позаботиться об их охране? С такой точки зрения Гербурт уже предвидит и возможность открытого и воору­ женного восстания того православного населения, права которого были попраны Речью Посполитой, и указывает на то, что оскор­ б л е н и я , н а н о с и м ы е «русской» вере, мешают «успокоению» Московского государства. 16 В духе вышеприведенных рассуждений и «Супликация» 1623 г. настаивает на законности прав, которыми православные должны пользоваться. С еще большею определенностью она разъясняет, что свобода в Речи Посполитой состоит в том, чтобы жить согласно законам, добровольно принятым, что запрещать православному жить согласно им, значит принуждать его жить вне закона, т. е. заменять свободу рабством, что свобода православ­ ного вероисповедания есть первая из свобод, без которой осталь­ ные теряют свое значение, и что король и Сенат обязаны соблю­ дать и охранять «права и привилегии» православных, возникшие 28 А. С. Лаппо-Данилевский еще в то время, когда «русский» народ вступил в союз с польским народом, как равный с равным, как вольный народ с вольным народом. 17 Впрочем, писатели того времени еще не теряли веры в возмож­ ность сохранения такого союза. В своем рассуждении о «правди­ вой едности» Захария Копыстенский, например, в числе различ­ ных видов единства указывает и на политическое единство: оно состоит в согласии, любви и единомыслии народов всех религий и национальностей, входящих в состав одного государства и управляемых одним правительством, которому все должны повиноваться. 1 8 Знаменитый автор «Палинодии», значит, еще не разделял опасений Гербурта, уже предвидевшего возможность распадения такого единства. Борьба с унией, конечно, еще более усилилась после вос­ становления западнорусской иерархии патриархом Феофаном, 19 но полемика с того времени уже стала приобретать преимущест­ венно богословский характер.20 Впрочем, со вступлением на престол короля Владислава IV православные снова попытались восстано­ вить свои права. Комиссия, основанная из православных и униатов под пред­ седательством избираемого королем Владислава, предлагала установить «свободу веры русской», но противная партия одер­ жала верх на сейме и не допустила осуществления такого проекта: вопрос о восстановлении прав православных был предоставлен решению папы, а последующие меры самого короля при слабости его власти также не могли быть вполне приведены в исполнение. 21 Споры, возникшие между православными и латино-униатами из-за «статей успокоения», которые новоизбранный король Владислав клятвенно обещался исполнить без промедления, вызвали появление одного из таких сочинений. Оно отвечает на вопрос, сравнительно более частный, а именно: «Рим или Рим­ ская столица имеет ли какое касательство до политических прав Короны Польской и Великого княжества Литовского?» — и было поднесено государственным чинам, собравшимся на коронацион­ ном сейме 1633 г. Православный автор, сам себя называющий «русским», выступает в нем на защиту права польского короля без промедления «обеспечить [религиозную — А. Л.-Д.] свободу дис­ сидентов и успокоить людей греческой религии», вопреки стара­ ниям «господ духовных», которые домогались, чтобы на то «дано было соизволение седалища апостольского». В подтверждение учения о независимости польской короны от папского престола «в делах государственных», в связь с которыми автор ставит и дела о «статьях успокоения» православных, не обязанных жить по его К н . I. Отд. I. Гл . 2 29 предписаниям, он приводит свидетельства католических писа­ телей и ссылается на исторические ф а к т ы . П а п с к а я булла «Per venerabilem» не присваивает папе власти в делах светских. Передовые защитники верховных прав римской курии также не допускают ее вмешательства в светскую юрисдикцию короля (jurisdictio temporalis), обусловленную временными обстоятель­ ствами; такое мнение было высказано, например, Молиной в его рассуждении «De justitia et jure» и Беллярмином в его трактате «De summo pontifice». Впрочем, «не входя в школьные споры», автор обращает преимущественно внимание на «историческое п р о ­ шлое»; довольно обстоятельное обозрение отношений польской короны к Риму «при благочестивых наших предках», по его мне­ нию, доказывает, что хотя католики и были послушны папам в делах духовных (что, разумеется, православных нимало не каса­ л о с ь ) , о д н а к о о н и не допускали вмешательства в дела, требовавшие государственного соизволения, и вследствие сего часто вступали даже в борьбу с римским престолом. В подтверж­ дение своей мысли автор ссылается не только на хроники, напри­ мер, на «безукоризненного Кромера, бискупа варминского», но и на памятники законодательства: на статуты королей Казимира IV 1451 и 1454 гг., на статуты Ольбрехта в Пётрикове 1496 г., Александра в Радоме 1505 г., Сигизмунда 1538 г., на привилегию короля Августа виленскому магистрату 1568 г., на конституцию 1608 г. (т. е., вероятно, 1607 г.) «о достоинствах и бенефициях духовных» и т. д. Таким образом, желая, чтобы справедливость пред всем све­ том была объявлена и «король его милость с Речью Посполитою охраняли ее», автор заботится и о том, чтобы «люди, чрез попра­ ние наших прав, не торжествовали». Свое рассуждение он закан­ чивает просьбою, обращенною к «их милостям господам духов­ ным»: пускай они, «памятуя о своих обещаниях, неоднократно при заключении прошлой елекции, отверженных шляхетским и капланским… словом» постарались о том, дабы состоялось единомыслие между государственными чинами и люди греческой религии были успокоены согласно со статьями, намеченными («namowionymi») королем, «его милостью, при бытности г[оспод] депутатов из Сената и кола рыцерского, в акты внесенными и королевскою присягою отверженными». 22 Вышеизложенное рассуждение показывает, что среди православных «русских людей» были уже и такие, которые с государ­ ственно-правовой точки зрения выступали на защиту православия. Не без некоторого знания и искусства обсуждая вопрос об отно­ шении светского авторитета польского короля к правам римской курии, автор разобранного сочинения приходил к заключению, 30 А. С. Лаппо-Данилевский что занесенные в pacta conventa «статьи успокоения» должны быть подтверждены сеймом. По поводу того же конвокационного сейма Виленское брат­ ство издало целую книгу, в которой оно выразило отношение православных к унии, в сущности официально введенной без согласия сейма, и к вопросу о восстановлении прав, привилегий, свобод и вольностей, дарованных польскими королями «русскому народу». Жалуясь на то, что приверженцы унии нарушают «золо­ тую вольность» православных, что в «вольном панстве» последние не пользуются, однако, свободой вероисповедания и что их права и вольности отнимаются у них и присваиваются униатам, составители сборника выражали надежду, что права православ­ ных будут, наконец, признаны. Впрочем, книга, изданная брат­ ством, содержала преимущественно собрание кратких выписок из королевских присяг, привилегий, сеймовых постановлений и других источников, а также известий, расположенных в хроно­ логическом порядке и касающихся прав православных, а не рас­ суждение о них; она должна была служить и руководством для православных послов на избирательном сейме. Тогда же братство издало и другое дополняющее ее сочинение: оно содержало изложение тех речей, которые были произнесены на генеральной конвокации, решавшей вопрос о правах православных, и тех доказательств, которые они приводили в пользу зависимости своей церкви от константинопольского патриарха, сохранения церковных бенефиций, избрания и «постановления (obierany у przentadany były) православных рыцарского шляхетского состоя­ ния на уряды и достоинства» и т. д.23 Аналогичные мысли высказывались и в других произведениях публицистической литературы того времени, например, в извест­ ной инструкции виленским послам. 24 Впрочем, попытки православных публицистов с религиозно- политической точки зрения обосновать и защитить свои «права и вольности» не имели успеха, и православным оставалось только в каждом отдельном случае их нарушения обращаться в трибу- нальные, сеймовый суды, из-под ведомства которых приверженцы уний, однако, легко ускользали, выставляя на вид, что уния как дело церковное не подлежит гражданскому суду.25 Таким образом, благодаря религиозно-политической борьбе с католиками православные белорусы и малороссы, по крайней мере те из них, которые были в состоянии принять участие в поле­ мике или интересоваться ею, стали гораздо яснее сознавать некоторые из общих начал государственного права; но движение, вызванное преследованиями католиков и главным образом унией, К н . I. Отд. I. Гл . 2 31 все же не могло получить широкое распространение за пределами польских владений. Само по себе оно едва ли оказало существен­ ное влияние на развитие московской образованности и лишь косвенно в той мере, в какой оно усиливало потребность в школь­ ном учении, из которого можно было черпать образовательные средства для противодействия католикам, такое движение и связан­ ная с ним полемика получили более видное значение и в даль­ нейших судьбах московской образованности. В самом деле, хотя религиозно-политическое воодушевление православных одухотворяло русскую мысль и не давало ей застыть в схоластических формах, да и живая полемика против латынников отчасти возникла независимо от западнорусских школ, однако нельзя было систематически вести столь богоугодное дело без школьного учения, нужного и для других просветительных целей. Братства, принявшиеся за его исполнение, были воодушевлены мыслью об «общей церковной славе» и стремлением, «во взаим­ ность любви духовно соединясь», совокупными силами «тверже и скорее противоверных отразити», а также способствовать оборо­ не своей отчизны; опасаясь «науки римской», вместе с которой учащиеся «навыкали» и римской веры, а от своей «отпадали», они стали устраивать свои православно-русские училища и таким об­ разом пытались удовлетворить возраставшую потребность в про- свещении. 26 Вместе с тем братства уже с в я з ы в а л и такое движение и с «общею пользою». В своем письме к константинопольскому патриарху, вероятно писаному в начале 1591 г., львовские брат- чики, например, извещали его, что они хотят «поновляти храмыны общея нашея ползы: дом на убогия странноприятелице, дом брат­ ский, дом на стамбу, дом на школу и прочая тим потребная». 27 В своих просветительных стремлениях южнорусские братства встретили, однако, немало препятствий. Не говоря о попытках католиков подавить их движение, 28 они и на родине не всегда находили сочувствие. Некоторые из писателей того времени, например, противополагали религиозно-духовное христианское настроение православному, его смирение и простоту душевную «языческой гордости и мудрености»; «смиренномудрие» — «внеш­ нему наказанию». Они старались уверить своих соотечествен­ ников, что «еже Дух святый уфундовал, вместившими его усты, тамо поправы гнилых, земных помысл не потреба» и что «истин­ ное слово» может и «просветити и умудрити во благих правым сердцем без грамотикия и риторикия». Они полагали, что право­ славному лучше оставаться в вере православной «и не срамиться» названий «глупый, простой, ненаказанный» и что лучше изучать 32 А. С. Лаппо-Данилевский «церкви свойственныя книги», чем учиться философии; они, значит, пренебрегали светскою наукою, даже в ее чисто утилитар­ ном значении. 29 Такие возражения не могли, однако, приостановить деятельность братства: они могли опереться и на другое мнение. Сторонники его, правда, утверждали, что «божественыа догматы выше всякого помысла суть и выше всякого зрениа существеного и безтелесного: верою токмо зрима и познаваема и всякое умеет- ности логийское, сиречь многословное, отбегают и превысоко взлетуют»; они также оттеняли превосходство «внутреной церков­ ной богодарованной философии» перед «внешним диалектиком, сиречь спирателным ведением» и не соглашались с теми, кото­ рые воображали, что даже «божественное учение» не может быть твердым, если не будет утверждено «аристотелскими силогизмами». Но, не считая возможным «знойдовать божественные догматы» или доказывать их «слов внешних, рекшезверхних, веданием», они признавали и последнее «добром», «але толко к звычаю, штобы право глаголати, и к наостренью разума и выполерованью его».30 Братства охотно придерживались такой точки зрения и в пылу борьбы считали возможным пользоваться готовыми образователь­ ными средствами; они почерпали их или из греческого или из латинского учения. С вероисповедной православной точки зрения братства должны были, конечно, преимущественно ценить греческую, а не латинскую образованность. 31 В начале движения они действи­ тельно старались доказать, что греки остались верными право­ славию и, что на них «достоит сматряти и с них приклад брати». 32 Естественно, что они попытались воспользоваться греческим учением. Львовская школа, например, долгое время старалась поддержать его, а при Львовской братской церкви Успения Пре­ святой Богородицы, судя по ее инвентарю, находилось немало «грецких книг», в том числе: произведения Аристотеля, Платона, Эпиктета «стоика, философа» и Плутарха, а также Ксенофонта, Фукидида и Демосфена, а в числе «славянских»: «Книга Дамас- кин», «Лекарство Духовное», in quarto, на пергамене, «Тестамент друку Острозского» (т. е. надо думать, «Тестамент царя Василия») и др. 33 Братство получило также привилегию печатать книги на славянском и на русском языках и торговало ими; в самом начале своей деятельности братская типография уже издала грамматику «еллино-словенского языка». 34 Острожская школа, возникшая, правда, несколько ранее Львовской, но просуществовавшая недолго, также называлась «кгрецкой». 35 Острожская типография также печатала книги, переведенные с греческого. В числе послед­ них можно указать и на одно сочинение морально-политического К н . I. Отд. I. Гл . 2 33 характера, вышедшее из типографии незадолго до смерти князя К. Острожского, а именно на «Тестамент царя греческого Василия», кажется, уже известный и в старинной русской письменности. 36 Сборник, известный под названием «Лекарство на оспалый умысл человечий…», состоит из двух «Слов» Иоанна Златоуста и «Тестамента цесаря кгрецкого Василия до сына своего Льва филозофа и цесара». Сочинитель, вероятно, один их ученик, пользовавшийся покровительством царя Василия I, а может быть, и сам патриарх Фотий, ограничился, впрочем, одними общими местами нравоучительного содержания: он составлял их, надо думать, под влиянием Исократа и Псевдо-Исократа, Агапита и, пожалуй, еще некоторых других писателей. 37 В виде эпиграфа к своему произведению автор выставил известное изречение «благо­ получно царство то, в нем же или любомудреци [философы — А. Л.-Д.] царствуют, или цари любомудрствуют [философствуют — А. Л.-Д.]». Хотя «Тестамент царя Василия» составлен значительно позже «Главизн» диакона Агапита и повторяет положения, едва ли не лучше высказанные уже в «Главизнах», относительно царских обязанностей, однако перевод «Тестамента» появился раньше перевода «Главизн». Переводчик «Тестамента» «пресвитер Дамиан», судя по некоторым данным, был старшим братом казака Нали- вайка, убитого Жолкевским под Любянами; Дамиан (Наливайко), в то время, вероятно, священник в замковой церкви в Остроге, позаботился о том, чтобы сделать свой труд возможно более до­ ступным для широкой публики: он перевел «Тестамент» на язык «словенский» и белорусский «простою мовою». 38 Действительно, его перевод получил довольно широкое распространениеи в юго- западной, и в северо-восточной Руси. В XVII в. он выдержал два издания в Киеве, едва ли не три издания в Москве, последние — с приложением статьи об императоре Василии и сыне его Льве, а также с указанием, что книга «воистинну» достойна «всякому или царю или князю, или властелину, или домовиту к управлению жития своего и чад своих». 39 «Тестамент» встречается и в руко­ писных сборниках XVII в., и в частных библиотеках, не говоря о том, что Петр Могила приобрел острожское издание «Лекар­ ства» для своей библиотеки. Экземпляры «Тестамента» попадали и в другие собрания, например в библиотеку князя В. В. Голицына, а, может быть, и в собрание книг Афанасия, архиепископа Холмо­ горского, и Андрея Безобразова. 40 Московские книжники иногда могли пользоваться «Тестаментом» и делать из него выписки: составитель предисловия к рукописной «Исторической книге», принадлежавшей А. Т. Лихачеву, например, доказывая рядом 34 А. С. Лаппо-Данилевский выписок из сочинений разных писателей пользу истории «во всех делех», ссылается, между прочим, и на наставления Василия Македонянина сыну своему Льву Премудрому. Тот же состави­ тель развивает известное изречение «дивного Платона» о том, что подданные тогда благоденствуют, когда или философ царствует, или царь философствует, изречение также, в виде эпиграфа, выставленное на «Тестаменте».41 «Тестамент» не был забыт и в после­ дующее время: одно из московских изданий было в свою очередь переиздано в Петербурге «повелением великого государя, царя и великого князя Петра Алексеевича». 42 С течением времени, однако, греческая образованность оказа­ лась не в силах противостоять возраставшему влиянию латино- польской культуры. Уже Мелетий Смотрицкий, после известного своего путешествия на Восток, указывал на невежество духовных, которые «сами не знают, во что веруют».43 При возрастающем недо­ верии к грекам, малороссиянам приходилось обращаться к запад­ ной образованности, влияние ее чувствовалось даже в богослов­ ских трактатах, писанных православными. 44 Важнейшие из школ того времени вопреки голосам, изредка раздававшимся в пользу насаждения среди русского населения «своей науки», а не рим- ской, 4 5 начали обнаруживать стремление «полеровать» нравы и умы своих учеников и уже отличались довольно смешанным характером предлагаемого ими образования. Оно стало обнимать преподавание языков латинского и польского, а вместе с тем и не­ которые начала связанной с ними образованности. 46 Львовское братство, например, заведывало школой, в которой преподавали и философию. В каталоге книг, поступивших в библиотеку братства, судя по данным 1619–1637 гг., можно, между прочим, отметить следующие «латинские книги»: «Аристотель» (в греко-латинском издании), а также «Официум», т. е., вероятно, то самое сочине­ ние Цицерона, которое было рекомендовано Краковским универ­ ситетом для чтения в школах, книгу Валерия Максима, а в числе «польских»: «Аврелеуша», «Конституции полские» и др. Несколько позднее ревизоры библиотеки отметили, кроме четвертой части «Никомаховой этики», еще несколько схоластических книг, например, Петра Испанского, Петра Фонсеки и др.47 Луцкое брат­ ство, основывая школу, поставило ей целью учить детей «добро- детелии наукам». Оно желало предлагать им «на письме… от свя- таго Евангелия, от книг апостольских, от всех пророков, от учения св. отцев, от философов, поэтов, историков и прочая»; оно также имело несколько латинских книг.48 Просветительное движение в пользу латино-польской образованности вызывало, конечно, протесты со стороны строгих ревнителей православия. Они К н . I. Отд. I. Гл . 2 35 опасались вредных для православия последствий, проистекающих от «латинского мудрования» и от знания «басней аристотельских», они твердили, что «лакомство на латинскую мудрость, простоту и премудрость божию безчестит», что латинская премудрость — прямая дорога к аду и что лучше изучать церкви «свойственные» книги, чем учиться философии и постигать учение «ногайского учителя» «красномовного Аристотеля» и другие «вавилонские хитрости» и «ногайские науки». Они указывали, что «тепереш­ ние наши новые руские философы не знают в церкви ничтоже читати, ни тое самое псалтыри, ни часослова» и, не без основания приписывали такое настроение «ведомости внешних хитростей».49 Вопреки, однако, мнению тех, которые восставали против учения разуму от Платона, Аристотеля, Цицерона и прочих язы­ ческих любомудрцев, мнению, вызывавшему иногда сочувствие целых общественных групп,50 вопреки протестам тех, которые выска­ зывались в пользу православно-национальной образованности и советовали «совсем оставить латыню», потребность в латино- польском учении не могла исчезнуть. Даже те, которые с веро­ исповедной точки зрения опасались ее влияния, испытывали его; многие уже готовы были признать его утилитарное значение, 51 между прочим, и для ведения своих дел в «трибуналах», и для учас­ тия в сеймиках и вальных сеймах. Таким образом, несмотря на противодействие католиков, преимущественно иезуитов, а также латино-униатских властей, и на другие препятствия, просве­ тительное движение западнорусского общества к концу XVI в. заметно усилилось. 52 Западнорусские братства однако, все же не могли долго конкурировать и с полным успехом бороться с воз­ растающим влиянием католических латино-польских школ. Их образовательные силы и средства были ограничены, одно из них, например, принуждено было поручить обучение латинской науке «иноверным» (скудости ради своих) немцам. 53 Просветительное движение, зародившееся в Остроге, Львове и Вильне не замедлило, однако, перейти и в Киев, куда вновь п о с т а в л е н н ы й иерарх малорусской ц е р к в и , п р о с в е щ е н н ы й Иов Борецкий, не замедлил перенести свою резиденцию. То же движение нашло здесь поддержку в лице архимандрита Киево- Печерской лавры Елисея Плетенецкого, «промотра наук» и, вероятно, «фундатора» лаврской школы, а также и других деятелей.54 В своем известном трактате Захария Копыстенский, бывший воспитанник Львовской школы, хорошо выразил такое переход­ ное настроение: настаивая на том, что греки «выхваляются задер- жанем в целости правой веры», 55 он полагал, что латынники «щастьем уместности философской хлюбятся». Он был твердо 36 А. С. Лаппо-Данилевский убежден, что веру следует «напроде заховывати во всем нена­ рушенную» и что для нее такая философия не имеет значения. Он утверждал, что латынники до «высокой мудрости грецкой не дошли» и что «латинский розум» ниже ее: латинская мудрость, в сущности, сводится, по его м н е н и ю , к мудрости «грецких философов» — Платона, Аристотеля и иных, он указывал и на тех выходцев из Византии, которые около 1400 г. «науки на заход внесли», но с такой точки зрения он все же признавал возмож­ ным, чтобы и «россы» не чуждались «латинскаго розума», только под условием «отметать сор и сохранять зерна», не увлекаясь тою «феологией… схоластицкой, з которою ныне высоко вылетают, а низко падают», и помня что «диалектицкие выкруты на обе стороны еднакую моц мают, так до выверненя правды, як и до постановеня фалшу». Сам он не принадлежал к числу поклон­ ников латинского рационализма, нo уже обнаруживал некоторую склонность к критическому рассмотрению источников, которыми он пользовался в своей полемике, что и сближало его с учеными Нового времени. 56 В то же время Киево-Богоявленское братство устроило школу, а Киево-Печерская лавра стала печатать ряд своих изданий. 57 Киево-Богоявленское братство, вероятно, организовалось в 1615 г. или около того времени. «Держась православия», оно было убеж­ дено, что «хвала всемогущего Бога на земли множится» и «Речи Посполитой оброна моцная и оздоба предивная фундуется и цветет» 58 от наук, в виду такой высокой цели, а также соображенья, что «от них же… потеха родичом из сынов наказанных ростет», оно заботилось о том, чтобы «наука вшелякая христианским детям в школе была», и действительно, устроило школу «еллино- славенского и латино-польского письма», впоследствии вошед­ шую в состав Киевской коллегии. Судя по виршам, сочиненным ректором Киево-Братской школы Саковичем по случаю погребения гетмана Сагайдачного, «шляхет-неурожонего» и «в науке письменной от инших не послед­ него», «спудеи» могли получать в ней кое-какие отрывочные знания разных «пиенкных отповедей, хоть мудрецов ногайских». Они научались, например, цитировать изречения Гомера, Демос­ фена или Сенеки и поучительные «приклады» из жизни Леонида, царя Спартанского, или Филиппа, или Александра Македонского и т. д., они слыхали, пожалуй, о Юстиниане, который «умел добре права» и т. д. Сам ученый ректор школы, собравший в одном из своих сочинений мнения Аристотеля, Альберта Великого и других мыслителей о природе человека, 5 9 затронул в своих виршах и более современные темы, едва ли вполне чуждые его аудитории. К н . I. Отд. I. Гл . 2 37 Он восхвалял «вольность» и, ссылаясь на то, что все творения «з натуры прагнут свобоженя», ставил ее выше всего: но «воль­ ность», по его словам, не каждому может быть дана, а только тем, «што боронят ойчизны и пана» [«кроля» — А. Л.-Д.]. Автор виршей указывал также, «як много на гетмане добром належит панству»: гетман должен «ховать веру Богу и народови тыж христианскому», а также «боязнь Божию» и «чистость», т. е. правила добродетели, «трезвость, чуйность, станичность». Вместе с войском запорож­ ским он обязан служить «отчизне и кролю-пану», соблюдать «вер­ ность во всем кролю-пану» и «справедливость в войске», а также «миловать добрых» и «карать гвалтовников» или злых за их «злость» и т. д.60 Вирши ректора, содержавшие подобного рода «отповеди», разучивались и произносились «спудеями» братской школы на торжественном погребении гетмана Сагайдачного в 1622 г. И хотя они отдавали схоластикой, и «спудеи», вероятно, далеко не всегда могли «з оными в розуме зровнати», но в них проскальзывало иногда и более жизненное настроение, не чуж­ дое малорусскому обществу того времени. Впрочем, К и е в о - Б о г о я в л е н с к а я ш к о л а , доступная всем ищущим просвещения, все же слишком мало способствовала насаждению в среде малорусского общества латино-польской науки. Несмотря на т о , что К и е в о - Б о г о я в л е н с к о е братство пользовалось расположением гетмана Сагайдачного, желавшего «аби в том брацстве отправовалось школное учение», 61 а также на то, что образованные и видные деятели того времени — Кассиан Сакович и Мелетий Смотрицкий — одно время стояли во главе училища и что оно вводило в число изучаемых предметов я з ы ­ ки латинский и польский, оно все же скорее тяготело к греко- с л а в я н с к о м у у ч е н и ю , тесно с в я з а н н о м у с п р а в о с л а в н о - национальным движением и едва ли могло удержаться на высоте своего призвания. 62 Латино-польская образованность стала утверждаться в Киеве преимущественно с того времени, когда Петр Могила учредил здесь свою коллегию. Хотя основатель ее далеко не принадлежал к односторонним поклонникам латино-польской школьной учености и, вероятно, завершил свое образование за границей, 63 но коллегия вскоре подчинилась преобладающему влиянию схоластических традиций. Сам Петр М о г и л а , «поборник греческого православия и защитник веры благочествия», правда, полагал, согласно с сло­ вами апостола, что без благочестия всякая мудрость есть глупость, и ценил просвещение и науки прежде всего в качестве средства, пригодного для подъема благочестия и обороны святой веры. 38 А. С. Лаппо-Данилевский С той же точки зрения он даже подвергал издание книг некоторой цензуре, 64 но вместе с тем он также считал нужным прибегнуть к образованию и для наставления юношества «в добрых нравах и свободных науках». 65 С такой преимущественно религиозно- нравственной точки зрения признавая ценность просвещения, Петр Могила понимал его, однако, в широком смысле. Ввиду главной цели он готов был прибегнуть и к греческой, и к латин­ ской науке и охотно делал заимствования из книг латинских. Для обширной своей библиотеки, которую он собирал в течение всей своей жизни, Петр Могила приобретал, например, и гречес­ кие и латинские книги. В числе последних он интересовался и классическими авторами, и позднейшими европейскими писате­ лями. В сочинениях, написанных им или под его влиянием, он ссылался, например, помимо Отцов церкви, и на произведения Аристотеля и Платона, Цицерона и Сенеки, и на лучшие для поле­ мики с католиками и протестантами трактаты представителей католической учености — Ф о м ы Аквинского, Б е л л я р м и н а , Скарги и Аркудия, и на мнения их противников, стоявших во главе протестантизма, — Меланхтона, Лютера и Кальвина… Впрочем, Петр Могила интересовался также творениями Авиценны и писа­ т е л я м и В о з р о ж д е н и я ; он знал Б о т е р о и купил «Epistolae obscurorum virorum», он даже интересовался и сочинениями Липсия, в том числе известным его руководством по стоической философии. При столь широком круге интересов просвещенный архипастырь, естественно, не брезговал и литературой, касаю­ щейся морали и политики. Он обратил внимание на некоторые из поучительных произведений византийской литературы, напри­ мер, на «Лекарство на оспалый умысл человечий» и в особенности на «Главизны» Агапита и также на сочинения латинских писателей, в особенности, конечно, на Цицерона, Сенеку и Валерия Максима, на произведения позднейших авторов, Николая Селария и других; в числе их нельзя не отметить Липсия, составителя «Политики», и Макиавелли, автора «De republica». 66 Таким образом, Петр Могила готов был широко черпать из современной ему образованности средства, нужные для защиты православия и для наставления ю н о ш е й «в добрых нравах и свободных науках». Он не ограничивался одним каким-либо культурным течением: в своей просветительско-издательской деятельности он, например, обратил внимание и на греческие книги, а в основанной им коллегии ввел не только греческое, но и латинское учение, вскоре получившее в ней видимое господство. Петр Могила содействовал изданию многих переводов с гре­ ческих книг. 67 Благодаря его стараниям Киевская типография К н . I. Отд. I. Гл . 2 39 напечатала в 1628 г., т. е. еще за несколько лет до учреждения кол­ легии, и перевод сочинения, по содержанию своему довольно близкого к давно уже известной повести о Варлааме и Иоасафе, пользовавшейся некоторым распространением и в Южной Руси;68 перевод вышел под названием: «Главизны поучительныя диакона Агапита благочестивому царю Иустиниану». 69 Хотя предание, впрочем, едва ли достоверное, приписывало составление «Главизн» наставнику царя Юстиниана, и его сочинение, пригодное для употребления в школах, ходило в значительном числе списков, но Петр Могила мог обратить на него внимание и по другим сооб­ ражениям. Гуманисты также ценили «Главизны» Агапита: в XVI в. его книжка выдержала около двадцати изданий, одно из них могло сделаться известным и русскому переводчику. 70 Наставления государю, преподанные в «Главизнах», надо думать, сложились под влиянием Исократа и в особенности творений Отцов церкви, например Василия и Григория Назиан- зина. Такие наставления могли представлять особого рода сочине­ ние, положенное в основание «Главизн» и, может быть, в своей совокупности лучше сохранившееся в известной повести о Варлааме и Иоасафе, чем в отрывочных сентенциях Агапита. 71 Вообще преследуя довольно широкую цель — предложить «поучительные главизны» «всем, праведно хотящим над страстьми царствовати», автор «Главизн», однако, значительно ограничил главную задачу своего труда. В ряде сентенций, довольно внешним образом связанных акростихом, он попытался начертать образ христианского государя. В отношении к Богу царь, конечно, такой же смертный, как и все остальные: он тоже «раб Божий» и должен помнить, что он «от персти на престол всходя и в ону по времени нисходя». 72 Н о , принявши «скипетр царствиа от Бога», он вместе с ним получает и верховную власть над подданными: «Властию же достоинства» [своего он — А. Л.-Д.] подобен «иже над всеми — Богу: не имат бо на земли себе высочайшаего», кто мог бы понуждать его хранить законы. 73 Такое высокое положение налагает, однако, на царя и целый ряд обязанностей: нося в себе как бы образ «иже над всеми Бога», он должен по силе подражать подателю власти;74 он должен испытывать «страх Божий», который есть «начало мудрости», и украшать себя «венцом благочестия». Он должен обладать и другими христианскими добродетелями, в особенности любовью, благотворением и милосердием к своим подданным. В числе средств, нужных для того, чтобы научиться «божественному учению», царь должен упражняться и в самопоз­ нании: «Иже бо себе познавый, познает Бога, Бога же познавый, уподобится Богу; уподобится же ся Богу, иже достоин бывый Бога; 40 А. С. Лаппо-Данилевский достоин же бывает Бога, иже ничесоже недостойное творяй Богу [sic! —А. Л.-Д.], но мудрствуяй убо сущая его, глаголяй же яже мудрствует, а творяй, яже глаголет». 75 Таким образом, слово царское не должно расходиться с делом; царь должен не только мыслить, но и творить благое; владея своими «страстями», он дол­ жен иметь попечение о всех и быть «всем благодетелем общим»; он должен, «елико могутством вся превосходити, толико и делы паче сияти подвизайся». 76 В своем стремлении «творить добрая и спасению виновная» царь в качестве правителя должен в особен­ ности заботиться о соблюдении правды: Бог дал ему «скиптр зем­ ного началства», дабы он научил людей хранению правды, но в хра­ нении ее он должен сам показывать пример. «Хранение правды» находится в тесной связи с соблюдением закона, а «обретение» ее — с судом праведным. Хотя царь и «не имеет на земле могущего понуждать» его, однако, он должен «самому себе еже хранити зако­ ны наложи нужду», показывая таким образом «законом почесть», «иже под собою царствуя законно», т. е. управляя своими поддан­ ными сообразно с законами. 77 Вместе с тем царь должен стремиться и к обретению правды на суде: он должен «равны к другом и врагом твори суды» и, не терпя живущих «беззаконно», подвергать их наказанию. 78 В том же случае, когда царь, напротив, не соблюдает правды, царство его нельзя назвать «честнейшим»: оно «тогда же наипаче таково есть, егда сию обложены [и? — А. Л.-Д.] державою, не на дерзость прекланяется, но к правости зрит: безчловечиа же, аки зверства отвращаася человеколюбие же, аки Богоподобно показуя»; если же царь нарушает такие правила, он отвечает перед Богом и подлежит более строгому наказанию «нелицемерного Судии», чем обыкновенный смертный: ибо частный человек, «согрешая», «не толико общее елико себе обидит; егда же сам князь [согрешит, он — А. Л.-Д.] всему гражданству сделовает пагубу». 79 Вообще идеальный государь представляется автору «Главизн» самодержцем, властвующим согласно с требованиями христиан­ ской нравственности, преимущественно ввиду соблюдения правды, и сообразно с законами; с такой точки зрения автор и противополагает государя, который «к правости зрит», бесче­ ловечному тирану. В «Главизнах» можно встретить, однако, тексты, которые не вполне соответствуют вышеизложенной теории. В одном месте, например, рассуждая о крепости царства, автор пишет: «…непщуй тогда царствовати крепце, егда над хотящими царствуеши чело- веки: еще бо неволею покаряемое, крамолить время приемши; а еже союзы приязни владеемое, известное имат к владеющему К н . I. Отд. I. Гл . 2 41 благопокорение»; такой «союз», значит, ставится в зависимость от «хотения» «благопокоряющихся». 80 В определении задач власт­ вования автор также иногда выходит за пределы обычного шабло­ на, когда он, например, рассуждает о желательности установить некоторое социальное равенство даже в имущественном отноше­ нии: «Зело мнит ми ся, [пишет автор — А. Л.-Д.] безместно быти, яко богатый и нищий человецы, от неподобных вещей пагубу страждут подобную: овии бо от сытости разседаются, тии же от глада растлевают; и овии убо содржат миру конца, тии же не имут где поставити стопы. Да убо обои здравие получат, отъятием и приятием тых исцелити и к равенству неравенство примести подобает». 81 Впрочем, такие отступления редко нарушают обыч­ ный тон поучительных сентенций, сильно отдающих риторикой. Во всяком случае, Петр Могила, издавший, может быть, им же сделанный русский перевод «Главизн» в 1628 г., вероятно, инте­ ресовался скорее их «общими местами», чем подобного рода отступлениями. В предисловии сочинение рекомендуется «прави­ телям»: они могут узнать из него, «чесо ради вам от него [Бога — А. Л.-Д.] на земли властелское правление врученно есть», узреть в книге «христианскаго праведного царствования истинный и свойствный образ» и чтением ее утвердиться в мысли, что истин­ ный царь есть тот, кто владеет собою и своими страстями, что он должен пребывать в страхе Божием и любви, что «не слышателие бо закона, но творци его оправдятся» и что сильные, нарушающие заповеди Божии, «силно истязани будут»; напротив, никаких на­ меков на «благопокорение хотящих» и на приведение неравен­ ства к равенству предисловие не содержит.82 Несмотря на отрывочность изложения и довольно плохой перевод, «лаконицки составленная поучения» диакона Агапита, может быть, пользовались некоторою известностью и в н е ­ сколько позднейшее время, по крайней мере среди малорус­ ских ученых, и благодаря стараниям одного из них даже про­ никли в Москву: в числе книг, привезенных сюда по поручению Гизеля для продажи, попало, между прочим, и несколько экземп­ ляров «Главизн». Хотя с аналогичными сентенциями здесь уже могли быть знакомы и из «Слова о правде» 83 и из соответствую­ щих частей известной повести о Варлааме и Иоасафе, а также из сочинений Максима Грека,84 но нет сведений о том, удалось ли малороссиянам сбыть хотя бы один из них в столице. 85 Самые «Главизны», впрочем, уже были переизданы здесь в известном «Анфологионе» 1660 г., что, конечно, не могло благоприятствовать спросу москвичей на киевское их издание. 86 Во всяком случае позднейший писатель, также рассуждавший о «правде» в ее 42 А. С. Лаппо-Данилевский приложении к задачам государства, — Посошков — исходил из того же круга идей. Таким образом, «Главизны» Агапита получили довольно широ­ кое распространение в русском обществе XVII в.; православно- этическое учение о правде, содержащееся в них и в других, срод­ ных с ними произведениях, в сущности долго конкурировало со школьною доктриною «De justitia et jure», разумеется, уже гораздо более близкой к собственно юридическим конструкциям, а при­ менение того же начала «правды» к построению «образа царского» предваряло появление тех позднейших сочинений об «образе хри­ стианского государя», которые были составлены уже под влия­ нием Возрождения и проникли в нашу переводную литературу в конце изучаемого периода. В южнорусской письменности XVII в. такое направление, однако, не получило широкого развития. Хотя в 1637 г. известная история Варлаама и Иоасафа, заключавшая между прочим и настав­ ления, аналогичные с сентенциями Агапита, появилась в пере­ воде на западнорусский язык благодаря «старанию и кошту» иноков Кутеенского Богоявленского монастыря, 87 однако вслед за водворением в Киево-Могилянской коллегии схоластичес­ ких традиций и малорусские писатели, касавшиеся морально- политических тем, трактовали их в том же схоластическом духе: обыкновенно тесно связанные с коллегией, они придерживались принятых ею начал и в своих произведениях. Новая «латинская» школа возникла при Киево-Печерской лавре благодаря «усиленному старанию» 88 и деятельности того же просвещенного ее архимандрита Петра Могилы. «Видя великую потерю для душ человеческих от неучености духовенства и не­ обучения юношества» и желая содействовать распространению православия, Петр Могила испросил от цареградского патриарха благословение «завести школы в Киеве латинских и польских училищ» и призвал на служение душам человеческим в сем деле Божием несколько учителей, в том числе и из людей, побывав­ ших в иностранных школах. Они приглашались для того, чтобы наставлять юношество во всяком благочестии, «добрых нравах и свободных науках» и должны были преподавать их с сохранением православной веры на языках греческом, латинском и славян­ ском, и сообщать эти науки усердно и ревностно православным «всякого звания» людям как духовного, так и светского.89 Впрочем, на первых порах новое латинское и польское училище (1631 г.) не пользовалось сочувствием тех, к о т о р ы е , подобно И с а й е Копинскому, опасались вредного влияния «западного сословия любомудрцев» и рекомендовали «учиться разуму» от Святого Духа, К н . I. Отд. I. Гл . 2 43 а не «от Аристотеля, Цицерона, Платона и прочих языческих любомудрцев». 90 Коллегия вызвала против себя не только волне­ ние среди киевлян, но и попытки католиков принизить ее значе­ ние, а также стеснительные меры со стороны польского прави­ тельства, повторявшиеся, впрочем, и в последующее время. Н о вскоре соединившись с Киево-Богоявленским училищем, новая школа получила и новые силы, которые она и могла приложить с большим успехом после смерти Сигизмунда III. 91 С самого основания своего сделавшись преимущественно латинским училищем, Киево-Могилянская коллегия сложилась под влиянием иезуитских школ, уже получивших широкое рас­ пространение в Польше. Передовые люди того времени уже ста­ рались оправдать восприятие латино-польской образованности православными. «Знаменитый своим просвещением» Захария Копыстенский, например, подыскивал ему теоретические осно­ вания: «Платонова и Аристотелева, и иных философов грецких мудрость», господствующая в западных школах, по его словам, в сущности все же греческая, а не латинская. Кроме того, наука — средство, которым можно пользоваться и для своих, православных целей: отправляясь в немецкие края ради греческой, а не латин­ ской науки, пользоваться ею, как собственностью, только на корот­ кое время доверенною западным [школам — А. Л.-Д.], причем, однако, «зерно беремо, уголе зоставуемо, а золото выймуемо». 92 Практические соображения в пользу латино-польского учения были высказаны известным учителем ш к о л ы Сильвестром Коссовым. Русские люди, по его мнению, нуждаются в латин­ ских училищах для того, чтобы бедную нашу Русь не звали глу­ пою Русью, чтобы русский человек мог пользоваться латинским языком «для диспутов» и «для судебных нужд», которым в Польше нельзя удовлетворить без знания латинского языка. А если оно действительно нужно, то его, конечно, лучше завести у себя дома, чем ездить в иностранные государства. 93 Такие же рассуждения можно было найти и в других сочинениях того времени. Одно из них содержит наставления касательно того, что в богословских спорах следует отвечать на вопросы, сделанные по-латыни или по-польски со смешанною латынью, не по-гречески или п о - славянски, а на том же языке, на каком вопрос предложен; что греческие богословские и политические сочинения доставать трудно, да и стоят они чрезвычайно дорого, а латинские добыть всего легче, что русским пристойно, кроме польского, знать и л а т и н с к и й я з ы к , «чтобы п о л и т и к а м и и неглупцами быть в общественных делах»; латинский язык употребляется и «перед его милостью королевским величеством в Сенате, и в посольской 44 А. С. Лаппо-Данилевский избе, и вообще в политических делах, и в судах»; значит, и рус­ скому подданному «царства» нельзя обойтись без латинского языка, да и непристойно без него обходиться, повсюду являясь с переводчиком и не получая доступа ни при дворе, ни в собраниях или ничего не достигая на суде; если кто сам не захочет заниматься «ораторством, то необходимо, по крайней мере, чтобы он понимал, что другие говорят». 94 Таким образом, учреждение собственной латинской школы казалось желательным защитникам латино- польской образованности: и с теоретической и с практической точек зрения они легко могли оправдать основание К и е в о - Могилянской коллегии. С 1635 г. дело систематического обуче­ ния впервые получило здесь устойчивую организацию: наравне с виленской школой польское правительство разрешило и Киев­ ской коллегии вести преподавание «свободных» наук на греческом и на латинском языках, но не далее диалектики и логики. 95 В о о б щ е , преследуя п р е и м у щ е с т в е н н о б о г о с л о в с к о - полемические цели, Киевская коллегия, конечно, мало заботи­ лась об остальном, да и поставлена была в такие условия, при которых она не могла вполне осуществить даже ближайшие свои задачи. Вскоре коллегия стала пренебрегать «греческим учением» и преимущественно культивировала латино-польскую схоласти­ ческую систему образования, пригодную для «защищения на рубеже живущих православные веры» и, наконец, достигшую «до краев российских в науку голодных». Действительно, судя по грамоте одного из восточных патриархов, п и с а н н о й через несколько лет по смерти Петра Могилы, преподаватели Киево- Могилянской коллегии были очень мало знакомы с греческим языком, 96 что подтверждается и другими свидетельствами: киев­ ляне преимущественно учились «по латине» и читали книги латинские. 97 Впрочем, обучая своих воспитанников преимущественно латин­ скому языку, столь важному для знакомства с наукой, а отчасти и польскому, 98 Киево-Могилянская коллегия забыла завет старой Киево-Братской школы. Подобно иезуитским коллегиям, она вообще предлагала своим ученикам лишь довольно отвлеченное схоластическое образование, в сущности, довольно далекое от современной философии и науки. Коллегия приучала своих воспитанников безусловно верить авторитетам, признанным цер­ ковью, и не вызывала в них самостоятельного мышления, духа критики и исследования. Подчиняя его строгой дисциплине, она, правда, развивала «разум субтельный», т. е., в сущности, те фор­ мальные приемы мышления, без которых сознательная и после­ довательная работа мысли едва ли возможна, 99 но способствуя К н . I. Отд. I. Гл . 2 45 односторонней культуре разума, умению «упражняться силлогиз­ мами и аргументами», она преимущественно заботилась о том, чтобы сделать из своих питомцев ловких полемистов, готовых «оборонять» веру, или замысловатых проповедников и искусных панегиристов, которые умели бы кстати воспользоваться цитатою из произведения классического писателя и разукрасить даже пустую мысль пышными цветами красноречия. 100 Естественно, что при таких условиях коллегия не могла дать своим питомцам основательного философского образования и лишь в самых общих чертах иногда касалась практической философии, тесно связан­ ной с этикой и политикой. 101 Понятие о характере лекций, читаемых в коллегии в самом начале ее существования и имевших некоторое отношение к прак­ тической философии, приходится составлять лишь косвенным путем: подлинных записок от того времени почти не сохранилось; но профессора, преподававшие в Киевской коллегии философию в 1630-х годах, И . Трофимович (Козловский), а за ним и С. Коссов, учились в Виленской братской школе, где они завязали дружес­ кие отношения с образованным Иосифом Бобриковичем, а затем побывали и в Замойской академии. П о характеру образованности, которую предлагала Замойская академия, можно, значит, судить и о том круге знаний, которые они в лучшем случае могли себе усвоить, но русские питомцы Академии едва ли были в состоя­ нии уделять много времени и внимания новой светской образо­ ванности, в то время еще не совсем упавшей в Замостье. 102 Стар­ шие из известных нам философских курсов ограничивались изложением некоторых отделов теоретической философии. В своем «Opus totius philosophiae», читанном, надо думать, в 1645–1647 гг., Гизель придерживался такого ее понимания. Автор курса, вероят­ но, под влиянием Аристотеля, полагал, что философия есть не что иное, как достоверное и очевидное познание вещи через [ее — А. Л.-Д.] причину.103 В сохранившемся своем курсе по «всей фило­ софии» он действительно обращал особенное внимание, кроме богословских предметов, еще и на логику, метафизику и физику. В числе других предметов он также излагал психологию или из­ вестный трактат о душе, но он не останавливался на изложении практической философии. Направление лекций было преимущест­ венно схоластическое, в чем легко убедиться, если заглянуть в учебники академий, сохранившиеся до сих пор: они частью были занесены из Польши, преимущественно из иезуитских кол­ легий, иногда, может быть, молодыми людьми, возвращавшимися из них, частью составлялись на месте, в К и е в е , по латино- польским образцам. 104 46 А. С. Лаппо-Данилевский Схоластическое направление малорусской учености в области морали и политики было временно поколеблено событиями, близко касавшимися судьбы малорусской народности. Настроение, слагавшееся под влиянием религиозно-национальной борьбы ее с католической латино-польской пропагандой, в особенности после унии и национальных войн против польского владычества, не могло не отразиться и в воззрениях тех малороссиян, которые «радели о добре общем». 105 Полемика, возникшая по поводу унии и еще более усилив­ шаяся после восстановления патриархом Феофаном западнорус­ ской церковной иерархии, 106 отличалась, конечно, преимущест­ венно богословско-церковным или церковно-историческим характером. Но в числе полемических сочинений того времени можно указать и на такое, которое написано с точки зрения госу­ дарственной: оно отвечает на вопрос, «имеет ли Рим какое-либо касательство до политических прав Короны Польской и Великого княжества Литовского». Споры, возникшие между православ­ ными и латино-униатами из-за «статей успокоения», которые новоизбранный король клятвенно обещался исполнить без про­ медления, вызвали появление вышеназванного сочинения. Оно было поднесено государственным чинам, собравшимся на корона­ ционном сейме 1633 г. Православный автор, сам себя называю­ щий русским, выступает в нем на защиту права польского короля без промедления «обезпечить [религиозную] свободу диссиден­ тов и успокоить людей греческой религии», вопреки стараниям «господ духовных», которые домогались, чтобы на то «дано было соизволение седалища апостольскаго» в подтверждение учения о независимости Польской Короны от папского престола в делах государственных, в связи с которыми автор ставит и дело о «статьях успокоения» православных, не обязанных «жить по его пред­ писаниям». Народное движение, во главе которого стал Богдан Хмельниц­ кий, по его словам, было первоначально направлено не против короля, а против «поляков гордих», 107 но вскоре оно получило характер народного восстания. Богдан Хмельницкий старался оправдать его и с юридической точки зрения. Н е лишенный некоторого образования, 108 он приводил, кроме ссылки на извест­ ные слова короля польского, еще следующее соображение: в при­ сяге его королевского величества написано, что король обязуется относительно гетмана и всего войска запорожского «между разн­ ствующими в вере християнской [их — А. Л.-Д.] стрещи и защи- щати и утеснения в вере християнской никому чинить не допус- кати»; но король «повредил» свою «клятву» и, значит, тем самым К н . I. Отд. I. Гл . 2 47 их «от присяги своей и от подданства уволняет». 109 Как бы то ни было, малороссияне вступили в тяжелую борьбу «за свое благо­ честие», «за целость отчизны» и за прежние свои «права и воль­ н о с т и » , п о п и р а е м ы е «панами л я д с к и м и » , за «посполитый и простодушный народ», который они хотели «запречь в ярмо невольничье». 110 После битв при Желтых водах и при Корсуни казаки шесть лет прожили «без пана». Вскоре по возвращении из-под Замостья, в переговорах с польскими послами Богдан Хмельницкий пытался все с той же вероисповедно-политической точки зрения выговорить право митрополиту Киевскому заседать в Сенате и хлопотал о восстановлении «прав и вольностей» мало- россиян. 111 Н о попытки его не увенчались успехом и на Раде, бывшей в Переяславле, сам он заявил, что им «нельзя более жити без царя», 112 да и до того времени гетман уже высказывал царю Алексею Михайловичу их желание, чтобы он «яко… православ­ ный» и «правдивый» государь был у них самодержцем и принял всю Русь под свою милость и оборону, не нарушая, впрочем, малороссийских «прав и вольностей». 113 «Здравомыслящий чело­ век или совершенный политик», по словам гетмана, «с первого взгляда приметит», что положение их земли, «открытой со всех сторони, неудобной к укреплению» против зависти и интересов соседей, делает их «игралищем неизвестной судьбы и слепых случаев». С такой точки зрения гетман и приходил к заключе­ н и ю , что «протекция» царя Московского, стоящего во главе «единственного свободного остатка христианства греческого», не только п о л е з н а , но почти н е и з б е ж н а , хотя, разумеется, приемлема лишь под условием сохранения «старовечных» прав и вольностей. 114 И действительно, представители малорусского общества да и само войско запорожское стало все чаще обращать свои взоры на «единого православного монарха»; он становился в их глазах естественным защитником их православной веры и источником всяких мирских благ.115 Местные деятели, сознавав­ шие, что им «опричь Царского Величества милости дется негде»,116 не могли, конечно, не интересоваться отношениями М а л о ­ россии к Московскому государству, но те из них, которые затра­ гивали такие темы, не владели достаточно широким полити­ ческим образованием, да и не располагали свободным временем для того, чтобы систематически выработать какую-либо теорию применительно к быстро развертывающимся событиям. Они ограничивались довольно отрывочными замечаниями или наме­ ками на тот характер политических отношений, который, по их мнению, желательно было бы установить между Украиной и ее соседями. 48 А. С. Лаппо-Данилевский Впрочем, такой вопрос можно было решать различно в зависи­ мости от того, ставился ли он с точки зрения отношения христиан вообще к неверным или с точки зрения соблюдения православно- национальных интересов украинского населения. В самом деле, идея о христианском союзе против турок, давно уже пропагандируемая католическими деятелями, могла оказать некоторое влияние и на малорусских политиков. Гизель, например, хотя, кажется, и не останавливался на развитии такой мысли, но и не обнаруживал враждебного отношения к полякам и, напротив, называл «злочестивых басурман» «врагом всем»: они усиливаются и берут верх над христианами. 117 Баранович уже часто высказывает желание, чтобы малороссияне в мирном едине­ нии с поляками и москвитянами обратили свои христианские силы на искоренение турок и даже освободили свою «братию» от турецкого ига, завладели гробом Господним и создали там хрис­ тианское королевство. 118 Даже люди, резко полемизировавшие с польскими писателями, например, Галятовский, высказывали аналогичные пожелания, когда речь шла об обращении магоме­ тан в христианство или о низвержении татарского могущества. 119 В несколько позднейшее время по поводу вечного мира, заклю­ ченного между Россией и Польшей, и союза Яна Собесского с «цесарем христианским» Леопольдом «на басурман», Величко, известный составитель летописи, также рассуждал о «союзе христианском, басурманам страшном». 120 В большинстве случаев, однако, вопрос о таких отношениях ставился и решался не с общехристианской, а с православно- политической точки зрения. В силу последней православная Русь противополагалась католической Польше и царь московский оказывался «единым православным потентатом, единым право­ верным монархом», который «содержал» веру благочестивую православную, и на «оборону» и «попечение» которого можно было рассчитывать. 121 Представители малороссийской образо­ ванности придерживались такой точки зрения, но наиболее вид­ ные из них старались примирить ее с политическими интересами Украины, окрашенными иногда и сословными тенденциями. Ввиду опасения «гонения великого на православие» со стороны «ляхов» Гизель и Баранович, например, признавали желательным, чтобы «един точию во всем мире православный и крепкий госу- дарь»122 один властвовал над всею Россией. Хотя они и не совсем придерживались вполне однородных политических убеждений, но оба усматривали одно только прибежище для бедной Руси — под крылья «орлиныя». Оба полагали, что «Росии православной без православного государя жить не мощно». 123 Гизель, например, К н . I. Отд. I. Гл . 2 49 уговаривал Дорошенко склониться по-прежнему под державу и оборону его царского величества, дабы «под монархом право­ славным царем пребывал». 124 Баранович также писал Дорошенко, что лучше было бы, «аще бы Россия не делилась, но под единым православным монархом была».125 С такой точки зрения Малорос­ сия должна была подчиниться верховному покровительству «помазанника Божьего» московского царя и признать его «маестат». Гизель, например, «надеялся на сень крыл» орла московского и называл Малороссию «блаженной», так как она «на отвращение бед и на утоление скорбей» столь «благочестивого и премудрого монарха православно-российского над собою имеет».126 Баранович признавал желательным, чтобы Малороссия состояла «под оборо­ ною монарха российскаго». Охотно «советовая» на Раде с царс­ кими слугами об «общем добре отчины его царскаго величества», и он высказывался в том смысле, что духовная власть, будучи выше светской в духовном отношении, не может, однако, «обла­ дать» царем и что ей неприлично вмешиваться в дела светские, а «власть в Малой России всякого постерегати порядку» дана гетману войска запорожского «от царския милости». 127 Впрочем, высказывая желание, чтобы Малороссия состояла «под обороною монарха российскаго», малороссийские политики не думали утверждать, чтобы она была превращена в провинцию Московского государства. В своих суждениях они в сущности при­ держивались православно-украинской точки зрения, а в понима­ нии политических «вольностей», вероятно, находились и под влия­ нием польским. Гизель полагал, что государь должен «оставлять» своих подданных «по вольностем прислушающим жити» и твердо стоял за церковную автономию Малороссии. 128 Самое выражение «под обороною монарха российскаго» Баранович дополнял харак­ терным ограничением: «при даню вольности, кто бы был сокру­ шил и сломил оружие войска запорожскаго». 129 Впрочем, пред­ оставление «вольностей» о н , кажется, ставил в зависимость не только от «статей, что учинил Богдан Хмельницкий», но и от царского «милосердия». Желая, чтобы Россия «под единым право­ славным монархом была», Баранович изображал его государем «иже на нравы наши разсмотрителен, не хощет ни в чем вольнос­ тей наших представляти». И действительно, Баранович, подобно Гизелю, желал соблюдения церковной автономии Малороссии, он также указывал на то, что без гетмана (разумеется, избираемого на Раде) «никаков добр разсудок в Украйне быть не может», 130 и настаивал на выводе из нее московских воевод, «вступающихся в права и вольности казаков», на удалении и ратных людей. 131 Впрочем, вообще советуя «не гнушаться на Украйне украинскими 50 А. С. Лаппо-Данилевский свитками», он имел в виду главным образом интерес и привиле­ гии казацкой старшины, а не мещан и «бедных крестьян», 132 предназначенных, по словам Галятовского, «служить панам и духовенству».133 Аналогичных воззрений придерживались и многие другие представители малороссийского общества, радевшие для «поспо- литого добра» и желавшие, чтобы православный русский царь обладал всем православным российским народом, но с сохране­ нием их «вольностей». После Переяславской Рады весь народ, по словам летописца, с охотою учинил присягу на вечное под­ данство, но, вероятно, имея в виду соблюдение того же условия.134 Впрочем, и вышеприведенных мнений Гизеля и Барановича достаточно для того, чтобы показать, что они не содержали какого- либо развитого политического учения. Малороссийские политики признавали, что «оборона монарха российского» нужна малорос­ сиянам лишь под условием соблюдения их «прав и вольностей». Они просили, чтобы патриарх московский «не вступался в их духовныя права», и не упускали из виду своих гражданских прав: они требовали, чтобы казаки оставались «при всяких добрах» и судились по «своим правам» «от своих старшин и товариства», что предполагало, конечно, сохранение «давних обычаев войсковых» и прежнего политического строя. Они настаивали на том, чтобы московским воеводам в их городах не быть и пытались даже выговорить право «гетману и всему войску» принимать иностран­ ных послов. 135 Но они ближе не выясняли, в чем именно такие «вольности» должны были состоять, а также кому они должны быть предоставлены. Многие из них вскоре разочаровались в воз­ можности сохранить свои «вольности» и едва ли подозревали все те затруднения, какие должны были возникнуть, например, при столкновении русского правительства с местными малороссий­ скими «древними обыкновениями» и правами, что еще заметно и в позднейших комиссиях для составления проекта Нового уло- жения. 136 Наконец, нельзя не заметить, что и сами сторонники «вольностей» не всегда строго придерживались своей точки зре­ ния на практике, в особенности, когда дело шло о их личных интересах. В самом деле, полного единства в политическом мировоззре­ нии того времени среди самих малороссиян не существовало. Между ними встречались люди, готовые сделаться политическими агентами московского правительства и с другой точки зрения рас­ суждавшие о власти московских государей. В речи, обращенной к царю, известный протопоп нежинский Максим Филимонов, например, старался доказать его права на господство в Малороссии. К н . I. Отд. I. Гл . 2 51 Лишь слегка коснувшись обычных мотивов ее подданства, он высказал еще следующее мнение: «Кто бо законом Божиим и естественным ближайший есть нами господствовати, аще не ваше царское величество, сродное присвоение к нам имеющи: понеже многими несчисленными народы, различными страны, далечай- шими землями и великими царствы и государствы, по милости Господа Бога вседержателя, владеюще, отеческо нами господ­ ствуешь, како к нам по прародителех вашего царского величества, великих князей и самодержцех русских, праведное и дедичное и отеческое жребие и наследие имеющи, не всхощеши, яко отец природный сынов русских, яко пестун верных рабов во милости вашего царского величества пестунствовати». 137 Такие взгляды, разумеется, далеко не сходились с желаниями Барановича и его единомышленников и гораздо более подходили к видам москов­ ского правительства. Несколько позднее один из приверженцев таких взглядов, гетман Брюховецкий, в благодарность за милость царскую открыл московским воеводам беспрепятственный доступ во все города малороссийские, что не замедлило вызвать все­ народное, скрытое и явное роптание, а затем сам способствовал открытому народному движению против московских воевод. 138 Вопрос о разделении Украины и об известной статье Андру- совского договора касательно Киева также волновал умы мало- россиян. 139 Во время переговоров, предшествовавших Глуховской раде, Лазарь Баранович указывал на то, что «Киев — благо­ честию корень, а где корень, тут и отрасли», и что «если царское величество Киев полякам уступит, то и сей стороны Днепра малороссийские города под его рукою в твердости не будут ни- когда». 140 В начале 1669 г. Демьян Многогрешный со своими советниками также просили, чтобы не отдавать Киев ляхам, и «властолюбец» Петр Дорошенко с его приверженцами выска­ зались еще более решительно в пользу того, чтобы обе стороны Днепра под великого государя высокою рукою при всех своих вольностях были в соединении. 141 В то же время один из попав­ ших в Московское государство шляхтичей, Феофил Бобрович, также написал довольно резкое «сберегательное писание» про­ тив разделения Украины. В своем «сберегательном писании» он придерживается не столько религиозно-православной, сколько чисто политической точки зрения. Вспоминая о «милой своей отчизне» — бедной Украине и «прохладстве вольности золотой», он предостерегает от «хитростей» московской политики «войско Запорожское и всепосполитое христианство, обращающееся на Украине на сей стороне Днепра»: они не должны согласиться на разделение Украины, по его мнению, грозящее расторжением 52 А. С. Лаппо-Данилевский союза «братства посполитого украинского». Московское прави­ тельство готово идти на такой раздел с тем расчетом, чтобы «разочаровавши» жителей от ее «соединения», иметь возможность их «как бы в руки взять», «вольности их поломать и не во что обернуть». Впрочем, уговаривая «любезных сынов единоутроб­ ной своей братьи» на сей стороне Днепра не поддаваться обеща­ ниям разорвать «соединение и союз братский» «с тою стороною Днепра», Феофил Бобрович ограничивается советом надеяться на Господа Бога и «в нерозорванной згоде и любви и милости едино- мысленно и единодушно вкупе пребывающе, всеми силами на помощь призывающе, за себя стойте по смерть».142 Тем не менее из двух течений малороссийской мысли пере­ ходного времени — отвлеченно-схоластического и более живого православно-украинского последнему не было суждено вылиться в какую-либо выработанную систему понятий, далеко еще не опре­ делившихся и в позднейшее время. В своей летописи, рассказывая о притеснениях, которыми поляки думали утушить «огнь в сердцу Хмелницкого и всего войска Запорожского и народу малоросий- ского за озлобление свое против себе тайно падающий», Величко уже оправдывал восстание тем, что поляки нарушили «право Божне и натуральное». Вероятно, под влиянием Твардовского он писал: «Зрите убо волние окрестние, всяких племен и язиков народи, кое тогда такожде волному шляхетскому Савроматий- скому Козакорускому, з давних лет отвагами своими не тилко в своей Европе, но и в далних странах Азиятицких прославл- шемуся народове, другий тож Сарматийский народ Полскцй, искони власною братиею Цимбрам, Скифам, и Козарам бывший, зделал был, над право Божие и натуралное, озлобление и уст, от Бога на глаголание роду человеческому данних, замком строгого указу заключение», и «если безсловесние звери, будучи в запертю, при всяком доволстве от господ своих, натуральним правом звикли все тое доволство уничтожат, и всяким способом, вожде- леной себе ищучи свободи, яритися и устремлятиса на их, господ своих, то кое диво и кой грех, же козак, человек разумний и в право­ славной вери церкви святия восточния без зазору обретаючийся, за свои обиди и незносние бедства поднесл свое оружие на обе- дителей и отщепенцов ляхов, чаючи чрез тое доискатися прежних своих желаемих волностей?» 143 Такие риторические фигуры отда­ вали, однако, все той же школьной мудростью. Обстоятельства не благоприятствовали развитию православно- украинского течения малороссийской мысли в какую-либо строй­ ную политическую теорию. Если бы православно-украинское направление охватило всю Малороссию, такое течение, ввиду его К н . I. Отд. I. Гл . 2 53 местной украинской окраски, не могло бы рассчитывать на боль­ шое распространение за ее пределами и, конечно, не вызвало бы сочувствия и поддержки в московском правительстве. Но при раз­ делении Украины такое единство, несмотря на мечты запорожцев,144 оказывалось еще менее достижимым, и малороссияне лево­ бережной ее части рано или поздно должны были отказаться от прежних надежд на сохранение, кроме веры, и других своих «прав и вольностей». Вместе с тем, по присоединении Левобережной Украины к Московскому государству главнейшие мотивы рели­ гиозно-национальной борьбы потеряли для нее прежнюю силу, а опасения, вызванные стараниями Яна Собесского привести Русь, «в короне полской жителствующую… до Унии», слабее преж­ него отразились в малороссийской литературе. 145 Наконец, насту­ пившее особенно во время гетманства «властолюбцев» Дорошен­ ко и Самойловича «междоусобное губительство» и «раздвоение», внутренние раздоры, далеко не одинаковое отношение разных общественных групп к московскому владычеству и сословное понимание вольности также способствовали оживлению полити­ ческого настроения Малороссии. 146 Вопросы о присоединении Киева и о подчинении Киевской митрополии московскому патриарху, правда, продолжали волно­ вать малороссиян, 147 но после того, как Польша навсегда отказа­ лась от Киева, толки о его присоединении, разумеется, прекрати- лись. 148 Почти в то же время и Киевская митрополия также должна была, не без участия самого гетмана, подчиниться московскому патриарху (1685 г.), и митрополиту Киевскому было запрещено «вступаться в военныя и расправныя дела». С того времени поли­ тическое настроение малороссиян еще более понизилось. 1 4 9 Вскоре затем Иван Мазепа, избранный в гетманы, вместе со стар­ шиною и всем войском запорожским обещались твердо содержать «пункты», подписанные ими 25 июля 1687 г. Один из них содержал между прочим следующее требование: «Да чтоб гетману и стар­ шине, служа великим государям, их царскому пресветлому вели­ честву, народ малороссийской всякими меры и способы с велико­ российским народом соединять и в неразорванное и крепкое согласие приводить супружеством и иным поведением, чтоб были под одною их царского престветлого величества державою обще, яко единой христианской веры, и никто б голосов таких не испущал, что малороссийской край гетманского регименту; а отзывались бы везде единогласно их царского пресветлого величества самодер­ жавной державы гетман и старшина, и народ малороссийской обще с великороссийским народом, и вольный переход жителям из малороссийских городов в великороссийские городы имети».150 54 А. С. Лаппо-Данилевский Впрочем, кроме рассуждений малороссийских «политиков» по поводу присоединения Малороссии, она уже в то время до­ вольно остро испытывала сословную рознь, чувство которой иногда получало отзвук и в литературе того времени. «Паны ляд- ские» давно уже утесняли население «работами, податьми, побоя­ ми и всяким озлоблением» и таким образом подготовили народ­ ное восстание. Униаты также, будто бы по переходе в унию, начали налегать на «великие труды и подати», но теперь и мало­ российские державцы стали теснить своих подданных. 151 Уже под Зборовым Хмельницкий выговаривал казацкой старшине право «жить, яко шляхте», предоставляя «иним же волно в подданстве жити».152 Во время переговоров, возникших по поводу присоедине­ ния Малороссии, малороссийские «посланники» выговаривали, чтобы шляхте «поволно было маетностями своими владеть по прежнему и судится по своим стародавним правам» и чтобы самим «смотр меж себя имети», кто в качестве казака «вольность козацкую будет иметь», а кто в качестве пашенного крестьянина «будет дань давати обыклую его царскому величеству подданные…».153 Но жало­ бы населения на притеснения панов еще не связывались с какими- либо ясно осознанными принципами социального строя и все же очень редко встречаются в памятниках XVII в. В «Слове во время бездождыя», сочиненном, вероятно, во второй его половине, можно встретить, например, такие жалобы на «панов незбожных, от которых неслыханные кривды и утиски бедные подданыи терпели, албо и сих часов терплят, барзей, нежели в поганства неволници», а также укоры тому, кто «поволовщизну вымыслил», с пожеланием ему, «щоб во веки с пекла не выйшол!».154 Социальная борьба между шляхтою и ее подданными, правда, уже заметно проявилась, например, после Зборовского мира. 155 Несколько позднее можно также встретить известия о том, что «чернь» вос­ ставала против своих старшин или что «чернь и мужики панов своих, а паче ариндаров грабовали, а иных мучили, в смерть забывалы, по городам и в войску» и что их усмиряли «разными казнями смертними», но такая рознь получила более резкий харак­ тер лишь в позднейшее время, да и тогда не вызвала особенно заметного движения в местной литературе. 156 Наконец, и политический интерес к христианскому союзу против турок, обнаружившийся среди малороссиян и продолжав­ ший привлекать их внимание в особенности со времени извест­ ной осады Вены турками, естественно, должен был упасть после Карловицкого мира.157 Таким образом, ни православно-украинское течение, ни со­ словная рознь, ни задачи общеевропейской внешней политики К н . I. Отд. I. Гл . 2 55 не могли поглотить все внимание малороссиян и не были в состоя­ нии подорвать те схоластические традиции, которые водворились в Киевской академии. §2 В несколько позднейшее время, даже после того, как Киево- Могилянская школа оправилась от «умаления», наступившего в тяжелый период «междоусобных браней», ей все же не удава­ лось приобрести права высшего учебного заведения и заполнить пробел предполагаемого ею образования. Не имея прав польских академий, она не давала даже всего того образования, которое можно было получить в польско-иезуитских школах, а также в пиарских учебных заведениях, несмотря на то, что они стояли, конечно, ниже академий. Курс философии в Киевской коллегии, например, читался вместо трех лет обыкновенно лишь в два года и занимал второстепенное место в программе академического преподавания. 158 Согласно традиций польских школ, направление лекций было преимущественно схоластическое, в чем легко убе­ диться, если заглянуть в учебники академий, сохранившиеся до сих пор. Они частью были занесены из Польши, иногда, может быть, молодыми людьми, возвращавшимися из польских школ, частью составлялись на месте в Киеве, по латино-польским образ­ цам. Сочинители учебников подобного рода ограничивались обыкновенно пересказом чужих школьных трактатов и коммен­ тариев, написанных в духе средневековой схоластики и содержав­ ших изложение и толкование философии Аристотеля. 159 Ученый Гизель в своем трактате «Мир с Богом человеку» применяет, например, в таинстве покаяния учение Аристотеля о четырех родах причин — формальной, материальной, действующей и конечной: «…ведати подобает, яко до коейждо тайны святой церковной, потребны суть сия четыри: материя или вещь, предложенная к святыне, форма или образ совершения тоя святыне, служитель или действующий св[ятую] тайну и приемлющий». 160 Впрочем, представители киевской академической учености иногда обнару­ живали некоторую самостоятельность в выборе своих авторитетов. Иоасаф Кроковский, например, в своем философском курсе, читанном в 1686–1687 гг., находится и под некоторым влиянием Иоанна Дамаскина, а не одного только Аристотеля и его коммен­ таторов. В вводных лекциях, касающихся понятия философии и ее подразделений, ученый префект, правда, уже не обнаруживает та­ кой склонности рассуждать о том, что философия есть подражание 56 А. С. Лаппо-Данилевский Богу, что истинная философия есть любовь к Богу и т. д., какая заметна в «Диалектике», и отступает от характерного смешения в ней религиозно-мистического созерцания с философией и бого­ словия с метафизикой. 161 Он считается с мнением Платона. Платон, по словам составителя курса, определяет философию или по объекту, или по цели. С точки зрения объекта философия (sophia) есть «познание вещей божественных и человеческих», т. е. «вещей вечных и тленных, скоропреходящих»; с точки зрения цели она есть освобождение (volutio) души от тела. С такими рассужде­ ниями киевский ученый мог познакомиться не только из воз­ зрений Аристотеля, но и из «Диалектики» Иоанна Дамаскина. В самом деле, при ближайшем сравнении «Введения» Иоасафа Кроковского с «Диалектикой» Иоанна Дамаскина оказывается, что в последней есть и определение философии в смысле познания дел Божиих и человеческих, и в смысле приготовления к смерти. Подобно Иоанну Дамаскину и Иоасаф Кроковский рассуждает о двоякого рода смерти: естественной, которая отделяет душу от тела, и другой, которая состоит в отрешении ее от многих страстей. Тем не менее составитель курса предпочитает в своих заключитель­ ных рассуждениях касательно понятия о философии придержи­ ваться Аристотеля и Иоанна Дамаскина. Кроковский знает воз­ ражения Аристотеля, недовольного «метафорическим» характером такого определения, и, принимая его формулировку, полагает, что философия есть знание истины. Наряду с «Мета­ физикой» Аристотеля киевский профессор ссылается также и на «Диалектику» Иоанна Дамаскина, по мнению которого (соглас­ ному, впрочем, и с требованием автора трактата «О душе»), фило­ софия познает вещи «как оне суть», т. е. познает их через изуче­ ние их причин. 162 Подобно Иоанну Дамаскину он также делит философию на умозрительную (спекулятивную) и практическую. Правда, он и в данном случае приводит одобряемое многими сви­ детельствами деление философии на натуральную, моральную и рациональную, но предпочитает деление ее на спекулятивную и практическую. В подразделениях обеих отраслей философии Иоасаф Кроковский несколько отступает от схемы Иоанна Да- маскина. Вместо богословия, физиологии и математики он, вслед за Аристотелем, предпочитает говорить о физике, математике и метафизике. Н о , в сущности, он дает характеристику их содер­ жания, за исключением разве «Метафизики», лишь немногим отличающуюся от той, которая принята в «Диалектике», хотя и на­ ходится уже под влиянием средневековой философии, например, Д. Скота, на которого он ссылается. 163 То же можно сказать и про замечания, высказываемые Иоасафом Кроковским относительно К н . I. Отд. I. Гл . 2 57 практической философии. Подобно Иоанну Дамаскину, он делит собственно активную философию на этику, экономику и поли­ тику, и довольно близко к «Диалектике» определяет круг их веде­ ния. Но наряду с активной философией, соответствующей прак­ тической или деятельной философии, он, вероятно, под влиянием средневековых комментаторов Аристотеля еще упоминает о философии искусственной (facticia). Влияние католической учености продолжало, однако, обна­ руживаться и на лекциях позднейшего времени. Из письма киев­ ского митрополита Варлаама Ясинского к Калачинскому от 1695 г. видно, что и тогда профессора Киевской коллегии трактовали философию «по-римски», т. е. согласно методам, практикуемым в латино-католических школах, и продолжали компилировать свои курсы из латино-польских учебников. Уговаривая Калачин- ского занять предстоящую вакансию по кафедре философии в коллегии, В. Ясинский писал: «…отговорка неимением книг неважна, ибо в библиотеке Киевскаго братства множество книг по философии как печатных, так и рукописных. Я сам имел в ру­ ках философию, писанную рукою твоей превелебности с руко­ водства магистра Алберта Влошановскаго, 1669 г. Кроме того, еще превелебный отец игумен Киевский Свято-Кирилловский ото­ звался, что он имеет два рукописные курса: один свой собствен­ ный — львовский, а второй покойного отца Яндзурского — люб- линский». 164 Да и теперь еще в киевских рукописных собраниях можно встретить немало курсов, даже позднейшего времени, читанных в таком схоластическом духе «juxta morem Scholasticum» и обыкновенно содержащих изложение доктрины Аристотеля «тем методом, которого придерживаются в школах».165 В философ­ ском курсе, читанном уже в начале 1690-х гг., Стефан Яворский, например, начал с заявлений, что он намерен ввести своих слу­ шателей в «лабиринт Аристотеля». Он излагал учение о силло­ гизме согласно его «Аналитике», читал физику «juxta mentem peripateticorum» и психологию соответственно трем книгам Аристотеля о «душе», наконец, приступил к метафизике «deo suspectu, duce Aristotele».166 В таких курсах профессора Киево-Могилянской коллегии касались иногда и практической философии. Вскоре по основа­ нии коллегии, например, Гизель уже проводил различие в своих лекциях между спекулятивным знанием, включающим одну толь­ ко «чистую спекуляцию», и знанием практическим, интересую­ щимся вещью в той мере, в какой она подлежит выполнению. Спекулятивное знание стремится только к тому, чтобы познать объект, практическое — имеет в виду его выполнение. Следова- 58 А. С. Лаппо-Данилевский тельно, спекулятивное знание само по себе не предлагает ника­ ких правил, которыми кто-либо мог бы пользоваться в тех случаях, когда он должен действовать; практическое знание, напротив, имеет в виду направлять действия, нужные для дости­ жения своего предмета. 167 В позднейшее время такое деление получило более широкое развитие. В одной из своих вводных лекций Иоасаф Кроковский, например, развивает мысль, что спекулятивная философия выше (nobilior) практической, ибо знание спекулятивной философии обусловливает собой знание остального. Но он все же несколько останавливается на выяснении понятия о практической филосо­ фии и, вероятно, под влиянием Аристотеля, Иоанна Дамаскина, а может быть, и более поздних компиляторов вроде Микраелиуса рассуждает о главнейших ее задачах.168 Практическая философия, по его словам, есть такая мудрость (sophia), которая, кроме по­ знания вещи, требует исполнения познанной вещи. Она, значит, рассуждает, имея в виду волю человека, о вещах, которые могут быть сделаны [им — А. Л.-Д.] хорошо или дурно. Практическая философия разделяется на деятельную и искусственную (activa et facticia). Философия деятельная управляет действиями, пребы­ вающими внутри самого действующего субъекта, т. е. действиями воли, разума и памяти. Искусственная не остается в действующем субъекте, но переходит во вне его лежащее вещество, например, при постройке какого-либо здания и т. д. В свою очередь деятельная (activa) подразделяется на этику (в узком смысле), экономику и поли­ тику. Этика содержит правила касательно нравов души (mores animi), экономика предписывает те законы, которые должны иметь силу в домашнем союзе (familia domestica), политика — законы и права, которые должно соблюдать при управлении государством. Фило­ софия же искусственная (facticia) делится или на искусства, необ­ ходимые для поддержания человеческой жизни (земледелие и т. д.), полезные, облегчающие жизнь человека (кораблеплавание и т. д.), и приятные (танцевание и т. д.), сюда же можно отнести искусства (железоделательное, архитектурное и т. д.); или на искусства свободные и несвободные. Свободные, т. е. логика, грамматика, риторика, поэтика, «историка», способствуют душевному разви­ тию человека; несвободные же (serviles), механические искусства служат для удовлетворения потребностей его тела. 169 Впрочем, Иоасаф Кроковский едва ли успел развить свои взгляды на задачи практической философии. П о крайней мере, указаний на то, чтобы он читал особый курс подобного рода, не сохранилось, хотя прочитав курсы по логике и физике, он, согласно правилам древ­ ней академии, должен был бы приступить к чтению этики. К н . I. Отд. I. Гл . 2 59 В своих лекциях Иоасаф Кроковский лишь наметил широ­ кую область практической ф и л о с о ф и и , но некоторые из ее элементов стали уже проникать в академическое преподавание, главным образом через посредство богословских курсов.170 В самом деле, вскоре по окончательном присоединении Киева к России Киевская коллегия в силу известной жалованной грамоты от 11 января 1694 г. получила право завести высший класс богосло- вия. 171 По примеру «Богословских сумм», обыкновенно составлен­ ных в духе Фомы Аквинского, 172 и киевские профессора, между прочим, включали в свои богословские курсы учение о доброде­ телях. В числе добродетелей они, согласно с теми же трактатами, различали две группы: теологические (вера, надежда, любовь) и моральные, а во главе моральных добродетелей они обыкновенно ставили [справедливость], учение о ней они, разумеется, излагали по известному трактату «De justitia et jure» или в виде коммента­ риев на него. 173 По одному из наиболее ученых трактатов подобного рода, а именно тому, сочинение которого приписывается Стефану Яворскому, можно составить себе понятие о чтениях одного из наиболее образованных киевских профессоров того времени. Согласно обычаю, принятому в школах, автор, перечислив глав­ ные моральные добродетели: справедливость, мудрость, умерен­ ность и мужество, — трактует об одной только справедливости. Он признает ее, подобно Фоме Аквинскому, наивысшей из мораль­ ных добродетелей и посвящает особый трактат учению о ней. 174 Вообще, автор писал свой трактат, конечно, под влиянием томизма. Понятие о справедливости, некогда формулированное Ульпианом и принятое «ангельским учителем» [т. е. Фомой Аквинским], попало в курс, читанный киевским профессором богословия в конце XVII в.: справедливость есть постоянная и непрерывная воля воздавать каждому то, что ему следует по праву.175 Составитель курса принимает известное учение «Суммы» и о главных видах справедливости. Фома Аквинский, правда, раз­ личал главным образом только два ее вида: уравнивающую (commutativa) и распределяющую (distributiva), но он же дал повод к выделению еще двух ее видов: справедливости узаконяющей (legalis) и показывающей (indicativa). 176 Млодзяновский, напри­ мер, ссылаясь на «Сумму», считал нужным различать указанные четыре вида справедливости. 177 Подобно польскому богослову, и составитель нашего курса рассуждает в духе богословских трак­ татов того времени о справедливости уравнивающей, распреде­ ляющей, узаконяющей и наказывающей. 178 Впрочем, он иногда, например, в рассуждении о двух первых видах справедливости, 60 А. С. Лаппо-Данилевский приводит мнения Аристотеля, комбинируя их с мнениями Фомы Аквинского и позднейших представителей схоластического бого­ словия. Н о в учении о наказывающей справедливости автор близко придерживается учения «Суммы», с которым, впрочем, он мог познакомиться и из тех же богословских курсов, например, Млодзяновского. 179 Справедливость уравнивающая есть добро­ детель, согласно которой устанавливается известный порядок отношений частного лица к частному же лицу. Она требует, чтобы частное лицо отдавало каждому то, что ему принадлежит, т. е. возвращало ему ровно столько, сколько оно получило от него. Справедливость должна, однако, лежать и в основе отношений общественного союза (соmmunitas) к его членам, и его членов к общественному союзу. Справедливость, которая должна лежать в основе отношений всего общественного союза к частному лицу, называется распределяющей. Она требует, чтобы каждому дава­ лось то, что ему следует, лишь в той мере, в какой он оказывается частью общественного союза и в какой он имеет значение для всего целого. С такой точки зрения, например, публичная долж­ ность (officium publicum) может быть предоставлена лишь чело­ веку достойному и искусному.180 Справедливость, регулирующая отношения частного лица к общественному союзу, носит назва­ ние узаконяющей. Она требует, чтобы каждый, в качестве части общественного союза, относился к нему правильно (recte) ввиду блага всего целого, т. е., чтобы он соблюдал свои обязанности относительно того общественного союза, с которым он связан. Такая связь (nexus) имеет характер подданства и устанавливается формально или признается в силу обычая. В самом деле, человек может или формально выразить свою волю вступить в отноше­ ние подданства к данному общественному союзу, или признает его в том смысле, что он не отказывается от акта подчинения, который был совершен впервые допущенными в данный союз людьми и был принят самим общественным союзом. Следова­ тельно, подданный должен на основании связи, существующей между ним и общественным союзом, заботиться об общем благе («respicere bonum commune titulo nexus ad communitatem»), и об­ ратно, общественный союз имеет право на то, чтобы его члены, т. е. граждане, радели об общем благе, хотя бы им приходилось жертвовать своим имуществом или даже подвергать жизнь свою опасности. Подобно тому, как части, по закону естественному, служат для защиты целого и, например, рука, хотя бы под стра­ хом отсечения, ограждает целое от удара, так и общественный союз имеет право на то, чтобы его члены защищали его, хотя бы под опасением лишиться жизни. Общественный союз имеет право К н . I. Отд. I. Гл . 2 61 требовать от своих членов исполнения их обязанностей. Осно­ вываясь на вышеуказанной связи и опираясь на закон естествен­ ный, в силу которого часть должна независимо от собственного желания соблюдать целое, он в случае нужды наделен властью относительно имущества частных лиц и может требовать от них даже пожертвования собственной их жизнью. 181 Подобно выше­ указанным видам, и справедливость наказывающая имеет в виду некое благо (aliquid bonum), но в отличие от остальных видов справедливости она достигает его путем наказания согрешившего в той мере в какой он его заслуживает. Наказывающая справед­ ливость прибегает к наказанию согрешившего, например, для его исправления или только для запрещения его действий и для спо­ койствия других, да и для сохранения справедливости. Следова­ тельно, в отличие от остальных видов справедливость наказываю­ щая стремится устранить вред (nocumentum), или предупреждая его нанесение, или наказывая виновного за нанесенные обиды. Но она, в сущности, может быть названа справедливостью лишь в том случае, если соблюдает «честность» в наказании виновного и не превосходит должной его меры. Справедливость в наказа­ нии обнаруживается в том смысле, что право наказывать может быть возложено на правителя, который и устанавливает некое равенство между наказанием и преступлением. 182 В главах, посвященных выяснению понятий о справедли­ вости и ее видах, составитель трактата высказывает, таким образом, и главнейшие общие понятия, положенные в его основу. Но он не останавливается на выяснении понятий о праве естественном, божественном и гражданском; впрочем, он пользовался и м и , рассуждая в духе Фомы Аквинского и последующих богословов, например Бекана, о праве собственности и, в частности, о рабстве. Первоначальный дележ имущества произошел между людьми на основании права народов или соглашения их, а не на основании естественного права. Тем не менее можно относить его и к сфере естественного права, так как такой дележ очень соответствовал естественному праву или требованиям разума. Ведь по его совершении вещи лучше добываются и сохраняются, ибо чело­ век больше заботится о собственном добре, чем об общем. Вместо с тем тот же акт устраняет праздность, а также смешение вещей и сталкивания (collisio) между людьми, каждый из которых мог запретить другому пользоваться общей вещью. Следовательно, можно сказать, что разум предписывал государям или самим народам прибегнуть к такому дележу, но с формальной точки зрения все же следует признать, что он совершился благодаря «соглашению народов», распределивших между собою страны. 62 А. С. Лаппо-Данилевский В своем рассуждении о рабстве автор придерживается аналогич­ ного взгляда, развивая его, впрочем, согласно новейшим писате­ лям, например, Бекану. По природе (ex natura) все одинаково сво­ бодны и человек не может быть рабом другого. Он становится рабом или на основании права народов, например, в том случае, если он взят в плен во время «справедливой войны», или в силу положительного права, или по собственному почину, добровольно подчиняя себя власти господина. 183 В дальнейшем изложении своего трактата, затрагивающего и многие другие более специальные темы, составитель курса от­ ступает от системы, принятой в «Сумме», скорее следует главным образом той, которой, например, Млодзяновский придерживался в своих предварительных лекциях о праве и справедливости. П о д о б н о ему, н а п р и м е р , н а ш автор рассуждает об объекте и о субъекте справедливости, но в отличие от его печатных лекций довольно подробно трактует о том, что касается «казуистики». В таких отступлениях русский автор едва ли обнаруживает, однако, большую самостоятельность: в курсах схоластического богословия материи подобного рода также встречаются. Подобно Бекану, например, и составитель нашего курса рассуждает о специальных приложениях начал уравнивающей и наказывающей справедли­ вости в «казуистике». Он дает понятие о дарении, духовном завещании и договоре с главнейшими его разновидностями; он также выясняет, каковы обязанности судьи, обвинителя, свиде­ телей и виновного. В одной из своих диспутаций он также останав­ ливается на учении о действиях справедливости, т. е. о судебном решении и о восстановлении нарушенных прав. 184 Итак, составитель чтений о праве и справедливости придер­ живался преимущественно схоластических традиций. Они замет­ ны и в том, что чтения подобного рода вставлены в богословский курс, и в тех авторитетах и началах, которых он придерживается, и в принятой им системе, и в его отношении к естественному праву. Профессор, с богословской точки зрения читавший такие лекции «студеям» Киево-Могилянской коллегии, правда, уже сообщал им систему понятий, несколько вводивших их в учение о справедливости и о праве, об общих его принципах, о некоторых его видах, преимущественно об имущественных правах, а также о судопроизводстве, но он все еще далек был от естественно- правовых понятий даже в тех случаях, когда они уже проникли в известные ему пособия. В одном из них, например, в числе сооб­ ражений, высказываемых против выделения особого понятия о виндикативной справедливости, автор указывает, между про­ чим на то, что она относится к справедливости коммутативной, К н . I. Отд. I. Гл . 2 63 ибо государь или судья, в силу договора с государством, обязан наказывать «доликты». Русский автор, хотя и пользовался темже трактатом, в данном случае, однако, предпочитает опустить упо­ минание о договоре между государем и государством и говорит о нем только применительно к одному судье. 185 Впрочем, сведения по этике, проникавшие в южнорусские школы, в некоторых случаях могли иметь и несколько иной харак­ тер. Учебник по философии 1678 г., принадлежавший С. Сулиме, содержит, например, «толкования к Никомаховой этике». Книга украшена надписью: «Samuel Sulima prefectus Czernihoviensis Congregationis», 186 — а затем попала в Киевскую духовную семи­ нарию. В позднейшее время, когда при Феофане Прокоповиче этика появляется в качестве особого предмета преподавания, оно ведется в духе перипатетической философии, правда, уже значи­ тельно высвободившейся из-под гнета схоластики, но все еще далекой от новейших течений европейской мысли. 187 Богословские курсы того времени содержали иногда не только учение о праве и справедливости, но и отрывочные ссылки на «Политику» Аристотеля». 188 Кое-какие сведения о «Политике» проникали в Киев и другим путем. В Киевской духовной семи­ нарии, например, находится рукописный философский курс, преподанный А. Ветковским, профессором Замойской академии в 1665–1666 гг., курс содержит, между прочим, «толкования на восемь книг Аристотелевой республики, называемых политикой», «эксцериты» из того же сочинения находятся и в философском сборнике лекций, читанных иезуитом Я . Корманом в Вильне и вслед затем попавшим в Киев. 189 Тем не менее лекции подобного рода, вероятно, составляе­ мые под влиянием иезуитских воззрений на задачи политики и формы правления,190 едва ли могли читаться в Киево-Могилянской коллегии. Преимущественно интересуясь богословием и предла­ гая схоластическое образование, она не могла придавать само­ стоятельное значение философии. Позднейшая жалованная гра­ мота 1694 г. утвердила чтение богословских и философских курсов, но под условием крепкого соблюдения восточного исповедования. 191 Уже с такой точки зрения практическая фило­ софия не могла занять независимое положение в системе акаде­ мического преподавания. И действительно, ни в лекциях по фило­ с о ф и и , ни в других известных нам источниках того времени нельзя, кажется, найти прямых указаний на обычное чтение каких- либо особых курсов по этике и политике, т. е. на преподавание их в Киевской коллегии в качестве особых предметов. 192 Даже в конце XVII в., когда Киевская коллегия несколько оправилась 64 А. С. Лаппо-Данилевский и устраивала годовые публичные диспуты с печатными богослов­ скими и философскими тезисами, философско-политическое образование оставалось здесь в пренебрежении. 193 Отдел, посвя­ щенный изложению политики, редко встречается даже в философ­ ских курсах позднейшего времени. Его нет, например, в лекциях Кулябки и Козачинского, а последний читал уже в 1743–1745 гг.194 Естественно, что при таких условиях школьная литература того времени оказывалась чуть ли не лишенной специальных тракта­ тов по этике и политике. Во всяком случае, судя по тем лекциям и диспутам, которые читались и велись в Кнево-Могилянской коллегии, малорусские ученые того времени преимущественно придерживались латино- польской схоластики и в области морали и политики. Лишь в очень редких случаях можно указать на следы влияния таких течений, которые уже были связаны с Возрождением. Виленское право­ славное братство украсило свою «верификацию невинности» (1621 г.) в виде эпиграфа словами Липсия. В реестре книг, куп­ ленных Петром Могилой еще в 1632 г. и, может быть, вошедших в состав библиотеки коллегии, например, с такой точки зрения следует отметить некоторые сочинения Липсия: между прочим, Афанасий Филиппович, «законник чину св. Василия Великого», также ссылался на Липсия. 195 Фактов подобного рода, однако, слишком мало для того, чтобы можно было на основании их говорить о каком-либо новом течении. Даже такие выдающиеся представители южнорусской литературы второй п о л о в и н ы XVII в., как И . Галятовский, оставались под сильным влиянием схоластических традиций, исходивших из иезуитских школ. Хотя он уже ссылался иногда на протестантского историографа Слейдана, но гораздо чаще пользовался «Анналами» Барония. Хотя и почерпал иногда свои богословские аргументы из «Осво­ божденного Иерусалима» Торквато Тассо, но еще чаще обращался к средневековым сборникам повестей, составленным Цезарием Гейстербахом.196 Хотя он и цитировал Петриция 197 и Ботера, меж­ ду прочим писавшего о «монархологии», но подобно иезуитам, отрицательно относился к Макиавелли. Галятовский признавал его последователей еретиками за то, что они ставят государство выше церкви. 198 В области исторической литературы польские образцы также оказывали свою долю в л и я н и я . Г. Грабянка, например, кроме Ботеро и Гваньини, ссылается на писателей, уже находившихся под влиянием Возрождения, — на Стрыйковского, а также на Коховского и Твардовского. 199 Итак, Киево-Могилянская коллегия в XVII в. оставалась вер­ ной схоластическим традициям, исходившим преимущественно К н . I. Отд. I. Гл . 2 65 от иезуитских латино-польских школ, и в области морально- политических идей. Ее питомцы все еще оставались почти чуж­ дыми характерных начал новой образованности, теснее связан­ ной с Реформацией, чем с католической школьной мудростью. Они не знали еще ни Декарта, ни Лейбница и Вольфа, ни Гроция и Пуфендорфа. Аналогичное заключение приходится сделать и относительно знакомства южнорусских ученых с положительным направлением в области общественных наук. Киево-Могилянская коллегия могла сообщить своим питомцам несколько отрывочных сведе­ ний по практической философии, но она не давала им основа­ тельного знакомства с историей, в особенности с историей род­ ной страны и с современным ее состоянием, знакомства, которое вливало бы жизнь в их общую культуру и побуждало бы их при­ менять и проверять усвоенные ими начала на практике. Лучшие представители южнорусского просвещения давно уже мечтали о том, как «народ русский» будет иметь не только философски, но и юридически образованных, способных принимать деятель­ ное участие в Сеймах, оберегать свои права и домогаться спра­ ведливости на судах,200 но время для такого просвещения далеко еще не настало. Благодаря тому, что коллегия в то время откры­ вала свои двери для всех сословий, между ее учениками можно было встретить и молодых людей из малороссийского шляхет­ ства и даже детей великороссийских всяких чинов. 201 Ученики академии, правда, далеко не всегда оказывались на высоте своего п р и з в а н и я и вызывали жалобы киевских мещан за буйство и воровство, 202 но, по крайней мере, некоторые из них вслед за тем отправлялись в заграничные университеты для довершения своего образования, а иногда даже специально занимались там юридическими науками. 203 Трудно сказать, насколько Киево-Могилянская коллегия могла содействовать распространению предлагаемых ею схолас­ тических знаний и связанных с ними морально-политических идей. Она считалась «украшением и охранением святой веры» и долгое время была главным очагом русского просвещения, в особенности с 1680-х годов деятельность ее стала расширяться. Таким образом, киевская школа послужила рассадником многих проповедников и писателей, учителей и «переводчиков разных языков», вообще распространявших начала киевской образо­ ванности, а вместе с ними и зачатки моральных и политических учений в других центрах и в разных слоях общества. 204 Киево- Могилянская коллегия воспитала также многих последующих деятелей эпохи преобразований. Между ними были и такие 66 А. С. Лаппо-Данилевский типические представители киевской образованности, как Стефан Я в о р с к и й , много способствовавший перенесению ее начал в Московскую академию, и как Феофан Прокопович, уже реши­ тельно в ы с т у п и в ш и й против л а т и н о - п о л ь с к о й схоластики и попытавшийся воспользоваться новым учением о естественном праве для обоснования русской доктрины абсолютизма. Вскоре после подтверждения ее прав на внутреннее управление и суд, Киевская академия сыграла довольно видную роль и в частном эпизоде, характерном для истории проникновения в среду рус­ ского общества новых правовых теорий. Когда князь Д. М. Голи­ цын стал заботиться о переводе разных трактатов по морали и политике на русский язык, он нашел деятельных помощников среди персонала и студентов академии, 205 но далеко не все книги, п е р е в е д е н н ы е и м и , соответствовали тем началам л а т и н о - польской схоластики, которые так долго господствовали в акаде­ мическом преподавании. Факты подобного рода, конечно, дают основание признать, что Киево-Могилянская коллегия имела значение для русского общества, но все же слишком общи для того, чтобы судить по ним о степени ее влияния, особенно в области морали и политики. § 3 Киевская коллегия с ее схоластической образованностью долго еще продолжала оказывать существенное влияние и на тех малорусских писателей, которые касались этики или политики в своих произведениях; между ними достаточно отметить Гизеля, Максимовича и Миславского. Они писали свои сочинения под давлением тех же школьных традиций и благодаря изданию их способствовали их распространению и в великорусских центрах. Во главе малороссийских ученых, выдвинувшихся благодаря стараниям Петра Могилы, современники ставили Гизеля. Он, правда, родился в Пруссии, в реформатском исповедании, и там же получил первоначальное образование, но вслед за тем появился в Киеве, принял православие и был послан Петром Могилой за границу для того, чтобы приготовиться к преподаванию наук в учреждаемой им коллегии. По возвращении из-за границы Гизель, хорошо знакомый с латино-польской образованностью, вскоре действительно занял место преподавателя коллегии, а затем и ее ректора. Впрочем, и по оставлении коллегии, где он читал философский курс, он и в сане архимандрита Киево-Печерской лавры продолжал пользоваться славой ученого. Современники К н . I. Отд. I. Гл . 2 67 называли его «Аристотелем», с философией которого он действи­ тельно был знаком, 206 и охотно обращались к нему за советами. 207 В главном своем сочинении Гизель все еще отчасти придержи­ вается того православно-политического мировоззрения, которое давно уже получило свое выражение, например, в выше рассмот­ ренных «Главизнах» диакона Агапита. Но вместе с тем он нахо­ дится под сильным влиянием схоластических традиций. Преоб­ ладание последних, однако, смягчается тем, что автор был уже, кажется, несколько знаком с обновленной схоластикой, выска­ зывал иногда довольно гуманные взгляды на человека и не терял из виду современных ему политических стремлений своей родины.208 В самом деле, в «Мире с Богом человеку» нельзя не заметить рассуждений о самодержавии в духе «Главизн» диакона Агапита, высказанных преимущественно в «предословии до его царского пресветлого величества». Автор, правда, не останавливается на мысли о равенстве всех людей перед Богом, что, пожалуй, было обусловлено назначением «предословия». Но он говорит, конечно, что царь, «избранный от Бога», «высочайший» над всеми «подруч­ ными» ему людьми, что «орел… царского пресветлого величества двоеглавный, аще за первую главу имать свою царскую над всеми область, обаче за вторую себе главу, равно почитает и благо­ честие», что господь должен почитать веру святую православную и «заступаться» за нее; что он должен владеть своими страстями, приводить подручных себе к спасению и творить добро; что «Бог есть правда» и что «правый» царь должен царствовать не только благоверно и мудро, но «праведно» и «милостивно», т. е. «судить праведным судом» и т. д.209 В рассуждениях подобного рода нельзя не усмотреть значительного сходства с известным учением о правде. Но они содержатся главным образом в «предословии до его царского пресветлого величества». Текст «Мира», напротив, написан под заметным влиянием других течений. Подобно Фоме Аквинскому, желавшему сочетать христиан­ ство с философией Аристотеля, и Гизель пытается примирить веру православную с «здравым разумом», в силу которого можно при­ нимать кое-что «новое», если только оно согласно с православием и полезно. В своей книге он уговаривает читателя не презирать все новое: «… ибо аще бы что и новое зде обреталося, но занеже с верою православною соглашается, и полезно есть к созиданию, того ради презиратися не имать». Он молит его «да не возгнушатся» от того, «что и от внешних учителей взято быти обрящется», он указывает на то, что не только в «иноверных», но и в «еллын- ских учениях иногда истинныя и здравому разуму служащия повести, яко злато посреде блата обретаются». 210 С такой точки 68 А. С. Лаппо-Данилевский зрения Гизель при составлении своего труда считал возможным и пользоваться иностранными книгами: большею частью, вероятно, писанными еще под влиянием схоластических традиций. Сам он иногда ссылается на «некоих учителей» 211 и, вероятно, под влия­ нием латинских книг, касавшихся казуистического богословия, или иезуитских руководств, содержавших наставления духов­ никам о том, как им руководить и управлять человеческой со­ вестью, задумал написать свою книгу.212 Из лекций или несколь­ ких у ч е б н и к о в о н мог п о ч е р п н у т ь и к о е - к а к и е с в е д е н и я о естественном законе, о добре общем (bonum commune) и т. д. Н о он боялся смутить православных, а может быть, опасался и нареканий в том, что книга его содержит нечто «новое и стран­ ное», и не решился раскрыть всех своих источников. В сочинении, посвященном главным образом учению о покая­ нии, разумеется, нечего искать изложения системы морально- политических понятий, они скорее подразумеваются, чем опре­ деляются в нем. Но все же Гизель касается некоторых из них, главным образом в учении о грехе. В довольно случайных заметках автор «Мира» попутно раз­ личает несколько видов закона, соблюдение или нарушение которого ведет к добродетельной или греховной жизни: закон Божий и естественный, церковный и гражданский.213 Закон Божий, надо думать, обнаруживается в «заповедях Божиих»; они или запрещают творить зло, или повелевают творить благое. Закон естественный основан на разуме, которым Бог, по образу своему, «человека над вся создания украсил»; одно из главнейших его «повелений» состоит в том, чтобы «предпочитати добро общее над уединенное». Закон церковный содержит постановления и «пре­ дания» церковные, а гражданский — уставы и повеления «вели­ ких господ, имеющих подручных». 214 Закон Божий и естествен­ ный выше гражданского: уставы или заповеди «великих господ» должны быть изданы «ради общаго добра».215 Вышеуказанные законы, в особенности, конечно, законы Божий и естественный, определяют и обязанности человека к Богу, к самому себе и к ближнему. Исполнение их приводит человека к примирению с Богом, с самим собою и с другими людьми, а нарушение таких законов — к «согрешению». 216 Обязанности человека к ближнему осуществляются в разного рода союзах, и прежде всего в союзе супружеском, родителей и детей, а также домашнем, где главе его «подобает о житии до­ машних своих ведати и развращенная исправляти… законом естественным глава имать промышляти о удесех». В частности, господа должны заботиться и о тех из своих «домашних», которые К н . I. Отд. I. Гл . 2 69 причисляются к челяди. Они должны иметь попечение о ее «душевном» и «телесном» добре, «дабы челядь ведали, что при- слушает к вере и к должности христианской, дабы участниками были тайн святых церковных, дабы праздновали дни святые, дабы не оставляли моления до Бога, дабы хранили посты, дабы жили честно»; «о добре их телесном, дабы челядь прислушающее имели пропитание, дабы тяжкою зело и не обещанною работою мучимы не были… дабы немогущих работати… всякое от них промышле- ние имели». В случае, если «рабы» обнаружат неповиновение, господа не должны их «с велиим стужением своим понуждати, должны обаче властителско наказовати, вин им греховных, яко то злых общений не попущати, за грехи ощущенный казнити, паче же зело законопреступных хулников, блудников, пианиц и инных соблазняющ ихни же держати», но не казнить их «неправедно или без милости». В свою очередь челядь или рабы должны почитать своих господ, слушаться их и повиноваться им, не только благим и кротким, но и строптивым. Они должны быть верными слугами и радеть «о тщение господ своих», но, подчиняясь даже стропти­ вым господам, они не должны слушаться их в том, в чем не подо­ бает, «еже есть противу Бога исполняюще беззаконное их веле­ ние, служаще и пособствующе им в гресех».217 Обязанности к ближнему осуществляются и в государстве, в отношениях «великих господ» к «подручным», им подданным. Власти, установленные от Бога, «монархи, князи и прочий обла­ датели» должны, конечно, служить в благочестии христианском и в ревности к церкви образом и поводом своим подданным, они должны заступаться за веру православную, но обязанности их к подданным определяются преимущественно с точки зрения «добра общего». Оно должно служить руководящим принципом их политики. В самом деле, власти должны быть «строителями добра общего», не «ломая праведных уставов», они должны и з ­ давать законы, повеления и заповеди (запрещения) «ради добра общего» и соблюдать «вольности и крепости правныя», в особен­ ности те из них, которые были даны церкви. Ввиду той же цели «добра общего» они чинят «общие советы» со своими советниками, надзирают за деятельностью подчиненных властей, облагают подданных своих возможно менее тяжкими уроками и данями, «не губят… на потребу общую служащих», устраивают мосты, заботятся об участи вдов, сирот, убогих и «иных маломощных» и т. д. Наконец, имея попечение о том, чтобы подданные их жили в мире, без обиды и насилия и охраняя «их добра» они должны творить им правосудие и «противу воли обиженных» не отпускать не по правде вину тем, «иже обиду содеяша», не казнить никого 70 А. С. Лаппо-Данилевский смертью «без изыскания вины» и т. д.218 Обязанности подданных состоят в том, что они должны повиноваться своему властелину даже в том случае, если «от безчинного жития властелинова много зла на все обладание его исходило». Впрочем, обладаемый может тогда попытаться «исправить» властелина, но не иначе, как «с подобающею честью», п о м н я , что «исправление есть дело любви». Хотя непослушание власти, установленной от Бога, есть грех смертный, но обладаемый не обязан исполнять все ее пове­ ления. Только единому Богу человек должен «во всем всячески» повиноваться, но «человеку же, власть имущему или старейшине не тако». Никто не обязан быть послушным ему главным обра­ зом в двух случаях: во-первых, если он приказывает нечто про­ тивное «заповеди Господней или церковной», и, во-вторых, если он «не имеет власти над повинующимся»; а не имеет он власти «в действиях душевных… весма внутренних» и «в делех, прислу- шающих к самому естеству тела». «Подручный», значит, не обя­ зан повиноваться «власть имущему», если он требует, чтобы его «подручный» мыслил то или иное, хотел то или иное, верил так или иначе; или, чтобы он, имея «возраст и разум совершенный», женился или жил «безженно», или «противу естества в явствен­ ную беду смерти вдастся». Таким образом, всякий обязуется быть послушным начальнику только в том, «в чесом свойственно начал- ник имать власть над повинующимся: яко же сын отцу в добром воспитании, ученик учителеви в учении, раб господину в делех рабских, жена мужу в домостроении, людие мирстии началству мирскому в чину сожития в мире, а духовному в вещех к чести Божией и спасению своему прислушающих». 219 В в ы ш е и з л о ж е н н о м учении об о б я з а н н о с т я х властей и «обладаемых» Гизель, действительно, пользуется некоторыми новыми понятиями, в особенности же понятием о естественном законе и тесно связанным с ним понятием о добре общем. Он по­ лагает, что последнее должно служить для великих господ руко­ водящим принципом их политики, и, следовательно, уже прибли­ жается к тому понятию о государстве, которое получило у нас дальнейшее развитие в эпоху преобразований, но в учении о по­ слушании «в вещех к чести Божей и спасению своему прислу- шающих» духовному, а не мирскому начальнику, и о сохранении привилегий церкви. Он, может быть, находится и под влиянием католических традиций, предоставлявших церковному авторитету самостоятельную сферу действий и ограничивающих всевластное вмешательство государства в частную жизнь. «Мир с Богом человеку» выдержал два издания в Киеве и получил некоторую известность в Москве. Гизель посвятил свое К н . I. Отд. I. Гл . 2 71 произведение «всеа Великия и Малыя и Белыя России самодержцу» Алексею Михайловичу и Баранович предрасположил царя и мос­ ковского патриарха в пользу книги, изданной по его побуждению, о ней же хлопотал и Симеон Полоцкий. Царь милостиво принял поднесенный ему экземпляр и наградил автора, да и сам патриарх отнесся к ней благосклонно. С разрешения правительства книга его продавалась в Москве, например, «на Кресце», она попадала и в библиотеки частных лиц, например Афанасия, архиепископа Холмогорского. Один из ее экземпляров принадлежал подьячему Приказа Большого дворца Тимофею Аврамову, а затем довольно долго переходил из рук в руки, что видно из заметок на его полях.220 Только через двадцать с лишком лет после издания книги новый патриарх (Иоаким) уличил Гизеля в хлебопоклонной ереси и при­ знал «Мир с Богом человеку» зловредной «новотворной» книгой, что, впрочем, могло сделать ее еще более известной. 221 Следо­ вательно, можно думать, что вместе с богословскими рассужде­ ниями автора и его отрывочные замечания о законе естествен­ ном, о домашнем союзе и добре общем могли получить некоторое распространение и за пределами узкого кружка малороссийских ученых. В своих рассуждениях Гизель, однако, почти не касался бо­ лее частных проблем политики, например, о формах правления. В известном философском курсе он, в числе прочих, правда, при­ вел сентенцию о вреде многоначалия, да и в последующее время касался учения о монархии, но он не остановился на теоретичес­ ком рассмотрении такого учения, хотя бы в духе той схоласти­ ческой школы, влияние которой обнаружилось на его сочине­ ниях, и рассуждал о монархическом строе преимущественно лишь в его практическом значении для решения вопроса о политичес­ кой судьбе Малороссии. 222 Лазарь Баранович, «стяжавши глубину премудрости» в Вильне, Калише и Киеве, где он одно время преподавал и философию, 2 2 3 напротив, счел нужным высказать несколько общих мест о царе, его правах и обязанностях. Стоя гораздо ближе ученого архимандрита Киево-Печерской лавры к московскому двору, он воспользовался случаем «преставления» царя Алексея Михайловича для того, чтобы преподнести его преемнику «Книгу», которая несколько напоминает известные в то время «зерцала государей» и тому подобные сочинения. Впрочем, в своих наставлениях царю Федору Алексеевичу, автор, в сущности, довольно близко придерживается идей, известных из «Главизн» Агапита. В «Книге» Лазаря Барановича можно найти, например, такие же рассуждения о царе-помазаннике Божием, о том, что он должен испытывать страх Божий, «зачало» разума 72 А. С. Лаппо-Данилевский и мудрости, и быть «слугою Божиим». Что будучи слугою Божиим «со всеми» и не отличаясь по «человечеству» от «пренищенней- шаго», он все же подобен Богу «достоинством и чином». Что он должен стремиться к самопознанию и управлять своими страс­ тями, сам на себя обращая гнев свой, если содеет злое, ибо никто не может укорять его, разве только его собственный разум и со­ весть. Что он должен относиться с любовью к «сущим под собою» и в их любви утверждаться, ибо «без любви власть не может иметь покоя», а при любви к господину «доброхотнейши к послушанию бывают». Что он должен соблюдать правду и хранить законы, ибо «заповедь давшим должно и образом быти». Что он должен быть милостивым и щедрым к своим подданным, «возбраняя», однако, зло творящим «первое прощением, посем же мучением». В рас­ суждениях подобного рода Лазарь Баранович, конечно, не сооб­ щал ничего существенно нового, но он не ограничился изложе­ нием нравственных т р е б о в а н и й , предъявляемых государю. В самом начале своих наставлений он указывает и на то, что «правление людей великаго разсмотрения взыскует» и что царь должен «учения и мудрых людей возлюбити», «испытывая притчи и истории», а также «умныя их деяния». Но и он не остановился на выяснении принципов и искусства государственного управ­ ления, направленного к тому, чтобы творить «полезное всеми всему царству».224 В редких случаях и другие, позднейшие писатели также ссылались на «общую пользу»: Г. Грабянка, например, что он ввиду «общей пользы» решился «явити свету свои повести» о под­ вигах Богдана Хмельницкого, 225 но такие риторические обороты еще не дают права утверждать, что понятие об «общей пользе» в то время получило какое-либо существенное значение в области политических идей малороссиян. Схоластическое направление продолжало обнаруживаться и в позднейших произведениях морально-политической литературы, составленных южнорусскими учеными. С такой точки зрения «Феатрон нравоучительный», напечатанный архимандритом Максимовичем, и компиляция архимандрита печерского Мислав- ского, вышедшая из лаврской типографии под давлением, «Ифика иерополитика», заслуживают некоторого внимания: в противо­ положность трактату Гизеля, все же составленному прежде всего ввиду богословской цели, сочинения, изданные Максимовичем и Миславским, уже морально-политического содержания. Книга Максимовича, в сущности, почти дословный перевод сочинения убежденного католического писателя. Компиляция Миславского, вероятно, также возникшая под тем же влиянием, обнаруживает, К н . I. Отд. I. Гл . 2 73 однако, более широкое понимание существовавших в то время теорий и, замыкая собою ряд морально-политических наставле­ ний, составленных под давлением латино-польских традиций, вместе с тем уже примыкает и к течениям, стоявшим в некоторой зависимости от нового учения о естественном праве. Бывший воспитанник Киевской коллегии, Максимович и по выходе из нее довольно долго еще оставался в Киеве и успел приобрести здесь репутацию образованного человека. Судя по некоторым известиям, он был одно время наставником-учителем в латинских классах академии, а впоследствии состоял проповед­ ником в Киево-Печерской лавре и произнес несколько пропове­ дей, появившихся в печати. 226 Таким образом, занимая архиепис­ копскую кафедру в Чернигове, он уже был известен своими литературными трудами. Но его просветительная и литературная деятельность развернулась еще шире по переезде в Чернигов. Здесь Максимович основал «коллегиум», доступный в то время детям разных сословий, и издал целый ряд сочинений, большей частью, впрочем, не отличавшихся самостоятельностью своего содержания. 227 В одном из своих изданий Максимович дал перевод морально- политических наставлений папского каноника и профессора богословия Амвросия Марлиана. Его книга пользовалась боль­ шой известностью, попала, между прочим, и в Польшу, оттуда могла проникнуть и в Киев. Здесь, вероятно, Максимович и успел с нею познакомиться. 2 2 8 Православный иерарх не упоминает, однако, что его труд — перевод сочинения папского каноника и он называет его по имени. Впрочем, Максимович и не хотел дать полный перевод его трактата: он изменил в тексте оригинала кое-что «противное вере». Тем не менее и в русском переводе, вышедшем под несколько измененным заглавием, 229 легко всту­ пить в рассуждения, написанные в духе католицизма, об «истин­ ной вере и благочестии», об отношении авторитетов духовного и светского и т. д.230 Естественно, что Максимович, бывший воспитанник Киево- Могилянской коллегии, не чуждался и того схоластического направления, какого Марлиан придерживался в своем трактате. Вслед за ним и русский иерарх приводит, например, мнения «Фомы, правды любителя и превысочайшего учителя» и вместе с тем ссылается на другие авторитеты, в том числе на «Платона, начальника философов», на Аристотеля и на «Плютарха, на Тацита, Валера» (Валерия Максима) и Сенеку, а также на Энея Сильвия (Пикколомини), но благоразумно уклоняется от упоминания о Беллярмине, которого Марлиан также цитирует. Несмотря на 74 А. С. Лаппо-Данилевский такие ссылки, «Театр» все же отдает схоластикой. Она заметна, например, в рассуждениях Марлиана о «ноциях» (notiones), «реля­ циях» и т. д. Аналогичные приемы можно встретить и в его поли­ тических построениях. Он старается доказать, например, что подобно веществу, «кроме воображения не могущему пребывати», и «стадо» не может обойтись без «руководителя»; «понеже убо, по разумению Фомы, вещество не бывает кроме воображения, образа не имуще» [т. е. sine forma — А. Л.-Д], начальник же есть образ стада, «должно и благопотребно рещи: не може стадо пре- бывати, не имущи близь суща присутственна пастыря». 231 С той же католическо-схоластической точки зрения, какой придерживался Марлиан, он не мог признать значение нового направления в поли­ тике. Максимович передает, например, его отрицательные отзывы о макиавеллизме. «Вем, — [пишет автор — А. Л.-Д.], — некоего пагубнейшего человека… наставляюща началника кроме веры, благочестия и благоговейства, не имуща же в себе ни мало узако­ нений праведных… являти себе [собою? — А. Л.-Д.] благочестия почитателя, но не воистинне, еще хочет царство безпечален содер- жати; паче же поучает, аще бо имети пребывание, яково является время, и еже благополучи наносит, тамо да обратится и в прилуч- шейся нужде зло сотворити да не отречет, носящи на себе образ льва и лиса [лисы? — А. Л.-Д.] насилием и лестию».232 Почти все общие принципы морали и политики, предложен­ ные в «Театре» Марлиана, нашли себе место и в русском переводе его произведения. Не одобряя макиавеллизма, автор придержи­ вается обратного мнения, обусловленного, конечно, требованиями христианской м о р а л и , но уже в ы с к а з а н н о г о Аристотелем: «Лучше есть умерети, неже противу добродетели безчестно что творити». Значит, и всякая высочайшая власть должна придер­ живаться правил добродетели: властелин в том не повелитель, но сам «под областию добронравного пребываеши». 233 Автор готов даже указать на самопознание, как на способ созерцания в себе «божественного образа». Цицерон уже заметил, что, кто самого себя познает, «изобрящет в себе быти нечто божественное». С такой точки зрения автор приводит следующее правило: «Посещаяй образ твой, сиесть, разсуждаяй души твоей достоинство, в ней же сияет Образ Божий, удоб познаеши высоту твою и доброхотно суетных отвратишися». 234 Впрочем, каков бы ни был источник истинного познания богооткровенных истин, соблюдение заповедей божиих — основ­ ное условие государственной жизни: «…земное бо царство, про- тивляющееся заповедем небесным, не царство, [а] вертеп разбой- ническ нарыцается». Та же мысль подтверждается и более К н . I. Отд. I. Гл . 2 75 утилитарными соображениями: «…дотоле царства разширительне процветаху, донеле святыя законы истинно и верно сохраняху»; в противном случае царства обречены на погибель. 235 Отсюда автор выводит и тот принцип, которого государь христианский должен придерживаться в своей политике. Царь обязан «покорять державу свою закону Божию», повиноваться заповедям Божиим и почерпать все к правому житию и к праведному правлению при­ личное и благопотребное из «Божественнаго писания». Но сове­ ты автора приобретают утилитарный оттенок в тех случаях, когда он уговаривает царя «покорять державу свою закону Божию», если он желает видеть свое царство «безмятежным, крепким и долго- временным». 236 Настойчиво высказывая такие требования, «Театр» слишком мало дает для выяснения другого принципа, а именно понятия об общем добре, также составляющем предмет попечений началь­ ника. Возможно, что, признавая его наместником Божиим, автор в таком же смысле рассуждал и о «врученном начальнику о всех общем добре». Нигде не предлагая обстоятельного разъяснения смысла, в каком он говорит об «избрании» царя, составитель трак­ тата все же мимоходом упоминает, что правитель, «избранный ради общего добра», «яко истинный отец о всех промышляет». 237 Часто ссылаясь на авторитет «философа», он, конечно, мог нахо­ диться под некоторым влиянием его учения об общем благе как цели политики. Во всяком случае, наряду с соблюдением «законов Божиих» и, разумеется, в соответствии с ними, государь, по мне­ нию автора, должен заботиться и об общем добре, — понятие, которое о н , кажется, ставил в духе учения того же философа в связь с понятиями о справедливом или равном. 238 Такое пони­ мание проглядывает, по крайней мере, в некоторых из рассужде­ ний папского каноника, например, о повиновении в равной мере всех закону, «предуставленному началником», но «всем равне пре­ данному». В самом деле, «достоин воистинну имени началника» лишь тот, кто повинуется им же «узаконенным преданиям». Само собой разумеется, что и граждане должны повиноваться им, ибо «душа гражданом закон есть». 239 П о д о б н о тому, как солнце «всем обще сияет», так и начальник должен «о всех промышлять», «ни единого презирать», «на дело взирать», а не «на лице», и всем давать равный суд.240 Таким образом, обязанности начальника вытекают не только из заповедей Божиих, но и из соблюдения общего добра, ради кото­ рого он избран. Созданный ради общего добра, начальник всегда должен его «пред очима имети»; «царь бо царства ради, [а] не царство царя ради». Ссылаясь на Аристотеля, автор продолжает 76 А. С. Лаппо-Данилевский свое рассуждение следующим образом: «… яко вещество всецело, не ради частей, но кояждо часть и самая глава ради общего добра всего тела сотворена», так и царь должен быть служителем госу- дарства. 241 Вместе с тем из обязанности царя соблюдать общее добро составитель трактата выводит и право отсекать от тела части, грозящие ему «согнитием». 242 Компилятивный характер «Театра», конечно, уже обнару­ живается в вышеприведенных рассуждениях его составителя об основных началах государства, попавших в русский перевод. Максимович, охотно следовавший за автором в его общих местах, отступает, однако, от подлинника при изложении другого в сущ­ ности учения, подчинявшего светский авторитет духовному. В своем учении о подчинении светского авторитета духов­ ному Марлиан находился, конечно, под влиянием католических традиций. Они отчасти перешли и в русский перевод. Максимо­ вич, правда, не упоминает о папе и его власти и ограничивается суждениями о власти архиерейской, об иереях и т. п., но и в свой перевод он включил целую главу, посвященную доказательству, что государь (princeps) должен содержать в почтении священных Божиих служителей, «наипаче архиерейскою почтенных честию, и правления своя во смирении им покори», вообще «иереи царей, а не их цари превосходят» и выше их, иереев, «ничто же изобря- щется на земли». Архиерейская власть подобна солнцу, а цар­ ская — луне; «обои [светила — А. Л.-Д.] велики, но едино большее». То же можно сказать и про отношение обоих авторитетов: архи­ ерейская честь «болша есть, плотским же обладающа — менша». Следовательно, начальники обязаны «в смирении церкви пови­ новаться». Они должны принимать во внимание слова, некогда сказанные кесарем Константином на соборе епископам: Бог дал вам власть судить нас; «мы же от вас праведно управляемы, не можете вы от человек судимы быти».243 Впрочем, кроме учения о подчинении светского авторитета духовному, Максимович находил в «Театре» и учение об относи­ тельной полноте светской власти, принадлежащей царю. Но оно изложено здесь менее систематично и в таких выражениях, которые как будто не совсем вяжутся с рассуждениями автора об отноше­ ниях авторитетов. В главе «о узаконениях», например, он как будто вопреки вышеразвитой теории о подчинении светского авторитета духовному замечает, что «властелин не подлежит закону», т. е. «не принуждаем им», ибо властелин «не имеет выше себе начальнейшего», кто мог бы «принуждать» его, а сам собою «никто же насильствуем есть»; «не имеет царь человека, могущаго его судитии».244 К н . I. Отд. I. Гл . 2 77 Марлиан, видимо, признает, что Бог дал епископам власть судить царей, но утверждает, что нет человека, который мог бы судить царя. В таком течении мыслей автор, однако, может быть, и не впадал в противоречие, а только допускал некоторую стили­ стическую неловкость. В духе известной католической теории он, вероятно, готов был признать, что царь не подчиняется никакому человеческому закону и ничьему человеческому суду, но только если он правит согласно воле Божией и законам божественным; в противном случае царь, нарушающий заповеди Божии, напротив, подлежит суду церковному. Сам Марлиан постоянно повторяет, что царь должен соблюдать такие заповеди, и замечает, что «пра­ ведный не страхом законоположения, но любовию добродетелей исполняет закон». Впрочем, возможно, что наш автор рассуждает о «властелине, не имеющем выше себя начальнейшего, который мог бы принуждать его» и под некоторым влиянием известного учения о суверенитете, характеризуемом прежде всего законо­ дательной властью, и, значит, применяя его к понятию о царской власти. 245 Впрочем, Максимович едва ли вполне различал выше­ указанные оттенки. Во всяком случае в «Позор нравоучительный» попало и клас­ сическое учение о различии между монархией и тиранией, изло­ женное в связи с учением о различии между «принудительною» и «исправительною» силой закона. Царь создан ради общего добра, начальник же, «по своему благоволению и угодию» обращающий все в свою собственную пользу, называется не правителем, а мучи­ телем. Вышеуказанное различие подкрепляется учением бого- словцев о двоякой силе закона: одна принудительная, «та запо­ ведает, да некто противу закона что творит… аще же [кто — А. Л.-Д.] преступит и не исправит, казнен бывает…»; другая — «исправительная», она обнаруживается в исполнении закона. С такой точки зрения царь, хотя и свободен от принудительной силы закона, но должен сам исполнять возложенный им закон, в противоположность «мучителю», который знает только свое «благоволение и угодие».246 «Театр политический» содержит, конечно, и многие другие рассуждения. Он дает, например, самые разнообразные советы начальникам касательно того, что им соблюдать и чего устраняться: они должны служить примером для своих подданных, 247 а значит, должны быть украшены разными добродетелями, они должны советоваться с советниками, разумеется «мудрыми», и отвращаться от ласкателей; они не должны возноситься в благополучии и изнемогать сердцем в злоключениях и т. д. Вышеизложенные рассуждения попали и в «Позор нравоучительный», т. е. в русский 78 А. С. Лаппо-Данилевский перевод «Театра политического», составленный «тщанием» Максимовича. В большинстве случаев близко придерживаясь оригинального текста, Максимович не мог, конечно, исправить его недостатков. Общие места, к которым главным образом сводится содержание «Театра», подкрепляются в нем ссылками на разные авторитеты, но не получают ни диалектического развития, ни подробного истолкования. В большинстве глав автор топчется на одном месте, закидывая читателя множеством «экземплей», которые он наби­ рает из книг, большею частью устаревших, а не из действитель­ ной жизни. Максимович не только не исправил недостатков оригинала, но даже усилил их. Плохой его перевод не отличается литературными достоинствами, хотя и украшен кое-где лишними, сравнительно с подлинником, тяжеловесными виршами. 248 При таких условиях «Позор нравоучительный» едва ли мог вызвать к себе большой интерес со стороны русских читателей. По своим приемам и содержанию он был очень далек и от старин­ ной русской нравоучительной литературы и от современной ему русской жизни. 249 Н о тенденции, получившие свое выражение в «Феатроне», пользовались сочувствием и некоторых других рус­ ских «латынников», вышедших из той же Киевской коллегии: Стефан Яворский, например, склонен был разделять взгляды на отношения обоих авторитетов, изложенные в «Театре», и опирал­ ся на подобную же теорию в своей борьбе против преобразовате­ ля, принизившего политическое значение духовной власти. Вместе с тем высокое положение Максимовича, в силу которого он до 1712 г. стал, вероятно, покровителем заведенной им в Чер­ нигове семинарии, могло придавать некоторый авторитет и его из­ данию. Действительно, «Феатрон» пользовался некоторым рас­ п р о с т р а н е н и е м , о н п р о н и к даже в С и б и р ь . Н а п р и м е р , в Тобольске, куда Максимович был назначен митрополитом, его книга попала в некоторые книжные собрания и в позднейшее время, а экземпляр «Феатрона», принадлежащий в настоящее время Омскому собору, судя по надписям и пометкам на нем, переходил из рук в руки «довольно почетных лиц разных сосло­ вий», поля его испещрены замечаниями и дополнениями, сделан­ ными частью по-русски, а более — по-латыни. 250 Таким образом, книга Марлиана получила некоторое распространение и в отда­ ленных областях в Российской империи благодаря «тщанию» Максимовича и, может быть, и перемещению его с черниговской архиепископской кафедры на тобольскую. Сочинение папского каноника, первоначально напечатанное в Риме, в русском переводе проникло в Сибирь и очутилось в соборной церкви г. Омска. 251 К н . I. Отд. I. Гл . 2 79 Впрочем, книга Марлиана, кажется, была известна и другим южнорусским ученым, вышедшим из той же школы, что и Макси­ мович: в одной из своих проповедей Стефан Яворский ссылается на «Позор политический», т. е., вероятно, на то самое произведе­ ние, которое было переведено И . Максимовичем. 252 Влияние новой образованности, в сущности еще очень мало отразившееся на политике Марлиана, более заметно в «Ифике» М и с л а в с к о г о . « И ф и к а иерополитика» была составлена по благословению А. Миславского, бывшего воспитанника Киево- Могилянской коллегии «тщанием и трудами братии» 253 Киево- Печерского монастыря. П о с в я щ е н н а я Скоропадскому, «яко искреннейшему учению и учащихся промыслнику и любителеви», она была напечатана в 1712 г.254 «Ифика» составлена под силь­ ным влиянием школьной науки того времени, но не без некото­ рого влияния Возрождения. Составитель охотно ссылается, на­ пример, на авторитеты Аристотеля, Сенеки и Цицерона, а также на многих позднейших писателей, в том числе и на сочинения Эразма. 255 Автор не счел нужным, однако, переработать свои заметки и придать им целостность, что, впрочем, было бы п о ­ н я т н о , если признать «Ифику» трудом к о л л е к т и в н ы м . Вся компиляция распадается на ряд глав, не имеющих тесной связи между собой и заключающих отрывочные изречения и советы. Таким же характером отличаются, конечно, и главы о властелине и о подчинении власти. «Власти от Бога учинены суть», но осно­ вания властвования можно вывести и иным путем. «Равенство чести, — рассуждает автор, — аще не всегда, обаче часто брань воздвизает»; в безначалии «сильнейшие немощнейших пожи­ рают»; отсюда потребность людей во «властелине», благодаря которому в с я к и й «везде м и р н о поживеши» и корысти его «никто же разграбляет и обидящего стязати можеши». Таким об­ разом, в сохранение себя и своего имущества люди «избирают» себе властелина. Значит и повиновение ему «ово по естеству ово по разумному устроению будет». Итак, противящийся власти «не токмо же божию повелению, но и естественным и народным уставом противен». Со своей стороны и государь должен помнить, что он — Б о ж и й слуга и что избравшие его предаются ему в «сохранение», а «не в работу и плен». Отсюда возникают и его обязанности: он должен «весь на стражи», весь общему добру служить, дабы избравшие его «добре и безмятежно жили». Впрочем, и властителю, нарушающему свои обязанности, нельзя сопротивляться; если же он зол «жития ради», то должно оста­ ваться в повиновении ему: «сопротивляющий бо ся себе осуж­ дение приимут». 256 80 А. С. Лаппо-Данилевский Вышеприведенные отрывки обнаруживают некоторое сход­ ство с элементарными положениями доктрины о естественном праве и содержат кое-что, уже напоминающее известное учение Гоббса, хотя и трудно, конечно, сказать, имело ли оно в данном случае действительное влияние. Как бы то ни было, «Ифика» 1712 г. получила у нас некоторое распространение: до 1724 г. она выдержала два новых издания, появившихся уже в новой столице, и затем издавалась еще несколько раз в течение XVIII в.257 Та ж е книга попадала и в библиотеки частных лиц, например, митро­ п о л и т о в Варлаама С м о л е н с к о г о и И о в а Новгородского. 2 5 8 «Ифика» Миславского упоминается и в числе книг, находившихся в Александро-Невской славенской школе; 259 в новгородской школе, она, судя по количеству экземпляров, оказавшихся в Софий­ ском доме, могла служить руководством. 260 Выписки из нее встре­ чаются в сборниках даже позднейшего времени: известно, напри­ мер, что Карманов, любитель книг, бывший в 1770-х гг. публичным нотариусом в Твери, составил сборник выписок, одна из которых озаглавлена: «Из Ифики иерополитики 1712 г.».261 Таким образом, тот тип латино-польской, преимущественно схоластической, образованности, который установился в Киево- Могилянской коллегии, распространялся и в Московской Руси не только благодаря широкой педагогической деятельности самой коллегии, но и через посредство южнорусских изданий. Некото­ рые из воспитанников киевских школ эпохи преобразований уже начали пользоваться латино-польской ученостью для составления книг, специально посвященных морально-политическим настав­ лениям. Иоанн Максимович и Афанасий Миславский не могли, конечно, дать им самостоятельное содержание. Можно сказать, однако, что благодаря их трудам морально-политическая лите­ ратура в духе латино-польской образованности, отчасти уже при­ мыкавшей (в «Ифике») к новому течению в области права и политики, впервые нашла отзвук в русской печати и через ее посредство получила относительно широкое распространение и за пределами узкого кружка малороссийских ученых. Глава третья ЛАТИНО-ПОЛЬСКАЯ И МАЛОРУССКАЯ СХОЛАСТИКА В МОСКВЕ И ЗНАЧЕНИЕ ЕЕ ДЛЯ РАЗВИТИЯ РУССКОГО ПРАВОСОЗНАНИЯ ПОСЛЕ П Р И С О Е Д И Н Е Н И Я МАЛОРОССИИ В то время как Малороссия, например, уже, видимо, решила, какой именно философией надо воспользоваться, и приступила к усвоению начал латино-польской схоластики, Московская Русь все еще стояла перед вопросом, какой образованности отдать предпочтение: греческой или латинской, и долго не могла спра­ виться с его решением. Со строго православной точки зрения, греческая образован­ ность, разумеется, казалась православным христианам гораздо более подходящей, чем латинская. Восточные патриархи и духо­ венство не раз советовали московскому правительству завести училища, в которых можно было бы учить русских детей «эллин­ ской грамоте» и даже философии и богословию на греческом язы­ ке и на русском. 1 Русский иерарх, вовсе не чуждый западно­ европейской образованности, 2 Петр Могила также предлагал московскому правительству учредить в Москве монастырь, в кото­ ром могли бы обучать «детей боярских и из иного чину грамоте греческой и славянской». 3 Благодаря нараставшей потребности в учении и под влиянием таких соображений и советов, московское правительство с 1632 г. несколько раз уже пыталось устроить «учение малых ребят» греческому языку и грамоте, а в 1649 г. пригласило Епифания Славинецкого «ради научения славено-российского народа детей еллинскому наказанию», что и повело к возникновению извест­ ной «чудовской», или «патриаршей школы». 4 В то же время московское правительство стало заботиться и о приобретении греческих книг. По поручению царя и патриарха Арсений Суханов, например, вывез с Востока значительное количество греческих рукописей и несколько изданий, отчасти, может быть, предназна­ ченных для того, чтобы служить и для школьного обучения. 5 С падением Византии, однако, Московская Русь стала утра­ чивать веру в безусловный авторитет прежних своих учителей — греков, а сомнение ее в благочестии греков, «позакосневших от преданного им чина», подрывало сочувствие к ним и налагало 82 А. С. Лаппо-Данилевский тень и на всю их значительно ослабевшую культуру.6 Под таким впечатлением Московская Русь, правда, начала утверждаться в мысли, что она одна призвана строго соблюдать «истинное и совершенное благочестие» и что она может позаимствовать из него все духовные силы, нужные для государства, 7 но такую точку зрения трудно было выдержать до конца и осуществить на деле. Вместе с сомнениями в благочестии греков и в благонадежности их учености, зараженной латинским мудрованием, православные москвичи стали сознавать и выгоды «философского учения» для церкви и для государства. Они стали ощущать потребность в обра­ зовании, нужном для правильного понимания и усвоения бого- откровенных истин и истинно христианского миросозерцания, для христианско-благочестивой жизни 8 и для защиты своей веры от католической пропаганды, а также от влияния протестантских учений. А под давлением возраставших опасений подобного рода начали интересоваться и теми образовательными средствами для борьбы, которые можно было добыть путем латинского учения. Впрочем, стремление к западному латинскому учению, элементы которого проникали в московское общество через посредство самих греков, 9 вероятно, развивалось и под влиянием чисто утилитарных соображений: в деловых сношениях с иноземцами новгородцы, а затем и москвичи все чаще входили в соприкосно­ вение с европейской культурой и ощущали ее выгоды. 10 В «третьем Риме», однако, такой процесс получил дальней­ шее развитие благодаря московскому правительству. В теории придерживаясь учения о православном царстве, оно на практике с чисто утилитарной точки зрения начало стремиться к тому, чтобы воспользоваться культурными средствами западноевропей­ ской образованности. Борис Годунов, правда, обнаружил, может быть, некоторый интерес к заморской образованности вообще и стремился насадить ее в России, но и он все же особенно забо­ тился о том, чтобы подготовить людей, «годных служить государю» и «надобных к посольскому делу».11 В позднейшее время, после Смуты, московское правительство придерживалось преимущест­ венно такой именно утилитарной точки зрения. Оно нуждалось и в ученых справщиках церковных книг и в переводчиках, кото­ рые были бы в состоянии переводить полемические сочинения против латинян или протестантов и другие книги, преимущест­ венно такие, которые касались техники. Оно искало людей, которые могли бы познакомить его с более выгодными приемами государственной практики, ловких бюрократов и дипломатов, знающих европейские языки и обычаи; безуспешно попытавшись найти средства для удовлетворения этих потребностей в греческой К н . I. Отд. I. Гл . 3 83 образованности, оно стало все чаще искать их в западноевропей­ ской культуре.12 Многие обстоятельства содействовали тому, что такая культура упрочилась в Москве прежде всего в устаревшей форме латино- польской схоластики. В самом деле, начала католической куль­ туры казались православным менее опасными, чем протестантс­ кой: восточные патриархи называли латинян «схизматиками», а не еретиками. Во время известного «прения о вере», например, русские книжники готовы были признать, что католики «ерети­ чеством» своим менее отстоят от восточного благочестия, чем «люторы и кальвины», и что хотя римляне — еретики, но «у них все же лучше», чем у протестантов. 13 Итак, католическая образо­ ванность могла казаться менее опасной, чем протестантская, а между тем она и лежала в основе латино-польской схоластики. Культурное сближение Москвы с Польшей, в то время еще не освободившейся от ее рутины, благоприятствовало проникно­ вению такого именно направления и в русскую столицу. Латино- польская образованность стала проникать в Москву, конечно, задолго до изучаемого периода и уже в смутное время могла оказать некоторое влияние на русских людей; но она вызвала реакцию при патриархе Филарете и заметно усилилась лишь со второй половины XVII в.14 В сущности даже военные походы царя Алексея Михайловича во владения Речи Посполитой уже могли иметь культурное зна­ чение: сам царь охотно соглашался быть избранным на «престол Польский и Великое Княжество Литовское». 15 Он и его воеводы на месте знакомились с новыми взглядами, нравами и обычаями; в московских войсках служили священники из малорусского духовенства, и множество пленных поляков попало на русскую службу, а в их числе бывали и такие, которые вслед затем обучали русских «латинскому учению».16 Вообще после того, как царь Алек­ сей Михайлович «своею государскою особой» побывал в Вильне, которую он называл потом своим «стольным городом», он стал подражать королю польскому, и круг понятий его расширился. 17 Даже случайности военного времени могли иногда получить значение ближайших поводов, способствовавших проявлению последствий довольно важных для дальнейшего развития нашей культуры. Достаточно припомнить встречу, происшедшую в Полоцке между царем Алексеем Михайловичем и Симеоном Полоцким, буду­ щим предводителем латино-польской образованности в Москве 18 и учителем детей царских; царь сочувствовал также переводу не­ которых польских книг на русский язык. 19 Некоторые из помощ­ ников царских, принимавшие деятельное участие в польско-русских 84 А. С. Лаппо-Данилевский сношениях, подвергались тому же влиянию. Русские резиденты в Варшаве — Тяпкин, например, хотя и тяготился своим пребыва­ нием на чужбине, однако писал на полупольском языке и отдал своего сына в польскую школу.20 Ордин-Нащокин окружил своего сына п л е н н ы м и п о л я к а м и , после чего сын его «сплутовал» и бежал к королю польскому; король отправил его сначала к импе­ ратору, а затем во Францию. 21 Во время войн и дипломатических сношений русские пользовались также случаем для того, чтобы приобрести или забрать польские книги, а не только польских пленных. 22 Уже в 1653 г. московским послам в Польшу — князю Б . Репнину-Оболенскому с товарищами — велено было купить там несколько «самыя нужныя и московскому государству надоб- ныя книги». В числе книг, купленных послами, можно отметить «Дикционер или лексикон гданский на 3-х языках: немецком, латинском и польском», а также «Конституцию ныняшнего 161 года».23 В силу Андрусовского договора Россия должна была возвратить полякам «библиотеки и книги костельные, також и красоты разныя», взятые ими «в Коруне и в Великом Княжестве Литовском», в Вильне и иных городах. Но еще в конце того же года они не были возвращены по п р и н а д л е ж н о с т и , на что польские и литовские послы жаловались государю. Впрочем, «довольство» по тем статьям вслед за тем было действительно «учинено», 24 но по крайней мере некоторые из книг, отчасти про­ исходивших из Виленской иезуитской коллегии и присланных Ординым-Нащокиным в Москву, и в позднейшее время храни­ лись в Посольском приказе. 25 Вообще латино-польская образованность, судя по некоторым признакам, уже начинала влиять на русское общество: в то время уже «не гнушались» языков латинского и польского, 26 стали вклю­ чать в состав русских хронографов статьи, взятые из латино- польских хроник, интересовались польскими «фрашками, жартами и ф а ц е ц и я м и » , т. е. «смехотворными издевками», « и с п р а в ­ ленными с польского языка», начинали переводить и кое-что из «политических сочинений». 27 Культурное сближение Москвы с Польшей само по себе, однако, еще не приводило к водворению в русской столице латино- польской схоластики, тесно связанной со школьным учением. Московское правительство, озабоченное насаждением школьного учения и не имея возможности слишком рассчитывать на гре­ ческих ученых, правда, искало других образовательных средств, но едва ли решилось бы пригласить «еретиков» в качестве учи­ телей. Оно не могло признать их благонадежности и обрати­ лось за помощью не к католикам-полякам, а к православным К н . I. Отд. I. Гл . 3 85 малороссиянам: после смерти патриарха Филарета оно уже не отно­ силось с прежней подозрительностью к киевским ученым и к их литературным произведениям и стало привыкать к мысли, что можно воспользоваться их услугами и трудами. 28 В качестве «единого православного монарха» русский царь, естественно, становился покровителем и защитником своих единоверцев — м а л о р о с с и я н . Благочестивый царь Алексей Михайлович тем тверже усвоил себе такую точку зрения, что в эпоху польско-русских войн из-за Малороссии не мог не убе­ диться в ее верности православию. 29 С того времени московское правительство, давно уже привыкшее иметь дело с выходцами из Малороссии 30 и пользоваться книгами киевскими, 31 стало обнару­ живать возраставший интерес к малорусской образованности. Сам царь Алексей Михайлович даже назван был разгневанным патриархом «латиномудренником», явно сочувствовал новому просветительному движению. Он любил блеснуть книжной речью и интересовался, между прочим, польскими книгами и приказал перевести один сборник средневековых католических легенд и новелл с польского на славяно-русский язык. Он сам просил киевского митрополита Сильвестра Коссова прислать в столицу старцев-учителей, знающих греческий и латинский я з ы к и , «годных ему людей», покровительствовал Симеону Полоцкому, которому поручил воспитание своих детей, и посещал театр, в котором представляли сочиненные им «комедии». 32 Некоторые из царских советников также сочувствовали той же образован­ ности. Старый боярин Б . И . Морозов, бывший для молодого царя «вместо отца родного», тайно жаловал киевлян, да и влиятель­ ный духовник царский Стефан Вонифатьев мирился с киевской ученостью. 33 Многие другие представители русского общества обнаруживали такое же настроение. Достаточно припомнить хотя бы имена Ф . М . Ртищева, известного покровителя малорус­ ских ученых, и А. С. Матвеева, прозванного малороссиянами «батькой» и «добродетелем», 34 или имена митрополита Сарского и Подонского Павла, любителя «состязаний философских» и «отца книжным сущим», а также Иллариона, архиепископа Рязанского и др. 35 Такое настроение находило, конечно, поддержку и в самих малороссиянах. Правда, они прежде всего искали в московском правительстве обороны своей веры и национальности от като­ лической пропаганды и от польского владычества, но те из них, которые уже с 1620-х годов стали вступать в сношение с москов­ ским правительством и не без опасения решились приехать или переселиться в Москву, распространяли в ней интерес к новой 86 А. С. Лаппо-Данилевский образованности, 36 а иногда привозили с собой и книги литовской, острожской или киевской печати. 37 Такие переселенцы появля­ лись в Московском государстве частью по собственному почину, частью благодаря покровительству и вызову правительства, например, в монастыри Андреевский и И в е р с к и й , число их заметно возросло в период польско-русских войн из-за Мало- россии. 38 Некоторые из них стали занимать довольно видные служебные места и пользовались своим положением для того, чтобы принимать на себя посредничество в сношениях предста­ вителей малороссийского духовенства с московским правитель­ ством. Такую роль, например, стали играть не только С. Полоцкий, но, вероятно, и Варнава, «близкий боку царского» архимандрит Саввино-Сторожевского монастыря, среди старцев которого было немало южнорусских выходцев. 39 Между приезжими малорос­ сиянами попадались люди, способные поддержать и вызвать в мос­ ковском обществе интерес к новой образованности, например, глуховский протопоп И . Шматковский, радевший великому госу­ дарю и получивший место священника при московской церкви св. Иоанна Богослова, что в Бронной слободе, 40 и Виссарион Шулковский, довольно продолжительное время остававшийся в Москве. Появление С . Полоцкого в Москве было, значит, случаем, хотя и выдающимся, но не исключительным. Прибли­ зительно в то же время, например, в Москву прибыл Еремович, бывший домашний учитель в семье епископа Мстиславского и Оршанского; там же жил некий старец Маркел, выражавший готовность заняться переводами с латинского и польского язы­ ков, а в 1675 г. поселились старец И о в , латинского языка учитель, умевший и польскому, и С. Чижинский, бывший учитель Киев­ ской коллегии. 41 В то же время и влияние малорусских ученых и их книг стало усиливаться: Гизель и Баранович находились в постоянных сношениях с московским правительством. Баранович и Галятов- ский произносили речи в Москве, все они подносили царю Алек­ сею Михайловичу и его преемникам свои «поклонения», «благо­ словения», а также некоторые из своих более крупных сочинений, даже писанных на польском языке, и раздавали их иногда другим влиятельным лицам. 42 В то же время Лазарь Баранович и другие, пользуясь тем значе­ нием, которое они приобрели в глазах московского правитель­ ства и, может быть, и торговыми сношениями между Киевом и Москвой, не без успеха хлопотали о распространении своих сочинений, 43 а в семидесятых годах XVII столетия И . Гизель с по­ мощью киевских мещан Супрунова и Васильева, а также других К н . I. Отд. I. Гл . 3 87 лиц, несколько раз пытался даже устроить торговлю книгами в Москве. Они открыли здесь книжную лавку для продажи книг латинских, польских и южнорусской печати, впрочем, она вскоре прекратилась, частью ввиду все еще слабого спроса, частью же из-за цензурных затруднений. 44 Таким образом, московское правительство тем легче могло осуществить свое желание воспользоваться культурными услугами малороссиян, что сами они искали в нем поддержки и защиты. Вместе с тем и м о с к о в с к о е общество стало обнаруживать возраставший интерес к малороссийской образованности, что, конечно, упрочило и распространило ее влияние в Москве. Такое отношение обнаружилось и при исправлении церковных книг, и в прении с лютеранами о вере, и в широком распространении «Книги Кирилловой» и «Книги о вере», и в известном споре о вре­ мени пресуществления святых даров, 45 тесно связанном со спором о превосходстве греческой или латинской образованности. Они живо заинтересовались малорусской церковной письменностью. Передовые москвичи вскоре стали переносить свой интерес и на малорусскую школьную науку. Он проявился, например, и в переиздании «Грамматики» Мелетия Смотрицкого, и в зане­ сении некоторых южнорусских книг в московские хранилища, и в распространении среди великороссиян некоторых морально- политических наставлений в южнорусских изданиях, например, «Главизн» Агапита, «Тестамента царя Василия», «Мира с Богом человеку», «Позора нравоучительного», «Иерополитики» и т. д.46 Естественно, что интерес к новой образованности усиливал потребность московского правительства в людях, которые могли бы насадить ее в Москве. При возраставшей потребности в образованных людях московское правительство, разумеется, должно было обратить внимание на православных малорусских уче­ ных, уже знакомых с школьной наукой того времени, т. е. с латино- польской схоластикой, и, действительно, само правительство, может быть, не без влияния известной попытки Ф. М. Ртищева, не замедлило вызвать некоторых из них из Киева. В то время как Ф . М. Ртищев уже устроил близ Москвы известное Андреевское ученое братство. Питая большую «любовь к святей и велицей Лавре Пресвятыя Владычицы нашея Богородицы и Приснодевы Марии Печерской, яже в Киеве», Ф. М. Ртищев охотно поддер­ живал связи и с малорусскими учеными, в то время большей частью принадлежавшими к духовенству: «он имел обыкновение держать открытыми уши для хвалебных голосов литераторов» и был готов «с полным расположением быть их пособником, если к тому не встречалось препятствий». 47 Вероятно заручившись 88 А. С. Лаппо-Данилевский помощью правительства, Ртищев в 1649 г. вызвал иноков Киево- Печерского монастыря «изящных во учении… свободных мудрос­ тей»; они могли учить грамматике и даже «философии». В некото­ рых из своих учеников они породили не только довольно высокомерное отношение к московским грамотеям, «не знающим того, чему они учат», но и действительный интерес к учению. Последние будто бы «с беспрестанными слезами» умоляли своего отца духовного разрешить им съездить в Киев для окончания своего образования, чего и добились: один из них — Семенников вслед затем попал в дьяки Патриаршего казенного приказа. Да и в позднейшее время обнаружил любовь к книгам, по свиде­ тельству его эпитафии, трудился над списыванием некоторых из них и питал дружеское расположение к Киево-Братскому училищному монастырю. 48 Московское правительство желало, может быть, предоставить частной инициативе лица, пользовавшегося его доверием, вызов ученых малороссиян для того, чтобы испробовать его значение. Основание Андреевского братства и его деятельность могли п о ­ служить лишним доводом и в пользу правительственного вызова. Действительно, правительство не замедлило пригласить старцев Арсения Сатановского и Дамаскина Птицкого не только для пере­ вода греческой библии и других книг на славенскую речь, но и для «риторического учения». 49 Со времени официального вызова ученых малороссиян в Моск­ ву латино-польская образованность получила здесь более твер­ дую опору. Само московское правительство всенародно заявило о том, что ищет их духовной помощи, а покровительствуемое им п р о с в е т и т е л ь н о е д в и ж е н и е стало п р и о б р е т а т ь к о е - к а к у ю о р г а н и з а ц и ю , и представители его получили возможность бесстрашно распространять его начала в среде московского общества. Даже те из ученых малороссиян, которые оказались во главе «восточной части», все же не чужды были западноевропей­ ской образованности и способствовали ее насаждению в Москве. С такой точки зрения уже Епифаний Славинецкий, приехавший в Москву вместо Дамаскина Птицкого, содействовал развитию не одного только греческого учения и не находился в полном разно­ гласии с главным представителем «латинской части» — Симеоном Полоцким. 50 Епифаний Славинецкий воспитывался в Братской школе в то время, когда в ней еще прилежно обучали греческому языку, и будто бы закончил свое образование в заграничных училищах, во всяком случае он приобрел славу «дидаскала», «изящного» в богословии и философии, а также «и искуснейшего в еллино-гре- К н . I. Отд. I. Гл . 3 89 ческом и словенском диалектех». 5 1 Впрочем, современники называли его «опасным претолковником» не только греческого, но и латинского и польского диалектов. 52 «Многоученый» со­ ставитель «Трехязычного лексикона» будто бы сам рассказывал Евфимию, что было время, когда он увлекался латинскими книга­ ми и даже «вмале не прельстихся латинского мудрования лестию». Лишь впоследствии, «озарився благодатию святого Духа» и при­ ступивши к чтению «греческих книг», он «честь латинскую познал» и, отвергнув53 «латинские мудрования», стал руководствоваться Божественным писанием, а не человеческими силлогизмами. В разговоре, который он будто бы вел с Симеоном Полоцким о пресуществлении святых даров, он решительно заявил, что не последует «силлогисмам, паче же латинским… бегати бо силлогисмов, по святому Василию, повелеваемся, яко огня». 54 Тем не менее Е. Славинецкий придавал некоторое значение тому, что «свободная совесть и разум ему повелевали» и сам говаривал, что он довольно силен в «силлогисмах». Отступившись от принципов латинской мудрости, он и по переезде в Чудов монастырь не отказывался в случае надобности пользоваться ее средствами для своих целей, он продолжал прибегать к греко- латинским изданиям, переводил притчи евангельские, сочиненные в духе схоластического богословствования, и иногда следовал примеру схоластико-католических проповедников при составле­ нии своих проповедей, часто содержавших «теоретические и сим­ волические толкования». 55 В библиотеке известного испытателя и искуснейшего рассудителя «феологии» и «философии» находились книги, также свидетельствующие о его греко-латинской учености, например: «Книга Аристотелева греко-латинская», главнейшее сочинение Фомы Аквинского и толкование на учение Иоанна Шкота на латинском языке, рукописная «диалектика латинская», а также «философия ратионалис» и «другая философия» на том же языке, обе рукописные; наконец, «книга Плутарха, греко- латинская» и «книга о правде и суде, латинская», вероятно, один из многочисленных трактатов «De jure et justitia», которые писа­ лись обыкновенно в духе «Богословской суммы». 56 В своей лите­ ратурной деятельности Епифаний Славинецкий также не совсем чуждался «философии». Он перевел рассуждение, касавшееся «учения некоторых суемудрых, что душевное существо человека смертно», и даже занялся переводом нескольких сочинений по западноевропейской светской науке. 57 Вместе с тем ему едва ли не принадлежит перевод или, может быть, переделка сочинения, известного в нашей литературе под названием: «Гражданство и обучение нравов детских». 58 Возможно, что в данном случае 90 А. С. Лаппо-Данилевский Епифаний Славинецкий положил в основу своей переделки сочи­ нение Дезидерия Эразма о добропорядочности нравов детских, известное в польской литературе того времени. 59 По крайней мере, порядок почти всех глав и, главное, их содержание изложены и в «Гражданстве», а отдельные тексты иногда дословно совпадают. Впрочем, русский ученый мог пользоваться и какой-либо компи­ ляцией, преимущественно составленной на основании трактата Эразма Роттердамского, для своего перевода или почерпать из сочинений подобного рода дополнительные материалы для своей переделки. Во всяком случае, если приписывать составление «Гражданства… нравов детских» Епифанию Славинецкому, можно сказать, что он являлся в Москве представителем не одной схо­ ластики, но в своих взглядах на задачи воспитания уже находил­ ся под в л и я н и е м одного из самых видных представителей гуманизма; под «гражданством» он разумел «добросклонность и человекопочитательство».60 В сущности оба понятия можно было почерпнуть из того же трактата Дезидерия Эразма: он рассуждает о «benevolentia» юношей в связи с их «civilitas», а из понятия о «человекопочитательстве» делает и дальнейшие выводы в рас­ суждении о почтении к властям, дословно следуя своему автори­ тету. И переводчик «Гражданства» полагает, что добронравные юноши должны честью предварять и младших, а начальникам воздавать «сугубую честь» даже в том случае, если начальство будет «поганым»: и «язычника и турченина, иде же он властвует, должно чествовать». 61 Впрочем, Епифаний Славинецкий зани­ мался и другими литературными трудами, имевшими некоторое отношение к политическим наукам. Кроме одной части «Космо­ графии», он переводил, например, «Уставы гражданоправитель- ныя от Фукидидовы истории, книги первыя», 62 он же занимался переводами и некоторых работ, касавшихся греко-римского и канонического права. 63 Епифаний Славинецкий приехал в Москву вместо Д. Птиц- кого, которого киевский митрополит по просьбе московского правительства должен был «приговорить и прислать» в столицу вместе с А. Сатановским: они были также известны московскому правительству как люди, «латинскую речь достаточно знающие». Последний занимался переводом огромной «латинской книги», схоластически построенных проповедей и «Космографии». 6 4 Хотя московское правительство и считало таких людей вообще «царскому величеству годными», но призвало их главным образом «для справки Библии греческой на славянскую речь». Впрочем, влияние Епифания Славинецкого, ставшего главным начальником патриаршего училища, и его товарищей в области философии, К н . I. Отд. I. Гл . 3 91 конечно, не могло быть значительным. Преданный ученик Епи- фания Славинецкого, монах Евфимий был самым решительным противником латино-польского образования, в системе которого философия играла видную роль. Главные представители гречес­ кого учения охотно признавали, конечно, значение школьного образования, но они были слишком заняты богословскими трудами для того, чтобы дать в руки москвичам хотя бы зачатки «священной философии», да и ученики их, как показывает пример Голосова, едва ли были подготовлены к ее восприятию: из опасе­ ния «с правого пути совратится» он высказывал явное недоверие к «латыни». 65 Зачатки « с в я щ е н н о й ф и л о с о ф и и » п о я в и л и с ь в М о с к в е преимущественно благодаря деятельности тех «латынников», которые проникли сюда также из Южной Руси и приносили с собою плоды латино-польского образования. Вскоре после присоединения Малороссии Симеон Полоцкий и другие при­ верженцы латино-польской схоластики получили возможность распространять начала ее даже вопреки той вероисповедной точке зрения, которая была усвоена ревнителями старины. В противоположность представителю греческой учености Е. Славинецкому 6 6 С . Полоцкий был приверженцем латино- польской схоластики. Начала ее он усвоил в Киево-Могилянской школе, а также, вероятно, и в Виленской иезуитской коллегии; мало что зная из греческого языка, о н , подобно большинству киевских ученых того времени, «учился токмо по латине и чел книги токмо латинския», 67 впрочем, многие из его риторических упражнений и некоторые другие сочинения писаны им и на польском языке. В круг школьных занятий Симеона Полоцкого входили, конечно, и богословие, и моральная философия: он записывал, н а п р и м е р , л е к ц и и виленских п р о ф е с с о р о в , между п р о ч и м , «диспутации» Залусского по «спекулятивной теологии», которые согласно системе Фомы Аквинского содержали учение о вере, надежде, любви (charitas), а также вел конспекты по «моральной ф и л о с о ф и и » . 6 8 В своих богословских трудах С . П о л о ц к и й действительно обнаружил явные следы католической учености, а в некоторых из своих бесед вступал в полемику с протестант­ скими мнениями по разным предметам вероучения. 69 В духе схо­ ластики полагая, что «разум без страха Божия держимый, есть меч от мужа безумна носимый», 70 Симеон Полоцкий все же охотно прибегал и к «латинским силлогизмам». По словам его против­ ников, он не только широко пользовался «Аквиновыми пусто­ словиями», но признавал и авторитет Аристотеля.71 Таким образом, 92 А. С. Лаппо-Данилевский являясь сторонником школьной мудрости, он в состав ее, вероят­ но, включал «философию разумительную, естественную и нрав- ную»,72 но судя по обычным руководствам иезуитской морали или тем заметкам, которые сохранились от прослушанных им лекций, он едва ли мог обнаружить в понимании морали большую само­ стоятельность мысли или особенную глубину нравственного чувства. 73 В самом деле, из лекций, некогда прослушанных им в Вилен- ской иезуитской коллегии, Симеон Полоцкий прежде всего на­ учился, конечно, преклоняться перед авторитетом Фомы Аквин- ского и А р и с т о т е л я . С а м о о п р е д е л е н и е э т и к и с о с т а в л е н о автором-католиком в традиционном духе. В основе ее лежит уче­ ние о благе (bonum): оно становится для нас таковым само по себе, а не в силу каких-либо посторонних его сущности влечений, под влиянием которых мы стремились бы достигнуть его. Этика разъясняет, в чем состоит высшее благо, и указывает на путь и средства, благодаря которым оно достигается, а достичь его мож­ но правильной и честной жизнью и деятельностью. С последней точки зрения этика или моральная философия есть наука о нравах и состоит в мудрых правилах, предписывающих такое житье. 74 Традиционное деление школьных чтений по моральной философии на монастику, экономику и политику также сохранено в курсе: каж­ дая из них соответственно обучает нас тому, как управлять самим собою, или своим домом (familia), или царством для достижения счастья и блаженства. 75 Вышеуказанная схема повлияла на п о ­ строение всего курса. Он должен был обнимать учение о нравах вообще, о политике и об экономике, но в записках С. Полоцкого изложение прерывается на втором отделе (disputatio) учения о нравах вообще. Остальных частей этики в известном нам сбор­ нике его записок не сохранилось. Но судя по другим отрывкам, можно думать, что С. Полоцкий был знаком с известным уче­ нием Фомы Аквинского о богословских (вере, надежде, любви) и моральных добродетелях.76 Итак, на основании лекций по мораль­ ной философии, записанных С. Полоцким, и других отрывков можно судить по крайней мере о том духе, в каком он понимал «философию нравную», когда рассуждал о ней в своих сочинениях или предлагал читать ее в Академии. Впрочем, в программу акаде­ мических занятий он счел нужным включить и «учение право­ судия духовнаго и мирского». Можно думать, что в данном случае он также имел в виду программу лекций польских академий, в которую входили чтения по каноническому и светскому праву. Впрочем, Симеон Полоцкий касался не только этики, но и по­ литики, особенно в своем «Вертограде многоцветном». Вероятно, К н . I. Отд. I. Гл . 3 93 несколько знакомый со школьными курсами или комментариями по политике, слагавшимися под влиянием Аристотеля, автор «Вертограда» в таком же духе рассуждает, например, о природ­ ном стремлении человека к общежитию. С той же точки зрения и довольно близко к трактату «De regimine principum» он настаивает на взаимной зависимости людей или целых «градов» и царств друг от друга и в материальном, и в духовном отношениях. «Само естество требует от нас союза друголюбия: понеже человек несть зверь дивый, но содружный, отнюду же градове и села вину насаждения прияше да в содружестве жительстующе взаим помощь нам деем и купно создавшего не о всяческих его благотворении славословим». В следующих затем рассуждениях Симеон Полоц­ кий подробно развивает мысль о такой взаимопомощи. «Сам вся­ ческих естеств вина и Господь, яве истяжущ быти показуется, занеже не единому человеку, не единому селу, граду или царству вся нуждная отдал есть, но различным странам различныя земли плоды, роды их, виды и силы, художества же, обилия, богатства, искуства, благоволил дарствовати, да все всех требующе, нуждею ко знаемости и дружеству оубеждаеми, любовь взаимтворимую стяжем. Аще же в чювственных мирскому сожитию полезных сицев обычай, не токмо гаждения не причастен, но оублажения достоин; колми паче во духовных вещех стяжемый: ими же не что ино первонамерствуется, точию слава, честь, хвала, благодар- ствие, величание создателя всяческих: второ же оусмотряется всех душевная верных полза и спасение есть весма блажителен и под- ражателен…».77 В связи с естественным возникновением челове­ ческих обществ Симеон Полоцкий, подобно автору вышеназван­ ного трактата, рассуждает и о таком же возникновении власти: «без начальника в коемждо сане погибель бывает». 78 Н о наш писатель не развивает своей мысли, может быть, потому, что пред­ почитает говорить о богоустановленности всякой власти. В самом деле, понятие о естественном образовании «союза друголюбия» не мешает автору, согласно Святому писанию, при­ знавать богоустановленность власти: «всякая власть от Бога, Он бо дает… властелины»; следовательно, «весьма должно есть власти почитати; противник бо сей власти, Богу ся противит, за что Господь отмститель иже благих живит». В своих виршах о «власти» и о «послушании» Симеон Полоцкий допускает ограничения, которые можно было найти в известном учении Фомы Аквин- ского, но без соблюдения более тонких оттенков и без дальней­ ших из него выводов. Наш автор пишет: «…еже велит начальник не противно Богу, / То без рассуждения да кладеши ногу», но не выяс­ няет, что именно вправе делать подданный в противном случае; 94 А. С. Лаппо-Данилевский такой же осторожный намек включен в вышеприведенный отры­ вок о почтении к властям. Утверждая, что «весьма должно есть власти почитати», он продолжает: «…и в благих велениях им не пререкати», но и в данном случае свободная стихотворная форма изложения избавляет его от необходимости войти в рассуж­ дение касательно того, повиноваться ли подданному и не «благим велениям»? Таким образом, в своих виршах Симеон Полоцкий, скорее, лишь намекает на возможность некоторых ограничений теории беспрекословного повиновения властям, чем высказывает ее, и вовсе не касается вопроса о праве подданных в известных случаях низвергать «злого властелина» или тирана. Он доволь­ ствуется только замечанием, что Бог и «злых властелинов за грех попущает», и, значит, подобно ангельскому учителю, опять на­ мекает на то, что такая власть может быть допущена (permissa) Богом, но не говорит, всегда ли так бывает, и не предусматривает в некоторых случаях права подданных сопротивляться велениям «злого властителя». 79 Итак, Симеон Полоцкий полагает, что всякая власть имеет право требовать «послушания» от своих подданных: они должны повиноваться начальнику, как овцы своему пастырю; они должны «питать господ своим хлебом» и «исполнять и н ы я нужды», подобно тому как овцы «питают пастыря своим млеком и дают ему шерсть». Вместе с такими широкими правами Симеон Полоцкий не за­ бывает, однако, отметить и нравственные обязанности, падающие на «начальника». В своих виршах он дает понятие о добродетелях, которыми начальник должен быть украшен, и намечает главные цели, которые он должен преследовать в своем правлении. Вообще учение о добродетелях правителя естественно было ставить в связь с требованием, чтобы он служил образцом для других и вел своих подчиненных к «добродетелям божественным». Такие требования, может быть, несколько напоминают правила трактата «De regimine principum», хотя и высказаны независимо от его учения о подчи­ нении светской власти духовной. Так как небесное блаженство, по его словам, есть цель земной жизни, то и царь обязан предписы­ вать своим подданным то, что приводит к небесному блаженству; а познание того пути, по которому надлежит следовать, почер­ пается из «божественного закона». С такой точки зрения главная цель, к достижению которой царь должен стремиться и «в себе и в своих подданных», есть вечное блаженство, состоящее в созер­ цании Бога. 80 Впрочем, трудно сказать, находился ли Симеон Полоцкий под влиянием такого учения, когда рассуждал о добро­ детелях божественных: выражения его слишком неопределенны. К н . I. Отд. I. Гл . 3 95 В своих рассуждениях о добродетелях государя автор придер­ живается взглядов, довольно сходных с теми, которые были выражены в «Главизнах» Агапита и тому подобных «зерцалах». В виршах о начальстве Симеон Полоцкий перечисляет следую­ щие шесть добродетелей, «приличных» начальнику: он должен хранить благочестие, отличаться смирением божественным, иметь рассуждение во всяких делах и, не уповая на один только собственный свой ум, «вопрошать умных совета», «хранить правду, блюсти от напастей подчиненных и честь дати достойным, а не злато смотряти, равно судити мала и велика», «не склонным быть к прелести глаголющим», быть кротким и приступным. В вышеприведенной схеме можно заметить, однако, и следы влияния схоластики, хотя бы в учении о хранении правды: оно, вероятно, стоит в связи с учением о справедливости. Выражение «блюсти от напастей подчиненных», правда, лишь с некоторыми сомнениями можно связывать с понятием о справедливости уравнивающей; но следующее затем правило о «воздаянии чести достойным», очевидно, соответствует требованиям справедли­ вости распределяющей, а упоминание о суде естественно напо­ минает о справедливости наказывающей. Вышеприведенные правила добродетели, предъявляемые правителю, находятся в некотором отношении и с другими нор­ мами. Хранение благочестия, например, можно связать с прави­ лом: «на враги церкви жезл твой змиевиден буди»; «разсуждение во всяких делах» с учением, «како употребляти жезл правления»; хранение правды — с умением управлять собою, т. е. покорять себе свои «душевные страсти», а также с судом по правде, с «защи- щением благих» и наказанием «беззаконников»; отвращение к «прелести глаголющим» — с «почитанием закона»; кротость и доступность — с наставлением «не презирать своих подданных и за псы не иметь, но паче любить их, яко своя дети» и соблюдать умеренность в наказании, воздерживаясь «язвити, иде же довле есть токмо стращати». 81 Впрочем, излагая свои мысли в форме виршей, Симеон Полоцкий и не стремился дать систематическое учение, в котором связь их действительно была бы установлена. То же приходится сказать и о рассуждениях Симеона Полоц­ кого касательно целей правления. Хотя он иногда и упоминает об общей пользе, н а п р и м е р , об «общей всему православию пользы», но лишь мимоходом говорит о ней в виршах о «власти», «начальстве» и т. д.82 Возможно, что под влиянием Фомы Аквин- ского и его школы, он полагает, что начальник должен в качестве наместника Божия соблюдать своих «овец», «от безбедствия под­ начальных бдяща» и «защищать их от волков». Трактат «De regimine 96 А. С. Лаппо-Данилевский principum» сводит, например, обязанности царя главным образом к двум делам: к призрению слабых и облегчению участи несчастных и к защите территории от врагов. Но аналогия между трактатом «De regimine principum» и виршами о «началстве» все же слишком неопределенна для того, чтобы делать какие-либо заключения о положительном влиянии его на нашего писателя. В вышеприведенных рассуждениях об обязанностях государя Симеон Полоцкий не забывает упомянуть и о его ответственности. Хотя подданные должны беспрекословно подчиняться началь­ нику, он должен «ответ дать о подначальных» перед Богом; и должен помнить, что «в гражданстве от начал (начальника) еже зло родится, тем все царствие люте растленно творится». 83 Таким образом, можно сказать, что Симеон Полоцкий в своем «Вертограде» уже изложил в общих чертах, хотя и довольно отрывочно, политическое учение, развитое в схоластических трактатах. Со времени переселения своего в Москву, вероятно в 1663 г., С. Полоцкий пользовался царским покровительством, называл князей Г. Г. и М. Г. Ромодановских своими «благодетелями»84 и сумел заслужить расположение московского «мецената» Ф. М. Ртищева. Такие связи при его мягком характере и умении осторожно об­ ращаться с людьми давали бывшему воспитаннику иезуитов возможность послужить делу распространения образованности, преимущественно латино-польской, и в русской столице. Про­ живая здесь «как бы в густых лесах»,85 он указывал на значение просвещения для борьбы с пороками общества и против раскола и полагал, что Россия должна быть славна не только оружием, но и писателями; он знакомил (если только его можно отождест­ влять с профессором Лукашем Станиславом Залусским) членов царского семейства и московского общества с латино-польской схоластикой. Он внушал им уважение не только к божественной, но и к мирской мудрости. В самом деле, пропитанный латинской ученостью, 86 С. Полоцкий самыми разнообразными способами пытался распространять ее в Москве. Он обнаружил свою привер­ женность к схоластическому направлению и в царском дворце, где он преподавал детям царским, 87 и в Спасской школе, учеников которой он обучал «по латыням», вероятно, и по «Альвару» также. Как и на частных уроках,88 он придерживался того же направления и в проекте училища при церкви св. Иоанна Богослова, и в им же, может быть, составленном первоначальном плане учреждения Заиконоспасской Академии. 89 Он, вероятно, пытался распростра­ нять латинские и польские книги и сам высказывал «латинские мнения» и в важнейших своих произведениях, и в более мелких К н . I. Отд. I. Гл . 3 97 проповедях и полемических беседах, и предпринял печатание их в устроенной в его время верхней типографии. Наконец, под влиянием польской школьной драмы он писал и театральные пьесы для придворного театра. 90 Таким образом, С. Полоцкий пытался распространить начала латинской схоластики в русском обществе, но его влияние вообще едва ли выходило за пределы довольно узкого кружка почитате­ лей и учеников. Сочинения его, правда, ценились даже людьми, не принадлежавшими к его партии, но современники утверждали, например, что его проповеди «простейшим людем за высоту сло­ га тяжко слышати». 91 «Вертоград», в котором можно было найти сведения по этике и политике, оказывался более доступным для понимания заурядного читателя и, может быть, пользовался некоторой известностью. Благодаря покровительству двора, латино-польское направ­ ление не утратило своего влияния и после смерти Симеона Полоцкого (1680 г.). Несмотря на протесты со стороны «последо­ вателей преданий и учений св. Отцов и учителей Восточной церкви», может быть, не оставшиеся без всякого влияния и на прави- тельство, 92 оно продолжало развиваться. Царь Федор Алексеевич, воспитанник Симеона Полоцкого, пережил его несколькими годами и придерживался воззрений, благоприятствовавших такому направлению. 9 3 П р и дворе царя и по его примеру «синклит царский польского языка не гнушался» и будто бы читал «книги и истории ляцкие в сладость»; в Посольском п р и к а з е , при A. С. Матвееве, «построена» была Н . Спафарием «Книга, избран­ ная вкратце о девяти мусах и о седьми свободных художествах в лицах». 94 Русское «шляхетство» стало держать у себя домашних учителей, на первых порах, вероятно, большей частью поляков или малороссиян. 95 Аналогичное настроение можно заметить и в «азбуковниках» того времени. Перемены, происшедшие в их содержании, также свидетельствуют и о потребности в школьном учении. 96 Царевна Софья Алексеевна, также находившаяся под влия­ нием Симеона П о л о ц к о г о , содействовала распространению латино-польской культуры в Москве и поддерживала мирные с н о ш е н и я с п о л я к а м и . 9 7 Б л и ж а й ш и й ее с о т р у д н и к , к н я з ь B. В. Голицын, побывал во время своей службы в малороссийских городах. Он бегло говорил по латыни и по-польски и держал в своей библиотеке, между прочим, латинские и польские, а также южно-русские книги; он хлопотал о том, чтобы бояре посылали своих детей в польские школы и советовал приглашать польских гувернеров для их образования. 98 Влечение к такой образованности 98 А. С. Лаппо-Данилевский продолжало обнаруживаться и в русском обществе. Некоторые из великороссиян ездили в Киев, сохранивший в их глазах значение древнего религиозного центра, 99 для того, чтобы докончить свое образование в Киевской коллегии. Сюда приезжали не одни моск­ вичи, но даже жители отдаленных городов Московского государ­ ства; подобного рода поездки еще не прекратились и в последней четверти того же столетия.100 По крайней мере, люди того времени считали возможным глухо ссылаться на какие-то случаи, когда юноши московские обнаруживали желание «отъити в полское кралевство ради учения латинского» и, удовлетворив свою потреб­ ность в нем, возвращались, зараженные латинской ересью. 101 Естественно, что при таких условиях ревностный ученик Симеона Полоцкого, «должник его любви и милости» Сильвестр Медведев получил возможность пропагандировать взгляды своего учителя. Великоросс по происхождению, Сильвестр Медведев еще в Курске, может быть, испытал на себе влияние новой образован­ ности. Вскоре по переселении своем в Москву в 1665 г. он стал учиться «по-латыни» и грамматике у С. Полоцкого и с того вре­ мени вплоть до смерти «всепремудрственнейшего ритора и ясно- зрительнейшего в философии» наставника внимал «словесам его, латинския мысли полна сущим». 102 Под руководством С. Полоц­ кого С. Медведев почерпнул из «источника всякие божественные премудрости», основательное з н а н и е языков латинского и польского, обучался риторике и пиитике, которые так пригоди­ лись ему впоследствии в качестве придворного стихотворца; ознакомился с богословием и отчасти с философией и приобрел несколько исторических сведений; он также читал «с превелиим душевным веселием» сочинения своего учителя и находил в них разрешения «усумнений» и пользовался его библиотекой, бога­ той разного рода книгами. 103 Вскоре из ученика С. Полоцкого С. Медведев превратился в ревностного сотрудника, вместе с ним приготовлявшего главнейшие его сочинения к изданию. Вслед за тем, когда C. Полоцкий, «отходя жизни сея, приказа душу свою» и завещал свои черновые рукописи ревностнейшему про­ должателю его дела С. Медведеву, последний охотно исполнил приказание царя Федора выпустить в свет сочинения любимого их писателя, «тайныя к побеждению нашему от главных трех неприятелей ухищряемыя хитрости явленно показующия и тех на отражение нам удобное орудие являющия». 104 Вместе с рукопи­ сями С. Полоцкого С. Медведев владел значительным собранием книг, наибольшая часть которого состояла из латино-польских изданий. 1 0 5 Благодаря близким отношениям с С . П о л о ц к и м К н . I. Отд. I. Гл . 3 99 и знакомству с кругом его литературных интересов, С. Медведев успел усвоить взгляды своего учителя, его сочувствие к католи­ ческой учености и вражду к протестантству, его схоластическое направление и польскую ученость. 106 Он охотно поддерживал связи с поляками. 107 Впрочем, ставши во главе латино-польского направления, С. Медведев едва ли внес в него что-либо сущест­ венно новое. По примеру своего учителя он был убежденным «латынником» 108 преимущественно в духе схоластики; не питая особого благоговения к греческому языку, он выступал в защиту латинского. Он мог быть несколько знаком с некоторыми латин­ скими трактатами, излагавшими доктрину Фомы Аквинского. Судя по письмам, он даже по выходе из Заиконоспасской школы, во время пребывания своего в Молченской пустыни, просматри­ вал сочинения Аристотеля на польском языке и, вероятно, из его учения позаимствовал понятие о «четырех винах философских, в человеце являемых». 109 Свободно владея речью, он был также искусен в логике и обнаружил умение отвечать силлогизмами в своих полемических сочинениях. 110 Несколько усвоив себе начала схоластики, С. Медведев естест­ венно придерживался такой же точки зрения и в морально-полити­ ческих рассуждениях. В одном из своих произведений о н , например, затронул учение, сложившееся под влиянием схолас­ тического интеллектуализма Ф . Аквинского, а также его теории о добродетели и естественном законе. Фома Аквинский, напри­ мер, противополагал основную истину, на которую опирается вера, неверию или идолопоклонству; и Медведев противопола­ гает правду лжи, порождающей идолопоклонство и ереси. 111 Фома Аквинский рассуждал о том, что любовь есть некое общение (communicatio) и особого рода дружба человека с Богом; Медведев, как бы приписывая правде то, что Фома Аквинский говорит о любви, утверждает, что правда «содевает м и р , соединение и (его же себе вси желаюм) любезное в нас Богу и нам в Бозе пре- бывание». 112 Фома Аквинский учил, что любовь имеет своими о б ъ е к т а м и г л а в н ы м о б р а з о м Бога и б л и ж н е г о и что о н а , следовательно, порождает мир и единство, которым он противо­ поставляет раздоры и восстания. И Медведев думает, что правда, истина и вера во всем постоянная «связуют любовь и соединение между человеки» и что на правде зиждется целость государства и благополучие общественной жизни. 113 Аналогичные влияния можно усмотреть и в учении о моральных добродетелях, которого С. Медведев касается в одном из своих писем. Здесь он подобно Фоме Аквинскому признает четыре «начальнейшие христианские добродетели». Он мог ознакомиться хотя бы через посредство 100 А. С. Лаппо-Данилевский своего учителя, с учением «Теологической суммы» об основных четырех моральных добродетелях, из которых одна переходная от интеллектуальных добродетелей к моральным, а остальные три — собственно моральные добродетели. Хотя Медведев и не перечис­ ляет их в п о р я д к е , принятом в «Сумме» (prudentia, justitia, fortitudo, temperantia), но все же говорит о правде (надо думать, в более узком или другом смысле, чем выше), о целомудрии, муд­ рости и мужестве. Всякий человек, по его словам, должен позна­ вать и соблюдать эти добродетели на славу и расширение имени Божьего и на большее умножение «общего христианского добра». Ставил ли автор писем понятие об общем добре в связь с понятием о законе, регулирующем все человеческие действия, неизвестно: но если он рассуждал о добродетелях в духе «Суммы», то в том же духе мог рассуждать и о связи между вышеназванными понятиями.114 Впрочем, С. Медведев, подобно С. Полоцкому, был довольно близок к пониманию общества и государства и с точки зрения естественного закона. Под влиянием Платона и Аристотеля он рассуждает о правде и лжи; «правда, истина и вера во всем постоянная» обусловливают любовь и соединение между людьми и целость государства. Значение такого начала выясняется путем противоположения его лжи: вышеназванные философы признают, что ложь есть «повреждение и пагуба государства»; «ибо изяв правду из среды людей, не имать быти безстрашен приятель от приятеля, товарыщ от товарыща утвержденного приятства, не будет купец товару своего известен, ниже рукоделия рукоделник, ниже при достоянии над своем, ниже при здравии своем возмогл бы кто пребыти; над еже мерзейшего, вреднейшего и мучительнейшего в мире между человеки обрестися ничтоже может».115 Судить о политических идеях Медведева также приходится лишь по крайне скудным и отрывочным замечаниям в его пись­ мах. Он был, может быть, несколько знаком с «Аристотелевыми вратами» и имел под руками экземпляр «Политики» Крижанича, но сам, насколько известно, не написал сочинения, касающегося политики. В письмах же Медведева мало оригинального: Бог, по словам автора, дарует царей народам, а «через своих помазан­ ников» поставляет и подчиненных им достойных правителей; но и над ними, надо думать, царь властвует самодержавно; господь дарует благочестивым царям избранных и храбрых рабов своих, воинов, на верное услужение и на охранение царств их благо­ честивых от врагов. 116 Благодаря расположению царя Федора Алексеевича и царев­ ны Софьи, также обучавшихся у С. Полоцкого, покровительству князей Ромодановских, сношениям с князем В. В. Голицыным 117 К н . I. Отд. I. Гл . 3 101 и другим благоприятным условиям его жизни, С. Медведев очу­ тился во главе латино-польского направления в Москве; 118 отли­ чаясь горячим темпераментом и решительным характером, убеж­ денный и честолюбивый приверженец «латинского учения» резче выразил его и много сделал для его распространения в москов­ ском обществе. 119 В споре о времени пресуществления святых даров С. Медве­ дев выступил, например, горячим защитником латинского учения и старался обосновать свое мнение на «ново вседерзностном разуме», а не на церковном предании. 120 Н о , выступая на защиту латинского мнения о времени пресуществления, С. Медведев вместе с тем вообще защищал латинское учение от нападок тех, которые признавали его «прелестным» и пагубным. В своей полемике С. Медведев настолько увлекся, что стал вообще пори­ цать восточников, смутивших душу патриарха, в особенности греков. 121 А между тем в то время у Медведева оказалось доволь­ но много «освоеволившихся соспешников» и «соклевретов», не говоря о некоторых лицах из малорусского духовенства. В числе его приверженцев называли игумена любельского и кириллов­ ского Иннокентия Монастырского, охотно прибегавшего в своих сочинениях к силлогическим формам доказательств, рязанского митрополита Павла, псковского митрополита Маркелла, игумена Симоновского монастыря Гавриила Домецкого, диакона Афана­ сия Иакова, уставщика Антона Муромца, «сомудрствующих» ему многих других лиц «священного и монашеского чина». 122 Для задушевной беседы о словах Христовых у С. Медведева зачастую собирались миряне, знатные люди, купцы из гостинной сотни и некоторые стрельцы: Ф. Шакловитый, Л. Елизарьев, Н . Гладкий и др. 123 Враги С. Медведева обвиняли его даже в том, что он «уста имеяй без дверна» открыто ходил «по домам малых и великих, монахов и мирян, поущая их на сие лукавое и безбожное дело».124 В числе приверженцев С. Медведева оказались и такие, которые сами от себя начинали распространять его взгляды. Савва Долгий, например, почасту ходил к Медведеву, видел его «Манну» и иные писания и многие «прелестные словеса» его «слышал». Таким об­ разом «зломудрованию» Медведева «сложихся», Савва Долгий «сообщник ему сам аз бых и иныя люди тому научах и… тетрати хулно написанная… разносих тайно к неким священным и прост- цем и научах, по его Сенкину, оному развращенному писанию [т. е. „ М а н н е “ ] премногия люди различных чинов». Диакон Афанасий также занимался пропагандой таких взглядов. 125 Влия­ ние Медведева, как видно, простиралось не только на ближайших его учеников, но и на людей, далеко стоявших от его направления 102 А. С. Лаппо-Данилевский или школьного учения. 126 Правда, в числе приверженцев Медве­ дева оказались и такие люди, как, например, бывший в свойстве с ним К . Истомин, первоначально решительно примкнувший к его направлению, но затем после событий 1689–1690 гг. столь же решительно отшатнувшийся от него. 127 Вообще, благодаря общему интересу к спору о пресущест- влении 128 и деятельности его единомышленников, круг влияния С. Медведева, вероятно, был довольно широк. Правда, оно не от­ личалось интенсивностью, но оно все же возбуждало в разнооб­ разных слоях московского общества интерес к кое-каким новым культурным идеям, более или менее тесно связанным с богослов­ скими спорами и в такой связи легче распространявшимся в его среде. В пылу богословских споров С. Медведев не забывал, однако, и более скромных задач, использование которых было гораздо теснее связано с насаждением латино-польской схоластики. В 1682 г., вскоре после того, как он покинул свою более чем десяти­ летнюю службу в Приказе тайных дел, С. Медведев открыл школу, в которой он обучал юношей латыни, с некоторыми из них он даже беседовал «от книжного учения». 129 Он «молил» царя и об «устройстве академии», но не успел осуществить свой план и через ее посредство утвердить схоластическое направление в Москве. 130 Впрочем, судить о влиянии С. Медведева в более узкой облас­ ти собственно морально-политических идей, конечно, затрудни­ тельно. Принятое им учение могло быть несколько знакомо и другим лицам. В письме, адресованном «всепремудрственней- шему ритору» С. Полоцкому и запечатанному «Благовещенским попом Иоанном», автор упоминает о трех теологических добро­ детелях («вере, надежде и любви») и о четырех добродетелях моральных («мудрости, целомудрии, правде и мужестве»). 131 К. Истомин, вероятно, не чужд был подобного рода рассуждениям. Впрочем, «вразумление», которое Истомин преподает в одной из своих книг будущему преобразователю России и в котором он внушает ему, что правитель должен наставлять своих подданных на путь правый, дает слишком мало для того, чтобы можно было из него сделать определенные заключения. 132 Отзвук аналогичных идей о добре общем слышится и в одном из наиболее крупных законодательных актов того времени. Возможно, что он возник не без участия С. Медведева, имевшего влияние при царском дворе. Вообще, С. Медведев, вероятно, пользовался своими при­ дворными связями, сношениями с князьями Ромодановскими и князем В. В. Голицыным, частыми свиданиями с Ф. Шакловитым К н . I. Отд. I. Гл . 3 103 и т. д. для того, чтобы поддерживать латинскую партию против эллино-греческой; 133 но после падения царевны Софьи он, конеч­ но, не мог удержать и своего влияния. «Товарищ и единомыш­ ленник» Ф. Шакловитого, он вместе с несколькими другими его сообщниками был казнен «за воровство и измену и за возмуще­ ние к бунту».134 Впрочем, латино-польская образованность могла, конечно, распространяться в Москве и помимо посредничества таких вид­ ных представителей ее начал, каковыми были Симеон Полоцкий и ближайшие его последователи. Тот же процесс продолжался и благодаря досужему чтению разных сборников средневековых католических легенд и новелл и других произведений, ходивших в русских переводах, 135 и благодаря деятельности гораздо менее известных «латынников», отчасти уже упомянутых в предшествую­ щем изложении. Наконец, кроме малороссиян, содействовавших распрос­ транению в Московской Руси схоластической образованности, последнее совершалось и менее видным путем, через посредство прямых сношений Москвы с Западом и разных, более или менее случайных в л и я н и й и заимствований. Н е к о т о р ы е , подобно Белободскому, приезжали в Москву, услышав, что «великий государь на Москве хощет заводити школы». 136 К таким искате­ лям счастья можно причислить и Г. Скибинского. 137 После долго­ временного учения в Риме, где он должен был исповедать догматы католической церкви и слушал уроки богословия и философии, Скибинский в конце XVII в. приехал в Москву в расчете на то, что при возраставшей потребности московского общества в обра­ зовании ему легко будет устроиться в русской столице. Он назы­ вал себя «учителем богословия», «доктором философии» и других «свободных художеств»; он «похвалял еретическую латинскую книгу лютейшего ересеучителя Фомы Аквината» и, может быть, написал какое-то «предисловие школного учения». П р и ч е м , несмотря на поданное им прошение о присоединении его вновь к православной церкви, он должен был отказаться от той роли, которую ему хотелось бы разыграть в истории московского про- свещения. 138 Схоластика, насаждаемая в Москве трудами С. Полоцкого и его преемников, конечно, очень отстала от передовой европей­ ской мысли XVII в. Она вращалась в заколдованном круге застыв­ ших догматов и форм, почти лишенных жизненного содержания, и таким образом сама преграждала себе возможность дальнейшего развития. Она старалась удержать всего человека в беспрекослов­ ном повиновении авторитету церкви, она подчиняла церковным 104 А. С. Лаппо-Данилевский требованиям и его разум, и его волю. Вместе с тем схоластичес­ кое образование вносило в оборот много всякого хлама, который загромождал и без того уже узкий умственный кругозор русского человека, такая же ветошь, правда, продолжала обращаться и в западноевропейских «народных книгах», сохранивших много обломков схоластических традиций. 139 Но она еще не находила в русской письменности веского противодействия в более свежих течениях мысли, в литературных талантах, которые указывали бы новые цели и пути для творчества, в мыслителях, которые могли бы создать новые системы, в писателях, которые формировали бы русскую читающую публику… Все изъяны схоластического направления обнаружились, между прочим, и в латино-польской образованности, особенно в иезуитских коллегиях того времени, а оттуда, конечно, перешли и в среду русских книжников и школ. Тем не менее схоластика имела некоторое значение для последующего развития русской образованности. В самом деле, латино-польское схоластическое направление усилило интерес русских людей вообще к науке, свя­ занный с школьным учением, частью придало их умственным стремлениям такие формы и снабдило их такими средствами, которые существенно облегчили им усвоение некоторых новых учений, между прочим, и в области морали и политики. Схоластика, правда, подчиняла ф и л о с о ф и ю религии и церковному учению, что, разумеется, признавалось и москов­ скими «учителями». Н о она все же приписывала разуму ценность, хотя главным образом лишь в той мере, в какой он мог служить для систематизации церковного учения. Московские книжники едва ли могли отступиться от аналогичного принципа, понимае­ мого, конечно, в духе православия. Они указывали на то, что и знаменитейшие Отцы церкви люботрудно упражнялись в чтении «книг философского учения», т. е. были людьми образованными и знакомыми с некоторыми науками; что всякий, желающий несколько углубиться в понимание писаний, но не знающий грам­ матики, «всячески погрешить имать»; что тот, кто не усвоил себе начальных основ знания, не будет в состоянии разрешить «в писа­ ниях обретаемыя творческия силлогизмы» и т. д.140 Н о часто встречая у своих соотечественников отрицательное отношение к разуму, даже в подчиненной его роли, они старались выдвинуть его значение и, следовательно, уже начинали настаивать на поло­ жительной его ценности. С такой точки зрения, разум не только должен был служить Богу, но оказывался «благоугодным» ему, а отсюда прежде всего и получал свое значение. Составитель рассуждения о «Явлении К н . I. Отд. I. Гл . 3 105 временния и вечния жизни приятнейших Богу благ», писанного, впрочем, уже в несколько позднейшее время, замечает, например: «Ничто же столь приятно и благоугодно Богу что быти может, яко премудрость, разум и совет, сими бо наипаче благоугождается Бог». 141 Посылка эта, надо думать, признавалась и теми из рус­ ских книжников, которые уже настаивали на ценности разума. В своей «Грамматике», переизданной по повелению царя Алек­ сея Михайловича в 1648 г., Мелетий Смотрицкий, например, старается доказать значение разума и его развития, ссылаясь и на творения Отцов церкви, например, на Иоанна Дамаскина и на слова Максима Грека. Он утверждает, что «ничто же разума есть чест- нейше, ибо разум свет есть души словесныя». 142 С указанной точки зрения передовые люди того времени стали проводить различие между простотой душевной и простотой умственной и не считали нужным сохранять последнюю. Такое различие сознается, напри­ мер, в середине столетия 143 и категорически высказывается одним из позднейших защитников школьного образования: «простота», по его словам, «сугуба есть: ова незлобие глаголется, еже есть добродетель терпения и непамятозлобия и немщения обидящим; ова же невежество, рекше неучение, в нем же содержится неве­ жество Божиего закона, еже злоба есть преглубока… неучение — тьма, ослепляющая умныя очи и есть и глаголется… учение же ясныя луча есть, его же невежества тьма разрушается и естествен- ныя человеческого разума очеса просвещаются и есть велие благо».144 Следовательно, хотя чистота и простота нравов благоугодна Богу, но невежество — ему противно; отсюда естественно проистекал вывод, что образованием можно и должно угождать Богу. В таком смысле рассуждал, например, составитель «Явления временния и вечния жизни приятнейших Богу благ»: «Понеже сими тремя [премудростью, разумом и советом — А. Л.-Д.] благоугождается Бог, то и всяк от мироздания сего человек должен сими треми благоугождатися, ибо сия суть честнейшия паче богатства, чести и славы».145 Впрочем, помимо средневековой схоластической оценки разума, получавшего производную ценность в той мере, в какой ему приходилось служить православной вере, он получал в глазах людей того времени и более утилитарное значение или в той мере, в какой научное знание вообще имеет ценность для практичес­ кой жизни, или в качестве образовательного средства для нрав­ ственного и политического воспитания подрастающих поколе­ н и й . Автор предисловия к «Грамматике» М . С м о т р и ц к о г о , изданной в Москве по велению царя Алексея Михайловича, полагал, например, что тот, кто не усвоил себе начальных основ 106 А. С. Лаппо-Данилевский знания, не будет в состоянии «в писаниях обретаемыя творчес- кия силлогизмы, паче же писати и читати и глаголати добре»; что светское образование необходимо; что, «восхотевши смыслити о небеси и о прочих тварех, мы о сих добре разумевающе, елика потребны к животу и наслаждению, сия плодствим, елика же враждающая — отметаем». 146 Благоугодие Богу, образованность, в глазах автора «Явления временния и вечния жизни», также становилась ценным средством для достижения всяческих благ. Такое просвещение ведет к нравственному усовершенствованию. От премудрости, разума и совета, по его мнению, рождается правда, которая содержит в себе все добродетели, «яже по Богу, и провождает мирозданием человеком мира сего благополучно жизнь временную, по временной же жизни души человеческия вводит в жизнь вечную». Кроме того, по мнению нашего автора, образование порождает и личные выгоды, и государственную пользу. «Мудрость, разум и совет, честнейшая суть; яко всяк человек аще и не совершенно сих поучится, наживет богатства, чести и славы, ибо сами дается от мироздания сего человеком богатство, честь и слава и иная вся благая временния и вечная жизни». Наконец, и с политической точки зрения образованность и притом не только низшая, но и высшая, приносит свои плоды. Помимо ее значения для детей «духовного чина», которые поучат­ ся также и тому, как «богословским учением увещевать мирян, как их поучать и на путь спасения наставлять», она имеет сущест­ венное значение и для «всяких чинов детей из мирян». Хотя автор «Явления», вероятно, и не был русского проис­ хождения, однако, можно думать, что его взгляды на значение светской образованности, с утилитарной точки зрения получав­ шей особого рода ценность, уже начинали прививаться к русскому обществу и выводили его из узкого круга средневекового схоластического мировоззрения и соответствующей ему оценки разума. Впрочем, сама схоластика способствовала и культуре разума, обращая внимание, правда, преимущественно на формальные его свойства. Она могла способствовать развитию отвлеченного интереса к диалектике, а также диалектических способностей и систематического мышления 147 учащихся. Русские люди, при­ выкшие жить традициями и настроениями, конечно, нуждались в такой дисциплине. Благодаря ей они могли приобрести некото­ рую наукообразность мышления, хотя бы в чисто формальном его смысле, они постепенно приучались рассуждать более точно и последовательно, при помощи дефиниций, силлогизмов и аргумен­ тов. Такие приемы мышления прежде всего, конечно, получали К н . I. Отд. I. Гл . 3 107 особое значение в их глазах благодаря тому, что они находили ближайшее и широкое применение в тех богословских рассужде­ ниях, которые велись «чином диалектическим и аргументами». Не изменяя существа богооткровенных истин, они состояли в од­ ном только диалектическом раскрытии их.148 Поликарпов, кажется, хотел выразить нечто подобное, когда в своем показании о вольно­ думстве Тверитинова заметил, что «ему же Дух Святый есте- ственнаго разума и учения с верою правою свет влия, той удобно может истину от лжи отделять и твердо обличать неправо мудр­ ствующих»; во всяком случае, единомышленники Поликарпова любили сражаться с московскими вольнодумцами путем школьных диспутаций. 149 Такие же приемы можно было, однако, употреб­ лять и при обсуждении мирских дел. И хотя споры подобного рода, вероятно, устраивались очень редко, тем не менее тот же Поликарпов, например, вполне признавал их законность. Вера христианская, по его убеждению, требует покорения, а не многого испытания; последнее, однако, возможно в другой сфере: «о ново­ изобретенных мирских делех или о науках каких могут быти диспутацыи невозбранно, но аще и те гражданству не противны».150 В положениях подобного рода относительно большая свобода признается за спорами «о новоизобретенных мирских делех и науках», но и она становится в зависимость от политических соображений. Злоупотребление «чином диалектичным» могло, кроме того, привести и к излишествам рационализма. С такой именно точки зрения блюстители старины опасались вредных последствий диалектических упражнений. Пр. Афанасий, например, считал главной причиной заблуждения латинствующих «духов­ ную гордость и надмение ума», а по свидетельству монаха Евфи- мия, они следовали «западнаго костела суемудрию, вабящаго чрез силлогизмы паки прилепитеся к здравствующему телу».151 Таким образом, рационализм, слегка окрасивший богословские взгляды латинствующих, находил себе поддержку в том «диалектическом методе», который получил столь широкое применение в схолас­ тическом образовании, но мог получить значение и во многих других областях мышления. Латино-польское схоластическое направление не только п о ­ родило или способствовало развитию убеждения в необходимости для всякого умственной культуры, но и содержанию ее придало особый характер. Без знания латинского языка схоластическое образование казалось немыслимым, и естественно, что при выше­ указанных условиях в образовательных кругах того времени на­ ряду с изучением греческого языка или даже помимо его стало распространяться знакомство с языком латинским. 152 3нaчeниe 108 А. С. Лаппо-Данилевский его весьма наглядно указано в «Явлении»: «Язици и учения, — рассуждает автор, — их мнози суть инии язиции и учения их суть Богом избрания благочестивия вери, иние язиции и учения их суть богомерзкия еретическия веры». Ясно, что последние не могут служить предметом изучения. Вслед за тем, задавая себе вопрос о том, «который язык есть глава и начало всем языкам и учениям и книгам их толкование», сочинитель решает его в том смысле, что таким языком следует признать греческий, ибо «греческим язиком первея благочестивая вера начатися действовати и про- славляти, а после того с греческого язика греческия книги пере­ ведены на словески язик». Если бы, однако, и все греческие книги были переведены на славянский, тем не менее на основании одних греческих и славянских книг мы не могли бы «совершен­ ного разумети толкования»: ведь «на греческим и словеским и на прочиих язицех философии и богословии нет, чтоб были ко про­ свещению разума и к толкованию всяких словеских книг». Правда, что «благочестивая християнская вера начатся действовати и про- славляти греческим язиком. Но обаче ни греческого язика ни иних язиков, ими же прославляется благочестивая християнская вера, учением не можется тако изъяснити никоторими язики Премуд­ рости, разума и совета толкование, яко славенолатинским язиком: ибо латински язик глава есть всем язиком между мирозданием всея вселения, о нем же вишеписание и иние святии угодници Божий свидетельствуют, что аще в прочих многих язицех многая различная учения и премудрости есть, но обаче никаким иним язиком совершенно и подлинно не можется учити и истолковати иними язики философия и богословия, яко латинским язиком». 153 Несколько ниже автор «Доношений» приходит к еще более об­ щему заключению, чем только что приведенное: латинский язык, по его мнению, есть просвещение и толкование учениям всех языков, «елико их есть во всей вселенной». Изучение «книжиц» вроде «Елементарей» и «Альваров», значит, способствовало не толь­ ко знанию латинского языка как языка, «всей Европе общего»,154 но и знакомству с западной образованностью. Изучая «латинския словеса, латинския мысли полна сущая», русские люди тем самым готовились к пониманию тех, которые стали бы вести прения с ними по-латыни и к восприятию латинской культуры.155 Система такого образования включала, однако, и богословие и знания «философии разумительной, естественной и нравной». Подобно тому, как в Киевской Руси богословские курсы стали обнимать, между прочим, и учение о некоторых элементах этики, о праве и справедливости и т. п., так и в Московской Руси вместе с творениями Фомы Аквинского и Иоанна Скотта 156 и трактат К н . I. Отд. I. Гл . 3 109 о праве и справедливости стал проникать в состав книжных собраний того времени. 157 Философия могла получить значение такого же, хотя и менее важного посредника. «Ароматоуханные» и «гроздополезные овощи» Раймунда Луллия, хотевшего «тайны веры святыя» естественным разумом постигнуть, например, были известны и ходили в русских рукописях, а между тем они содер­ жали главным образом изложение его религиозно-нравственных п о н я т и й и получили довольно ш и р о к о е р а с п р о с т р а н е н и е . Экземпляр такой переделки, правда, в позднейшее время попал даже в собрание книг одного из крестьян Соловецкого монастыря.158 Возможно, что в связи с «философией нравной» или со схоласти­ ческими упражнениями по риторике русские люди стали знако­ миться с понятием об общем добре и интересоваться книгами вроде той, которая была известна под характерным заглавием: «Образ царский, риторика, выбрана из Аристотеля, Кикерона и Квинтилиана» и т. д.159 Схоластика была тесно связана не только с известною куль­ турой, но и с известными способами ее насаждения: она была преимущественно школьной мудростью, требуя культуры разума, естественно приводила к учреждению школ, где всего легче было подвергнуть его строгой дисциплине: схоластические приемы едва ли возможно было усвоить иначе, как путем систематичес­ кого обучения. Такой взгляд на значение школы стал также постепенно водворяться в русском общественном сознании конца XVII и начала XVIII в. Прежнее пренебрежение к школьному уче­ нию, основанное на самонадеянном утверждении, что тот, кто имеет в себе «разум Христов», не нуждается в учении диалектик, риторик и философий, 160 теперь уже стало уступать другому на­ строению. Признание некоторой ценности разума и потребность в образовании, естественно, были связаны и с потребностью в школе и в ней отчасти получали и более конкретное свое выра­ жение. Взамен начетничества «познавание разума писаний» от простого чтения случайно подобранных книг или еще чаще сбор­ ников изречений выдворялась система школьного обучения. «Для того, чтобы, — рассуждали сторонники образования, — натураль- ним умом не учася разума, не смыслять, како в себе правду умножити», то им и должно учиться и учиться не только грамоте, но и грамматике с риторикой и даже философии с богословием. Среднее образование (грамматика и риторика) казалось им нужным для всякого человека, но и философии с богословием «надлежит учитися аще возможно по силе своей всякому христиа­ нину». Во всяком случае, изучение их «всеконечно потребни суть духовному наипаче чину» для того, чтобы познать, что есть 110 А. С. Лаппо-Данилевский духовный чин, и иметь возможность «всяких чинов иных людей научити». 161 Значение школы, выдвинутое схоластикой, стало получать некоторое признание и в русском обществе ко времени эпохи преобразований. Начавшись, может быть, с простого обще­ ния учителя дидаскала с вольнослушателями и добровольными его почитателями, систематическое учение должно было перейти от частного, домашнего учительства к организованному обуче­ нию в школах, поступивших в заведование правительства. Вместе с тем светские школы, появившиеся наряду с духовными в эпоху преобразований, стали применять тот же принцип систематичес­ кого школьного обучения и к знаниям в области практической философии и правоведения. Н о содержание их уже стало и з ­ меняться под влиянием новых идей, в особенности с учением о естественном праве и о государственном интересе. Глава четвертая СЛАБОСТЬ СХОЛАСТИЧЕСКИХ ТРАДИЦИЙ В М О С К В Е . В Л И Я Н И Е ДРУГИХ ТЕЧЕНИЙ СРЕДНЕВЕКОВОЙ М Ы С Л И , А ТАКЖЕ В О З Р О Ж Д Е Н И Я НА РУССКУЮ П Е Р Е В О Д Н У Ю ЛИТЕРАТУРУ XVII В . , КАСАЮЩУЮСЯ МОРАЛИ И П О Л И Т И К И Схоластика не успела пустить в Москве такие же глубокие корни, как в Киеве; она держалась в царской столице скорее благодаря влиянию отдельных лиц, чем учреждения, подобного Киево-Могилянской академии. Московская академия возникла сравнительно поздно и не сразу усвоила себе начала латинского учения, в то время уже утратившего прежнее господство. Есте­ ственно, что при таких условиях схоластика не могла получить в Москве исключительного господства и что латино-польское направление было связано здесь не только со школьною схолас­ тикой, но и с новой литературой, находившейся уже под влиянием Возрождения. Помимо того движения, которое обнаружилось, едва ли, впрочем, вполне сознательно среди грекофилов в пользу ознакомления с подлинными произведениями классической гре­ ческой литературы, 1 легко заметить аналогичное явление и в том влиянии, какое Возрождение, преимущественно через посредство польское, стало оказывать на русскую мысль: представители ее уже начинали, например, интересоваться Италией. 2 Вместе со «стихотворными повестями», проникавшими в нашу письмен­ ность из Польши, можно указать, например, и на несколько н о ­ велл Боккаччо. 3 Латино-польская образованность подготовляла таким образом и восприятие в русской жизни новых течений, связанных с Возрождением. В библиотеке Заиконоспасской ш к о л ы , например, наряду с «Альварами» и «Богословскими суммами» Фомы Аквинского и Мартина Бекана можно было найти «Разговоры» Дезидерия Эразма, а также книгу Иоанна Барклая и «Книгу Кофред или Иеросалим свободны» на польском языке. 4 Возрождение пробудило интерес к классической литературе. Некоторые из гуманистов, особенно в Италии, вернулись к изуче­ нию подлинных творений Аристотеля; возрожденный интерес к его сочинениям слабо отразился и в далекой Московии. В первой половине XVII в., правда, значение Аристотеля, вероятно, было еще очень мало понятно русским начетчикам: лечебники того времени, может быть, под влиянием схоластических традиций 112 А. С. Лаппо-Данилевский называют его «преподобным», 5 но такой титул сам по себе показывает, что имя его уже пользовалось некоторой славой. То же подтверждается и другими фактами из истории русской переводной литературы XVI–XVII вв. 6 Во второй половине того же XVII в. у некоторых приверженцев греческого учения можно было найти греческие печатные и письменные книги, а также греко- латинские издания сочинений Аристотеля, например, у Епифания Славинецкого и у патриарха Никона. Далее, в числе довольно значительного собрания рукописей и книг одного из просвещен­ ных членов Крутицкого братства, иерея Н . Симеонова, — сочи­ нения Аристотеля и в греческих и в греко-латинских печатных изданиях; там находилась «книга письменная: Органум Аристо- телев».7 Наконец, между книгами, вывезенными А. Сухановым из Ватопедского монастыря, можно отметить и «Книгу Аристотелеву, нравоучение Великих», т. е. его «Этику». 8 В библиотеках С. Мед­ ведева и А. С. Матвеева также находилось одно из сочинений Стагирита, в данном случае особенно характерное, а именно его «Политика». 9 Немало сочинений Аристотеля попало и в книжное собрание Посольского приказа. Судя по описям 1673 и 1696 гг., здесь можно было найти весьма многие из них, в том числе франк­ фуртское издание его «Этики» и среди «польских печатных» книг его «Политику»; в описи 1696 г. есть даже упоминание о «Книге того же Аристотеля переведеной», но без точных указаний ее за­ главия и языка, на котором сделан был перевод. Наконец, встре­ чаются известия о том, что некоторые из сочинений философа и толкований на его учение в то же время находились на Печатном дворе и даже в скромной по объему царской библиотеке.10 Такие же издания можно было купить в Москве и в позднейшее время: в числе польских книг, приобретенных им здесь в 1728 г., Я. Маркович упоминает и «Политику» Аристотеля. 11 Впрочем, кроме творений «крайнейшего философа» Аристо­ теля, московские книжники XVII в. иногда ссылались и на мне­ ния «дивного Платона». 12 Они также начинали интересоваться и другими сочинениями, касающимися этики, например, трудами Плутарха, Цицерона и Сенеки. 13 В числе книг Заиконоспасской библиотеки можно еще отметить книгу Липсия «Образцы граж­ данские», получившую у нас несколько большую известность в следующем столетии, и, кажется, рассуждение Бодена о методе «удобного изучения истории». 14 Ближайший сотрудник царя Алексея Михайловича, известный А. С. Матвеев также интересо­ вался и «латинскими, и польскими, и даже “немецкими” книгами»; он собрал немало таких книг, преимущественно латинских. В числе их роспись 1696 г. упоминает не только сочинения Аристотеля, К н . I. Отд. I. Гл . 4 113 но и многие другие, например «Книгу Цецеронову», между прочим содержавшую философские его сочинения, «Книгу философскую естественную» и «Разговоры Эразма Ротеродама», «Книгу Филип­ па Клеверия землеописательную», «Книгу Устинияна», т. е. его институции, «Книгу о гражданстве», «Книгу о гражданском житии» и др. Таким образом, можно сказать, что Матвеев успел составить себе маленькую библиотеку, в которой, кроме книг божествен­ ных или книг «о естестве камней» и т. д., он хранил и кое-какие произведения политической литературы, не чуждые влияния Возрождения. 15 Таким образом, вместе со схоластикой в Москву проникла и другая литература, возникшая уже под влиянием Возрождения. Подобного рода литература не находилась, однако, в органической связи со схоластическим направлением, и, на­ оборот, она даже несколько подготовляла высвобождение русской морали из-под гнета схоластики, не замедлившее отразиться и в области новых воспринятых его идей в области морали и поли­ тики. При том смешанном характере, каким отличалась московская образованность переходного времени, естественно, что и русская переводная литература, касавшаяся морали и политики, не могла о т л и ч а т ь с я е д и н с т в о м н а п р а в л е н и я . «Врата А р и с т о т е л я » , т. е. сочинение, русский перевод которого появился еще в пред­ шествующем столетии в связи с литературой жидовствующих, продолжали обращаться наряду с произведениями, написанными не без влияния Возрождения. Система практической философии, принятая в школах, довольно наглядно отразилась и в нашей переводной литературе XVII в. Но сочинение, известное под за­ главием «Десидерий, или Стезя к любви Божией и к совершен­ ству жития христианского» и трактовавшее об одном из ее от­ делов, отражало скорее средневековую мистику, чем схоластику, а в сочинениях Петриция и Лорихия, появившихся в то время и в русских переводах, нельзя усмотреть чисто схоластического направления. Напротив, они уже составлены под заметным влия­ нием новой образованности, хотя все же далеки от учения о естественном праве. В европейской литературе переходного времени «Тайная тайных» или «Аристотелевы врата» пользовались довольно боль­ ш о й и з в е с т н о с т ь ю . В переводах и переделках с арабского на латинский и другие языки «Тайная тайных» получила широ­ кое распространение главным образом в XIV—XV вв. И даже Р. Бэкон не побрезговал снабдить их своим комментарием, а другой ученый — И . Лорхнер занялся их переводом, появившимся после его смерти в 1531 г. В XV—XVI вв. вышло и несколько печатных 114 А. С. Лаппо-Данилевский изданий того же трактата, свидетельствующих, что интерес к нему еще не исчез и в позднейшее время. Впрочем, арабский текст той именно редакции, которая особенно важна для изучения исто­ рии русского перевода «Тайная тайных», был, вероятно, известен переводчику не в латинском, а в еврейском переводе с некоторыми дополнениями из других сочинений арабских и еврейских ученых. Выходки против немцев, попавшие из еврейского текста и в рус­ ский, дают, однако, некоторое основание предполагать, что эта редакция возникла уже на еврейской почве и через посредство евреев, может быть, из Германии перенесена в Западную Русь, а оттуда и далее на Восток. 1 6 В силу только что указанных соображений и родства «Тайная тайных» с некоторыми другими памятниками нашей письменности XV—XVI вв. можно не без основания причислить их к литературе жидовствующих. Вместе с тем старший из известных нам списков — западнорусского про­ исхождения, да и другие списки далеко не чужды западно- руссизмов. 17 Ввиду своего происхождения сочинение «Тайная тайных» хотя и признавало, что «премудрость божественная — корень всем мудростям», 18 но не находилось в тесной зависимости от собственно христианского миросозерцания. О н о , правда, прикрывалось величайшим авторитетом христианского средне­ вековья — Аристотелем, но без обычных исправлений его Фомою Аквинским. Таким образом, «Тайная тайных» опиралась в значи­ тельной мере на «премудрость философии», 19 т. е. на рационалис­ тическую основу, хотя обнаруживала и следы оккультизма. И дей­ ствительно, во «Вратах» можно встретить, например, рассуждения о том, как Бог сотворил прежде всего «самовласть духовную» и нарек ее «умом», как он поставил ум, «яко царя», на месте наи­ высшем и наичестнейшем, «он же глава» и т. д.20 Один из фило­ софски образованных старинных истолкователей «Тайная тайных» уже счел нужным отметить еще одну особенность трактата, почерпавшего многие из своих наставлений из языческой муд­ рости: язычники, хотя и не знали истинного Бога, однако познали установления и законы, которые были даны им народу израиль­ скому для достижения благоустройства. Язычники познали их разумом, данным им от небесной премудрости, и сами установили себе правила хорошего и честного образа жизни, полезные для государственного порядка. 21 С последней точки зрения язычес­ кое и «еллинское любомудрие» получало свое самостоятельное значение в деле государственного строительства. Такой же рационалистический оттенок обнаруживается и в учении о Богопознании, и в учении о мудром правлении. Благо­ даря разуму, данному ему от Бога, человек познает Бога: «…занеже К н . I. Отд. I. Гл . 4 115 глава оумова познати истинного Бога, а потом любити рада». 22 Ум, спасающий таким образом душу, обусловливает также способ­ ность размышления, «верх властительства умова — размышле­ ние»; между тем и государство обретается не само собою, а раз­ мышлением. «Да аще переможет разум спирание, родится из него верность, а се родит смирение, а из сего родится гроза, а из грозы — справедливость». Таким образом, размышление рождает справедливость; но справедливость «образуется правдою», «небеса стали над землею… и царства настанавилися и слуги приступили к послушенству государств своих». Впрочем, справедливость, в свою очередь, рождает «соединачение, а се родит честь, а честь родит пристатие, а пристатие родит кладение живота подле жи­ вота, а сим усилеет царство и закон и наполнятся сокровища истины». 23 Наконец, «верх властельства умова — размышление» лежит и в основе политики: так как приступивший к размышлению посередине «блажен есть», то, значит, и «искати господства по средине — блаженно и благословенно есть».24 Вообще, подобно тому, как премудрость божественная — корень всем «мудростям», так и мудрость царская — корень мудрости светской. Само собою разумеется, однако, что «Тайная тайных» понимает разум или муд­ рость в управлении согласно воззрениям своего времени и реко­ мендует, например, царю не начинать ни одного дела «ниже ли подлуг чтения звезднаго», т. е. не посоветовавшись с челове­ ком, опытным в искусстве наблюдать звезды. 25 Согласно вышеуказанным началам «Тайная тайных» и дает государю советы о том, как ему править государством. «Божий дар народу» и наместник Божий, царь должен уподобляться Богу во всех делах своих духовных и светских; он должен хранить закон и блюсти народ. 26 Царь хорошо сделает, если всенародно объявит народу через посредство одного из своих советников, что он, воз­ давая благодарность Богу за «приступление» своих подданных «в послушенство», обещается стоять при них «животом своим и именим отца своего», но и их молит, дабы они «были покорни закону и следовали правдиво и понижали ласкосердство» и п о ­ мнили, что он должен «величать добродеев, а убивати злодеев». 27 В таком служении царь должен, конечно, придерживаться выше­ указанных начал государственного строительства, в особенности справедливости и мудрости, руководящей его попечениями о народном благосостоянии. В самом деле, царь должен управ­ лять, соблюдая справедливость, и давать суд правый своим под­ данным, ибо «уставная доброта пробавить царства, а лютование супостатно ему». 28 Вместе с тем, помня, что «народ — скорбь 116 А. С. Лаппо-Данилевский царя», он должен знать «образ земли своей» со всеми ее реками и полями, и болотами вдоль и поперек, с ее населением и доходами, благодаря чему они получит возможность надзирать за деятель­ ностью «властителей своих» и контролировать ее, а также напол­ нять свою землю народом и товаром. Он должен содействовать умножению «скарбов житных подлуг людей своих в каждом го­ роде» и заботиться о нищих. Наконец, он должен помнить, что тот царь, который налагает на свое царство бремя не по силе, тот губит его, и что «погибель народа» ведет к гибели самого царя. 29 Н о , придерживаясь вышеуказанных принципов властвования, царь должен относиться с осторожностью к нововведениям. 30 Впрочем, преподавая царю советы о том, как ему достигнуть «доброй славы от народа», «Тайная тайных» часто смешивает уче­ ние об обязанностях государя с чисто практическими советами касательно искусства править государством. «Аристотелевы врата» содержали своего рода энциклопедию практических сведений, нужных для государя. Они претендовали научить его распозна­ вать людей по их внешним признакам; они знакомили его также и с правилами гигиены и лечения от болезней, и с «великой помощью», получаемою от драгоценных камней и с приемами «купли рабов и рабынь», и с искусством выбирать себе «правите­ лей, градодержцев, витязей» и т. д., и с теми мерами, какие сле­ дует принимать против врагов внутренних, против «ядов» и «окормов», и с военным делом и военными хитростями. 31 Такие практические советы, будто преподанные премудрым Аристотелем великому царю Александру Македонскому, и в особенности астрологические и целебные тайны, конечно, всего более могли интересовать русских читателей «Тайная тайных». Стоглавый собор уже причисляет «Аристотелевы врата» к ерети­ ческим и отреченным книгам, в которые волхвы и чародейники смотрят для того, чтобы почерпнуть из них «мудрости еретическия и коби бесовския». 32 Тем не менее «Книга, нарицаемая Тайная тайных», пользовалась некоторым распространением на Руси. Перевод ее ходил в довольно значительном количестве списков, причем не все они одного и того же времени: кроме вышеуказан­ ного списка половины XVI в., сохранились списки не только XVII, но и XVIII столетия. 33 Таким образом, можно думать, что сочине­ н и е , будто бы сложенное премудрым Аристотелем, надолго заинтересовало некоторых из любомудрых русских читателей и долгое время обращалось в их среде. В числе заинтересовавшихся сочинением «Тайная тайных» можно указать и на людей известных. «Книга Аристотелева», например, упоминается в числе книг, принадлежавших царю К н . I. Отд. I. Гл . 4 117 Михаилу Федоровичу, и в числе книг царевича Алексея Алексее­ вича. Если только предполагать, что книга, запрещенная Стогла­ вым собором, все же могла оказаться в числе царских книг, то и предположение, что под «Книгой Аристотеля» разумели именно «Аристотелевы врата», окажется не лишенным вероятия. Во всяком случае, такое запрещение не помешало патриарху Никону владеть списком того же сочинения. Справщик Печатного двора Никифор Семенов также имел у себя его список. 34 Афанасий, архиепископ Холмогорский, купил «у Архангельского города на ярмонке» книгу «Тайная тайных», писанную «метным» письмом. 35 Некоторые из образованных людей того времени могли быть несколько знакомы с их содержанием. В одном из своих писем царь Алексей Михай­ лович, например, ссылается между прочим, на «Аристотеля», т. е., по всей вероятности, на «Аристотелевы врата». В любопытном письме к князю Н . И . Одоевскому, назначенному в виленское посольство в 1658 г. и просившему изменить прежний приговор о том, чтобы ему писаться «с товарищи», Алексей Михайлович, между прочим, ссылался на «Аристотеля»: он советует «всем государем… выбирать такова человека, который бы государя своего к людем примирял, а не озлоблял». 36 Возможно, что в данном случае царь Алексей Михайлович почерпал свою мудрость из «Аристотелевых врат», где можно было найти несколько настав­ лений подобного рода, или имел под руками какие-нибудь вы­ писки из них. Намеки на знакомства с тем же произведением, может быть, обнаруживаются и в одном письме царя Алексея Михайловича А. Л. Ордину-Нащокину. Самым решительным об­ разом восставая против его мысли об уступке полякам всей Мало­ россии, царь писал ему: «Человече! иди с миром царским сред­ ним путем…»; но понятие о «царском среднем пути» очень близко подходит к правилу, высказанному в «Тайная тайных», а именно, что «искати господства по середине блаженно и благословенно есть». 37 Царь мог воспользоваться одним из советов, данных будто бы Аристотелем Александру Великому, для того, чтобы, в свою очередь, наставлять своего боярина и уговаривать его «неуклоняться ни направо, ни налево». 38 Следы аналогичного влияния можно подметить и в другой среде. Составитель «Оглав­ ления книг, кто их сложил», например, был несколько знаком с «Аристотелевыми вратами»: в своем труде он, между прочим, поместил подробное их оглавление. 39 Большинство даже книж­ ных людей того времени, тем не менее, все еще преимущественно интересовалось «тайнами», о чем можно судить по содержанию тех отрывков «Аристотелевых врат», которые встречаются в русской письменности того времени: выписок из физиогномики, из статей 118 А. С. Лаппо-Данилевский о врачевании, о великой помощи от камней и т. д., например, встречающихся в старинных русских сборниках и лечебниках. 40 Таким образом, некоторая популярность «Аристотелевых врат» в нашей письменности далеко еще не свидетельствует о распро­ странении того опыта рациональной политики, который с точки зрения истории политических идей и придает им некоторое зна­ чение. В то время идеи подобного рода едва ли были доступны большинству, но даже тот, кто познакомился бы с ними, все еще, конечно, стоял бы далеко от новых течений, связанных с Возрож­ дением. Лишь в сравнительно позднейшее время в русской пись­ менности переходной эпохи появилось несколько переводных сочинений, посвященных частям практической философии и написанных не без влияния новой образованности. В числе таких сочинений можно различать произведения двоякого рода: сборники морально-анекдотического содержания и трактаты, более или менее систематически излагавшие одну из отраслей практической философии. Сборники поручений, статей или «прикладов» нравоучитель­ ного характера давно уже пользовались широким распростране­ нием на Руси. Некоторые из них возникли в рассматриваемый период, например, «Великое зерцало». Оно отражало в себе като­ лические воззрения, пропитанные аскетизмом, суровым отноше­ нием к еретикам (лютеранам и кальвинистам) и господством «чудесного элемента». Оно служило для проповедников, которые могли пользоваться его общими местами и почерпать из его по­ вестей примеры для своих поучений, и годилось также и вообще для наставления читателей. «Великое зерцало», благодаря иезуитам, получило широкое распространение в Польше, а затем стало известным в русских переводах, сглаживавших, конечно, резкий католический характер оригинала и более или менее близко при­ держивавшихся его текста. 41 Наряду с другими повестями нраво­ учительного характера «Великое зерцало» содержит, конечно, и несколько статей и касательно обязанностей правителя, состав­ ленных в том же религиозно-аскетическом духе и не отличаю­ щихся ни глубиною, ни новизною. В числе таких поучений одно подходит к типу княжеских «зерцал» и напоминает по своему литературному роду хотя бы «Тестамент царя греческого Василия сыну своему Льву философу и кесарю»; оно озаглавлено: «Учение Филиппу первородному сыну от короля Людвига при смерти данное». Поучение заимствовано из латино-польского сборника с некоторыми изменениями. Оно дает понятие о добродетелях государя, в особенности о любви к Богу и других качествах, К н . I. Отд. I. Гл . 4 119 стоящих в связи с христианскими обязанностями. Поучение, между прочим, рекомендует ему «осуждение опасатися», «суд правый творить» и даже «быть… самому против себя, когда требуют от тебя правды», а также соблюдать общий мир, «не воздвигая брани безрассудно на христиан». 42 Впрочем, и в «Великом зерцале», а именно в списках «второго типа», можно заметить, правда, очень слабые следы иного рода идей. Одна из его статей содержит рас­ суждение о том, «еже коликое рвение и тщание древние царие и простолюдини ко учению и прочитанию книжному имяху»; в списке того же времени добавлено: «а ныне, им же и належит, священники сего бегают».43 Н о такое настроение, очень слабо вы­ раженное, не могло еще отразиться на морально-политических н а с т а в л е н и я х «Великого з е р ц а л а » . Впрочем, в позднейшее время произведения такого рода стали, однако, отличаться более объективным характером и на­ чали проникать в русскую письменность не без влияния новых течений. Представители Возрождения, например Петрарка и Бок- каччо, непрочь были заняться подобного рода компиляциями. 44 Такие же компиляции существовали и в польской письменности. Одна из них, принадлежавшая Беняшу Будному, послужила оригиналом и для его перевода под заглавием: «Апоффегмата, то есть кратких витиеватых и нравоучительных речей книги три. В них же положены различные вопросы и ответы, жития и п о ­ ступки, пословицы и разговоры различных древних философов». 45 «Апоффегмата» любопытны не столько своим морально-анекдо­ тическим содержанием, рассказами о разных поступках и разго­ ворах «древних философов», к которым автор иногда присоеди­ няет краткие их «притчи, пословицы, разумные речи и повести», в ы б р а н н ы е из «книг» или «писем», с к о л ь к о тою п о п у л я р ­ ностью, какою они пользовались среди русской читающей пуб­ лики. Сообразно с главной целью сборника оно содержит не столь­ ко и з л о ж е н и е в а ж н е й ш и х у ч е н и й , с к о л ь к о п о у ч и т е л ь н ы е «приклады»: речи Аристотеля, например, занимают в нем чуть ли не в пять раз меньше места, чем рассказы о поступках и разгово­ рах Диогена. В числе изречений разных мудрецов и других лиц можно было, конечно, найти краткие сентенции о значении самопознания для человека, 4 6 об управлении самим собою, т. е. своими страстями, 47 о том, что разумный человек живет преж­ де всего по правде, а не по уставу людскому, что град «добре правим» бывает, когда правители по закону живут, что «стоять подобает за уложения и вольности», 48 что общее добро всего лучше соблю­ дается нравами, 49 что «мучитель» (тиран) редко «мучительства ради своего доходит до старости», 50 и т. д. Но такие отрывочные 120 А. С. Лаппо-Данилевский сентенции терялись во множестве других, и, конечно, не они всего более привлекали читателей. И м , вероятно, гораздо более нрави­ лись повести о поступках разных мудрецов и «чиноначальных людей». Такие рассказы привлекали читателей. «Апоффегмата» пользовались у нас гораздо большим распространением, чем систематические трактаты по какой-либо из отраслей практичес­ кой философии. В XVII в. «Апоффегмата» вышли в двух пере­ водах: один из них, правда, польский подлинник, переписанный русскими буквами, но другой, пожалуй, тот, который, судя по при­ писке к одной из рукописей, признается трудом Никиты Усачева,51 с большим правом может быть назван собственно переводом и содержит все четыре книги подлинника. При печатании русского текста (впрочем, без четвертой книги), вышедшего в Москве в 1711 г., издатель пользовался готовым переводом из прежних рукописей. О некоторой его популярности можно судить по числу изданий, которые книга выдержала. После издания 1711 г. и до 1745 г. вышло еще два издания в Москве (1712 и 1716 гг.) и три издания в Санкт-Петербурге (1716, 1723 и 1745 гг.); в течение 1716–1718 гг. оно разошлось здесь не менее, как в 242 экземплярах, да и в позднейшее время «Апоффегмата» выдержали по крайней мере еще два издания и уважались читателями из среднего класса и небогатых людей. 52 Следовательно, можно сказать, что «Апоф- фегмата» имели довольно значительный успех в среде русской читающей публики, во всяком случае гораздо больший, чем сис­ тематические трактаты по отдельным отраслям практической философии. В практической философии того времени различали обык­ новенно три части: первую называли монастикой или этикой в узком смысле слова (monastica seu solitaria); вторую — экономикой (economica seu domestica), а третью — политикой (politica seu civilis). Под монастикой разумели учение о нравах вообще, т. е. о нормах, согласно которым человек управляет сам собой; экономика со­ держала изложение правил домашнего обихода; наконец, поли­ тика с той же моральной точки зрения устанавливала начала государственного правления. Сочинения Аристотеля по этике, экономике и политике уже давали некоторое основание для та­ кого деления. Иоанн Дамаскин принял его в своей «Диалектике», не безызвестной и в нашей старинной переводной литературе. 53 Практическая философия, по его словам, имеет предметом своим добродетели, ибо совершенствует нравы и учит, каким образом должна быть устроена жизнь. Но ежели она предписывает зако­ ны одному только человеку, то она называется этикой; ежели К н . I. Отд. I. Гл . 4 121 целому семейству, то — экономикой; ежели, наконец, целым городам и царствам, то — политикой. 5 4 Профессора К и е в о - Могилянской школы также придерживались аналогичного деления и разъясняли его на своих лекциях. 55 Наконец, та же группировка была, конечно, и в латино-польской схоластике, откуда С. Полоц­ к и й , вероятно, и заимствовал ее. Она принята и в польской литературе, главным образом благодаря известным трудам Петри- ция. В одном из них он, например, указывает на три «науки», занимающиеся изложением правил касательно поведения людей (spraw ludzkich). Первая есть этика, т. е. «искусство обычаев, благодаря которому каждый человек «имать сам управлятися» и т а к и м о б р а з о м достигать н а и в ы с ш е г о блаженства ( b ł o g o - sławienstwo). Далее, вторая есть экономика, содержащая правила о том, как господину управлять своим домом и челядью своей, над которой ему дана власть, «аки бы его в целости сохранил и размножил». Наконец, третья есть «благоискусство, которое учит како гражданское житие управляти и хранити в целости». 56 Выше­ приведенная группировка в изложении Петриция была известна и в русской переводной письменности. Но никто из русских книж­ ников, разумеется, не был в силах приняться за труд, подобный тому, который был исполнен Петрицием. Тем не менее с вышеуказанными отраслями практической философии можно было познакомиться и из русской переводной литературы. Монастика была представлена в нашей письмен­ ности, например, сочинением, озаглавленным: «Десидерий, или Стезя к любви Божией и к совершенству жития христианского». 57 Книга была написана католиком в духе мистицизма, уже извест­ ного и из более ранних переводов на «славенский язык», но и не без враждебного отношения к протестантизму.58 «Беседу сию, — по словам переводчика, — сложи прежде некто испан языком своим сущим», а затем уже испанский текст был переведен и на разные другие европейские языки. Автор желал главным образом указать кратчайший путь, которым всякий и преимущественно монах мог бы прийти к тому, чтобы «господа Бога со всем хоте­ нием совершенно любить». 59 Любовь к Богу достигается через посредство смирения и некоторых других добродетелей при п о ­ мощи «благой воли», ей же все любезно и легко. 60 Такая любовь приводит, однако, человека и к тому, чтобы любить то, что Бог любит, и творить все то, что сам он «или кто малейший и худейший в дому сем именем его повелит». Но Бог любит любовь к ближ­ нему и повелевает любить его; значит, там нет любви Божией, где нет любви ближнего. Человек, «хотящей Богу работать», должен усердно и доблестно трудиться и на пользу ближних. 122 А. С. Лаппо-Данилевский Любовь к ближнему «строится и напрягается» при соблюдении двух правил, а именно «чесого не хощеши дати сотворитися, сего другому не твори» и «чесого хощеши да тебе сотворится, сие другому твори». 61 Любовь к Богу и к ближнему естественно нахо­ дится в связи и с любовью к самому себе, понимаемой, впрочем, в особом смысле. В самом деле любовь к Богу требует смирения, но смирение ничто иное, как презрение к самому себе и вознена- видение самого себя. А любовь к самому себе, правильно пони­ маемая, содержится в презрении и ненавидении самого себя и не состоит в той любви, которую «сам от себя человек имать к себе». Ясно, что любовь к ближнему предполагает столь же строгое отношение к себе.62 Таким образом, главная цель «небесного граж­ данина и изгнанника мирского» — любовь к Богу — осуществля­ ется и в любви к ближнему, а последняя достигается не иначе, как при наличности любви к самому себе, ибо «како будет сей люби- ти ближнего, иже ни о чем радит токмо, что есть с его истинною сладостию и пользою?» Итак, вышеуказанные «три любви суть степени, по ним же за помощию Троицы Пресвятыя восходим на небо». 63 С такой точки зрения земная жизнь представляется Десидерию мирской суетой, лишенной всякого самостоятельного значения. Любовь к Богу обнаруживается в ненавидении врагов Божиих — мирских вещей, «тлению подлежащих, к небесным зело гнусных и худых», в презрении к телу «меху блата и нечистоты», в принижении высокого разума, а также в том, чтобы остерегаться «сопребывания с мирскими людьми», сожития, «еже монахи рас- тлевает». 64 Впрочем, Десидерию не удается строго провести свою религиозно-аскетическую точку зрения. Он оттеняет преиму­ щества мудрой души перед телом. Хотя мы «без веры… ничесого размышляти можем» и конечная цель размышления состоит в том, чтобы большею любовью «возжещися» к Богу — «творцу своему», однако размышление получает уже некоторое значение в бого- познании. Великая любовь к Богу рождается от великого позна­ ния Бога, а между тем сам Десидерий приходит к познанию «добродетелей Божиих» путем рассмотрения «вещей сотворен­ ных» и требует только, чтобы дух и ум властвовали над плотью. 65 Вместе с тем Десидерий делает и другую уступку: он признает, что «не токмо в размышлении, но и в труде, ради пользы ближ­ них, упражнятися подобает», ибо «аще вышшая часть есть и сладша и лучша, нежели нижняя, но и нижняя есть зело потребна и полезна». 66 Трактат по монастике, содержание которого изложено выше, пользовался известностью в европейской литературе. Он появился в переводе на разные европейские я з ы к и : на и т а л ь я н с к и й , К н . I. Отд. I. Гл . 4 123 французский, немецкий, английский, голландский («нидерланд­ ский»), датский и другие, не говоря, конечно, о латинском. Уже в 1589 г. то же сочинение появилось и в польском переводе Виль- ковского, выдержавшем несколько изданий. 67 Польский перевод «Десидерия» был, вероятно, известен К. Саковичу, издавшему его в 1625 г.,68 а затем обратил на себя внимание и другого южно­ русского книжника монаха Феофана. Феофан, вероятно, получил образование в Киево-Могилевской школе, и, надо думать, тот самый, о котором св. Дмитрий Ростовский рассказывает, что он учился в Париже и Риме философии и богословию.69 В таком случае интерес Феофана к «Десидерию», пожалуй, не был случайным. Феофан уже раньше занимался переводами книг, в том числе и переводом сочинения, писанного судя по заглавию, итальянским монахом и также содержавшего «учение о житии духовном», но известного нашему переводчику в латино-польском издании. 70 Новый его труд, совершенный им уже во время его пребывания в Чудовом монастыре в 1688 г., свидетельствует о том, что перевод­ чик отнесся к своему делу довольно добросовестно. Его перевод получил некоторое распространение, а почти через сто лет появился даже в печати. 71 В русской переводной литературе XVII в. можно указать труды не только по монастике, но и остальным частям практической философии: к э к о н о м и к е , например, можно отнести, кроме «Домостройной книги, или Наставления отца сыну»,72 еще правила домашнего строительства, изложенные Петрицием, а к политике — рассуждение Лорихия «О воспитании и упражнениях начальника». Между тем, оба сочинения вышли и в переводах с польского языка на русский. По своему содержанию и характеру они принадлежат еще к тому периоду, когда московская письменность находилась под влиянием латино-польской образованности и оставалась еще довольно чуждой новейших течений, связанных с реформою, впрочем, такие переводы известны нам в списках несколько позд­ нейшего времени. Вообще, оставаясь верным католиком, Петриций стал одним из известнейших польских переводчиков и толкователей сочинений Аристотеля. В качестве доктора философии он с 1583 г. объяснял студентам Краковского университета творения Альберта Вели­ кого и Аристотеля и напечатал несколько трудов, посвященных толкованию его практической философии. Из них видно, что он все еще не высвободился из-под влияния школьных традиций средневековья. В начале XVII в. появился и перевод «Экономики Аристотелевой, т. е. домашнего управления с добавлением», сделанный Петрицием. 73 «Экономика» — нечто вроде краткого 124 А. С. Лаппо-Данилевский курса практической морали применительно к домашним отноше­ ниям. В самом деле, она содержит наставления о том, как домо- владыка должен относиться к жене, детям и слугам, а также, каких правил он должен придерживаться в управлении своим домом и имением «для лучшего жития». Наставления подобного рода, перетолкованные еще самим переводчиком, касаются не только общих начал, но и разных подробностей домашней ж и з н и . К своему переводу Петриций присоединил «добавления», в кото­ рых он высказывает собственные свои взгляды или иллюстрирует текст примерами из польской жизни. В духе излюбленного своего писателя Петриций рассуждает о естественной склонности чело­ века к жизни в обществе и к «пребыванию совокупленному»; к числу «совокуплений между людьми» он, конечно, прежде всего относит дом. «Домострой» Петриция стоит, разумеется, гораздо выше почти современного ему русского сочинения, что особенно ясно обнаруживается при изложении в польском трактате взаим­ ных обязанностей супругов, основанных частью на началах христианской нравственности и любви, частью же и равенства, по крайней мере в некоторых отношениях. Поскольку муж «главою есть жене», она «послушной» ему, отец имеет власть над детьми и управляет ими не ради своей собственной пользы, но самих чад. Такое управление, утвержденное на любви отца к подвластным ему детям, 74 а также на любви и почтении детей к отцу, отличается от «господского строения», в котором господин имеет власть над своими рабами ради собственной пользы, а не ради пользы самих рабов. Впрочем, об отношении к слугам, которые причисляются к «разумному богатству» домовладыки, автор говорит лишь в самых общих чертах: господин «ниже тяжким, ниже мягким имеет быти к слуге».75 «Экономика» заканчивается обозрением важнейших правил и способов домостроительства, выходящих за пределы практической философии. Благодаря некоторым обстоятельствам русские люди могли ознакомиться с трактатом Петриция. Сам он посетил Москву в качестве лейб-медика Марины Мнишек, а по падении ее вре­ менно находился в плену у русских. Кроме того, и содержание его сочинения также могло представлять практический интерес для русских читателей XVII в.: оно было «преложено» с языков «латинского и польского на словенский трудами стольника Федора Григорьевича Богданова, в царствующем граде Москве, в 1676 году», но личность переводчика до сих пор очень мало из­ вестна. Федор Богданов, находившийся при посольстве в 1684– 1688 гг., может быть, то же лицо, что и переводчик «Экономики». 76 Сравнительно со вторым изданием подлинника, главным образом К н . I. Отд. I. Гл . 4 125 с прибавлением, составленным самим автором, в русском пере­ воде можно заметить пропуск нескольких маловажных частей и глав, 7 7 я з ы к перевода д о в о л ь н о с н о с н ы й . Е д и н с т в е н н ы й сохранившийся список относится, по-видимому, уже к половине XVIII в.78 Списывание перевода и в позднейшее время показывает, что русские книжники несколько интересовались его содержанием. В своих толкованиях «Экономики» Петриций между прочим высказывает м н е н и е , что «прежде подобает учитися д о м о ­ строению», а потом строению «гражданскому», т. е. политике, 79 но обширное изложение «Политики» Аристотеля с толкованиями, сделанное Петрицием и изданное им в 1605 г., по-видимому, не было переведено на русский язык. Хотя оно и занимало в политичес­ кой литературе того времени гораздо более видное место, чем «Экономика», тем не менее русского перевода его мы не знаем. 80 Взамен перевода его «Политики» появился только перевод одного из нравоучительных «Зерцал государей», составленного Лорихием. Старинная политическая литература находилась в некоторой связи с такими трактатами о воспитании или «зерцалами государей», которые их наставники по призванию или по обязанности пре­ подносили своим питомцам. Благодаря гуманистам, н р а в о ­ учительно-политическая литература подобного рода значительно развилась и отчасти проникла и в нашу письменность. Хотя главнейшее из таких сочинений, принадлежавшее перу Эразма Роттердамского, осталось в то же время без перевода, но некото­ рые его взгляды, в сущности мало приноровленные к действи­ тельности, отчасти получили распространение и в московской письменности через посредство Лорихия. 81 Его сочинение «О вос­ питании и упражнениях начальника», также возникло под влия­ нием Возрождения и проникло в Московскую Русь, по всей вероятности, через посредство польское. 82 В самом деле, придерживаясь христианского миросозерцания, Лорихий все же находился уже под заметным влиянием новых течений. Он испещрил свое сочинение ссылками на древних авторов (между прочим на Аристотеля, Цицерона и Сенеку), хотя, конечно, был знаком и с средневековыми авторитетами. Он, видимо, ценит и некоторых представителей Возрождения, в осо­ бенности Эразма. 83 Хотя сочинение Лорихия написано в некогда модном риторически-панегирическом тоне и содержит общие места, но на изложении его содержания придется несколько оста­ новиться. Оно было единственным произведением европейской морально-политической литературы эпохи Возрождения, едва ли затронутым Реформацией и обратившим на себя внимание рус­ ских книжников. 126 А. С. Лаппо-Данилевский Взгляды автора в его рассуждениях о возникновении челове­ ческих обществ и закона, о закономерной власти и ее функциях двоятся. Подобно Эразму, он старается комбинировать христиан­ ские верования с учеными философско-политическими предпо­ с ы л к а м и к л а с с и ч е с к и х п и с а т е л е й и сочетает т р е б о в а н и я христианской морали с правовыми нормами. Таким образом, в изображении идеального христианского государства, предпо­ лагаемом Р. Лорихием в своих книгах «О воспитании и о наказа­ нии всякого государя, как ему, так и подданным его к чтению весьма полезных», обе точки зрения постоянно переплетаются. В изложении процесса возникновения всякого общества уже заметна такая двойственность. Первенствующая и главенствующая цель образования и успешного сохранения человеческого обще­ ства, пишет автор, согласно естественному праву состоит в том, чтобы оно познало Бога (и подчинялось бы закону Его); власть есть страж общества и должна оберегать то, ради чего люди между собой сблизились и соединились. 8 4 Наряду с богословским пониманием интересующего его явления автор в другом месте своей книги толкует его, однако, совсем иначе. Бедные просто­ людины, замечает он в главе о «законах», притесняемые богатыми, обратились к одному какому-либо добродетельному человеку с просьбой оборонить их от кривды: примиряя их с притесни­ телями, он подчинил и тех и других одному и тому же закону. Отсюда произошло обыкновение устанавливать королевскую власть, представители которой мудро оберегали бы людей низ­ шего состояния от обид. Причина установления такой власти была вместе с тем и причиной установления законов; общество не нуж­ далось бы в них, если бы все люди были справедливы и не при­ сваивали бы себе чужого имущества. Но в человеческих обществах справедливых людей меньшинство, а людей злонамеренных много, почему государственный порядок и оказался необходимым. Без законов, однако, ни одно государство стоять не может: законы существуют для обеспечения людей и государства, для водворе­ ния всеобщего спокойствия и счастья; они оберегают общество от злоумышлений со стороны не одних только граждан, но и самих государей.85 Р. Лорихий, как видно, рассматривает возникно­ вение общества с двоякой точки зрения: оно возникает не только для познания Бога, но и для водворения общего блага. Глава государства, по мнению автора, должен удовлетворять тем же двойственным требованиям христианской морали и просвещенной политики. Всякий государь, рассуждает (может быть, под влиянием Эразма) Р. Лорихий, должен прежде всего помнить, что он государь христианский и питать страх Божий. К н . I. Отд. I. Гл . 4 127 Он должен быть богобоязненным; являясь как бы наместником и образом Божиим на земле, он обязан чуждаться всякой мерзости и превосходить всех своими добродетелями и мудростью. Лишь при таком же добродетельном и мудром правлении подданные будут любить своего государя; а между тем, ничто не может охра­ нить государя так, как любовь к нему его подданных. И наоборот, там, где они повинуются ему из-за боязни, повиновение их обманчиво: при таких условиях правитель не может оставаться в безопасности и царство его не долго стоит.86 В качестве почита­ теля Возрождения Р. Лорихий и тут не мог ограничиться исклю­ чительно христианской точкой зрения. С одной стороны, он ука­ зывает на добродетели античного мира, достойные подражания, с другой — настаивает и на значении реальных знаний как основа­ ния мудрого правления. Так, например, согласно духу перипате­ тической этики наш автор не только приходит к заключению, что всякий государь должен править так, чтобы страсти свои подчи­ нять разуму, но и самую сущность добродетели определяет как золотую середину между недостатком и избытком. В виде част­ ных ее разновидностей он выставляет твердость духа и само­ пожертвование античных героев как качества, особенно достой­ ные подражания, а сверх добродетели требует от государя и чести, следующей за нею. Н а к о н е ц , понятие о счастье граждан как главной цели политики и любви подданных к государю, впрочем, возникло у нашего автора не без античных влияний. 87 Доброде­ тели, однако, по его мнению, недостаточно для того, чтобы стать хорошим государем, ему нужны еще знания: «Человек философии или прочих учений не учивыйся, горши дивия зверя». Подобно тому, как плодороднейшая нива не принесет урожая без предвари­ тельной обработки ее, так и человеческий разум ничто без учения, а государь нуждается в нем более, чем кто бы то ни было другой: сама наука порождает добродетель. Кроме того, она нужна госу­ дарю и для законодательства, и для управления, и для того, чтобы выяснить себе, в чем состоят его обязанности к подданным. Потребные для него знания он может приобрести в особенности изучением географии и истории родной страны, а также частыми путешествиями запросто, во время которых он ознакомится с положением, характером (z przyrodzeniem), обычаями и уставами своих подданных и увидит, чем именно хворает его государство. Впрочем, для таких же объездов можно тайно посылать и дове­ ренных лиц. 88 Наконец, та же двойственность, какую обнаруживает Р. Лори- хий во взглядах своих на возникновение общества и свойства го­ сударя, заметна и в изложении его прав и обязанностей, а также 128 А. С. Лаппо-Данилевский основных задач его политики. Она обусловлена у него постула­ тами как религиозно-морального, так и правового свойства. Обязанности государя к Богу естественно влекут за собой новые обязанности его в отношении к своим подданным. Так как вера без дел мертва, то государю, по мнению автора, должно не только почитать Бога, но и способствовать распространению слова Божия и утверждению закона христианского в среде своих подданных. А такой цели он вместе с правительствующим классом (pan z radami swoimi a z dworzany) может достигнуть, подавая своей благочес­ тивой жизнью (uczciwoscia^ i swiętobliwym żiwotem) пример всем подданным своим и превосходя их всех своею добродетелью. Новый источник царских обязанностей состоит еще в том, что подданные поручены ему Богом как доброму государю для водворения между ними порядка и справедливости. Он не может управлять насилием и должен следовать примеру Божьего мило­ сердия в соблюдении справедливости. 89 Аналогичные обязан­ ности государя можно было вывести, однако, и из иных предпо­ сылок, главным образом из вышеприведенного положения Р. Лорихия о том, что общество возникло ввиду всеобщего спокой­ ствия и счастья. Автор, действительно, и с такой точки зрения обсуждает действия государя: ему следует знать, что ни народ великий, ни гербы, ни скипетр, ни корона недостаточны для того, чтобы сделать его достойным [dobrym — sic! — А. Л.-Д.] управ­ ления; ему прежде всего нужно иметь просвещенный (dobry) разум, благодаря которому он мог бы постоянно заботиться не о собственном, а о всеобщем благе, ибо если государь желает действовать согласно естественному праву, он не должен употреб­ лять своей власти во вред обществу.90 Таким образом, справедли­ вому (prawemu) государю нельзя жить по одной только своей воле и, помимо законов, прибегать к жестоким мерам относительно своих подданных. Ему, конечно, не должно ни на пядь отступать от права и закона, стражем которых он состоит в государстве. Напротив, он должен «по правам государственным управлять». Быть начальником значит ничто иное, как быть добросовестным (pozciwym) рабом и слугою их, в частности, государи, будучи сами слугами справедливости, пускай сами служат примерами вся­ ческой благопристойности (uczciwosci) и справедливости прежде, чем станут карать проступки своих подданных. 91 Из двойствен­ ных обязанностей государя естественно вытекает и общее направ­ ление его политики: она должна, по мнению Р. Лорихия, иметь в виду не только прославление имени Божьего, распространение и утверждение его закона (как уже было указано выше), но и об­ щее благо, для достижения которого наш автор предлагает целый К н . I. Отд. I. Гл . 4 129 ряд мер. 92 Само собой разумеется, что он предоставляет государю высший надзор за всем государственным порядком. Государь должен заботиться об общем благе материальном и духовном, а также о соблюдении порядка и справедливости в государстве и в отношениях подданных друг к другу, в отношении к ним прави­ тельственной власти. В самом деле, в каждом из них уважая его человеческое достоинство (не допуская, например, подданному падать и лежать перед ногами его) и радуясь его вольности, он вместе с тем должен, конечно, уважать и имущество их. Забывая о собственном интересе, государь должен оказывать полное содействие каждому, что бы он ни предпринимал, лишь бы пред­ приятие его не приносило ущерба другим, ибо представитель государственной власти обязан наблюдать за тем, чтобы поддан­ ные его «справедливость перед очами имели и чтобы никто ни в чем не обижал своих соседей». 93 Не менее ревностно должен государь охранять справедливость и в деятельности подчиненных органов управления. Ему следует требовать соблюдения ее в при­ сутственных местах, где чиновники так часто искажают благо­ намеренный смысл законов ввиду собственных своих корыстных целей, и строже карать в тех случаях, когда кривду потерпит убогий, чем когда кто обидит богатого. 94 Вообще государь, по словам нашего писателя, обязан заботиться о всем государстве в целом, не упуская из виду потребностей ни одной из его частей. 95 Взгляды Р. Лорихия на задачи внешней политики также представляют некоторый интерес. Он не советует государю стремиться к расши­ рению своей территории, ему, напротив, следует желать вечного мира, ибо война всегда вредна для государства и к ней можно прибегать только в крайних случаях. 96 Сам автор сознает, однако, что намеченный им план просвещенной деятельности доброде­ тельного и мудрого правительства не всегда может быть испол­ нен и, естественно, должен был задать себе вопрос, как же быть, когда государь не окажется на высоте своего призвания? Хотя Р. Лорихий и не уделяет много места решению такого вопроса, однако, судя по мимоходом брошенным замечаниям, он решал его довольно определенно. В качестве наместника Божьего, рассуждает он, государь ответственен перед всеведущим Богом, вознаграждающим или карающим каждого по заслугам, к какому бы сану он ни принадлежал. Но если нет разницы между злодеем разбойником и н а ч а л ь н и к о м , без нужды обирающим своих подданных, то суд над ним и притом суд более строгий, чем над простым смертным, принадлежит одному Богу. Подданные, согласно Евангелию, должны терпеть и подчиняться даже злым властям. Автору кажется, что право подданных казнить правителей, 130 А. С. Лаппо-Данилевский жестоко обращающихся с ними, не существует в христианских государствах, где на жестокого государя подданные должны смот­ реть как на наказание Божье за их грехи, наказание, которое, они должны сносить терпеливо, пока сам Бог не покарает такогого сударя за его смертоубийства или не уничтожит его могущества в огне адском. 97 Не признавая, как видно, права восстания с рели­ гиозной точки зрения, Р. Лорихий, по-видимому, оставил свое положение без оснований с точки зрения юридической, на кото­ рую отчасти стали впоследствии писатели, придерживавшиеся аналогичных мнений. Из вышеприведенного обзора важнейших положений Р. Лори- хия не трудно прийти к заключению, что в своем объемистом со­ чинении он рисует идеал христианского государя, но почти вов­ се не останавливается на современном ему положении Германии и окрестных государств, а также на ближайших практических мерах применения и осуществления хотя бы некоторых из его требований. Сочинение его, таким образом, осталось рассужде­ нием, совершенно отвлеченным и оторванным от жизни. Н о и в теоретическом построении его заметна двойственность: хри­ стианская теология и мораль не приведены им в какое-либо орга­ ническое соотношение с естественным правом, слабые зачатки которого видны в его конструкции. Притом согласно обычному приему своего времени автор еще мало различает частные отношения от государственных и сравнивает государя не только с отцом, но даже с добрым господином, владеющим челядью, хотя, впрочем, и замечает, что отношения государя к своим под­ данным, подобные отношениям между отцом и детьми, стоят, однако, выше их.98 Самое изложение Р. Лорихия, изобилующее повторениями и не отличающееся систематичностью, вредило целости впечатления. Нельзя не заметить, однако, что книга его пользовалась некоторой известностью, 99 что русский читатель едва ли не впервые мог ознакомиться из нее с некоторыми зачат­ ками построения в области государствоведения, что благодаря ей он мог представить себе, хотя бы и в туманных чертах, образ государя, преследующего некоторые из задач полицейского госу­ дарства и последующей политики просвещенного абсолютизма. Тем не менее довольно отвлеченное и тусклое изложение Р. Лорихия, а также значительный объем его сочинения едва ли успели привлечь много русских читателей. Его «Loci communes», кажется, трудно было разыскать в тогдашних московских библио­ теках. Впрочем, некоторые из отделов книги Р. Лорихия, например, его рассуждения о значении воспитания и свойствах военачаль­ ника, а также множество «прикладов и наказаний», между прочим К н . I. Отд. I. Гл . 4 131 и по военному искусству, могли заинтересовать русских чита­ телей. Труд Лорихия появился и в русском переводе, но един­ ственный известный нам список его принадлежит петровскому времени, да и тот не полон. В самом деле, если сравнить русский перевод с латинским текстом, то окажется, что в него попали далеко не все главы оригинала. Здесь пропущены, например, характеристики доброго и злого правителя, т. е. законного госу­ даря и тирана, сделанные Лорихием, а также его рассуждения о власти (de potestate principum) и об отношении между ее пред­ ставителями и подданными. Такие пробелы едва ли можно объяс­ нить одной только судьбой самой рукописи, содержащей русский перевод. Он составлен скорее из статей, довольно произвольно выбранных из сочинений Р. Лорихия и преимущественно касаю­ щихся практических «наставлений и прикладов» о воспитании «начальникав младых бывша летех» и о «хитрых и мистерных фортелях господских». Что же касается рассуждений автора об управлении «по правам государственным», то их нет в русском переводе, хотя в нем уже и имеются смежные с ними отделы подлинника. Как бы то ни было, текст перевода, сделанного русским книжником, имел свою маленькую историю. Он писан на довольно правильном старинном языке, в котором иногда встречаются полонизмы, а изредка и неологизмы; на полях пере­ вода архаизмы и полонизмы большею частью заменены (кажется, самим переписчиком) или соответствующими русскими выра­ жениями, или неологизмами, число которых, таким образом, в последней редакции перевода несколько увеличилось, притом поправки свидетельствуют, что составитель не всегда точно понимал смысл исправляемых им выражений. 100 Итак, можно предполагать, что перевод книги Р. Лорихия был сделан раньше того времени, к которому относится известный нам список, или человеком, принадлежавшим к старшему поколению. Следова­ тельно, нельзя отрицать и того, что книга Лорихия могла поль­ зоваться некоторой известностью среди русских книжников. Но отсюда еще далеко до заключения о том, что она могла произ­ водить какое-либо впечатление на русских читателей не только своими «прикладами и наказаниями», но и случайными обмолв­ ками о важном значении науки для правления и об управлении «по правам государственным», сохранившимся и в русском пере­ воде. Во всяком случае, нельзя сказать, что произведение Ло- рихия оказало какое-либо заметное влияние на русских писате­ лей, хотя бы, например, подобное тому, какое однородная с ним книга Марлиана возымела на Иоанна Максимовича и Стефана Яворского. 101 132 А. С. Лаппо-Данилевский Наша переводная политическая литература не ограничи­ валась, однако, вышеуказанным сочинением об обязанностях государя. Уже Аристотель посвятил в своей «Политике» целую книгу рассмотрению причины возмущения и переворотов в госу­ дарстве и способов оградить его от падения. С оживлением инте­ реса к «Политике» такая проблема стала обсуждаться и в поздней­ шей литературе. Хокиер, например, рассуждал об изменениях в политическом строе государства и о причинах гибели их пра­ вителей. Лорихий затрагивал ту же тему в вышеназванном труде и т. д.102 В русской письменности также появилось переведенное Василием Садовским или Садовулиным «с различных книг латинского языка на русский» «Описание вин, ими же к погибели и к разорению всякая царства приходят и с которыми делы в це­ лости и смирении содержатся и строятся». Трудно указать на тот оригинал, с которого рассуждение «О гибели и сохранении царства» было переведено на русский язык. Василий Садовский известен, между прочим, и тем, что занимался переводом притч и повестей из «Римских деяний», а в одной из рукописей «Описание» встречается вместе со статья­ ми, взятыми из того же сборника «Римских деяний», но не из к а к о й - л и б о западноевропейской, а из «друкованной новой польской книжицы». 103 Польские редакции «Римских деяний», до сих пор описанные, не содержат, однако, рассуждения «о гибели царства», да и русский переводчик заявляет, что он перевел пред­ лагаемый им трактат с различных книг латинского языка на рус- ский. 104 Хотя «Описание» могло проникнуть в нашу письменность в связи с «Gesta Romanorum», например, в виде приложения к ним, но по содержанию своему не совсем подходит к обычным «прикладам» «Римских деяний». Его можно назвать скорее рас­ суждением о причинах гибели царства и о способах их сохранения, чем «прикладом». Впрочем, «Описание» не отличается полным единством содержания и в свою очередь заключает много довольно разрозненных «прикладов», близких к той же морализующей литературе, что и «Римские деяния», но имеющих ближайшее отношение к политике. Каков бы ни был оригинал, который был положен в основу русского перевода, можно сказать, что его автор довольно близко придерживался учения Аристотеля о том же предмете, дополняя его мнениями некоторых позднейших писателей. В самом деле, Аристотель различает учение о причинах возмущений или перево­ ротов в государстве от учения об условиях, способствующих его сохранению. Автор «Описания» также рассуждает и о «винах, ими же к погибели и к разорению всякая царства приходят», и о «делах, К н . I. Отд. I. Гл . 4 133 которыми они в целости и смирении содержатся и строятся». Аристотель противополагает государство, в котором справед­ ливость нарушается и государь не имеет в виду общественного блага, за исключением тех случаев, когда оно может служить ему средством для его собственной выгоды, — государству, в котором справедливость соблюдается и государь печется об общественном благе. И автор «Описания» заявляет, что «государство всякое до тех мест стояти будет, покамест в нем добродетель владети будет» и пока государь будет промышлять о корысти и прибыли всего государства. Аристотель усматривает одну из причин падения царств в тиранических стремлениях царей, думающих довести свою власть до абсолютизма и поставить ее вне закона, и, напро­ тив, указывает на прочность той верховной власти, которая соблюдает меру во всем, ибо чем более она ограничена, тем она более продолжительна. И автор «Описания» заявляет, что «всякие мерные вещи долго и крепко на сем свете стоят» и в качестве иллюстрации приводит, подобно Аристотелю, тот же рассказ о лакедемонском царе Феопомне. Аристотель замечает, что для сохранения всякого хорошо организованного политического быта государство должно заботиться, чтобы ни в чем, даже в мелочах, не отступать от законов и чтобы люди, пользующиеся властью, не могли расхищать общественные доходы. И составитель «Описания» усматривает опасность для государства в беззакон­ ном расширении власти приказных людей, «возбуждающей госу­ даря до мучительства», и требует, чтобы она «по постановлению в судебниках описанному, а не больше ширилась над подданными». Он также полагает, что «хотение корысти» есть корень всех злоб и убыточно государству и что наилучшее государство есть то, в котором бояре «меж собою без хитрости ревнуют и добродетели и о корысти всему государству». Аристотель обращает внимание на опасность, сопряженную с нарушением старинных обычаев: в прежнее время «цари», нарушавшие их, делались тиранами; следовательно, для соблюдения царств нужно, чтобы государи произвольно не нарушали старинных обычаев и чтобы часть граждан, благорасположенных к существующему политическому устройству, была сильнее части, не благорасположенной к нему. И автор «Описания» полагает, что «до задержания целости госу­ дарства надобеть того беречь, чтобы не были переменные права или судебники и постановления государьския». Наконец, Аристо­ тель усматривает опасность для государства в столкновении богат­ ства с бедностью: когда одни граждане слишком богаты, а другие слишком бедны, последние могут грозить государству восстанием. 134 А. С. Лаппо-Данилевский Автор «Оглавления» также предвидит нечто подобное, когда высказывается против введения таких «дел» и новых «прав», которые бывают «постановлены не для корысти всех людей в государстве, но либо для возвышения богатых и великих людей, либо для понижения убогих».105 Итак, можно сказать, что целый ряд основных положений Аристотеля касательно учения о причинах разрушения государства и условий их сохранения попал и в разбираемую компиляцию. Трудно сказать, однако, в какой мере сам составитель пользовался «Политикой»: он мог познакомиться с некоторыми из ее поло­ жений и из вторых рук. Во всяком случае, он вовсе не придержи­ вается дословного текста «Политики» и общего хода ее изложения. Он не соблюдает, например, принятого в ней порядка при рас­ смотрении причин разрушения царств и условий их сохранения, а довольствуется беспорядочно сделанными выписками. Он не различает, подобно Аристотелю, причин разрушения и условий сохранения государств в зависимости от форм правления и, может быть, имеет в виду главным образом «царства» даже в тех случаях, когда он пользуется теми же иллюстрациями, какие приводятся Аристотелем (например, в рассказе о Феопомне), он передает их несколько иначе, и т. д. Такое разногласие отчасти объясняется, конечно, влиянием других латинских книг позднейшего времени. Хокиер, например, рассуждает о том же предмете в своих «Политических афоризмах», посвященных папе Павлу V и, между прочим, небезызвестных и среди польских ученых. Помимо некоторых из вышеприведенных положений, Хокиер останавливается на рассмотрении причин разрушения и способов сохранения государств, но с несколько иной точки зрения, скорее этико-психологической, чем полити­ ческой. Под влиянием Цицерона, Сенеки и других классических писателей он в числе внутренних причин гибели государей прежде всего упоминает о тирании царствующих: она порождает страх в подданных; а кого боятся, того и ненавидят, того стремятся погубить. И автор «Описания» пишет: «Аще которого люди боятца, того уж не ради видеть и всякий того желает, чтоб скоро тот человек изгинул, которого боятца». С такой точки зрения Хокиер замечает, что если подданные стремятся к отмщению, никакая сила не может рассчитывать на долговечность; и автор «Описания» держится такого же мнения: «ни одного мучителя не была постоянна и долговечна власть и сила, потому что мучительство и насильство родит в подданных ему зависть и нелюбовь и отмщение на ум человеческий приводит», что и влечет за собой гибель «мучи­ теля». Следовательно, для сохранения царства государь должен К н . I. Отд. I. Гл . 4 135 отличаться такими добродетелями, которые вызывали бы любовь к нему подданных. Подобно Хокиеру, говорившему, что доброде­ тель есть крепкая защита государя (munimentum), и наш автор полагает, что «до тех мест стояти будет государство всякое, пока- места в нем добродетель владети будет». В частности, Хокиер в ка­ честве целительного средства против ненависти подданных ре­ комендует государю практиковать (colere) милосердие; и наш автор полагает, что «начальники» должны отличаться милосердием. Хо- киер приводит слова мудреца: «Единственный оплот (munimentum) государя — есть любовь его подданных»; и автор «Описания» п о ­ вторяет: «Любовь подданных корыстна есть к целости здоровья государьского и к величеству, достоинству и к крепости».106 Таким образом, в «Описании» можно усмотреть следы влияния главным образом учения Аристотеля, а также Цицерона и Сенеки, хотя и трудно сказать, через чье именно посредство они проникли в «Описание». Впрочем, в «Описании» нельзя не заметить и таких тенденций, которые гораздо ближе стоят к тем условиям русской жизни, среди которых оно распространялось. Автор полагает, например, что «единомысленное радение начальников с подданными», пред­ отвращающее царство от «злобы, грехов» и погибели, должно прежде всего вести к некоторой свободе мнения в среде правя­ щего класса, ибо «тако же худо содевается в том государстве, идеже боляре невозмогуть вольно молвити о делех надобных, которые б были крысти добрые государству…»107 Автор реши­ тельно высказывается против подражания иноземным обычаям: «…и то не приносит доброго конца в государстве, коли обычаи и нравы иноземские в государстве перенимают… наипаче же того довлеет хранити, чтоб из обычаев иноземских протор и избыток в житье человеческом сиречь в пищи и в одежде не зделался, которое дело, как скоро в государство войдет и примется, тогды уж приносит безконечное зло». Автор не высказывается, однако, против всяких нововведений, но главным образом против «скорых перемен», смущающих сердца подданных и порождающих «страх» и даже «смуту и мятеж» в государстве; «а когда и надобное дело переменити что ни буди нравов и обычаев в государстве, и того не подобает вскоре делати, но легким путем…».108 «Описание» любопытно не только тем, что оно отразило в себе влияние некоторых старых и новых учений о гибели и сохране­ нии царств, но и тем, что они через его посредство получили распространение в нашей письменности. В самом деле, «Описа­ ние» могло вызвать некоторый интерес своими наставлениями о причинах гибели царств и о средствах их сохранения. В виршах, 136 А. С. Лаппо-Данилевский присоединенных к одному из списков, составитель их провозг­ лашает: «…буди, сие читая, сам себе благодателю».109 «Описание», вероятно, нравилось теми многочисленными «прикладами» из древней истории, которыми такие наставления иллюстрируются; во всяком случае, оно известно в довольно значительном числе списков конца XVII и начала XVIII столетия. Впрочем, интерес к «Описанию» обнаружился еще и в том, что текст его выдержал по крайней мере две редакции, а одна из них сохранилась и в более ранних, и в более поздних списках с кое-какими исправлениями и с подновленным языком. Не останавливаясь здесь на перечислении остальных заим­ ствований из польской литературы, сделанных русскими людьми XVII и начала XVIII в., 110 заметим только, что и Ш . Староволь- ский, занимавший видное место в ряду польских католиков- публицистов XVII в., пользовался, по-видимому, некоторой известностью в России. Полигистор и энциклопедист, он в своих многочисленных произведениях выразил и двинул сознание на­ родное. Известный своим рассуждением о «сущности истории», в котором он разъясняет задачи историографии, он первый выяснил своим соотечественникам значение Ю. Липсия и, кроме того, сочинял разные статистические и политические обозрения своей отчизны, из которых особенно важное значение имело «Описание государства Польского» в его прошлом и настоящем. Между тем есть основания предполагать, что некоторые труды Ш . Старовольского были распространены, особенно в тогдашних южнорусских школах: его переводили, переделывали, экцерпи- ровали и перелагали в вирши. Впрочем, и московские ученые и библиотекари руководствовались им в течение XVII в.; тогда же одно из его сочинений («Двор цесаря Турецкого») не раз перево­ дилось на русский язык. 111 Мы не знаем, можно ли приписывать его влиянию ссылки на авторитет «премудрого латына» Ю. Липсия, которые делались во время обсуждения относительных досто­ инств образования греческого и латинского. 112 Во всяком случае, одно из сочинений польского публициста о дворе турецкого сул­ тана было уже известно в русском переводе XVII в., а другое вышло в русском переводе И . Копиевского, но содержание его касалось «воинского обучения» и передано было также в виде «Краткого собрания». 113 Впрочем, из вышеназванных сочинений, касавшихся м о ­ рали и политики, едва ли не наибольшей популярностью среди русских читателей XVII в. пользовалась «Книга, нарицаемая Тайная тайных». В преобладающем значении ее сравнительно с трактатом «О воспитании государя» или довольно случайными К н . I. Отд. I. Гл . 4 137 выдержками из рассуждений из других политических сочинений легко заметить преобладание средневековых вкусов московского общества в области политической литературы того времени над кругом идей, внесенных Возрождением. 114 Влияние таких заим­ ствований было, разумеется, ничтожным. В самом деле, русские печатники и книжники XVII в. довольствовались старейшими авторитетами и почти ничего еще не знали о новых течениях западноевропейской мысли. Лишь через посредство польское и малорусское знакомясь с политическими учениями преимущест­ венно дореформационного периода, они черпали свои знания обыкновенно не из первоисточников, а из пересказов и переделок их. Вместо Аристотеля они обращались п р е и м у щ е с т в е н н о к «Secretum secretorum»; вместо Эразма — к Лорихию. Словом, взамен главных авторитетов пользовались посредственностями довольно случайного происхождения. Не мешает заметить, что большинство подобного рода заимствований было единичными случаями: наряду с каким-нибудь переводом трактата Лорихия почти нельзя поставить ничего аналогичного; бедность заимство­ ваний характеризует крайнюю ограниченность литературных потребностей русских людей того времени. Самый процесс заим­ ствования был, однако, не вполне однороден: отрывки учения Аристотеля проникали главным образом школьным путем, тогда как взгляды ученых Возрождения распространялись путем лите­ ратурным. Существенные разновидности такого процесса, как видно, уже несколько обозначились в XVII в. Школа того времени способствовала выработке однажды и надолго установленных формул. Она благоприятствовала рутине, которая легко водворя­ лась в преподавании, отличавшемся строго догматическим харак­ тером. Организованная и систематическая передача старшим поколением младшему известных истин походила на медленное, но постоянное лучеиспускание их из данного центра с постепенно расширяющейся амплитудой. 115 В литературных заимствованиях, напротив, обнаруживалась несколько большая свобода выбора, чем в предшествующем способе. Они переходили от равного к равным, и в них могли вызвать попытки критики и самостоя­ тельного творчества, но вместе с тем такие заимствования, иногда вызванные одними только личными потребностями и вкусами какого-нибудь книжника, сразу выходили из его рук и, довольно случайным образом поблуждав среди публики, могли быстро исчезнуть из оборота уже в следующем поколении. А между тем большинство наших литературных заимствований XVII в., зна­ меновавших поступательное движение в политическом сознании крайне ограниченного числа лиц, находилось именно в таком 138 А. С. Лаппо-Данилевский положении хотя бы потому, что не предавалось печати. Впрочем, литературные заимствования того времени сводились обыкно­ венно к простым переводам вышепоименованных сочинений на русский язык, и переводам, надо признаться, крайне прими- тивным. 116 Не только содержание их, вероятно, казалось слиш­ ком темным тем читателям, которые изредка решались взять их в руки для того, чтобы почерпнуть из них кое-какие отрывочные сведения, но и мудреная форма передачи их на русский язык также не способствовала распространению подобного рода сведений в обществе, очень мало сознававшем потребность в них и совсем не привыкшем обращаться с ними. Само собой разумеется, что такие рукописные переводы крайне туго расходились в публике, что доказывается хотя бы малочисленностью известных нам спис­ ков большинства из них, и едва ли могли оказать существенное влияние на русское общество XVII в. Впрочем, видимый интерес к таким трактатам, как «Рассуж­ дение о причинах гибели и способах сохранения царств», уже показывает, что и в его среде уже можно было найти людей, входивших в рассмотрение таких вопросов, которые продолжали обсуждаться и в западноевропейской политической литературе века Просвещения. Влияние новых идей, частью еще связанных со схоласти­ ческим образованием, частью, может быть, слагавшихся и под впечатлением других течений переходного времени, несколько обнаружилось не только в воззрении отдельных лиц, но, может быть, и в московском законодательстве начала 1680-х годов. Кроме старинных московских традиций, можно заметить в нем оттенки, отчасти, вероятно, возникшие уже под влиянием латино- польской образованности. Такое влияние, правда, могло быть подготовлено и некоторыми предшествовавшими ему настрое­ ниями московского правительства. Уже вскоре после смуты, например, оно ясно выражало свою готовность «промышлять ко всему добру, чтобы все люди государства Божьею милостью и царским призрением жили в покое и в радости». Аналогичные выражения можно встретить и в позднейших документах.117 Но пра­ вительство высказывало идеи подобного рода не столько в виде общих принципов политики, сколько в связи с ближайшими сво­ ими намерениями и конкретными задачами своей деятельности, что лишало их значения требований, стоящих выше самого правительства. Да и формулировка их не отличалась определен­ ностью. Новые учреждения и мероприятия, направленные к тому, чтобы удовлетворить подобного рода цели, долгое время остава­ лись частными попытками, лишь подготовлявшими восприятие К н . I. Отд. I. Гл . 4 139 более общих руководящих начал политики. Понимание послед­ них стало более широким к концу рассматриваемого периода, может быть, не без влияния новых идей. Возможно, например, что оно уже обнаружилось в той речи, которую сам царь Федор Алексеевич произнес на соборном деянии об уничтожении мест­ ничества. Вместо того, чтобы, подобно царю Алексею Михайло­ вичу, ссылаться преимущественно на «правду» и «чин», воспитан­ ник Симеона Полоцкого и покровитель Сильвестра Медведева рассуждал об «общем добре».118 «Превышний… — по его словам, — сый всея правды, истинныя любве, мира и доброго устроения источник, им же царие царствуют и сильнии держат землю, от его же великодаровитыя и всемощныя десницы и наша тихость царский скиптр, царство и державу прияхом». «Благоволением Его сотворенний», царь должен «творить и Его божественную волю»; но Превышний «всем человеком жити и пребывати благо- честно и праведно повелевает». То же повеление распространяется и на монарха, царь Федор также считает себя обязанным ему сле­ довать; он заявляет: «Царские скиптр от непобедимый его прияхом, да всесильным тоя пасением, яко же лепо нашу державу управ- ляюще, изобрание некое и добродетели приклад подручным на­ шим явимся, да тихое и безмолвное житие со истиною любовию праведно поживут… И сего ради подобает нам, по божественному Его повелению, еще надлежит, обладаемых нами к мирному, благоутешному и любовному всех, всякаго чина и возраста, православных христиан лучшему состоянию и укреплению сия предумышляти, устрояти и уставляти; а яже ко погибели и общего добра к умалению имеются, разрушати и искореняти». В соблю­ дении таких правил царь отвечает перед Богом, «яко слово пред праведным Его престолом о всех владомых нами воздати хотяще».119 Таким образом, учение о том, что царь — Божий наместник на з е м л е , о б я з а н н ы й заботиться об общем добре ( с р . bonum commune), было положено в основу мотивировки одной из самых существенных реформ царствования царя Федора Алексеевича. Местничество было уничтожено как дело «вредительное и пагубное» для «общего государственного добра»; уничтожая обычай, стес­ нявший самодержавную его власть, царь принимал на себя вместе с тем обязанность заботиться о «добре общем» и связывал его с понятием об «общем государственном добре», от которого можно было перейти и к понятию о государственном интересе, получившем существенное значение в политических конструк­ циях эпохи преобразований. 120 Отдел второй РЕАКЦИЯ П Р О Т И В ЛАТИНО-ПОЛЬСКОГО НАПРАВЛЕНИЯ МОСКОВСКОЙ ОБРАЗОВАННОСТИ И ЕЕ ЗНАЧЕНИЕ ДЛЯ ПОСЛЕДУЮЩЕГО РАЗВИТИЯ РУССКОЙ М Ы С Л И В ОБЛАСТИ МОРАЛИ И П О Л И Т И К И Благодаря продолжительному застою духовной жизни в Мос­ ковской Руси ее население оказывалось духовно еще слишком слабым для того, чтобы овладеть новой цивилизацией. Большин­ ство или вовсе не искало выхода из такого застоя, или не реша­ лось искать его в той латино-польской культуре, которая еле за­ тронула верхи общества. Большая его часть еще не имела никакого представления о новой цивилизации, почти вся остальная часть, замечая ее успехи, в страхе отворачивалась от нее и настаивала на строгом соблюдении старины, и только сравнительно малень­ кая группа восточников сознательно стремилась найти опору и обновление в эллино-греческом учении для борьбы с латино- мудрствующими. Е с т е с т в е н н о , что при таких условиях л а т и н о - п о л ь с к о е направление встретило в Московской Руси препятствия для сво­ его распространения. Препятствия обнаружились и в духовной инертности темной массы народа, и в фанатической вражде «раскольщиков» ко всякого рода новшествам, и в противодей­ ствии приверженцев эллино-греческого учения. Темная масса народа, тяжелая зависимость которого от владельцев и казны в то время все более возрастала, не была, однако, в состоянии оказать сознательное сопротивление просветительному движению конца XVII в. и не могла противопоставить ему какое-либо иное выра­ ботанное мировоззрение. Могла разве она служить средой, благоприятной для развития раскола: раскольники искали опоры в народе; по словам одного из них, им нечего было идти в Грано­ витую палату — что там делать без народа? В самом деле, темная масса народа лишена была возможности теоретически усвоить систему христианского вероучения. Без привычки к отвлеченному мышлению и образования она не могла воспринять отвлеченные его истины вне обряда и по необходимости сосредоточила свое вни­ мание на наглядной обрядовой стороне христианства и придавала К н . I. Отд. II 141 ему главенствующее значение. 1 Раскольники разделяли такой взгляд на обряд и, значит, гораздо ближе стояли к народу, чем сторонники новых и чуждых ему учений. Горячо проповедуя улучшение народной нравственности и твердо отстаивая свои убеждения, раскольники, правда, внесли нечто новое в русскую жизнь. Они дали почувствовать прави­ тельству всю силу независимого от него общественного мнения, вызвавшего с его стороны суровые преследования. Но они вмес­ те с тем глубоко верили в чистоту русского православия и в при­ звание Московского царства соблюсти его неприкосновенность. Они были уверены, что русская держава уже теперь цветет «совер­ шенным благочестием» и не нуждается в посторонней помощи для выполнения своей великой задачи. С такой точки зрения, едва ли, впрочем, всегда ясно сознаваемой, они стояли за старину, с недоверием относились и к грекам, и к малороссиянам, не говоря уже об иноземцах, и боролись против всяких новшеств, от кого бы они ни исходили и каковы бы они ни были. Естественно, что они стали высказываться и против католической латино-польской образованности, против той «диалектики», которая составляла главное содержание школьной мудрости XVII в., даже независимо от того, проистекала ли она из греческой или из латинской образованности. 2 Со свойственной ему грубой откровенностью и резкостью выражений протопоп Аввакум высказал, например, такие мысли в рассуждении, направленном против «альманаш- ников», «звездочетцев» и «всех зодейщиков», познающих Бога «внешнею хитростью»: Платон, Аристотель и другие, по словам протопопа, «мудры быша и во ад угодиша». И , напротив, не латин­ ским и другими языками «ищет от нас говоры Господь, но любви с прочими добродетелями хочет». Если, значит, Бог «хочет» одной только простоты от людей, а чистота ее лишь помрачается «фило­ софией», то от последней не только можно, но и должно отстра­ няться, ибо ритор, «ни философ не может быти христианин». 3 Даже самые образованные раскольники продолжали опасаться гибельного влияния латинского учения. Начитанный Спиридон Потемкин был убежден, например, в том, что человеку, не при­ бегнувшему к истинному учителю Христу, нечего искать в фило­ софии наставлений на путь истинный: «…един бо философ ария- нин, а другой македонянин, а третий лютер, ин же калвин, а ин римлянин, и иных множество, но сии вси учатся в римских учи­ лищах, яже суть школы латынския, а за учение не дают ничесоже кроме душ своих». 4 Впрочем, сами раскольники не остались вполне чуждыми некоторых элементов той католической образо­ ванности, против восприятия которой они восставали. Известно, 142 А. С. Лаппо-Данилевский например, что «Великое зерцало» с его настроением в духе старого православного католичества и с его строгим отношением к «ерети­ кам», «люторам и кальвинам», к разным новшествам в сфере религиозной и к науке с течением времени проникло и в среду старообрядцев. 5 Известно также, что расколоучитель Андрей Денисов «сократил, видно и ясно Романдо Люлия философию и богословие», т. е., надо думать, «Великую науку» Раймунда Луллия.6 Решительные протесты раскольников против восприятия латино-польской образованности получили, конечно, больше значения, чем инертность народной массы, не имевшей возмож­ ности путем выработанной организации успешно бороться с рефор­ мой, особенно с того времени, когда само правительство стало во главе ее. Раскол, напротив, получил некоторую организацию, отчасти даже сложившуюся под влиянием преследований, и нашел поддержку среди стрельцов и донских казаков. Но после Соло­ вецкого погрома старообрядческое движение стало распростра­ няться преимущественно путем скрытой пропаганды и вслед за известным собором 1682 г. вызвало против себя суровые меры правительства, 7 а после казни князя И . Хованского, «тараруя» и его сына, обвиненных в желании истребить царский дом, и после разорения городка Кузьмина движение среди стрельцов и дон­ ских казаков было подавлено, по крайней мере на время. 8 Вместе с тем раскол породил целую обличительную литера­ туру, которая иногда обнаруживала некоторую солидарность в мнениях приверженцев разных направлений. 9 Он также вызывал в его противниках потребность в новой образованности, пригод­ ной для борьбы с ним, и, ярко обнаруживши все изъяны «старой системы начетчества», в таком смысле даже несколько подготовил реформу. Противники раскола, разыскивая «корень сего недуга», пришли к заключению, что он произошел «от лишения и неиме­ ния народных училищ, такожде от скудости и недостаточества святыя книгохранительницы». 1 0 Люди, далеко не согласные с западниками, указывали на то, что раскольники не имеют «грам­ матического разума», нужного для исправления книг. В о о б щ е , в ы с к а з ы в а я с ь п р о т и в культурных н о в ш е с т в , раскольники, конечно, не допускали их и в области морально- политических учений. Они подходили к ним с той же религиозно- православной и строго консервативной точки зрения и вскоре за известным старцем Елеазарова монастыря и его последователями повторяли учение о едином блюстителе вселенского православия — самодержавном государе и царе московском и о Москве — третьем Риме. 1 1 Таким образом, расколоучители оставались в сфере старинных взглядов на Московское царство и только в эпоху К н . I. Отд. II 143 преобразований, усматривая в царе-преобразователе явного нару­ шителя исконных традиций, стали все чаще рассуждать о «пред­ тече антихриста» или о самом антихристе, благодаря чему, разу­ меется, и политические их воззрения получили более резкий противоправительственный характер. С принятой ими точки зрения раскольники не могли, конечно, сочувственно относиться и к тому движению в области школьной мудрости и литературы, которое возникло частью под влиянием схоластики, частью в связи с Возрождением и которое благоприятствовало появлению у нас целого ряда переводных трактатов, касающихся практической философии, морали и политики. Впрочем, тесная связь, в какую раскольники пытались поставить свое мировоззрение с учением о Москве — третьем Риме, могла несколько дискредитировать эту теорию, потерявшую прежнее свое значение в эпоху преобразо­ ваний. Сознательный протест строгих ревнителей православия, специально направленный против латино-польского характера московской образованности, исходил, однако, не столько из среды раскольников, сколько из иного лагеря, а именно: со стороны приверженцев эллино-греческого учения. Называя себя восточ­ никами, они стали противополагать себя западникам 12 и вступили с ними в борьбу, заметно отразившуюся и на судьбе латино- польского направления. Первоначально разыгравшись на почве контроверсии по поводу церковных таинств, эта борьба посте­ пенно привела и к столкновению двух культурных мировоззре­ ний, каждое из которых резче обозначилось в самом процессе борьбы. Восточники не отрицали значения «внешнего наказания», но требовали, чтобы элементы его почерпались из греческой, а не из латино-польской образованности. Хотя они не были в со­ стоянии окончательно побороть з а п а д н и к о в , но задержали дальнейшее развитие латино-польского направления и, таким образом, косвенно и, конечно, против своего желания содейство­ вали усилению нового течения, зародившегося под влиянием про­ тестантской культуры. Впрочем, кроме общего воздействия на ход развития московской образованности, разумеется, отразившегося и в области моральных и политических идей, эллино-греческая партия еще раз подчеркнула значение старинных учений о московском православном царстве, о самодержавной власти московского государя и т. д., идей, слишком мало принятых во внимание западниками, и, следовательно, поддерживала ту религиозно-православную точку зрения на государство, которая в эпоху преобразований отступила на задний план перед чисто политическими его задачами. Глава первая БОРЬБА ВОСТОЧНИКОВ С ЗАПАДНИКАМИ Вообще будучи строгими ревнителями православия и сторон­ никами церковных взглядов, восточники стали обращаться к гре­ кам прежде всего для того, чтобы очистить русское православие от разных его искажений. Такое настроение уже обнаружилось при исправлении «Потребника» и находило поддержку и в позд­ нейшей литературе, например, в «Кирилловой книге» и в «Кни­ ге о вере». 1 Оно заметно усилилось приблизительно с 1649 г., т.е.после прибытия в Москву иерусалимского патриарха Паисия, сблизившегося с Никоном. 2 В то же время кружок, образовав­ шийся вокруг царского духовника Стефана Вонифатьева, может быть, под влиянием Епифания Славинецкого, расположенного к грекам, оказал поддержку эллинофильским тенденциям; Никон был членом кружка. Судя по намекам современников, некоторые из его членов способствовали изданию «Книги о вере», выска­ завшей благоприятное мнение о греках. 3 Не входя здесь в рассмот­ рение того движения, которое привело к книжному исправлению, начатому вскоре по прибытии Епифания Славинецкого в Москву, достаточно заметить, что оно находило поддержку и в последую­ щее время: патриарх Иоаким, монах Евфимий и некоторые другие способствовали его развитию. 4 С такой точки зрения восточники и вступили в борьбу с запад­ никами, недостаточно ревниво соблюдавшими чистоту право­ славного учения: борьба между ними и латиномудрствующими прежде всего разгорелась из-за «хлебопоклонной ереси». Н о , вос­ ставая против католического и южнорусского учения о времени пресуществления святых даров, многие из них вместе с тем обна­ ружили и культурные интересы, существенно отличавшиеся от мировоззрения западников. В самом деле, помимо разногласия в понимании некоторых частей церковного учения, восточники гораздо более западников заботились о вероисповедной оценке образованности, в особен­ ности школьного учения. Они усматривали самую тесную связь между православием и греческою образованностью. Подобно западникам, уже готовые признать значение внешнего наказания, они все же не считали возможным почерпать основное содержа­ ние школьного учения из латино-польской мудрости. С такой точки зрения, о н и , значит, высоко ценили эллино-греческое К н . I. Отд. II. Гл . 1 145 учение и отрицательно относились к латино-польской схоластике. Вполне, а иногда и очень сильно, сознавая назревшую потреб­ ность русского общества в школьном учении, 5 они были убежде­ ны, однако, что последнее должно быть православно-греческим, а не латинским, и пытались доказать «благо ясных учений гре­ ческого луча» и вред латинского «душетлительного» мудрования, порождающего «окоптелый чистительного огня дымом латин- скаго смышления куколь». Восточники полагали, что греческое учение чище латинского и что тот, «кто по-латыни научится, с правого пути совратится» 6 — «белорусы, [например, — А. Л.-Д.] скудости ради греческого» учения обучающиеся латинскому, боль­ шею частию отпали в унию, а в тех, которые не отпали, все же «познаваются остатки езувитские». 7 Вместе с тем они ценили греческое учение за отсутствие того рационализма, который латинствующие допускали при толковании церковных преданий, т . е . в области, где, по словам с в . В а с и л и я , надлежит «бегати силлогисмов», «зане силлогисмы», по словам святого Григория Богослова, «и веры развращение и тайны истощение». 8 В аргу­ ментации сторонников эллино-греческого учения легко подме­ тить и националистический оттенок: они называли латинское письмо «козлищем инородным» и уверяли, что русским людям «можно и преможно» обойтись и без латынников. 9 Такие доводы в пользу превосходства греческого учения над латинским, будто бы признаваемого даже латинскими писате­ л я м и , восточники высказывали преимущественно в полемике с приверженцами латино-польской образованности. Такой поле­ м и к о й о с о б е н н о у в л е к а л с я , н а п р и м е р , и з в е с т н ы й ученик Е.Славинецкого чудовский инок Евфимий. 10 Твердый защитник веры православной и «церкви поборник» 11 не оставил ни одного из главных сочинений С.Полоцкого без ответа и собирал мате­ риалы для полемики с вредословными лжеучениями, которые нашли поддержку со стороны Сильвестра Медведева. 12 С точки зрения тех же критериев оценки, которые приводили их к признанию исключительного значения православно-греческой образованности, восточники ставили соответствующие задачи и московской политике. Царь московский обязан прежде всего, по их мнению, заботиться о чистоте православной веры, значит, он должен старательно насаждать согласно с ней эллино-греческое учение и, напротив, опасаться зловредной в исповедальном отношении латино-польской схоластики. Решительный и стойкий ревнитель и защитник интересов вселенского православия иеру­ салимский патриарх Досифей едва ли не лучше других сумел сфор­ мулировать такие требования. 13 Вообще полагая, что московское 146 А. С. Лаппо-Данилевский царство «единое православное и единое истинное царство», 14 он уже в грамоте своей царю Федору Алексеевичу писал, что рус­ ский царь — представитель, защитник и поборник всего вселен­ ского православия, что он должен всегда по своим личным качест­ вам и по характеру своей деятельности стоять на высоте своего призвания, должен интересы всего православия ставить выше всех других интересов, а все православные, без исключения, обязаны беспрекословно подчиняться его высшему водительству, во всем и всегда должны верно и неустанно служить царю. 15 В другом по­ слании патриарх Досифей сделал и дальнейшие выводы из своих основоположений. Он советовал русскому царю: «Нигде во всем царствии своем да не поволити быти никакому обновлению про­ тив православной веры и напротив глаголющих „отомстися“». Сам не лишенный образования и даже ученый, 16 патриарх Доси- фей полагал, однако, что православие нельзя примирить с латин­ ским учением, гибельно влияющим на православных, и предпо­ читал евангельскую простоту, соединенную с добродетелью, латинской мудрости. «Православная вера, — по его словам, — [довлеет — А. Л.-Д.] к спасению и не подобает верным прельсти- тися чрез философию и суетную прелесть». 17 Восставая в прин­ ципе против «мирской и суетной мудрости», представляемой латинским я з ы к о м , а также «книгами Диалектики Аристо­ телевой», принятыми в западноевропейских школах, он решался даже (в одном из позднейших своих писем) утверждать, что тот, кто предпочитает латинский язык греческому, а вместе с ним и начала латинской образованности, — еретик и нечестивый. 1 8 С такой же точки зрения патриарх не жаловал и образованности малороссиян: «…и у них не подобает учиться православным». 19 Впрочем, патриарх Досифей указывал и на средства, которыми, по его мнению, можно поддержать православие, и, отдаляя право­ славных от латинского учения, даже способствовал образова­ нию их. Провозглашая, что «еллины суть учители латин» и что греческий язык есть источник разума и мудрости, он советовал царю «еллинским языком просветити людей своих в высшее п о ­ знание истинаго разумения» и всеми силами стоял за «божествен­ ное дело, еже учити христианом еллинский язык… и наипаче, дабы отдалены были от латинских [книг — А. Л.-Д.], иже испол- нени суть лукавства и прелести, ереси и безбожества». 20 Побуж­ даемый такими опасениями, патриарх Досифей советовал рус­ скому правительству открыть училище в Киеве и содействовал устроению школьного дела в Москве, но требовал, чтобы в школе «латинского языка и учения не учили опричь еллинского», 21 и сове­ товал царям указ учинить, чтобы там на еллинском, а не на ином К н . I. Отд. II. Гл . 1 147 каком языке учили. Вместе с тем, издавая и присылая в Москву греческие печатные и рукописные книги, пригодные для борьбы с латиномудрствующими, он также просил устроить там «еллин- скую типографию» для печатания последних и предлагал потом перевести их на словенский язык, отчего будет польза православ­ ным, а еретикам — «посрамление». 22 Часто возвращаясь к подоб­ ного рода мыслям в своих посланиях русскому правительству, патриарх Досифей вместе с тем настойчиво советовал оградить Россию от людей, зараженных латинством и от «философских» и «латинских книг», научающих их нечестию и исполненных «лукав­ ства и прелести». Он «просил», например, русское правительство запретить «некиим русам из Литвы униатам, прельщающим» «сердца простых», въезжать в пределы Московского государства. Он молил патриарха московского потщиться, чтобы «никто из верных не чёл и отнюдь не держал бы у себя таких книг, в кото­ рых содержится скверное и безбожное учение папиных поклон- ников…».23 Мало того, он открыто советовал тому же патриарху разыскивать, отбирать и сжигать латинские книги у всех, кто их имеет, и не останавливался даже перед предложением казнить владельцев и чтецов этих книг. Русские восточники, вероятно, близко придерживались аналогичных воззрений на задачи московской политики и с тем большей последовательностью развивали их, что без колебаний, естественно возникавших у греков, могли опереться и на учение о Москве — третьем Р и м е . Во всяком случае, о н и , подобно патриарху Досифею, считали нужным, чтобы правительство позаботилось о насаждении в Москве эллино-греческих, а не латин­ ских школ, и думали найти в них средство для борьбы против ересей «новопрозябших» в Москве «от некиих латинская писа­ ния приучившихся прочитати». 24 Они видели такое же средство в переводах или в издании уже готовых переводов разных гречес­ ких книг, направленных против «латинской части», а также в запре­ щении переводов с вредных польских «книжиц», «наполненных ересью латинской». 25 Вместе с тем восточники призывали «всех купно и началников духовных и мирских предразумевати, пред- варяти, премышляти и угашати моленми, ученми и запрещенми малую искру латинского учения, не дати той раздмитися и воску- ритися, да не пламень западного зломысленного мудрования растекся, попалит и в ничто же обратит православия восточного истину». 26 Требования, предъявляемые восточникам, во главе которых стояли такие лица, как московский патриарх Иоаким и иеру­ салимский патриарх Досифей, вероятно, оказали влияние на 148 А. С. Лаппо-Данилевский правительственную политику: московское правительство усилило свои заботы о насаждении греческого учения в Москве. Подробно не останавливаясь здесь на истории всех попыток «еллинским учением отдалятися от латинского», достаточно припомнить, что вслед за чудовской или патриаршей школой 27 под покровитель­ ством самого царя и патриарха в 1681 г. при типографии возникло «нисшее училище», где пять лет спустя 67 детей училось гречес­ кому, а 166 «славянскому» языкам. 28 Вместе с тем, согласно увеща­ ниям восточных патриархов, ученые греки вызывались в Москву не только для «учения» но и «для печати». Они должны были также заниматься переводом «греческих книг на славянский язык» и таким образом насаждать православно-греческую обра­ зованность в Московском государстве. Московское правительство поручало, например, исполнение подобного рода обязанностей и архимандриту Иосифу, и архимандриту Венедикту, явившемуся в русскую столицу «для печати», и другим «премудрым учителям», а затем и русским переводчикам. Благодаря их трудам русская переводная литература конца XVII в., между прочим, обогатилась сборником сочинений против латинян и другими произведениями. 29 Хотя противоположное направление уже настолько окрепло, что даже опасение «останков езувических» не могло одержать верх над возраставшим влечением русских людей к западноевропей­ ской образованности, тем не менее движение против «латиномуд- ренной части» вызвало некоторые колебания и в правительствен­ ной политике касательно учреждения академии и приезжих греков. Такие колебания обнаружились, например, довольно ярко на судьбе академической «привилегии». Возможно, что проект ее был составлен первоначально в духе, благоприятствовавшем новому латино-польскому направлению, и лишь впоследствии подвергся изменениям согласно взглядам греческой партии. Академия должна была служить интересам православия и смот­ реть за тем, чтобы православные под страхом сожжения соблю­ дали свою веру в чистоте, а в плане академического преподава­ ния господствующее значение было предоставлено греческому языку, а не латинскому. Соответственно этим началам доступ в академию грекам для занятия должностей учителя и блюстите­ ля был облегчен, а право свободного преподавания в академии южнорусских выходцев и домашнего обучения иностранных учи­ телей подвергалось ограничениям. Вместе с тем при отсутствии в привилегии каких-либо мероприятий против влияния гречес­ ких книг распространение латинских и польских книг в Москов­ ском государстве вызвало стеснения. Кто из «неученых людей», К н . I. Отд. II. Гл . 1 149 по словам проекта устава, станет держать также еретические книги у себя в доме своем и начнет читать их и «из них состязание иметь и подлоги на усумнения восточныя веры и церковных преданий подлагати, и таковых предавать казни, смотря по вине нещадно». 30 Устав академии в некоторых статьях известной нам редакции, как видно, был направлен против латинствующих, но с переменою правительства и ход дела изменился. Медведев, вероятно, соста­ вил новую редакцию статьи, касавшейся въезда греков, стараясь уравнять их в правах с южноруссами. Тем не менее проект «при­ вилегий», поднесенный на утверждение царевне Софье, кажется, не получил силы закона. 31 Такие же колебания заметны и в законодательной политике касательно приезжих греков. Хотя после смутного времени мос­ ковское правительство стало устанавливать правила, имевшие целью сдержать чрезмерный приток «гречан» в Москву, и пыталось целым рядом указов 1646—1654 гг. останавливать их в Путивле, но нельзя сказать, чтобы оно настойчиво проводило их в жизнь. Несмотря на то, что сами греческие патриархи не всегда одобри­ тельно относились к пришлым грекам, оно даже временно забыло о них и только в 1671 г. подтвердило прежние правила, стесняв­ шие пропуск к Москве палестинских властей и «греческих монас­ тырей архимандритов и старцев». 32 Лишь по воцарении Федора Алексеевича, воспитанного под влиянием людей антигреческого направления, положение греков, приехавших в Москву, значи­ тельно ухудшилось. Под благовидным предлогом правительство воспретило грекам въезд в Москву и даже 10 сентября 1676 г. п о ­ становило «гречан всех, которые живут на Москве, выслать в свою землю и впредь им приезжать и всякими товарами торговать в Путивле». Вскоре, однако, благодаря главным образом полити­ ческим условиям данного момента, русским грекофилам удалось ослабить строгость вышеприведенного постановления. Уже в 1678 г. под влиянием челобитной патриарха Иоакима государь указал: «…греческие Палестины пестрым и черным властем пожа­ лованным грамотам, в указанный год, с причетники их приезжать, а гречан с окупными полоняники и с товары пропускать против прежнего, а заповедных товаров не провозить»; только людей, выехавших из зараженных моровым поветрием мест, запрещено было пропускать в Россию. 33 Влияние эллино-греческой партии на правительственную политику обнаружилось и в отношении правительства к латин­ ским и польским книгам, а также к южнорусским изданиям. Уже в 1672 г. оно попыталось стеснить обращение латинских и поль­ ских книг среди населения. В то же время привоз южнорусских 150 А. С. Лаппо-Данилевский книг в Москву стал подвергаться некоторым стеснениям. 34 Вслед за подчинением Киевской митрополии московскому патриарху аналогичные меры стали распространяться и на Малороссию, на ее типографию и издания. 35 Реакция против латино-польской образованности заметно усилилась приблизительно со времени прибытия братьев Лиху- дов в Москву. «Сам патриарх Досифей покровительствовал им: он прежде всего взял „исповедание веры их, яко суть православ- ные“ и, вероятно, полагался на то, что они твердо усвоили „пре­ дания Восточной церкви“, а также „учительство“ св. Отцов ее „силою души своей и просвещением ума своего“, и что они мало доверяют самостоятельной силе „разума“». 36 Патриарх Иеру­ салимский содействовал отправлению их в русскую столицу, претендовавшую на значение средоточия всего православного мира, для того, чтобы утвердить там эллино-греческое учение, он строго наказал им, чтобы они не учили в школе «латинского учения и языка», а только «эллинский», и даже заставил их по­ клясться в том, что они исполнят его требования. 37 После долговременных странствий в поисках за выгодными местами Лихудам действительно удалось устроиться в Москве: они явились сюда для того, чтобы по желанию московского прави­ тельства помочь «належащей беде» св. церкви и по «приказанию» патриархов Константинопольского, Иерусалимского и «всего со­ бора» учить русских юношей эллинскому языку, а не латинскому.38 Лихуды уверяли, что «всегда свет быша грецы и будут даже до скончания века и от грек свет прияху и приемлют все языцы», 39 впрочем, Лихуды не чужды были и латинской науки: они воспи­ тывались в Венеции, учились в Риме, а также в Падуанском университете, от которого получили докторские дипломы, но они высказывали убеждение, что «благо», которое можно получить в латинских школах, ведет свое начало от греков, «иже всех нака­ заний и всех свободных художеств началованием быша». Вместе с тем они считали полезным учиться чужеземным языкам для того, чтобы, «ведяще вся тайная» латынников, «поборот» последних их же собственным оружием. 40 Благосклонно принятые царями (1685 г.), Лихуды поспешили основать в Москве школу, к кото­ рой присоединена была и «школа типографии»; они стали пре­ подавать здесь юношам «греческое и грамматическое учение», впрочем, судя по современному известию, само правительство велело им преподавать «все свободные науки на греческом и латинском языках постепенно» и приказало учиться у них «синклитским и боярским детям… которых собрано бе больше 40 человек; кроме простых». 41 К н . I. Отд. II. Гл . 1 151 Вообще стараясь остерегаться от «всякого мудрования, несогласного с православием», Лихуды придерживались, конечно, того же правила и в своем преподавании, но испытанные в диа­ лектике, они в сущности оставались под давлением схоластичес­ ких традиций и вели его в духе «вождя и главы философии» — «несравненного Аристотеля», разумеется, «в сокращении и вмале». В 1690 г., например, Софроний Лихуда объявил своим слушателям, что он будет преподавать логику, следуя во всем Аристотелю; чтения по «физике» также велись по известным книгам Аристотеля и т.д., впрочем, ученые братья решались иногда отступать от его учения. 42 Естественно, что при таких условиях философские чтения Лихудов едва ли отличались глубиной и вразумительностью; в своем курсе риторики один из них, напри­ м е р , следующим образом определял ф и л о с о ф и ю : она «есть разумение разумений, глаголется художество художеств, пропо­ ведуется вежество вежеств и определяется страх господен». 43 В тех случаях, когда Лихуды касались «политики», они, судя по сочине­ нию одного из их учеников, также придерживались риторически- парэнетического направления и довольствовались общими мес­ тами; в одной из своих речей они говорили, например, что Бог ставит на земле царей, создает царства и распределяет власти. 44 Лихуды были знакомы с «Этикой» Аристотеля и пользовались его известным делением добродетелей на дианоэтические и нрав­ ственные, рассуждали о мудрости и «практичности», о справед­ ливости и о других «нравственных» добродетелях. 45 Хотя Лихуды своим преподаванием и не вносили ничего существенно нового, но они все же могли пользоваться своей школой для того, чтобы поддерживать борьбу с латиномудрствую- щими; число их быстро увеличивалось, среди них встречались люди самых разнообразных состояний: между ними, например, числились и дети Тимофея Савелова, близкие родственники патриарха, и князья Одоевские, и сын князя Бориса Голицына, и «конюхов сын». Из той же школы вышли и новые сторонники эллино-греческого учения: А . Б а р с о в , Н . Г о л о в и н , Ф . П о л и - карпов, 46 они, между прочим, перевели и известное сочинение Лихудов «Акос», направленное против латиномудрствующих. 47 В числе средств борьбы с латинствующими Лихуды, действи­ тельно, обратились и к литературной полемике: в «Мечце духовном» они обличали латынников, движимых «некоею естественною страстью и ненавистью к восточникам», и «ко общей пользе» вскрывали диалектические приемы иезуитов, 48 причем обличения их получили распространение благодаря переводу их трактата на «словенский диалект», правленному Евфимием, и спискам 152 А. С. Лаппо-Данилевский с того перевода. 49 В «Акосе», перевод которого был сделан их уче­ никами и тщательно правлен тем же Евфимием, Лихуды также выступили на защиту греческого учения против «Манны», «Выклада» и южнорусских книг (1687 г.),50 в то же время появи­ лось еще несколько сочинений аналогичного характера, написан­ ных частью самими Лихудами, частью их последователями и учениками. 51 Полемика Лихудов вызвала, конечно, сочувствие их привер­ женцев и резкие ответы со стороны самого С . М е д в е д е в а , И.Монастырского, а также диакона Афанасия и др. 52 В то же время партия, явно не сочувствовавшая латино- польскому направлению, уже готова была приступить, конечно, не без влияния самих Лихудов и их полемики, к враждебным дей­ ствиям против западников. В числе деятельных ее поборников и приверженцев можно назвать главного литературного противника С . М е д в е д е в а , чудовского монаха Евфимия, 5 3 архимандрита московского Высокопетровского монастыря Иова, архиепископа Холмогорского Афанасия и Кариона Истомина, первоначально находившегося под влиянием Медведева, и некоторых других лиц, в том числе и людей из светского круга, например А.Ф.Лопухина. 54 «Премудрейшие учителя» сумели воспользоваться не только существованием в Москве партии, враждебной западникам, но и другими благоприятными политическими обстоятельствами. 55 В то время правительство царевны Софьи, покровитель­ ствовавшей латино-польской образованности, уже пало, а новое правительство еще не успело выступить с определенной програм­ мой; между тем патриарх Иоаким оставался во главе «восточной части»; ссылаясь на то, что «многоначалие есть зло», он уже несколько лет назад имел случай возражать против предложения царевны возвести на престол царевича Иоанна Алексеевича или по крайней мере обоих царевичей вместе: Иоанна Алексеевича и Петра Алексеевича, а затем высказался и против ее собственного коронования. 56 Вместе с тем патриарх подозрительно относился к латино-польской и южнорусской образованности, зараженной ересью, а может быть, служившей в киевской школе и средством для интриг малороссийского духовенства против подчинения его власти. 57 Патриарх, конечно, знал и резкие о нем отзывы С . М е д ­ ведева, против которого выступили Лихуды, под их влиянием он окончательно перешел на сторону «восточной части».58 Благодаря содействию патриарха Лихудам удалось предвосхитить ректорство в академии у своего противника, «молившего» царя об ее «устрой­ стве», и заручиться поддержкой константинопольского патри­ арха Дионисия и других лиц в борьбе против малороссиян. 5 9 К н . I. Отд. II. Гл . 1 153 Привлекши на свою сторону иерархов восточной церкви, сторон­ ники греческого учения соборно обвинили главного представи­ теля латинской партии, «напоенного ядом ереси латинской», и поспешили громогласно торжествовать свою победу в извест­ ном «суде и изречении синодальном» 1689 или 1690 г.; они также воспользовались падением царевны Софьи для того, чтобы погу­ бить С.Медведева, замешанного в деле Ф.Шакловитого: он был обвинен в желании «короновать [царевну — А. Л.-Д.] царским венцом» и в стремлении и желании «попрать власть царскую и церковную», и был казнен 11 февраля 1691 г.60 Само собою разу­ меется, что патриарх Иоаким сурово отнесся и к сочинениям ла- тиномудрствующих: известные сборники «Остен» 6 1 и «Щит веры» 62 были составлены под его покровительством и при его содействии; патриарх, резко осуждавший личность С.Полоцкого, его сочинения и последователей, обнаружил не менее отрицатель­ ное отношение и к произведениям его ученика С.Медведева: судя по известному «соборному постановлению», он вместе с собором приговорил его сочинения к сожжению и грозил тому, кто станет тайно держать у себя его и иных писания и не отринет его учения, отлучением от причастия и «вечною казнью от Бога», пока искрен­ но не покается и не получит разрешения «от мерности нашей». 63 Реакция отозвалась не только на судьбе отдельных лиц, но и на общем направлении политики, западническим тенденциям которой патриарх и его партия вовсе не сочувствовали. Под влия­ нием патриарха Иоакима греки получили свободный доступ в Москву, 64 ввоз южнорусских изданий, напротив, подвергся ограничениям: до того времени цензура привозимых в Москву книг или вовсе отсутствовала, или не отличалась строгостью, так как находилась под наблюдением С.Полоцкого, а в некоторых случаях более взыскательного цензора и митрополита Павла, 65 со времени усиления реакции положение дел, однако, измени­ лось: многие из сочинений малороссийских ученых подверглись осуждению. Решительно требуя от малороссийского духовенства «покорения и послушания» и восставая против его «прозорли­ вости» и «непослушания» к архипастырю своему и к Восточной церкви святой, 66 патриарх Иоаким уличал «киевлян» в мудрова­ ниях, которым они научились от «латин», и воспретил братии Киево-Печерской лавры печатать в малороссийских типографиях «новосочиненные книги», какие бы то ни было, «малые или ве­ ликие», без предварительного его «досмотрения и благословения», грозя ослушникам тем, что они «казни церковной запрещением яко преступницы подпадут». 67 В то же время Собор 1690 г. осудил малороссийские книги, а также под страшною клятвой запретил 154 А. С. Лаппо-Данилевский всем православным в церквах читать сочинения Симеона Полоц­ кого (за исключением, впрочем, книги «Жезла») и постановил «народно сожещи» «Манну» Медведева и «иная его и иных подоб­ ная его писанием». 68 В то же время патриарх принял еще меры против проникновения католических учителей-иезуитов в столицу православия: он бил челом государям, чтобы «цесарские езуиты», приехавшие в Москву и чинившие многую противность право­ славной церкви «печатными письмами» и другими способами, были удалены; прошение патриарха и всего освященного собора было действительно исполнено. 69 В том же духе действовал и пат­ риарх Адриан, вообще подозрительно относившийся к «киевлянам» и к киевской типографии. 70 Он поспешил предать анафеме всякого, кто вздумал бы извинять или оправдывать книги, запрещенные его предшественниками, в том числе Симеона Полоцкого и Силь­ вестра Медведева; 71 он требовал, чтобы печатаемые в лавре книги, по крайней мере «большие книги читательные и новопереве- денные», предварительно присылались к нему для просмотра, 72 он опасался «шатости», которая началась между людьми того времени, когда «прелестники» стали появляться в столице и «вселяти некиих благородных жителей в домы», и стремился запретить латынникам преподавание «папежских наук» и в част­ ных домах, и в духовной академии. 73 Таким образом, враждебные действия эллино-греческой партии привели к значительному стеснению свободного распро­ странения латино-польской образованности даже в том виде, в каком она распространялась через посредство малороссийских ученых и книг южнорусской печати; гонение на латино-польскую схоластику, конечно, должно было отразиться и на распростра­ нении в Московском государстве более свежей латино-польской литературы, возникшей под влиянием Возрождения, хотя оно и не поддавалось такому же строгому контролю. Впрочем, представители «восточной части» не ограничива­ лись одними протестами и стеснительными мерами против латынников: они пытались пополнить русские переводы с гре­ ческих подлинников, иногда имевших отношение и к морально- политическим идеям. 74 Новое издание «Маргарита», появившееся при патриархе Адриане, содержит, например, и несколько «ново- переведенных словес» Иоанна Златоуста, в том числе «Слово о вере и естественном законе», давно уже, впрочем, попавшее в состав «Нового Маргарита» князя А.Курбского. 75 Автор «Слова» рассуждает здесь о том, что Бог положил в естестве нашем закон неписанный и просвещающий наши мысли; что таким образом естество утверждает законы, из которых мы знаем, что добро К н . I. Отд. II. Гл . 1 155 и что зло; естественный закон обличает того, кто отрекся от об­ щего закона; даже тот, кто творит зло, избегает названия злого: человек, известный своими прелюбодеяниями, «творяй, веселится», но назови его прелюбодей, и он «слыша, срамляется». Итак, «самое естество зовет, яко злое чуждо есть дела Божия», следова­ тельно, путем познания своего естества каждый может прийти к сознанию, что он «со всеми… общий естества воспримеши закон».76 Судя потому, что «Главизны» Агапита появились в московском издании «Анфологиона», в состав которого вошло несколько переводов Арсения Грека, можно думать, что и учение о правде, предложенное в них, пользовалось сочувствием среди эллино- греческой партии; но нового издания «Анфологиона» или «Главизн» Агапита не последовало. 77 Алексей Барсов, один из учеников Лихудов, также занимался переводом «дски» «Кевита фивеа- нина, философа платонического… о правом состоянии жизни человеческия», но уже в позднейшее время. 78 П р о т и в н и к и латино-польского направления придавали большое значение и старинной православно-политической теории о Москве — третьем Р и м е , и о «едином во всей поднебесной христианом царе» московском, обязанном блюсти православие. Раскольники, например, пользовались фикцией о Москве — третьем Риме, между прочим повторенной и в популярном в их среде «Прении» Арсения Суханова с греками, преимущественно для того, чтобы подкрепить свое убеждение в самодовлеющем зна­ чении Москвы, не нуждающейся в новшествах. 79 Приверженцы православно-греческой образованности содействовали укреплению той же теории в противоположность старообрядцам; настаивая на очищении русского православия от искажений, они тем самым упрочивали то основание, на кото­ ром зиждилось международное значение московского самодер­ жавия в православном мире и утвердили авторитет царской власти, долженствовавшей соблюсти православие в его чистоте; опираясь на ту же теорию, они вместе с тем могли предъявлять царю московскому такое требование и покровительствовать тесно свя­ занному с православием эллино-греческому учению, ограждать его от зловредного влияния латинской мудрости и т . д . Действи­ тельно, сторонники греческой образованности поддерживали старинное учение о русском православном царстве, на которое «Греческое царство пременися», или новыми переводами извест­ ного «Пророчества о Константинополе» и о сокрушении «турского царства» «русым народом», или текстами «Хрисмологиона», переведенного Николаем Спафарием уже в 1673 г., но обращав­ шегося и в позднейших списках, и т.д. 80 156 А. С. Лаппо-Данилевский В литературе того времени можно указать и на произведение того же переводчика Посольского приказа Николая Спафария, известное под названием «Василиологиона».81 В предисловии к нему образованный составитель, рекомендованный московскому правительству патриархом Досифеем в качестве «благочестивого христианина», превозносит «достоинство царствия»; оно есть «Божественное поистине пресветлое и пространное между всех членов, понеже зане мудро вельми премудрый Платон пишет: образ есть Божий — царь на Земли и яко наместник его, ибо что величайшее между человеков есть, нежели единому пред многими законы и уставы узаконити…». «Владение на человеку», однако, претрудно есть человеку: «… яко от солнца во всем мире или свет или тьма бывает, сице и от царя к подданным своим или благая или злая изливаются»; но «владетеля благого власть есть не токмо владетя человеками, но наипаче хранити их и правити ими»: царь должен стремиться к тому, чтобы все именовали его благим, чтобы соединить в себе вид с кротостью, чтобы возлюбить мудрость, чтобы собирать при себе, ради совета, искусных мужей. 82 Глава вторая СЛАБОСТЬ ВОСТОЧНИКОВ И П А Д Е Н И Е ИХ В Л И Я Н И Я В конце XVII в. восточники уже не могли долго и успешно бороться с западниками. Они частью принуждены были сделать уступки в пользу противоположного течения, частью не находили и в своих рядах достаточно стойких приверженцев, готовых даже в таком смягченном виде проводить свое мировоззрение в жизнь и поддерживать его против западников. В самом деле, приверженцы эллино-греческой партии обна­ руживали некоторые колебания и в культурных, и в политичес­ ких своих воззрениях, подрывавшие их значение. В культурном отношении те восточники, которые строго при­ держивались исходного своего положения, должны были окон­ чательно отвернуться от западноевропейской образованности и науки. Последовательные ревнители православия, считавшие невозможным примирить его с началами западноевропейской цивилизации, действительно приходили к такому отрицанию. Известный патриах Досифей предпочитал, например, видеть своих иерархов русской церкви лучше немудрыми и неучеными, нежели умудрившимися от изучения западной науки. Он увеще­ вал и московского патриарха охранять свою паству от чтения книг, содержащих «скверное и безбожное учение папиных поклонников», а также «лютеров и кальвинов», и вообще от латинского письма и книг, «яко в них есть учение антихристово». 1 Последовательно проводить взгляд подобного рода значило, в сущности, при пол­ ном упадке собственно греческой образованности отказываться от всех благ западноевропейской культуры. Трудно было, однако, строго придерживаться такого направления. В самом деле, в эпоху преобразований даже убежденным ревнителям старины не уда­ валось оставаться совершенно чуждыми новой образованности. Они стали постепенно сближаться с латинствующими направле­ ниями, настаивая на важном значении традиций. Они все же сами уже опирались на истину, добываемую учением, а в последнем допускали возможность «хотящему» знакомиться и с латинской образованностью, т. е. со «свободными науками». Действительно, представители «восточной части» стали сами проводить различие между подлинным преданием и «невежест­ венным обычаем». Такой п р и н ц и п , можно сказать, уже лежал 158 А. С. Лаппо-Данилевский в основе никонианской реформы. Сторонники ее отождествляли, конечно, истину с древним преданием, но возвращаясь к нему, они же расшатывали твердую веру поклонников старины в непо­ колебимость старинного московского обычая и в таком смысле приучали их к мысли о возможности реформы. Церковная ре­ форма, правда, старалась опереться на православно-греческую ученость, свободную от всякой посторонней примеси, но и она не могла уничтожить предубеждение многих против греков. В то время им уже трудно было вернуть тот авторитет, которым они некогда пользовались в глазах православных москвичей: он давно пошатнулся. Уже известный «самовидец развращенного жития греков» заключил свое прение с ними многознаменатель­ ными словами: «Ино какие вы нам учители?»2 И в позднейшее вре­ мя многие из них продолжали сомневаться в благочестии греков, страдавшем «от неверного и многоглавого змия агарянского». 3 Сомневались и в благонадежности новых греческих книг, печатае­ мых в «латинских градах» и перепорченных латинянами. 4 Последний факт явно свидетельствовал в их глазах и о слабости собственно греческой науки, 5 тем более что и сами греки готовы были при­ знать жалкое ее положение в своем отечестве. Не имея своей соб­ ственной высшей школы, где юноши могли бы заканчивать свое образование, они ходили в страны западные, «еже стяжати учение греческое». 6 Музы, по словам одного из них, оставили Грецию и переселились в Германию. Таким образом, грекам приходилось разыскивать их в заграничных латинских школах, главным обра­ зом в Венеции, Риме и Падуе, что, разумеется, подрывало дове­ рие православных к греческому учению. 7 Сами греки, наконец, признавали и то, что «имеют папежи и лютори греческую печать и печатают повсядневно богословные книги святых Отец и в тех книгах вмещают лютое зелье, поганую свою ересь». 8 «Столпы православия» — восточные патриархи Паисий Александрийский и Макарий Антиохийский, например, признавали желательным «назидати» в Московском царстве не одни только «греческие и словенские», но и «иные» училища. Они, между прочим, дали свое благословение и на открытие училища при церкви Иоанна Бого­ слова, в котором учения должны были быть устроены «различ­ ными диалекты: греческим, славенским и латинским». 9 Еще реши­ тельнее высказывались такие греки, которые, подобно Паисию Лигариду, не особенно стесняли себя традициями восточно- православной церкви. Воспитанник иезуитов Паисий Лигарид сам признавался, что он был «в учении латинников общником» и советовал царю Алексею Михайловичу устроить в своем царстве училище «для научения младенцев» трем коренным языкам, в том К н . I. Отд. II. Гл . 2 159 числе и латинскому, ибо л а т и н с к и й язык «ныне царствует во училищах, в книгах, в княжих домах и, аки обычный, непщуется и глаголет же ся едва не от всех родов». 10 А между тем, «великий учитель» лет десять пользовался влиянием при московском дворе и служил орудием в руках боярской партии против строптивого патриарха-грекофила. Греческие выходцы, особенно те из них, которые сами побывали в европейских школах, не только зано­ сили в Москву сочувствие латинскому образованию, но и содей­ ствовали его насаждению в столице. Друг Никона, грек Арсений, учившийся в Венеции и Риме, между прочим, «аристотелеву ученью», 11 стоял во главе той школы, в которой русское юноше­ ство по распоряжению правительства обучалось не только гречес­ кому языку, но и латинскому.12 Несколько ранее в Москву прибыл цареградский архимандрит Венедикт, по поручению правитель­ ства он вместо устройства греческой типографии и школы зани­ мался переводом латинских книг.13 Даже ревностный блюститель православия патриарх Досифей, сам не чуждый иноземной обра­ зованности и допускавший преподавание «свободных учений» в Московской академии, рекомендовал московскому правитель­ ству Николая Спафария «благочестивого христианина» и «чело­ века премудрого», «наипаче» в греческом, но также и в латин­ ском языке, которому оно и поручило переводить греческие и латинские книги и писать «греческой и словенской и латинской лексикон». 14 Таким образом, ученые греки, столь высокомерно относив­ шиеся к малообразованным москвичам, 15 во многих случаях сами уже обращались к латинскому учению и, пожалуй, готовы были при изменившихся условиях не столько настаивать на исключи­ тельно греческом учении, сколько желали оставить за собою право судить, что именно из западноевропейской образованности годится для православных, и захватить в свои руки выгодное посредничество между латинской наукой и русскими людьми. 16 Легко заметить, что и русские приверженцы греческого учения отчасти должны были следовать по тому же пути, хотя и не руководились корыстными расчетами. Латиномудренники обвиняли их в том, что они правили свое издание служебника 1655 г., «чиновника архиерейского богослужения» (7183 г.) и другие книги «с новых у немец печатных греческих книг».17 В числе книг патриаршей домовой казны оказалось несколько греко- латинских изданий, словари греко-латинский и латино-греческий, «Альвар латинской», грамматика греко-латинская, описание разных государств на латинском я з ы к е , молитвослов п о л ь ­ ский, «Странник» на польском языке и «Книга положение имян 160 А. С. Лаппо-Данилевский латинским и немецким языком». 18 К концу изучаемого периода и некоторые из православно-русских книг, хранившихся в патриар­ шей казне, обнаруживают следы западно-русского влияния. Епифаний Славинецкий пользовался греко-латинскими изда­ ниями, да и ученик его Евфимий не совсем чуждался латинской образованности. Знакомый с языками латинским и польским, он держал у себя немало греко-латинских изданий и хотя еще при жизни подарил типографской библиотеке сочинения Ф о м ы Аквинского, но оставил у себя несколько польских книг.19 Он готов был при случае пользоваться и учеными услугами С. Полоцкого, а также делал, по-видимому, заимствования из южнорусских книг.20 Составитель «Довода, яко язык еллино-греческий и учение наипаче нужно потребны, нежели латинский язык и учение» и его единомышленники также опирались и на латинскую ученость, и даже на «естественный разум». Между прочим они ссылались на свидетельства латинских писателей (на Поссевина и Липсия) для того, чтобы доказать превосходство греческого языка над латинским. Они указывали на то, что греческий язык во всех европейских академиях «и днесь поучается вместе с латинским» и т. д., такими ссылками они, видимо, рассчитывали произвести впечатление на своих читателей и тем самым обнаруживали на самих себе влияние той образованности, против которой они боролись. 21 Итак, трудно было убежденным восточникам вполне последовательно выдерживать отрицательную точку зрения на латинское учение и безусловно исключить его из программы школьного о б р а з о в а н и я . Е в ф и м и й , н а п р и м е р , решительно высказывавшийся против латинского учения, через несколько лет уже рассуждал лишь о преимуществе греческого учения над латинским. 22 Составитель «Довода» также выражал готовность поступиться исключительностью греческого учения и предос­ тавлял «рассуждению мудрого учителя» предлагать «хотящему» «по греческом учении» «учитися и латинскому». 23 Некоторые из представителей восточной части несколько точнее определяли, в каком смысле они готовы допустить изучение «свободных наук». В своих известных возражениях латиномудрствующему Домец- кому, например, Дамаскин рассуждал следующим образом: «Кто прибывает в безстрашии и сластолюбии, тому схоластическия науки не только не полезны, но и весьма вредны. Ибо в таком человеке разум, изощряемый науками, свирепеет и устремляется на недозволенное»; такой схоластик по преимуществу бывает «пакостник церковный и ересеизобретатель». Тем не менее и Дамаскин соглашался «хвалить свободные науки», но «только в таком случае, когда разумеет их человек, который и сам слушает К н . I. Отд. II. Гл . 2 161 и исполняет со страхом повеления божественныя». 24 В силу выше­ изложенной теории и восточники разрешали «хотящему» при со­ блюдении «Божественных повелений» и «по греческом учении» учиться свободным наукам. Такая теория получила даже некоторое применение и на практике. Известно, например, что патриарх Иоаким, в молодости находившийся в армии, которая воевала в Польше, и до конца жизни сохранивший теплое воспоминание о Межигорском монастыре, 25 послал К. Истомина «в Киевские школы для философского учения»; он и впоследствии поддерживал сношения с киевлянами и переводил латинские и южнорусские книги на русский язык. 26 Сами Лихуды едва ли были вполне искренними и убежденными сторонниками эллино-греческой партии, 27 недаром западники называли их «латино-греками». 28 Благодаря своему европейскому образованию, они и в своих сочи­ нениях обнаруживали знакомство с учением Фомы Аквинского и других авторитетов западноевропейской схоластики, вводили с х о л а с т и ч е с к и й метод в богословскую науку и п р и б е г а л и к «силлогизмам». 29 Устроившись в Москве, они и здесь не реша­ лись «угасить малую искру латинского учения». В Московской академии они преподавали богословие и философию «еллински и латински» также в духе западных латинских школ. 30 Недаром патриарх Иерусалимский напоминал им, что они должны учить «еллински, а не латински». Лекции их записывались не только на греческом, но и на латинском языке. 31 Тем не менее приверженцы эллино-греческого учения в боль­ ш и н с т в е случаев не настолько владели п р и е м а м и л а т и н о - польской учености, чтобы внушить уважение или опасение сво­ им противникам. Латиномудрствующие иногда не скрывали своего высокомерного отношения к простым и неученым русским людям, не умевшим писать по «авторскому чину» и не знавшим политики; такое презрение, например, явно обнаружилось в беседе Г. Домецкого с восточником иеродиаконом Дамаскином. 32 Впрочем, кроме уступок, сделанных эллино-греческой пар­ тией в культурном отношении, она попадала в некоторое противо­ речие между признаваемыми ею культурными целями и своим политическим учением. Сами греки, посещавшие Москву, иногда готовы были признать в ней «Новый Рим», преклоняясь пред могуществом русского царя и перед московским «умением управлять». 33 Представители партии были, конечно, сторон­ никами богоустановленной царской власти: «Яко Бог есть на не- беси и во всех, се тожде есть на земли, по Бозе, в тех, иже суть под властию его, царское достоинство и высота». Хотя они придер­ живались понятия о православном царе, обязанном соблюдать 162 А. С. Лаппо-Данилевский правоверие, но не устанавливали его ответственности перед его подданными даже за нарушение такой обязанности. На вопрос, предложенный вселенским патриархом в 1663 г. и гласивший: «Что есть царь?», они отвечали: «Царь есть господь всех, зане приемлют от него вси подданнии дары, наказания же коим ни есть образом противящиися ему». Составители греческого текста, впрочем, заключали отсюда лишь то, что царь один только влады­ чествует во всяком политическом, т. е. государственном мирском деле; но в своем переводе русские грекофилы придали тексту более широкий смысл. Они писали: «От сих познавается единого царя государя быти и владычествующа всея вещи благоугодныя». Хотя получившееся разногласие решено было в смысле греческого текста, но все же сам патриарх полагал, что «сугубые начальства» в «монархии» недопустимы, ибо «всякое начальство, разнствую­ щее в себе, постигнет гибель», и что патриарху «надлежит быть послушливу» царю, «яко сущему в вящшем достоинстве», и «не подобает хотети делати во вещех мирских, еже противно видится быти царскому разумению»; «царь есть яко твердь на­ родов», и никто не должен «кую волю имать воспротивитися царскому повелению, зане собою закон есть». 34 С такой точки зрения, разделяемой, надо думать, и позднейшими представи­ телями партии, 35 всякому надлежало повиноваться и тем царским повелениям, которые подготовляли реформу и открывали широ­ кий доступ западноевропейской культуре. Если бы даже царь и нарушил свою обязанность соблюдать православие, он должен был отвечать перед Богом, а не перед людьми. И таким повеле­ ниям, исходившим от «царского разумения», никто не должен был оказывать сопротивления. С точки зрения той политической теории, какой восточники сами придерживались, они, значит, не имели права активно бороться с противоположным направле­ нием, если бы оно стало проводиться путем царских повелений, имеющих силу закона. А между тем, в таком именно положении и очутились представители эллино-греческого учения в эпоху преобразований; сами они устами вселенских патриархов зая­ вили, что «по велению или писанию цареву не повинующийся» должен быть наказан, «яко закон преступивый». 36 Естественно, что при таких условиях греки не могли удер­ жать за собою посредничество между наукой и русскими людь­ м и , а русские восточники оказались слишком слабыми для того, чтобы с успехом выдержать начатую ими борьбу с за­ п а д н и к а м и . Ц е р к о в н ы й собор 1690 г., осудивший л а т и н о - мудрствующих в споре о пресуществлении, не мог претендовать на н а з в а н и е вселенского и едва ли выработал к а к о е - л и б о К н . I. Отд. II. Гл . 2 163 каноническое постановление, которое могло бы закрепить его решение. 37 Вместе с тем важнейшие представители «восточной части» ста­ ли сходить со сцены. Патриарх Иоаким, сумевший организовать «восточную часть», но по прибытии братьев Лихудов уже несколько охладевший к иноку Евфимию, 38 скончался в том же 1690 г. Его преемник патриарх Адриан относился довольно холодно к Евфи- мию. В том же году он обвинил чудовского монаха за напечата- ние в месячных минеях «странных речений» и удалил его от долж­ ности с п р а в щ и к а . Хотя Е в ф и м и й , в е р о я т н о , и после того не совсем прекратил свою деятельность, однако до самой смерти своей (1705 г.) ему не удалось вернуть себе прежнее влияние. 39 С 1693 г. Лихуды также стали терять свое влияние. Тогда извест­ ный ревнитель «божественного дела» — обучения христиан эллинскому языку патриарх Иерусалимский Досифей прислал грамоту Адриану, в которой он советовал ему «обличить и за­ претить» их. 40 Вскоре (1694 г.), и, может быть, не без влияния «Медведевых другов и сродников», Лихуды были действительно отрешены от своих должностей в академии, после чего их препо­ давание здесь на греческом языке заметно упало. 41 Лишенные прочной поддержки со стороны правительства и лучшего сред­ ства для распространения своих взглядов, Лихуды не остались верными и прежнему своему направлению. Уже Петр Артемьев, бывший их ученик, заразившийся латинством, указывал на то, что они не были чужды «латинского мудрования». 42 Во всяком случае Лихуды в то время уже должны были выполнять и другую роль: по распоряжению царя Петра они были принуждены обучать молодых людей в типографии одному из европейских языков, а именно итальянскому, пользовавшемуся некоторым распростра­ нением в высшем русском обществе, 43 переводили, между прочим, сочинение одного иезуита о том, «что суть сфинкс и мумия», 44 и т. д. Видимо, потеряв надежду возвратить себе прежнее влия­ ние, некогда главные представители греческой партии утратили былую свою значимость. Может, под влиянием письма патриарха Досифея, обвинявшего их в том, что они сообщают в Константино­ поль сведения о государственных делах, братья Лихуды были удалены из столицы, что не помешало им в риторических фигу­ рах восхвалять «радостные и торжественные триумфы» крайнего западника Петра Алексеевича. 45 Впрочем, прежняя деятельность Лихудов временно обнару­ жилась еще раз благодаря их старому приятелю, новгородскому митрополиту Иову. В 1706 г. ему удалось получить разрешение от царя на переезд братьев Лихудов из Ипатьевского монастыря 164 А. С. Лаппо-Данилевский в Новгород, где он в то время основал известную школу «на славян­ ском и елинском диалектах». Новгородская школа стала послед­ ним оплотом «елино-греческого» направления и до 1726 г. служила рассадником учителей для епархиальных училищ. 46 Сам митро­ полит Иов не был, однако, сторонником лишь только греческого учения; несмотря на отрицательное отношение архипастыря к «новым афинейским школам киевским», в его библиотеке было несколько латинских и польских книг, а также немало книг киев­ ской печати, 47 да и бывший воспитанник Киевской академии Домецкий одно время сумел внушить ему доверие к себе. В своем рассуждении, направленном главным образом против мнений монаха Евфимия, Г. Домецкий старался доказать митрополиту пользу и высокое значение латинской науки и польских книг и даже предупреждал Иова, чтобы он порвал всякие связи с привер­ женцами греческого учения, «дабы они не навели на его архиерей­ ское лицо от ученых негодования». 48 Н о Г. Домецкий встречал сильного противника в лице иеродиакона Дамаскина. Восторжен­ ный почитатель греческой святыни и убежденный восточник, Дамаскин пользовался расположением архипастыря; при помощи «полноты описаний на еллино-греческом языке» он старался доказать, что им «можно и преможно обойтись без латынников». Во всяком случае, он предупреждал, что того, кто «в безстрашии пребывает и сластех», «науки схоластические» не пользуют, но и «вреждают весьма» и что учиться только по-латыни — «несовер­ шенное преискренство в Восточной церкви». Дамаскин, правда, рассуждал «не авторски и не по ученому чину», т. е. не согласно с новыми правилами латино-польской учености, однако ему все же, вероятно, удалось склонить митрополита Иова не изме­ нять прежним своим взглядам и не следовать советам киевлянина, «злых начинаний изобретателя и весьма лютого коварника». 49 Впрочем, на первых порах по открытии новгородского училища митрополит Иов еще не боялся быть причисленным к «пестрым» и, по-видимому, считал нужным ввести в своей школе изучение не только греческого, но и латинского языка. 50 Попытка включить преподавание его в круг школьных занятий обнаружила стрем­ ление архипастыря несколько сгладить резкость эллино-гречес- кого направления. 51 Но если и полагать, что он не ограничился одними мечтами, то все же ему не удалось достигнуть прочных результатов, Лихуды, снова вступившие в полемику с латинским направлением, 52 вели здесь преподавание, придерживаясь преж­ них учебников. Судя по известным нам официальным докумен­ там того времени, славяно-греческое учение, действительно, полу­ чило здесь некоторое развитие, но сведений о латинском учении К н . I. Отд. II. Гл . 2 165 в новгородской школе за время правления митрополита Иова не сохранилось. 53 Вместе с тем в качестве блюстительницы ста­ рины новгородская школа пыталась вступить даже в полемику с представительницей новой учености, московской академией. Но в довольно сухом ответе протектора ее С. Яворского на п о ­ слание новгородских ученых обнаружилось настроение «латин- ствующих»: они уже не считали нужным бороться с противниками и относились к ним с явным пренебрежением. 54 Приверженцы греческого направления, впрочем, недолго действовали в Нов­ городе. Хотя Лихуды пытались бороться в своем «Обличении» против латино-польской образованности, 55 но они здесь же за­ нялись составлением «Грамматики латинской и российской» и должны были, между прочим, заниматься переводом латинских книг, а также других иностранных сочинений светского содер­ жания на русский язык. 56 Уже через два года после основания школы С. Лихуда был снова перемещен в Москву, где несколько лет безуспешно преподавал греческий язык в особой школе, скоро пришедшей в «изнеможение», 57 а вслед за ним и И . Лихуда выбыл из новгородской школы. 58 С течением времени братья Лихуды, некогда пользовавшиеся таким влиянием в Москве, потеряли всякое значение. И . Лихуда «в совершенной старости начал быти малодушен» и даром раздавал или продавал «свои книги за малую цену», кому попало, а С. Лихуда дождался того, что в греческую школу был определен иной учитель. Лишенный своего места и обретаясь в крайней нищете, он просил лишь о том, чтобы опре­ делить ему «трактамент», благодаря которому он мог бы «старость свою, текущую к общей мете, хотя малое время видети в покое». На просьбу его последовало синодальное определение о выдаче ему за прежние его долговременные учительские труды прилич­ ного содержания. Назначенный архимандритом Солотчинского монастыря, он и там уже не пользовался уважением и до самой смерти своей обращался в Синод с разными жалобами на свое приниженное положение. 59 Вместе с тем, по удалении из Новгородской школы братьев Лихудов, последний оплот эллино-греческого направления пошатнулся, а затем и пал окончательно. Сам Иов умер еще за несколько лет до выезда И . Лихуды, 60 а его преемник по к а ­ федре, известный ревнитель школьного дела Феодосий Я н о в ­ ский уже с 1721 г. ввел в школьное преподавание и латинский язык. Наконец, вскоре по вступлении на новгородскую кафедру Феофана Прокоповича (в 1728 г.) новгородская школа, в то время уже очень малолюдная, была упразднена, и вместе с нею рушился последний остаток эллино-славянского школьного 166 А. С. Лаппо-Данилевский направления и последний противовес славяно-латинскому образованию. 6 1 Вообще традиции эллино-греческого направления не успели окрепнуть в московской школе. Они не нашли достаточно проч­ ной поддержки со стороны иерусалимского патриарха Досифея, способствовавшего падению Лихудов, но не подыскавшего им заместителей. Главные ученики Лихудов — Николай Семенов (Головин) и Поликарпов, заменившие их в академии, хотя и пре­ подавали своим слушателям на греческом языке, но одни лишь низшие науки, и вскоре вышли из академии. 62 Самый преданный ученик Лихудов Ф . Поликарпов, «приобревший некоторый та- лантец славяно-греко-латинских наук» в их московской школе, подобно учителям своим, постепенно изменил свои убеждения. Исходя из той мысли, что душу спасает не язык, но вера, автор «Треязычного лексикона» настаивал на необходимости знания «по кругу земному» латинского языка, так как он «паче иных во гражданских и школьных делах обносится», а в предисловии к «Грамматике» М. Смотрицкого уже высказался в пользу пере­ водов на русский язык. В то же время он сам должен был за­ ниматься такими переводами на «гражданское посредственное наречие» по повелению любомудрейшего монарха.63 И . Постников также вышел из школы Лихудов, но всем известно, как мало общего было между его мировоззрением и убеждениями привер­ женцев эллино-греческого учения. 64 Наконец, с появлением в академии Палладия Роговского новое направление приобрело здесь и свежие силы. Роговский, хотя просился «в грецкыя школы» и слушал некогда тех же наставников, но не приобрел достаточно основательных познаний в греческом языке. Желая «совершенного учения», он побывал в Вильне, в Неиссе, Оломуце и, наконец, и Риме, и греко-униат­ ской коллегии. После долговременных странствий возвратившись в Москву доктором философии и богословия, П . Роговский при­ вез с собою целую библиотеку книг, большею частью богослов­ ского и полемического содержания, и с 1700 г. стал преподавать в Академии, но на одном только латинском языке. 65 В течение этих последних трех лет своей жизни бывший воспитанник римской коллегии также выступал в качестве латынника и в своих пропо­ ведях. П р и составлении их он охотно ссылался на авторитет католических писателей. 66 В то же время и характер академичес­ кого преподавания окончательно изменился: указом от 7 июля 1701 г. Петр Великий повелел «завесть в академии учения латин- ския». 67 Да и новый «протектор» Московской академии С. Явор­ ский в качестве бывшего ученика латино-польских школ не питал К н . I. Отд. II. Гл . 2 167 большого сочувствия к грекам 68 и довольно ясно обнаружил те же схоластические вкусы, например, в лекциях, читанных им уче­ никам киево-могилянских школ, и в своих проповедях, а также в управлении Киевской коллегии, где «по нем» будто бы «много между пшеницею терния возрасте». 69 «Доброхотнейший ходатай» за Kиевскую академию перед государем, 70 С. Яворский, конечно, с благосклонностью относился к тому же типу образования и в Московской академии, которая многих наставников стала полу­ чать из Киева. 71 Недаром патриарх Досифей попрекал С. Яворского за то, что oн в конец уничтожил греческое учение и заботился только о латинских школах, 72 а один из иезуитов, проживавших в то время в Москве, сравнивал Московскую академию с иезуит­ ской школой. По его словам, курсы по богословию и философии, преподаваемые здесь, были чуть ли не дословно списаны с тракта­ тов римских (т. е. католических) ученых и переполнены цитатами, взятыми из сочинений Васкеца, Суареца, Эскобара, Санчеца, Овьедо и тому подобных темных схоластиков, так что ученики академии выходили из нее без всяких солидных знаний. 73 Латинское образование получило также доступ и в п р о ­ винцию, например, благодаря ростовской школе св. Димитрия, не вызвавшей, впрочем, большого сочувствия в местном обществе и скоро прекратившей свое существование. 74 А к концу 1720-х годов, например, латинское учение, действительно, утвердилось не только в академиях, но успело проникнуть и в епархиальные школы: новгородскую, коломенскую, казанскую, рязанскую, б е л г о р о д с к у ю , а л е к с а н д р о - н е в с к у ю и смоленскую. 7 5 С а м и приверженцы восточной части принуждены были сознаться, что «вдашася ныне премнози детищи, место благословенного… еллино-славенского учения латинскому учению». 76 Возраставшее значение новой образованности обнаружива­ лось и в том, что московское правительство стало все чаще пользо­ ваться услугами малороссиян. В июле 1700 г. патриарх Адриан по приказанию царя просил киевского митрополита Варлаама при­ слать в «царствующий град» людей, которые были бы «удобны к проповеди Евангелия Иисуса Христова и в чин архиерейский достойны, игумены человека два или из иеромонахов и с ними и иных человека четыре ученых и искусных мужей в благой жизни», «да полза душе спасательная людем будет».77 Малороссияне стали заполнять места и в высших установлениях империи. Монахи Троице-Сергиева монастыря, недовольные распоряжениями духов­ ной коллегии, кричали про ее членов: «…все де в Синоде поляки».78 Таким образом, временная победа эллино-греческой партии не способствовала дальнейшему процветанию. Запоздалый протест 168 А. С. Лаппо-Данилевский ее приверженцев против латино-польского направления не мог приостановить того образовательного течения, которое возникло на Руси во второй половине XVII в., и даже несколько способ­ ствовал пробуждению интереса к новой образованности в более широких кругах общества. С течением времени такой протест со стороны людей, не считавших возможным примирить право­ славие с латинским учением, правда, ослабил авторитет схолас­ тики. Они верили писаниям св. Отцов потому, что за их добро­ детельную жизнь Дух святой наставлял их, как и что надобно говорить и писать, а не потому, что они писали «по авторски». Но стараясь поддержать и развить в обществе настроение подоб­ ного рода и тем самым подрывая доверие к схоластике, восточ­ ники косвенно подготовляли благоприятные условия для насаж­ дения здесь новой образованности. Впрочем, борьба между этими направлениями продолжалась и в позднейшее время, но она постепенно утратила прежнее свое значение. Эллино-греческая партия, ослабленная борьбою и не будучи в силах успешно бороться с возраставшим движением умов, была принуждена окончательно уступить правительственному давлению в пользу дальнейшего сближения России с европейской культурой, окрепшей в эпоху Реформации. КНИГА ВТОРАЯ ВЛИЯНИЕ ПРОТЕСТАНТИЗМА. ВЫСВОБОЖДЕНИЕ РУССКОЙ МЫСЛИ ИЗ-ПОД ГНЕТА СХОЛАСТИКИ И ЗНАЧЕНИЕ НОВОЙ СВЕТСКОЙ ОБРАЗОВАННОСТИ ДЛЯ РАСПРОСТРАНЕНИЯ МОРАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКИХ УЧЕНИЙ В РОССИИ XVII—XVIII ВВ. Глава первая СБЛИЖЕНИЕ МОСКОВИИ С Е В Р О П Е Й С К О Й ОБРАЗОВАННОСТЬЮ, П Р Е И М У Щ Е С Т В Е Н Н О ПРОТЕСТАНТСКОЙ Для изучения теоретических основ европейского право­ сознания и проникновения их зародышей в русскую жизнь XVII– XVIII вв. вышеустановленное различие культур и их распростра­ нения в России вполне сохраняет свое значение. Католическая традиция задерживала свободное развитие человеческой индиви­ дуальности. Естественно, что при таких условиях культура Возрождения и, в частности, начала индивидуализма и стоичес­ кой философии получили дальнейшее развитие преимущественно в протестантском мире: учение о естественном праве сложилось главным образом благодаря трудам протестантских ученых. В самом деле, Меланхтон, Ольдендорп и Гемминг были приверженцами Реформации; Гроций углублялся в изучение протестантского богословия; Пуфендорф также происходил из семьи, многие члены которой занимали должности лютеранских священников; наконец, Вольф старался примирить протестантскую веру с фило- софией. 1 Таким образом, все важнейшие представители нового на­ правления в правоведении или были затронуты реформационным движением, или, подобно Томазию, пошли еще дальше его в об­ ласть свободомыслия. Следовательно, прикосновенность русских людей ХVII—XVIII вв. к протестантской культуре сама по себе уже подготовляла их к знакомству с новыми течениями в области европейского правоведения и главным образом к восприятию учения о естественном праве. С прогрессивно-эволюционной точ­ ки зрения довольно поверхностное влияние на них «латинского 170 А. С. Лаппо-Данилевский учения» получало значение лишь подготовительной стадии для восприятия ими тех начал Возрождения и основоположений естест­ венного права, которые уже развились на протестантской почве. В эпоху Смуты русские люди почувствовали, может быть, сильнее прежнего слабость своих з н а н и й , по крайней мере в области техники: «Воинская немецкая книга», например, была переведена по «государеву приказу» в 1606 г. на русский язык «для ведома всяких тамошних воинских чинов и урядств, понеже и в тамошних странах такия драгия хитрости и в воинских обычаях учения мудрыми и искусными людьми изыскано…». 2 Латино-польская образованность стала оказывать влияние на еле образовавшийся слой московской интеллигенции главным образом через посредство малорусских ученых. Тесно связанная с традициями схоластики, она не могла, однако, удовлетворить возраставшую потребность русских людей в элементах светской культуры. В силу обстоятельств им приходилось разыскивать такие начала преимущественно в протестантской культуре, но послед­ няя не могла проникнуть в Россию через прежнее посредство польских школ: протестантские школы, которые возникли в раз­ ных местах Польши, Литвы и Руси в период Реформации, иногда включали в программу своего преподавания и этику, но они боль­ шей частью существовали недолго. 3 В начале XVIII в., правда, попытки внести новые начала в преподавание обнаруживаются и в высших польских школах. В Кракове, например, стали читать «Курс философии эклектической», одним из представителей которой в то же время был известный протестантский писатель Буддей, а также появилась кафедра «права натуры и народов». 4 В Замостской академии также было предположено предпринять реформы в том же направлении; но как там, так и здесь, они едва ли увенчались успехом. 5 В Виленскую академию новые течения стали проникать лишь в позднейшее время. 6 Тем не менее и в позд­ нейшее время «новая» картезианская философия продолжала оставаться здесь на дурном счету: ее признавали несогласной с основными догматами христианской религии. В Польше, если верить словам великого коронного канцлеpa Залусского, и тогда еще (1745 г.) новая «философия была в полном пренебрежении», а «естественное право, право войны и мира, право публичное и гражданское королевства частью было малознакомо полякам, частью за отвычкою от изучения его было забыто ими». 7 Следо­ вательно, новая светская образованность едва ли могла рас­ пространиться в России через посредство высших польских школ. Только в сравнительно позднейшее время, в старейших центрах реформационного движения, например, протестантских К н . II. Гл . 1 171 школах — торуньской и данцигской, влияние новой немецкой учености стало обнаруживаться, 8 но тогда русские люди уже п о ­ лучили возможность входить в непосредственные сношения с более видными центрами преимущественно протестантской культуры. Впрочем, можно заметить следы некоторого воздействия польской реформации на русскую мысль, но не столько через посредство кальвинских и социнианских школ, 9 сколько благо­ даря литературным влияниям. Им можно приписать некоторое значение в процессе ознакомления великоруссов с протестант­ скими идеями и в особенности с уклоненьями от них в область свободомыслия. Распространение таких идей, в особенности кальвинизма и социнианства в Западной Руси, временно достиг­ шее здесь довольно широких пределов, не могло не отозваться и на русской мысли. 10 Не говоря о более ранних дореформационных течениях, проникавших в Новгородскую область, 11 можно думать, что и московские «еретики» — Матвей Башкин, будто бы учившийся у какого-то «литвина», а также другие, пожалуй, уже находились под некоторым влиянием идей, порожденных реформационным движением, а Феодосий Косой мог с течением времени воспри­ нять и кое-какие рационалистические начала учения антитрини- тариев. 12 В позднейшее время наличность таких влияний обнару­ живается гораздо я с н е е : стоит только припомнить п р е н и я , возникшие в Москве из-за «Катихизиса» Лаврентия Зизания, 13 или хотя бы отзыв московского патриарха об известном несвижском «Катихизисе», от которого (вместе с лютеранским катехизисом 1628 г.) «заблуждения лютерския и кальвинския расплодились по всей ниве великороссийской». И действительно, опасения патриарха оказались не напрасными: Тверитинов, например, «хвалил» несвижский «Катихизис» и советовал другим читать эту книгу, в то время уже известную и в великороссийском пepeвoдe. 14 Во всяком случае, протестантско-польская литература играла подобную же роль: в Московском государстве, по свидетельству С. Медведева, читали «люторские и калвинские книги на полском языке». 15 Несмотря на то, что в то время въезд иностранцев в пределы Московского государства, за исключением разве посланников и тех, которые приезжали в известные пограничные города для торговых сношений, обыкновенно еще не был свободным, 16 рус­ ские люди начинали уже вступать в непосредственные сношения с иноземцами и от них перенимать некоторые начала светской культуры. В позднейшее время само правительство стало, однако, 172 А. С. Лаппо-Данилевский содействовать не только распространению латино-польского направления, но и прямому сближению русских людей с западно­ европейским образованием; организовавши такое сближение, оно ускорило его и способствовало определению его направления как в общем ходе заимствований, так и в области литературно- политических влияний. Главные причины такого сближения в настоящее время доста­ точно хорошо известны. Называя русских людей «глупыми, ничтоже сведующими», новоприезжие греки слишком поспешно заключали, что они, «яко безсловесны суще, во всем в нем же хощут, им последствуют».17 Уже со второй половины ХVI в. «грубо- видный и варваровидный народ московский» стал испытывать потребность в благах европейской культуры и присматриваться к ней; постепенно поддаваясь возраставшему влечению к ее фор­ мам, а затем и к ее содержанию, они естественно начали обра­ щаться в силу той же подражательности к первоисточникам греческой учености XVII в., т. е. к европейской науке. Впрочем, не ко всем европейцам москвичи относились с одинаковым доверием; в особенности католики издавна воз­ буждали их опасения и вражду, чувства, довольно ярко отразив­ шиеся в известной «Кирилловой книге». 18 Такое настроение легко усмотреть в политике московского правительства, всегда опасав­ шегося католической пропаганды: недаром оно в тридцатых годах XVII в. запрещало своим агентам нанимать «людей папежския веры» на русскую службу 19 и в то же время под страхом смертной казни возбранялось заезжим католикам держать у себя «римской веры попов и учителей», 20 вообще вплоть до конца XVII в. оно не разрешало им строить католический костел в Москве. Положение протестантов в Московском государстве было совсем иное, по крайней мере до 1684 г. Так как они, во всяком случае гораздо менее католиков, 2 1 обнаруживали склонность к организованной и систематической пропаганде на Руси своего вероучения, то и русские люди относились к ним с тем большим доверием, что самыми предприимчивыми европейцами того времени были англичане и голландцы, враждовавшие с римской церковью: они подобно всем «лютерам и кальвинам римскую веру хулили», чем немало прельщали православных; последние были даже не прочь воспользоваться их доводами против католицизма. 22 Уже в ХVI в. они настолько утвердились в Москве, что к 1575– 1576 гг. стали пользоваться свободой общественного богослуже­ ния в особой протестантской кирке. 23 Хотя московское прави­ тельство после Смутного времени и приняло несколько мер для предохранения православных от соблазна со стороны протестантов, К н . II. Гл . 1 173 «дабы души христианския не осквернялись», 24 однако сближение между ними стало постепенно усиливаться: ему благоприятство­ вали частью наиболее видные представители из протестантов, например, П . Марселис, Г. Келлерман и А. Д. Виниус, частью и русские поклонники иноземных обычаев и европейского просве­ щения. Сам царь Алексей Михайлович «любил немецкий народ», отправил особого «резидента» в Голландию и другие окрестные, преимущественно немецкие, земли, выписывал из немецких земель «мастеров комедию делать», а также интересовался кое-какими книгами, например, «Воинским уставом» и «Курантами», содер­ жавшими переводные выдержки из немецких и голландских газет.25 Некоторые из ближайших советников царя поддерживали в нем интерес к иноземным обычаям и сами содействовали их рас­ пространению. Двоюродный дядя царя, любимый народом, — Н . И . Романов и царский воспитатель Б . И . Морозов не чужда­ лись их,26 А. Л. Ордин-Нащокин говорил, что «доброму не стыдно навыкать и со стороны, у чужих, даже у врагов»; «друг» тишайшего царя А. С. Матвеев также явно обнаруживал склонность к ино­ земному; позднее любимый советник царевны Софьи Алексеевны «свет ея очей» кн. В. В. Голицын был поклонником западноевро­ пейских обычаев. 27 Естественно, что при таких условиях числен­ ность иностранцев в Московском государстве стала возрастать, особенно с 30-х г г. XVII в., и что главным образом контингентом их оказались протестанты. 28 Пример Тверитинова показывает, что прямое общение русских людей с такими протестантами, про­ живавшими в Москве, иногда оказывало существенное влияние на все их мировоззрение. 29 Смена английского господства преобладанием голландцев на московском рынке также имело, может быть, значение и в разви­ тии духовного общения москвичей с протестантской культурой; англичане гораздо менее голландцев обнаруживали склонность и готовность поделиться ее плодами с малообразованными моско­ витами. Еще в 1614 г. голландский посол Исаак Масса сообщал своему правительству из Московии, что «англичане успевают здесь в делах своих» и что они притесняют голландцев. 30 Еще А. Л. Ордин-Нащокин, «знавший немецкое дело и немецкие обычаи», с особенной благосклонностью относился к англичанам и предпочитал их голландцам. 31 Последние употребили, однако, все возможные средства для того, чтобы осилить своих конкурен­ тов и вскоре достигли своей цели: по свидетельству С. Коллинса, их стали принимать в России лучше, чем англичан. Сам царь завя­ зал ряд сношений с голландскими купцами; голландцы находили содействие и у ловких протестантов, Келлермана, например, 174 А. С. Лаппо-Данилевский а также Блюментроста, Келлера, 32 и у таких влиятельных людей, как Б . М . Хитрово и начальник Посольского приказа, «отец и друг немцев» А. С. Матвеев. Они пользовались сочувствием и кн. Я. Долгорукова, лично посетившего Голландию и расхвалив­ шего в Москве ее благоустройство. 33 Заметную склонность к ним обнаружил к н . В. В. Голицын; вообще, по-видимому, готовый способствовать насаждению образования в Москве, из какого бы лагеря оно не исходило, он, по-видимому, сочувствовал учрежде­ нию академии, охотно вступал в сношения с протестантами, 34 тем более, что знаком был не только с латинским, но и с немецким языком. П р и к н . В. В. Голицыне, например, в силу царской грамоты 21 января 1689 г. открыт был доступ тем «утеклецам», которые покинули Францию в силу Нантского эдикта. Князь, очевидно, был несколько знаком с Голландией, так как однажды произнес речь о ней и не раз бывал в Н е м е ц к о й слободе, 3 5 наконец, в его библиотеке было несколько «немецких» и, в част­ ности, голландских книг.36 А между тем, в качестве начальников Посольского приказа, ведомство которого в то время было чрез­ вычайно обширным, А. С. Матвеев и кн. В. В. Голицын, конечно, влияли и на общее направление политики, благоприятство­ вавшей голландцам. 37 Итак, в то время голландцы стали мало- помалу играть главную роль в культурных сношениях М о с к о ­ вии с Западной Европой. Формы, какие принимало такое посредничество, были, конеч­ но, довольно разнообразны. Иноземцы-протестанты постоянно жили в близком соседстве с русскими не только в Москве, где в 1652 г. поселения их были выделены в новую иноземскую сло­ боду, но и в некоторых второстепенных центрах, как, например, в Новгороде и Пскове, в Архангельске и Вологде, в Нижнем и Астрахани. Такое соседство не могло не оказывать хотя бы сла­ бого влияния на туземное население, с которым протестантам приходилось изо дня в день поддерживать деловые сношения. 38 Сами иногда несколько подвергаясь русификации, они тем легче могли привить ему вкус к иноземной культуре,39 в качестве хозяев- предпринимателей или учителей-«инструкторов» они имели воз­ можность даже оказывать на него известное давление. 40 В области духовного просвещения влияние иноземцев, разумеется, встре­ чало существенное препятствие в разности вер; прения о вере между протестантами (или сторонниками их учения) и православ­ ными пользовались большою популярностью в обществе; то же значение имели попытки протестантской пропаганды и полеми­ ческая литература, направленная против протестантствующих. 41 Тем не менее, в московском обществе того времени можно было К н . II. Гл . 1 175 хотя бы в виде исключения встретить людей, вопреки вероиспо­ ведным различиям допускавших тесное общение православных с протестантами. Во время известных прений о вере 1644–1645 гг. С. И . Шаховской дерзнул заявить правительству, что королевич Вальдемар не «измаилтенин», а «християнин», и будто «многижды» говаривал, «что можно кралевичу ходити во святую церковь не крещену» и, не перекрещивая его, выдать за него замуж царевну Ирину, и что можно еретика лютерской веры «приобщить с право­ славными христианы». 42 Правда, за такие дерзновенные речи и за ложную ссылку на то, что он писал свое письмо по царскому повелению, царь велел сослать Шаховского «к Соли Вычегод­ ской», но факт произнесения их уже сам по себе знаменателен. Путем общения православных с протестантами начала про­ тестантской культуры стали несколько проникать в Московию, в особенности через посредство «дохтуров»,43 самых просвещен­ ных людей того времени. Они могли оказывать влияние не только на таких людей, как Тверитинов, но и на общественные группы, которые, казалось, всего менее способны были воспринять его. 44 Русские, в частности, дети московских стрельцов, например, иногда приставлялись к иноземцам-медикам в качестве учени­ ков, а между тем, по свидетельству современника, новое учение проникло и в среду стрельцов. 45 Последнее находило, конечно, поддержку в тех протестантских «кирках» и школах, которые ста­ ли возникать в Московии. Пасторы, заведывавшие ими, иногда получали свое образование в одном из немецких университетов; в своих новых школах, они обучали юношество, кроме элементар­ ного образования, и древним языкам, в особенности латинскому. П о крайней мере в школу при церкви немецкой аугсбургско- евангелической офицерской общины в Немецкой слободе в 1674 г. были высланы между прочим латинская и греческая грамматика, письма Цицерона и т. п.46 Протестантские школы существовали не только в Москве, н о и во в т о р о с т е п е н н ы х ц е н т р а х . Судя по и з в е с т и я м , нуждающимся, впрочем, в проверке, в Нижнем Новгороде была протестантская школа, позднее такие же школы появились в Архангельске и Туле (на заводах), а в начале XVIII в. — и в Астрахани.47 Нельзя придавать им большое значение: они не раз исчезали или оказывались в крайне печальном положении, 4 8 однако, следует иметь в виду, что за отсутствием русских школ для обучения новым европейским языкам, москвичам прихо­ дилось иногда обращаться и к помощи лютеранских пасторов, проживающих в Москве. 49 Уже в 1678 г., например, двое русских учеников по просьбе их отцов были отданы в лютеранскую школу 176 А. С. Лаппо-Данилевский в Немецкой слободе для научения языкам «латинскому и гречес- кому». 50 Д. Тверитинов научился латинскому языку в такой же школе и так же обращался к учителю немецкой школы за реше­ нием своих недоумений, так как он «вельми умеет противно о том отвещать». 51 В то же время в здание при новой реформатской церкви пастор Глюк перевел свою школу, известную под именем первоначальной гимназии; судя по его программе 1703 г., он пред­ полагал ввести здесь и преподавание «картезианской философии, ифики и политики». 5 2 Через несколько лет по смерти Глюка (в 1705 г.) его школа, во всяком случае, потеряла прежнее значение: она превратилась в учебное заведение, где сыновья писцов и переводчиков учились немецкому языку. 53 Позднее и едва ли существенное влияние протестантских школ на наше просвеще­ ние несколько заменялось, впрочем, иноземными к н и г а м и , распространению которых в Московском государстве немало способствовали протестанты, тем более что для таких целей они могли уже пользоваться не только личными сношениями, но и почтой: по почте можно было доставлять и «вестовыя письма», и «Куранты», и посылки или ящики. Возможно, например, что Виниус, бывший сам долгое время почтмейстером, таким путем получал некоторые из книг, вошедших в состав его значительной по тому времени библиотеки. 54 Как бы то ни было, труды рим­ ских классиков, средневековых и современных немцев, францу­ зов, англичан, итальянцев и испанцев проникали в Московское государство не только в польских переводах и извлечениях ХVI— XVII вв., но и в голландских изданиях того же времени. 55 «Никто не поверит, — с завистью писал уже в 1703 г. один из католиков- иностранцев, проживавших в Москве, — сколько чудовищных книг привозится сюда из Англии и Голландии». Иногда, впрочем, попадались переводы с изданий немецких, в редких случаях, сделанных даже не с латинского, а с немецкого языка. 56 Глава вторая ПРОНИКНОВЕНИЕ ПРОТЕСТАНТСКОЙ КУЛЬТУРЫ В Р О С С И Ю И ЗНАЧЕНИЕ ЕЕ ДЛЯ РАЗВИТИЯ РУССКОГО ПРАВОСОЗНАНИЯ В сношениях с европейскими государствами московское пра­ вительство иногда и, разумеется, довольно случайно знакомилось с некоторыми из принципов их государственного строя. В течение известных переговоров, которые не раз велись русскими послами с английским правительством по поводу возвращения в Москву молодых людей, посланных в Англию еще Борисом Годуновым, например, им пришлось познакомиться с одним из принципов гражданской свободы: в 1617 г. на просьбу послов Степана Волынского и дьяка Марка Поздеева возвратить в Москву рус­ ских студентов, присланных в Англию для обучения, хотя бы и против их желания, Королевский совет (Privy Council) ответил, что нельзя принудить того из них, который остался, вернуться в отечество, ибо «противно законам страны насильно принуждать его к чему либо, несогласному с его желаниями». 1 Культура, проникавшая в Московию преимущественно благо­ даря сношениям ее с иноземцами-протестантами, еще сохраняла, вероятно, старопротестантский церковно-библейский оттенок; в отличие от него новейшая культура уже резко противополагала себя церковным началам средневековой жизни и признала себя автономной. По мере высвобождения своего от исключитель­ ности вероисповедных требований, она стала придавать цену сво­ им началам, самим по себе взятым, не в силу непосредственного божественного откровения или церковного авторитета, а на осно­ вании имманентного, им самим присущего значения. 2 Но протес­ тантство ХVII в. далеко еще было от принципиального призна­ ния подобной точки зрения, даже применительно к светским элементам культуры — такая перемена в самом критерии оценки культуры тотчас же отразилась на сношениях между протестант­ ским миром и Московией. Впрочем, нет основания отрицать, что она могла постепенно оказывать влияние в целом ряде частных заимствований, тесно связанных с восприятием русскими людьми некоторых элементов протестантской культуры, преимущест­ венно в тех более мягких чертах, какие она сохранила за собою в лютеранстве. Более резкие и боевые формы ее, выразившиеся 178 А. С. Лаппо-Данилевский в кальвинизме, не могли рассчитывать на столь же широкое распространение на восточной окраине Европы; впрочем, и тут секты, отколовшиеся от ортодоксального протестантизма в его двух основных разновидностях, все же оказали некоторое влия­ ние на русских людей. Не говоря о том, что интерес, а иногда и склонность к протес­ тантству выдающихся представителей нашего просвещения естественно подрывали в них уважение к средневековой схолас­ тике, они могли находить в новом вероисповедании и некоторые из новых приемов, а также выводов европейской мысли. Для над­ лежащей оценки такого влияния следует, однако, иметь в виду те условия, при которых оно обнаружилось на Руси. Не вполне свободное от догматизма даже в исходных своих положениях, протестантство, как известно, вскоре кристаллизовалось под влиянием борьбы с многочисленными сектами, возникшими из его среды, и превратилось в замкнутую теологическую систему: протестантская схоластика стала враждебно относиться к свобод­ ному мышлению и вернулась к аристотелевской диалектике, ф о р м а л ь н о п р и г о д н о й и для протестантского б о г о с л о в и я . Понимание такой системы в Москве становилось тем более затруднительным, что большинство иноземцев, проживавших здесь, не отличалось образованием, а русские люди XVII в. едва ли были способны усвоить основные начала Реформации. В бого­ словских прениях того времени русские полемисты, например, очень мало касались коренного догмата нового учения (т. е. оправ­ дания верой), 3 даже такие «ведцы всего, что Мартин Лютер раз­ вел в своем Катехизисе на укоризну грекам и нам», каким счита­ ли в то время Иоанна Наседку, сосредоточивали свое внимание на обсуждении церковных таинств и обрядов или, подобно со­ ставителю «Кирилловой книги», давали общую характеристику нового направления в виде простого описания его внешних при- знаков. 4 Естественно, что при таких условиях восприятие общих и исходных начал Реформации становилось для русских людей затруднительным, а в большинстве случаев, даже едва ли доступ- ным. 5 Внешние формы протестантизма и частные его положения все еще преимущественно сосредоточивали на себе их внимание. Тем не менее и в то время уже можно было встретить русских людей, несколько знакомых с «истинною религией», начитанных в Библии, не особенно чтивших иконы и посты и «шутивших над невежеством москвитян». 6 Хотя между Башкиным и его единомышленниками и Твери- тиновым с его кружком можно усмотреть некоторое сходство, К н . II. Гл . 2 179 но нельзя установить преемственной связи: Башкин не мог, конеч­ но, иметь большого круга почитателей и ересь их не нашла себе продолжателей. Тверитинов, напротив, жил в такое время, когда общение русских людей с иностранцами заметно усилилось, когда само правительство обнаруживало свое расположение к п р о ­ тестантской культуре и немецкие книги стали распространяться в среде русского общества; а потому элементы протестантской культуры обнаружились в его мировоззрении гораздо яснее и оно приобрело более заметный круг убежденных приверженцев. Учение Башкина показывает, что новые идеи уже в середине ХVI в. могли оказывать некоторое влияние на мировоззрение рус­ ских людей и что благодаря ему оно стало вбирать в себя элементы новой культуры; учение Тверитинова обнаруживает, к каким результатам такое влияние приводило в эпоху преобразований, и с такой точки зрения заслуживает более внимательного рассмот- рения. 7 Сам Тверитинов определенно выразил свое отношение к Лю­ теру: он «не растлил церкви, но возобновил и древнии обычаи взыскал». 8 Таким образом, Тверитинов выражал не только уваже­ ние к Лютеру, но и сочувствие к Реформации. Московские вольно­ думцы конца XVII и начала XVIII вв., несколько сочувствовав­ шие и культурным началам Р е ф о р м а ц и и , уже были на пути к переработке своего миросозерцания; доверие к разуму, призна­ ние ценности жизни и естественности человеческих потребнос­ тей, новые взгляды на значение личности и государства, хотя и в слабой мере, но все же могли уже отразиться и на общем харак­ тере их правосознания. Следы такого протестантского влияния, в котором «люторская ересь» переплеталась с «калвинискою», можно заметить в особенности на Тверитинове и на его едино­ мышленниках. Они сами изучали Священное писание и делали выписки из него; они обращались к протестантским книгам, «переводили от книг» еретические мнения и читали их другим, 9 общение с иностранцами, собственные размышления, беседы и чтения подобного рода оказали свое действие на их мировоз­ зрение. Р а ц и о н а л и з м , уже ранее распространившийся в Европе благодаря Возрождению, проник в учение Лютера, впрочем, все еще в довольно слабой степени. Сам Лютер не выходил из круга религиозно-церковных интересов 10 и довольно двусмысленно относился к разуму человеческому; в некоторых случаях он даже готов был признать его «исчадием ада»; но он же приписывал разуму достоверность, поскольку последний «отрицает» (in negativis), то есть отказывается постигнуть то, что не есть какая-либо вещь, 180 А. С. Лаппо-Данилевский и допускал широкое применение критики в области светского знания. 1 1 Рационалистический характер лютеранства вызвал возражения и со стороны русских противников, мнение одного из наших полемистов ХVI в. о том, что М . Лютер учил «по своему растленному розуму», нашла себе сторонников и в начале XVIII в.: Посошков, например, настоятельно повторял, что М. Лютер и его последователи «в разуме своем велми вознесошася» и пожелали поставить себя выше Бога разумением своим. 12 А между тем рационалистическим настроением заражались и некоторые из русских людей того времени. Уже в середине ХVI в. такое влияние, может быть, благоприятствовало появлению в их среде «еретиков, уповавших на разсуждение ума».13 Связь между протестантским движением и слабыми проявлениями русского рационализма можно заметить и в XVII в., но все еще в зачаточ­ ном виде и в весьма ограниченном круге лиц. 14 Проповедники последних десятилетий того же века уже приписывали рациона­ листическое отношение русских людей к иконопочитанию и к «церковным чинодействам» влиянию на них «злоглагольств люторских, кальвинских и других еретиков» и чтению их книг, соблазняющих «многих». Такие жалобы косвенно подтверж­ даются некоторыми фактами. 15 Впрочем, лишь с самого конца XVII столетия под прямым влиянием общения с жителями Немец­ кой слободы рационалистическое движение несколько усилилось и уже довольно ясно обнаружилось во взглядах лекаря Твери- тинова и членов его кружка. 16 Они ощущали желание «истину испытать» и потребность «в твердой умственной пище». Такое настроение легко проследить в рассуждениях Тверитинова и его единомышленников: оно обнаружилось, например, в застольной беседе, происходившей 26 января 1713 г. в доме Магницкого между Тверитиновым и его противниками. Здесь лекарь будто бы откровенно признался, что он больше доверяет своим чувствам, чем церковному учению, и с рационалистической точки зрения пытался объяснить «таинство Евхаристии». 17 Его двоюродный брат также был одним из самых убежденных вольнодумцев того времени, да и другие его единомышленники вместе со своим «ересеучителем» подвергались упреку, что они «веру испытуют» и ее «пленяют в послушание разума». 18 Такое же рационалисти­ ческое настроение Тверитинов обнаружил, конечно, и в других «церковных противностях». 19 Не одни только сторонники нового просвещения «упивались розумом», и его противники поддавались новому течению: так, например, Посошков при доказательстве некоторых из своих излюбленных положений, прибегал к рассуждению «здравого ума» К н . II. Гл . 2 181 и между прочим жаловался на то, что, «россиане… естественного добронравия [и] гражданства доброго, как надлежит жить, не раз- умеют».20 А между тем люди, свыкавшиеся с подобного рода при­ емами мышления в церковной догматике, естественно приобре­ тали возможность с тем большею легкостью переносить их и в область научных интересов и мирской жизни. В то время оценка ее начала меняться: признание ценности жизни и чувство доверия к природе человека, утраченные после п а д е н и я а н т и ч н о г о м и р о с о з е р ц а н и я , стали в о з р о ж д а т ь с я ; но жизнерадостность гуманизма нашла лишь очень слабый отзвук в Реформации. Протестантство в сущности доверяло не челове­ ческой природе, а божественной воле, создавшей эту природу. С такой точки зрения оно даже признавало аскетическое настрое­ ние, но только не вне мира, а внутри его; при всем том протес­ тантизму (и в особенности лютеранству) легче было с большою терпимостью отнестись к «естественным» потребностям челове­ ческой природы. 21 «Блудное лакомство» М . Лютера и его последо­ вателей, говоривших, что таковыми их Бог сотворил, вызывало, конечно, ожесточенные нападки со стороны строгих ревнителей православия. 22 Но приверженцы нового учения в сущности при­ знавали и законность человеческих потребностей, когда подобно Тверитинову, высказывали мнение, что монашество не от пове­ лений Божиих, а от «умышления старческого сделано» или «посты святые уничтожали» и даже ссылались на «людскость» для оправ­ дания своего чревоугодия. 23 Да и полемика, обращенная против протестантских положений о противоестественности постов и иночества, «извращавшего естественного человека», знакомила читателей с новым взглядом, который получил столь широкое обоснование и развитие в научных построениях того времени 24 . Признание человеческой индивидуальности характеризует эпоху Возрождения, но и Реформация также содействовала вос­ приятию и развитию того же принципа, особенно в отношении его к христианской этике. 25 Во главе естественных, но не плотских, а духовных потребностей человека протестантство ставило глубо­ кое и субъективное чувство веры в Бога, а также общение с ним каждого верующего через посредство личного ознакомления его со Священным писанием; признание таких потребностей, конеч­ н о , придавало значение духовной свободе человека и его индивидуальному мнению. В борьбе с авторитетом католической церкви Реформация призывала каждого верующего к свободному следованию внутреннему своему убеждению, основанному на самостоятельном знакомстве со Священным писанием. Такое требование естественно должно было привести к ответственному 182 А. С. Лаппо-Данилевский исполнению своих христианских обязанностей; в числе прав исполнять свои христианские обязанности естественно было при­ знать и свободу мнения, даже идущего вопреки требованиям государственной власти. 26 Подобное же настроение было н е ­ сколько заметно и в среде русских сторонников протестантства; «еретики ново от [нашея — А. Л.-Д.] церкве святыя отскачущие, по словам блюстителя патриаршего престола, глаголют, яко лет есть всякому да, якоже хощет, мудрствует…».27 Тверитинов и другие члены его кружка, например, читали и изучали Библию; глава кружка придавал большое значение Библии и выписками из Священного писания старался доказать, что верующему «несть потреба ходатаев на многу отмщени…», но что он, «сам собою» помолив Бога, «получит весьма»; и что сторонники церковной традиции «твердость свою полагают на вселенские соборы, а есть люди разумные, которые свою веру и заповеди содержат от самого Христа Спасителя, из евангелия и из апостола»; автор «Тетрадей» высказался также и в пользу широкой веротерпимости: «недостоин убивати в ересех пребывающих, но с кротостью наказывати их, да негли обратятся» 28 или рассуждал о том, что не подобает, — писал автор «Тетрадей», — «кого-либо неволити в догмах и в житии, но в произволении оставляти» 29. Аналогичная точка зрения, хотя и не без ограничений, отразилась даже в указе 1702 г., в силу ко­ торого верховная власть «совести человеческой приневоливать не желая», охотно предоставляла каждому христианину на его ответственность «пещись о спасении души своей». 30 Некоторые из московских вольнодумцев, по-видимому, толковали указ в том смысле, что «ныне повольно всякому, кто какую веру себе изберет, такую и верует». Во всяком случае, приверженцы такой точки зрения высказывались против стеснения свободы человеческой совести: вы, — говорил Тверитинов тем, которые угрожали ему «градским судом», — «истины познать не можете, только де стра­ щаете мучительством»; или «толко де у вас и разума, грозить кнутом да огнем». 31 Хотя, сами реформаторы вскоре значительно ограничили принцип свободы совести и стали требовать казни еретиков, но, по крайней мере, понятия о правах личности в области мир­ ских отношений нашли себе поддержку во взгляде на правомер­ ность их и в теории об упорядочении царской власти законами. «Естественный» человек, по мнению М. Лютера, стал после грехо­ падения себялюбивым животным, борьба эгоистических интересов людей должна была поэтому найти «сдержку» в системе внешних ограничений, т. е. правовых норм, имеющих в виду временные блага человечества. Итак, законы должны обеспечивать не только К н . II. Гл . 2 183 личные, но и имущественные права: цари не господствуют над частной собственностью, но охраняют е е ; вопреки учению анабаптистов, признание ее не противоречит ни евангелию, ни естественному праву. Протестантство в значительной мере способствовало также развитию морального авторитета государства и основных его начал; полагая, что государство наравне с церковью призвано непосредственно служить Богу, оно вместе с тем высвобождало государство из-под церковной опеки. Лютер признавал самостоя­ тельное по отношению к церкви значение светской государст­ венной власти; она должна действовать в области политических отношений, согласно разуму и естественной целесообразности; он учил о высоком призвании представителя власти, как верхов­ ного авторитета, установленного Богом, и перед ним одним только и отвечающего в своих поступках, но вместе с тем и как «первого слуги своего государства».32 Такие положения связывали протестантство с последующим развитием просвещенного абсо­ лютизма в XVIII в. и, может быть, несколько способствовали сближению его с естественноправными его предпосылками. 3 3 Трудно сказать, насколько идеи подобного рода проникали в отда­ ленную «Московию». Во всяком случае известно, что понятие о всеобщем равенстве было занесено туда через посредство про- тестантствующих сектантов еще до того времени, как сложился кружок Тверитинова. 34 Не говоря о том, оно могло отразиться в рассуждениях Башкина и позднее один из убежденных про­ поведников мистического учения Бёма пытался распространить в Московии его идеи о христианском равенстве и чуть ли не о ком­ мунистическом праве собственности. Слухи о К. Кульмане до­ стигли русских иноземцев, впрочем, задолго до появления его в Московском государстве; лет за двадцать до его приезда сюда купец Нордерман уже ведал про его учение от одного «дохтура», посетившего Архангельск и тогда же стал почитать К. Кульмана за «пророка», а в 1689 г. «радостно и любезно» принял «езуелит- ство» на допросе в Посольском приказе. Он в духе нового учения, между прочим, открыто и смело заявил, что вскоре настанет время, когда «будут все ровные и все вещи будут общественные, и нихто ничево своим называть не будет».35 Пламенный мистик и его верный ученик, как известно, были сожжены на городской площади 4 октября 1689 г., но взгляды их едва ли погибли вместе с ними. Правда, глухие указания на то, что Генин роздал несколько мистических книг, полученных им от К . Кульмана, русским людям, и что последний отдал экземпляр своих сочинений к н . Б . Голицыну, а также, что «некто из приближенных бояр 184 А. С. Лаппо-Данилевский царских усиленно ходатайствовал у патриарха за Кульмана, с кото­ рым он, может быть, имел не простое знакомство», едва ли дают основание признавать какое-либо существенное влияние новой ереси на русское общество того времени; даже последователи ее в Немецкой слободе, по словам одного из современников, «стали вести себя осторожнее и мало-по-малу стали отставать от своих заблуждений, так что теперь последователи Я. Бёма или редки, или редко обнаруживают себя, или кажутся редкими; многие же оставили прежние заблуждения…».36 Тем не менее, судя по слухам, уже в то время можно было встретить «славянские рукописи» с заглавием «Иже во святых отца нашего И а к о в а Б е м е н а » . Существовала ли какая-нибудь связь между почитателями Бёма и кружком Тверитинова? Во всяком случае, и про его учеников также говорили, что де «все они живут во всяком довольстве, потому что де они друг друга снабдювают»; впрочем, на основа­ нии таких глухих указаний трудно, конечно, сделать какие-либо положительные заключения об устройстве кружка. 37 Не следует, конечно, преувеличивать значение заимствова­ ний подобного рода: распространение их в русском обществе конца XVII и начала XVIII в. было еще, вероятно, очень поверх­ ностным. Тверитинов бывал во многих московских домах, везде охотно заводил «тихия» речи на обычные свои темы и пытался пропагандировать свои взгляды даже в народе; а один из после­ дователей «ересеучителя», Максимов, обучавшийся философии в славено-латинских школах, распространял их среди своих сото- варищей. 38 Судя по делу Тверитинова, его пропаганда затронула несколько лиц; даже архимандрит Златоустовского монастыря Антоний «едва не прельстился» новым учением; в числе «повреж­ денных такими мнениями» можно указать и на таких, которые обучали или обучались в Славяно-греко-латинской академии. 39 В числе последователей ересеучителя называли холмогорца Михаила Минина сына Чеботарева; Серпухов будто бы был напол­ нен учениками Тверитинова. 40 Дело, возникшее через несколько лет после расследования ереси Тверитинова, касательно другого кружка лиц, придерживавшихся однородных взглядов, показывает, что в то время Тверитинов с его кружком не был единственным представителем протестантствующего направления. 41 Аналогич­ ное настроение обнаруживалось и в других местах: «монтанская» ересь, например, пропаганда которой велась каким-то «новым лютеранским попом» «в нынешнее время восьмая тысящи», также получила распространение в Ильинском и соседних с ним погос­ тах. Приверженцы монтанской ереси, судя по одному современ­ ному «посланию» о ней, во многих существенных положениях К н . II. Гл . 2 185 сходились с московскими «вольнодумцами». 42 Можно привести еще один пример, свидетельствующий о проникновении мисти­ ческих учений протестантских сект и на Юге: при расследовании дела Тверитинова, оказалось, например, что архиепископ Черни­ говский И . Максимович способствовал распространению книги, сочиненной в духе протестантствующего мистицизма. 43 Наконец, и учение Кульмана могло получить дальнейшее распространение за пределами Москвы: вместе с «ересью, именуемой квакери» оно обнаруживает некоторое сходство с «христовщиной», а через посредство хлыстов взгляды подобного рода получили дальней­ шее распространение. Хотя пока еще нет достаточных оснований для того, чтобы утверждать, что Суслов заимствовал свое учение из «иезуелитства», но во всяком случае в его мечтах, например, о водворении среди людей всеобщего братского равенства «по пра­ вам и имуществам», было нечто сходное с ним. 44 Таким образом, хотя круг русских людей, воспринимавших в конце XVIII в. начала протестантской культуры, был очень ограничен, однако, нельзя сказать, чтобы и другие слои русского общества оставались совершенно чуждыми их влияния, вместе с тем оно обнаружива­ лось и в среде ближайших сподвижников преобразователя, но, вероятно, уже под обаянием его собственного примера. Собор­ ное осуждение еретиков, произнесенное над ними 24 октября 1714 г., конечно, задержало дальнейшее беспрепятственное рас­ пространение их учения. 45 Убежденный иконоборец Ф . И . Твери- тинов был сожжен в срубе в том же году, а большинство осталь­ ных еретиков принесло покаяние в своих «злодействах» и едва ли было в состоянии заниматься пропагандой и рассчитывать на ее успех.46 Известно, однако, что Косой, «присланный в Сибирскую губернию в ссылку», тем не менее продолжал придерживаться своего прежнего образа мыслей: еще в 1731 г. он «не показал истинного покорения св. церкви» и категорически отказался под­ писаться под «пунктами исповедания» Тверитинова, чем вызвал против себя новые преследования. 47 Само собой разумеется, что если влияние новой культуры на русское просвещение ХVII—XVIII вв. обнаруживалось в области вероисповедной и общекультурной, то тем более оно, с течением времени, могло обнаружиться и в сфере светской науки. Вслед за Возрождением и Реформация готова была хотя бы в известной мере вернуть философии ее самостоятельное значение. Сам Лютер, первоначально довольно пренебрежительно относив­ шийся к философии, в позднейшее время уже отказался от мысли изгнать ее из немецких университетов. Благодаря стараниям Меланхтона «подлинная» философия Аристотеля получила в них 186 А. С. Лаппо-Данилевский широкое распространение. 48 В таком же духе рассуждали и про­ свещенные пастыри русской церкви; Ф. Прокопович, например, готов был согласиться с мнением, что истинное богословие не мо­ жет развиваться без научных знаний. Под их влиянием опасения, внушаемые религии философией и наукой, постепенно рас­ сеивались и давали простор для их развития. В связи с протестантством, например, в Москву впервые стали проникать и зачатки картезианской философии, основан­ ной на «естественном и чистом разуме». «Некоторые прибывшие сюда из-за границы, — писал иезуит Ф . Эмилиан в 1701 г., — частью в Англии, частью в Швеции нахватались латыни и хотели здесь пустить в ход учение Декарта, но мы все воспротивились допускать диспут о нем, так как оно противно догмату пресущест­ вления». Тем не менее, между «последователями Декарта» и иезуи­ тами происходили какие-то прения, в которых последние ссыла­ лись на авторитеты Суареца и Скота, причем сами предвидели, что им не так-то легко будет окончить начатую ими «схоласти­ ческую войну». Ожидания Ф . Эмилиана оправдались: едва он успел запастись экземпляром сочинений Декарта, как в следую­ щем году ему снова пришлось вступить в диспут с приверженца­ ми нового учения и затронуть самые основные положения его. «Какие-то пришельцы из Англии и Голландии, — сообщал он из Москвы своему „покровителю“ летом 1702 г., — пытались ввести здесь преподавание философии Декарта и какого-то Локка; некоторые из здешних жителей, хотя и не разумели в чем дело, однако были увлечены тем, что им расхваливали философов, и новизною их учения». Любопытно, что его сторонники восстали прежде всего против схоластических терминов и аргументации, к которым они уже прибегали в своих спорах с русскими начет- чиками. 49 Ф. Эмилиан обещал им не пользоваться такими тер­ минами как «с формальной стороны, с существенной» и проч., но не мог допустить исключения всех схоластических доказа­ тельств, так как, по его мнению и сам Декарт предложил основ­ ное положение «cogito, ergo sum» в форме схоластической. Хотя в возникшем при таких условиях споре Ф. Эмилиан, по-видимому, одержал верх, тем не менее влияние их [сторонников Декарта] здесь было слишком слабым для того, чтобы в Московии достиг­ нуть таких же результатов, каких они уже достигли в Польше: в 1703 г. Е. Глюк напечатал программу наук, преподаваемых в его училище; в числе их фигурировала, между прочим, и «картезиан­ ская философия». 50 Само собой разумеется, что вышеприведенным фактам нельзя придавать серьезное значение: они скорее дают понятие о новых интересах, зародившихся в протестантской К н . II. Гл . 2 187 колонии в Москве, чем о каком-либо распространении их и в среде русских людей, но и чисто внешнее соприкосновение последних с новыми настроениями, заносимыми в далекую Московию вра­ гами схоластики, можно считать признаком грядущей перемены в их мировоззрении. Рационалистическое влияние немецкой школы на русских учеников, по-видимому, уже стало обнаружи­ ваться в начале XVIII в.; по крайней мере, по свидетельству со­ временника русские молодые люди, приходившие к Тверитинову «по вся вечеры», сказывались немецкой школы учениками, 5 1 таким образом московские вольнодумцы могли находить себе приверженцев из их среды. Во всем, что не касалось библейского учения, протестантство освобождало науку от с п е ц и а л ь н о - церковной цензуры и таким образом предоставляло ей относи­ тельную свободу. Это должно было, конечно, отразиться и на раз­ витии общественных наук, в особенности с того времени, когда само протестантство перешло от прежнего отождествления божественного закона с естественным к признанию самостоя­ тельного значения закона естественного. 52 При таких условиях и новое учение о естественном праве всего легче могло развиться на протестантской почве. 53 Уже гуманисты-протестанты п о ­ лагали конструированное ими естественное право в основу того порядка жизни, который, под руководством Божиим, исходит из разума и естественного хода вещей, приравнивая такое право к декалогу, они вместе с тем усматривали его и в римском праве (ratio scripta), почему и содействовали его редакции. Да и в не­ сколько позднейшее время все важнейшие теоретики естествен­ ного права принадлежали к протестантскому лагерю и хотя н е ­ к о т о р ы е и з них в р а н н и й п е р и о д Р е ф о р м а ц и и с т а в и л и божественный закон в основу своих построений, но и они, а тем паче их преемники, усматривали тесную связь между филосо­ фией и естественным правом. Они прибегали к помощи разума и «демонстративного метода» для построения общих принципов своей науки; они пытались опознать «естественное право», начертанное Богом в сердце человека: хотя оно затемнено грехо­ падением, но можно построить его и на основании изучения духовной социальной природы человека вывести из нее то, что он может и должен делать, они стали полагать естественное право в основу положительного и различать их; они разработали теорию государственного договора и вывели из нее дальнейшие следствия; наконец, под влиянием прений и войн, порожденных Рефор­ мацией, они стали разыскивать права враждующих сторон, опре­ делять границы подданства верховной власти и право восстания против нее и, углубляясь в изучение происхождения обществ 188 А. С. Лаппо-Данилевский и государств, подыскивать о с н о в н ы е правовые начала для последующего их развития. Главнейшие писатели протестантского лагеря, начиная с Меланхтона и кончая Томазием, развивали вышеуказанные начала, постепенно высвобождая их из-под рели­ гиозной опеки. 54 Произведения их едва ли были известны русским людям до эпохи преобразований; но протестантское мировоззре­ ние высоко ставило нравственное значение школы в государстве и поощряло изучение не только истории, но и правоведения, 55 оно не чуждалось сочинений некоторых из представителей естествен­ ного права и могла содействовать распространению их учения. Таким образом, знакомство русских людей с протестантством могло подготовлять их, хотя бы и в очень слабой мере, к вос­ приятию того учения об естественном праве, которое было разработано преимущественно протестантскими писателями; недаром и наши полемисты в числе лучших представителей протестантства упоминали, например, и о Пуфендорфе. 56 Наглядную иллюстрацию той связи, какая существовала между протестантской культурой и новым направлением в правоведении, представляет личность и литературные вкусы А. А. Виниуса. Свет­ ские элементы этой культуры и, в частности, интерес к новым направлениям в правоведении отразились в А. А. Виниусе ярче, чем в каком бы то ни было из его московских современников. 57 Отец А. А. Виниуса Андрей Денисович вступил в брак с Г. Мейер по лютеранскому обряду (1648 г.), но приблизительно в то же время «бил челом в подданство вечно» и вскоре затем принял православие со всей семьей; сын его, таким образом, вырос в право­ славной вере, но, тем не менее, не порвал связи с протестантским миром. 58 Еще в 1652 г. А. Д. Виниус, преданный более русским, нежели немцам, и после крещения записанный в московские дворяне, ездил в Голландию с дипломатическим поручением, сын его имел возможность поддерживать такие же сношения, благо­ даря официальному положению, занятому им в Посольском при­ казе с 1663 (7171) г.59 Так, например, уже в следующем 1664 г. А. А. Виниус состоял переводчиком при голландском посланнике Я. Борееле и тогда, вероятно, познакомился с Н . Витзеном. 60 В 70-х годах Виниус уже приобрел столь большое значение, что ездил по посольским делам в Англию, а также во Францию и в Испанию, 6 1 за ту посылку пожалованный в дворяне по москов­ скому списку Виниус в той же должности переводчика принимал деятельное участие в приеме К. фан Кленка, 62 вслед за тем ему же было велено быть в дьяках и сидеть в Аптекарском приказе и поручено заведывать почтой, а с 1689 г. он упоминается в числе дьяков Посольского приказа. 63 А. Виниус жил в то переходное К н . II. Гл . 2 189 время, когда человеку «беззаступному и безродному», но трудо­ любивому, способному и образованному приходилось исполнять множество самых разнообразных поручений. Он устраивал заводы и школы, был заинтересован в фискальных операциях Сибир­ ского приказа и вместе с тем занимался переводом всякого рода книг, заведывал почтами и устраивал триумфальные арки; наконец, он находил время для того, чтобы предаваться литературным занятиям, и внимательно следил за военными событиями и пер­ выми походами Петра Великого. Естественно, что при таких условиях А. Виниус не мог сосредоточить своих сил на одной какой-либо работе и едва ли оказал большое влияние на ход развития нашего правосознания. Заметно обрусевший, 64 он тем не менее способствовал распространению кое-каких отрывочных знаний по европейской литературе; высоко ценя науки и учение и их воспитательное значение, 65 он интересовался, например, баснями и апологами нравоучительного характера, подтверждае­ мых историческими «прикладами», взятыми из классических писателей, и, кажется, перевел целый сборник таких повестей, снабженных поучительными наставлениями. 66 Наблюдательному переводчику, побывавшему в европейских центрах, нетрудно было в ы я с н и т ь своим с о в р е м е н н и к а м и некоторые особенности западноевропейского государственного строя. Известна, напри­ мер, довольно меткая характеристика «правления английского королевства», сделанная им, вероятно, частью на основании соб­ ственных наблюдений, частью понаслышке. «Правление Велико­ британии, — писал он в 1673 г., — есть отчасти монархиально (единовластно), отчасти аристократно (правление первых людей), отчасти демократно (народоправительно). Монархиально есть потому, что имеют англичание короля, который имеет отчасти в правлении силу и повеление, только не самовластно. Аристо- кратно и демократно есть потому: во время великих дел, начатия войны или учинения мира, или поборов каких денежных, король созывает парламент или сейм. Парламент делится на два дома: один называют вышним, другой нижним домом. В вышнем собираются сенаторы и шляхта лучшая изо всей земли; в другом сбираются ста­ росты мирских людей всех городов и мест и хотя что в вышнем доме приговорят, однако, без позволения нижнего дома совершить то дело невозможно, потому что всякие поборы денежные зависят от мень­ шего дома. И потому вышний дом может назваться аристократия, а нижний — демократия. А без повеления тех двух домов король не может в великих делах никакого совершенства учинить».67 В Москве и до Виниуса живали образованные иностранцы, у которых бывали маленькие собрания книг; в семье П. Марселиса, 190 А. С. Лаппо-Данилевский например, оказались «Немецкая библия» и каких-то «пятнадцать книг немецких», 68 но едва ли у кого-нибудь из жителей Немец­ кой слободы существовала когда-нибудь такая библиотека, как у Виниуса; он собирал ее в течение пятидесяти лет, отчасти благо­ даря содействию Н . Витзена, вообще поддерживавшего дружес­ кие сношения с московскими протестантами и давно знакомого с А. Виниусом. 69 По довольно разнообразному составу библиотеки Виниуса можно судить о литературных вкусах ее владельца. 70 В числе книг А. Виниуса мы встречаем прежде всего немало польских изданий богословского и литературного содержания, что свидетельствует о некотором влиянии польской образован­ ности на их владельца; в его распоряжении были и «Статут литов­ ский» в краковском издании 1588 года и «все статуты и привил- легии к о р о н н ы е » . Остатки е в р о п е й с к о й схоластики также представлены в собрании А. Виниуса хотя бы в виде учебника И . Шарфа по «перипатетической логике». 7 1 Н о думный дьяк, видимо, мало интересовался такими книгами; число их едва ли не ограничивалось только что названным учебником; внимание образованного дельца должны были привлекать книги, находив­ шиеся в более тесной связи с его деятельностью. И действительно, в библиотеке А. Виниуса мы находим одно из первых по времени русских собраний юридических сочинений. По составу своему оно как бы указывает, что владелец его интересовался не столько рим­ ским правом, сколько практическим направлением, которое обнаружилось в германской юриспруденции конца ХVI и первых десятилетий XVII в., а также был знаком, хотя бы и крайне поверхностно с новыми теориями естественного права. Таков, по крайней мере, подбор его книг. В самом деле среди них очень мало встречается сочинений по римскому праву. Имя Д. Готофреда, надолго закрепившего текст «Corpus juris» в своем знаменитом издании, попадается в ката­ логе разбираемого собрания, только в качестве сочинителя обо­ зрения древней истории, 72 рядом с ним встречается, впрочем, трактат большого поклонника Т. Донелла В. В. Форстера, по при­ меру других юристов начала XVII в. кратко, но довольно дельно изложившего в нем «диспутации» на темы, взятые из «Институ- ции».73 Большинство сочинений по юриспруденции, находившихся в библиотеке А. Виниуса, характеризуют однако уже новые течения европейской науки. Из сочинений Ф. Меланхтона у А. Виниуса б ы л и , правда, лишь его «Грамматика» и «Диалектика», но не встречается его рассуждения о моральной философии и юрис­ пруденции, где можно было усмотреть первые зародыши теории естественного права, но взгляды подобного рода оказали влияние К н . II. Гл . 2 191 на М . Клинга и (через посредство И . Ольдендорпа) на Н . Вигелия. В своих «Ennarationes» виттенбергский профессор признавал «jus naturalis primarium», и выводил из него путем разума «jus naturalis secundarium»; а автор «Gerichts-Büchlein», первый немецкий систе­ матик в области правоведения, утверждал между прочим и в на­ званном популярном учебнике судопроизводства, что «против­ ное естественному разуму не имеет связующей силы», 74 между тем оба сочинения находились в библиотеке А. Виниуса. Не удовлетво­ ряясь книгами, в которых видны были лишь зачатки естественно- правной доктрины, будущий сподвижник преобразователя, веро­ ятно, не без влияния Н . Витзена, а может быть и ввиду оживления культурных и политических сношений Московии с Нидерлан- дами, 75 обратил внимание на трактат Г. Гроция «О правде войны и мира», хотя наряду с ним имел и сочинение первого из про­ тивников Г. Гроция, поклонника Аристотеля И . а Фельдена, поле­ мика которого, впрочем, признана была во многих отношениях замечательной самими сторонниками новой естественноправ- ной теории. 76 Любопытно, что даже новейшее по тому времени сочинение Х. Томазия, 77 содержавшее программу читанного им в 1699 г. курса юриспруденции студентам Галльского универси­ тета и попытку систематического изложения ее в связи с обыч­ ным германским правом, попала в состав книжного собрания А. Виниуса. Как видно, его нельзя признать совершенно случай­ ного происхождения, по крайней мере, в отделе книг по право­ ведению. К наиболее замечательным юридическим сочинениям того времени, впрочем, в библиотеке А. Виниуса присоединено несколько книг тоже известных, но главным образом в виду их свя­ зи с юридической и политической практикой, которая не могла быть чуждой образованному дельцу. Н е отличаясь никакими существенно новыми взглядами, такие писатели, как Б . Кламмер, Т. Гейденрейх, Г. Шульце, Л. Гильгаузен и в особенности Х. Безольд, соединяли в своем лице теории с практикой и пользовались п о ­ четной известностью систематиков и исследователей в области германского права, преимущественно государственного. Такие сочинения могли представлять интерес и для А. Виниуса; во всяком случае в его библиотеке можно было найти некоторые из них. 78 Итак, анализ состава библиотеки А. Виниуса приводит нас к заключению, что она возникла не случайно и что, судя по ее содержанию, владелец ее несколько интересовался доктриной естественного права и практическим направлением германской юриспруденции, хотя бы такой интерес и обнаруживался в одном только подборе книг известнейших писателей того времени. 7 9 В какой мере Виниус был действительно знаком с подобного рода 192 А. С. Лаппо-Данилевский учениями, сказать, конечно, трудно. В «Зрелище» он заявляет, что перевел его «во общую пользу». Автор вышеназванной «Беседы отца с сыном» рассуждает, между прочим, о том, что «царю и всякой власти достоит в незабытной памяти имети: первое, яко человек владеет; второе-же, яко власть сия, временна сущи, истлевает»; владеть же должно «не лютостью, но добродушием и милосердием». Виниус мог разделять взгляды подобного рода. 80 Если признать его автором проекта учреждения богаделен и школ, то можно будет приписать ему и некоторое знакомство, хотя бы и чисто практическое, с понятием о полицейском государстве. Несколько позднее, в 1700 г., Виниус попал в состав членов «Палаты о Уложении» и должен был «сидеть в ней с боярами за новоуложенною книгою», 81 но в данном случае нет возможности проследить, оказал ли он какое-либо существенное влияние на ход ее занятий: 10 мая он представил в палату предисловие к «ново- уложенной книге», до сих пор, к сожалению, не разысканое. 82 Библиотека А. А. Виниуса была не единственным хранили­ щ е м , по составу которого можно предугадать направление, обнаружившееся в последующем развитии нашего правоведения начала XVIII в. Не позднее XVI в. в старинном русском обиходе уже стали появляться «немецкия книги»; стоит вспомнить хотя бы «Книгу немецкую на бумаге, знаменье травник», отмеченную в «Описи домашнему имуществу царя Ивана Васильевича по спискам и книгам 7090 и 7096 годов». 83 В XVII в. само правитель­ ство заботилось о выписке книг, в числе которых, например, в 1653 г. значилось: «Дикционер или лексикона гданскаго на трех языках: немецком, латинском и польском», а в конце того же столетия в библиотеках частных лиц, например, Сильвестра Медведева, встречаются не только немецкие книги вообще, но и немецкое издание «Политики» Аристотеля. 84 Библиотека кн. В. В. Голицына также содержала несколько «немецких книг», среди которых между прочим значится «Книга рукописного права или устава воинской голландской земли». 85 К концу XVII в. некоторые из этих собраний, например, библиотека Медведева, уже успели исчезнуть; но книги его вместе с книгами, принад­ лежавшими Симеонову, Евфимию, св. Димитрию Ростовскому вошли в состав Типографской библиотеки, так что и здесь можно было найти немецкие книги. 86 Важное культурное значение в том же процессе заимство­ ваний принадлежало и Посольскому приказу. Роль его вдвойне характерна: в его деятельности уже ясно проглядывает политика правительства, способствовавшая развитию просветительного движения, но вместе с тем сообщавшая ему официальный оттенок. К н . II. Гл . 2 193 В том же факте нельзя не усмотреть как случайности наших куль­ турных сношений с Западом, так и нового периода в их истории, когда они стали возможными без помощи каких-либо посредников, малороссиян или поляков и находились под заметным влиянием протестантской культуры. Посольскому приказу, с одной стороны, приходилось вести дипломатические сношения с культурными центрами Европы; впечатления, выносимые из знакомства послов с европейской культурой, доходили до приказа и знакомили его чиновников с новыми явлениями, европейской жизни. Так, например, Потем­ кин, стоявший во главе посольства, бывшего в 1667 г. в Париже, в следующих выражениях отзывался о его жителях: «Люди во фран­ цузском государстве человечны и ко всяким наукам, к философ­ ским и рыцарским тщательны». 87 В то же время приказ ведал дела, касавшиеся иностранцев, преимущественно «торговых инозем­ цев, а паче голландцев, англичан, гамбурцев и проч.», а также слобод Немецкой и Мещанской. 88 Ведомству Посольского при­ каза подлежали также дела, не находившиеся в тесной связи с внешней политикой. Вероятно, уже сношения Москвы с Вос­ током придавали Посольскому приказу культурное значение: известно, например, что в 1673 г., вскоре после того, как началь­ ство над ним было передано А. С. Матвееву, до сотни книг и рукописей греческих и славянских поступило отсюда на Печатный двор. 89 Далее так как Малороссийский приказ был «присуден» Посольскому, то его не могли миновать и культурные сношения московской интеллигенции с малорусской. 90 Посольский приказ «ведал» также иноверческие в России церкви: римские, лютеран­ ские и кальвинские, чем, вероятно, объяcняетcя, [что] в 1644 г. в том же учреждении происходило известное прение о вере. 28 мая царь «указал сидети в приказе для ответа против королевского попа Матвея Фильгобера; Благовещенскому попу Никите да Черниговскому (Архангельского собора) протопопу Михаилу да Богородскому ключарю Ивану Наседке с товарищи». 91 Наконец, тот же приказ «ведал» почту с иноземными государствами, ино­ земцев, приезжавших из «розных государств», и т. п. Переводчики Посольского приказа иногда занимались литературными рабо­ тами, по существу своему не имевшими ничего общего с при­ казной деятельностью. 92 «Комедийное дело» тоже попало в руки А. С. Матвеева, управлявшего в то время (1672 г.) Посольским приказом; там же сделаны были переводы с немецкого языка на русский тех театральных пьес, которые были предназначены для московской придворной сцены. 93 Нечего удивляться поэтому, что в то же время здесь п о с т е п е н н о образовалось главное 194 А. С. Лаппо-Данилевский московское собрание иноязычных книг.94 Происхождение его, правда, было довольно случайным: в приказ попали книги по жела­ нию самого московского правительства, вывезенные кн. Б . Реп­ ниным-Оболенским из Польши в 1653 г. Новым приобретениям, вероятно, способствовал А. Л. Ордин-Нащокин, приказавший вывезти из Смоленской приказной избы 82 книги латинских, «костельных, которые бывали у ксензов и у езовитов», вероятно, для препровождения их в то же хранилище. Его упорядочению способствовал А. А. Матвеев, при котором в 1673 г. (7181) был составлен «перечень» книг посольской библиотеки; туда же поступили и книги, вывезенные из-за границы архимандритом македонского Николаевского монастыря Дионисием, п р и е ­ хавшим в Москву «из Литовские стороны». 95 Тем не менее, судя по описям 1673 и 1696 гг., кое-какие экземпляры библиотеки Посольского приказа могут привлечь наше внимание; таковы, например, кроме выше уже указанных сочинений Аристотеля, Сенеки и Ю. Липсия: «Розговоры Эразма Ротеродама», несколько «люторских и кальвинских» книг, «Логика Филипа Меланктона о праворечении и писании», «Метафизика» Климента Тимплера, книга Христофора Варсевина «О познании самого себе», далее руководство по морали Петра Берхора, трактат Яна Меэрса «О прежних чинах и законе офинском и о войне их», а также «По­ литика Григория Схонборнера» и, наконец, книги «О гражданстве» и «О гражданском житии».96 Нельзя сказать, чтобы в Москве того времени никто не интересовался вышеназванными книгами: в описи 1696 г. есть любопытное указание на то, что кн. В. Голицын в 192 [1684] и 193 [1685] гг. взял несколько книг из Посольского приказа «к себе на двор… и назад в приказ не присылывал». Хотя в числе книг, взятых просвещенным начальником приказа не упомянуто ни одной «политической», однако, нельзя не заметить, что в числе книг, о п и с а н и е к о т о р ы х п о м е щ е н о до в ы ш е п р и в е д е н н о й п р и п и с к и , находится и сочинение «О гражданском житии». Между тем в описании библиотеки кн. В. В. Голицына, сделан­ ном после его падения, указана «Книга, писанная о гражданском житии или о поправлении всех дел, яже належат обще народу». 97 Трудно решить, можно ли ставить в какую-либо связь оба факта, но во всяком случае есть основание утверждать, что к н . В. Голи­ цын интересовался одним из политических сочинений, экзем­ пляр которого оказался и в библиотеке Посольского приказа. Нельзя не заметить, наконец, что в Посольском приказе, кроме библиотеки иноязычных книг, в состав которых проникли сочинения протестантских писателей, в XVII в. образовался и сво­ его рода «переводческий департамент». Но переводчики «розных К н . II. Гл . 2 195 языков», служившие в приказе, были обыкновенно слишком мало подготовлены для занятий литературой, они были людьми с ничтож­ ным образованием, без всякой подготовки и неожиданно для самих себя пустившимися в литературу, да и едва ли всегда умели владеть русской речью; среди приказных переводчиков изредка попадались уже и великоруссы, несколько знакомые с одним из иностранных языков. 98 Впрочем, не говоря о «переводчике его царскаго величества» Виниусе, можно указать на несколько дру­ гих его товарищей, иногда довольно образованных, например, на Белободского и Шафирова, но в то же время последний зани­ мался только переводами календарей: его литературные вкусы, вероятно, сложились уже под влиянием реформы. 99 Вероятно, что и некоторые из переводов иностранных сочинений о политике, например, перевод известных «Символов» Сааведры, были сдела­ ны такими лицами, но точных указаний подобного рода сохра­ нилось очень мало. 100 Такие работы могли, конечно возникать и помимо Посоль­ ского приказа; возможно, что к числу их принадлежит и русский перевод сочинения Фрича (Моджевского) «Об исправлении Речи Посполитой» («De Republica emendanda»), одного из самых за­ мечательных произведений польской политической литературы периода ее расцвета. Появление вышеназванного перевода свиде­ тельствует о проникновении в московскую письменность нового круга идей, а самый перевод дает понятие о тех литературных приемах, при помощи которых совершалась передача их русским читателям. Поэтому нам придется несколько остановиться как на обозрении главнейших положений трактата Фрича (Моджевского), поскольку они имели отношение к последующему развитию естественноправной доктрины, так и на свойствах самого пере­ вода их на русский язык. В том кружке польских сторонников реформационного дви­ жения, который сложился в 1540-х годах, Фрич (Моджевский) занимал одно из первых мест.101 Он был человеком европейски образованным: успешно занимался изучением гуманитарных наук в Краковской академии, позднее несколько лет пробыл в Виттен- бергском университете и жил в культурном центре тогдашней Германии, Нюрнберге, да и после того еще не раз ездил за гра­ ницу. Долговременные сношения с протестантами и даже дру­ жеская связь с «славным и известным» Меланхтоном, 102 не могли, конечно, не отразиться и на воззрениях Фрича. По примеру Эразма Роттердамского полагая возможным «соблюсти умеренность» и оставаться в лоне католической церкви, он тем не менее требо­ вал от нее таких коренных реформ в ее догматах и организации, 196 А. С. Лаппо-Данилевский что сами католики, например, Ф. Гозий, а также папские нунции в Польше А. Липпомано и Коммендоне, признали его еретиком и включили сочинения его в список книг, запрещенных духов­ ной цензурой. 103 Естественно, что писатель, сочувствовавший Реформации, не мог равнодушно отнестись к схоластике. 104 Он требовал изгнания из школ «заплесненого варварства» (sordidаe barbariаe) и бесплодных, ни к чему не ведущих диспутов.105 Подобно гуманистам, он предпочитал обращаться к первоисточникам, т. е. к классической древности, очищенной от средневековой схоластики. Он находился под влиянием Платона и Аристотеля; возможно, например, что он не без влияния Платона признает тес­ ную связь между моралью и политикой, 106 рассуждения Аристо­ теля о природе и происхождении государства целиком и почти дословно вошли во введение к «De Republica emendanda»; обра­ щаясь к творениям Платона, Аристотеля, Цицерона и др., автор по обычаю своего времени нередко почерпает свои аргументы не только из исторических, но и из поэтических творений древних писателей. 107 Сам А. Ф. Моджевcкий, однако, писал про себя, что он «мало успел в философии». 108 Главный трактат его, в котором, кажется, отразилось немало основных мнений Ф . Меланхтона по морали и политике, действительно, состоит не столько в изложе­ нии «общих мест», сколько в более конкретном обсуждении на­ зревших потребностей своей родины: в то время, например, на сейме 1550 г. земские послы вообще требовали так называемой «egzekucji praw». Рассуждение нашего автора направлено к тому же «исправ­ лению Речи Посполитой»; тем не менее, имея в виду лишь общие ее недостатки, а не временные и случайные, он придал и своему трактату довольно общий характер.109 Изложение его иногда пере­ ходит в общие места, наряду с которыми, впрочем, можно указать немало замечаний и положительного свойства. Соответственно таким целям он делит все свое сочинение на три главных части: первая касается гражданского общества, средств управления им, его охраны и защиты; вторая посвящена рассуждениям о водворении истинного богопочитания; третья трактует о воспитании и образо­ вании юношества. 110 Согласно принятому им разделению, автор рассуждает в первой части о нравах, законах и войске, во второй — о церкви и в третьей — о школах как о средствах, от исправности которых зависит благосостояние государства. Те части «De Republica emenbdanda», которые не касаются церкви, а также рассуждение А. Моджевского о смертной казни, были переведены на русский язык, по всей вероятности, еще до ХVIII в.; следовательно, можно придти к заключению, что основные воззрения знаменитого поль­ ского публициста получили некоторое распространение и в Москве. К н . II. Гл . 2 197 По примеру писателей уже несколько знакомых со стоичес­ кой философией и естественным правом, А. Ф . Моджевский охотно рассуждал о естестве человеческом: «Аз, еже писах, — читаем мы в старинном переводе его прибавления к рассуждению “О исправлении гражданского жития”, — показах множеством доводов, яко писах вещи, естеству людскому зело угодныя; и явих то, яко в наше гражданское житие могут быти пронесены: то же творя, не глаголах ко каменею, ниже ко дубом, зане из тех не может быти [гражданское] житие, но к людем глаголах. А под тем про­ званием не разумных и с п о л и н о в , ниже коих чюдов, людем подобозданных, но зверят, друголюбием украшенных, разумом обладающих и всех благодеяний семя в себе имущих». Таким об­ разом, признавая чувство симпатии (ср.: socialitas), и не только разум, но и зачатки нравственности, характерными свойствами человеческой природы, автор имел основание утверждать, что «человек имать в себе часть естества зверского, в нем же со живот­ ным пребывает, но имать и часть Божию, им же искрный есть Богу; сего ради лет есть дабы люди в бессмертие сотворенние, тому больша прилежали» и, призванные к соблюдению в себе «люд­ ского естества» ко уразумению его и к «благолепию обычаев». Между тем в силу единообразия такого естества у всех людей, мы должны, по мнению автора, признать их равными между собою по крайней мере в некоторых, главнейших отношениях. Так, например, «люди ни от кого не приемлют свой живот, точию от Бога, всякого естества отца: самого то Бога есть дар; иже не единообразно дает всем живот? Кто убо насильствует тот дар, самого Бога, его подателя, понуждает, кто сквернит и попирает». С такой точки зрения законы, устанавливающие «разность между земледельцами и благородными, между подданными и владыками в отношении к смертной казни, отступают от естества и от общего всех их под един закон приятия». Обычаи, законы и уставы подоб­ ного рода следует устранить, а держаться естества, то есть самого отца Бога. «Отложим ныне, — заключает автор, — она различия господ от подданных, благородных от земледельцев, зане то суть умышления человечества; воззрим прилежно на естество людское, сиречь яко вси людие по образу и по подобию Божию сотворены суть и в живот бессмертный сотворены. С самыми людьми беседуи- мо и так к [ним] глаголем: приидите семо люди: и чесо самое друго- любие желает, уведите». Таким образом, понятие о естественном равенстве людей и притом в довольно определенной и литератур­ ной форме едва ли не впервые получило доступ в среду русских людей благодаря любопытному переводу рассуждений А. Моджев- ского о смертной казни на русский язык. 111 198 А. С. Лаппо-Данилевский В связи с тем же понятием о разумной природе человека стояло также и то учение об основной цели государства, которого при­ держивался А. Ф. Моджевский. «Чесо учить разум, — читаем мы в том же сочинении его, — что велит благодеяние? на что совещает друголюбие? егда не то, дабы в коейждо вещи [было] уразумевано, что благо и что зло?»112 Согласно мнению Аристотеля и Цицеро­ на, которого придерживались многие из современных ему писа­ телей, наш автор отождествляет благо с добронравною и справед­ ливою жизнью, 113 но справедливость, продолжает он, заключена в природе вещей, самим Богом начертана на сердцах людей и не зависит от людского произвола.114 Следовательно, начала справед­ ливости должны обнаруживаться и в правах, и в законах; между тем, как утверждает целый ряд классических авторитетов (напри­ мер, Цицерон и Гай) «народы управляются и нравами или обы­ чаями, и законами» (moribus ac legibus). 115 Без добрых нравов ни частные лица не будут надлежащим образом повиноваться власти, ни правительство не способно к правильному отправ­ лению своих функций. С такой точки зрения наш автор, естест­ венно, уделил немало места в своем сочинении рассмотрению того значения, какое имеют права, разумеется, добрые, для преуспеяния государства; они должны быть присущи не только управляемым, но и правящим, в частности, и государю. Самое повиновение людей государям, «по-видимому», обусловлено было их добродетелью, так как в человеческом обществе всегда было «зело мало» таких людей, которые «превосходили бы осталь­ ных своими благодеяниями», то они и «вручили» (deferebant) власть тому, кого они сочли мудрейшим (prudentissimum) и справедливейшим: «не человеку попущая обладати, но разуму сиречь закону естественному и разсуждению людей мудрых к деланиям потребному». Несколько ниже А. Моджевский воз­ вращается к той же мысли и советует государю всегда помнить, что «власть законополагания ему есть от гражданского жития дана». Впрочем, способ указанного им «перенесения» наш автор оставляет без дальнейшего исследования и в другом месте без всяких пояснений утверждает что «Бог одному только себе предоставил избрание царей». Как бы то ни было, согласно первоначальному своему назначению, в силу которого «не под­ данные существуют для короля, а его власть установлена для блага подданных», государь должен отличаться множеством добродетелей, например, мудростью и умеренностью, далее справедливостью в самых разнообразных отношениях, щед­ ростью и твердостью характера; вообще, будучи представителем Бога на земле, он должен править, подавая пример своим под- К н . II. Гл . 2 199 данным, а не только путем изданий указов или произнесения приговоров. 116 Одни из законов, по словам А. Ф. Моджевского, естествен­ ного и божественного происхождения, другие возникают из обы­ чаев или установлены людьми. Добрые нравы должны служить как бы источником и началом, из которых проистекают и произво­ дятся такие же законы, 117 чем ближе последние к естественным и божественным з а к о н а м , тем они лучше; чем они дальше, тем меньше заслуживают название законов, ибо такие законы не должны быть «противными разуму, да и нельзя назвать зако­ ном норму, «еже от правды разно идет».118 Хотя правомерное государство и представлялось нашему автору не иначе, как основанным на разуме и справедливости (justitia), однако, он понимал ее в довольно узком смысле и сове­ товал законодателю почерпать простые и доступные всякому начала ее (aequitas) из римскаго права; на него следует главным образом опираться при издании Нового уложения. 119 Главная за­ дача последнего должна состоять в том, чтобы установить повсе­ местное подчинение граждан закону, сам государь не освобож­ ден от подчинения закону; государство должно удерживать каждого в пределах его прав и обязанностей, ограждать его от обид и пресекать преступления, впрочем, последней цели следовало бы достигать скорее путем «убеждения», чем наказания; естественно, что при таком взгляде на значение закона, А. Ф . Моджевский высказывался против приниженности народа перед панами: люди «простого состояния» (plebs) должны быть ограждены от наси­ лия со стороны шляхты законодательными санкциями; крестья­ не должны получить право искать на своих господ в судах, состо­ ящих из выборных: из духовенства, шляхетства и простого народа (plebis). Вообще для того, чтобы обеспечить внутренний порядок в государстве суды должны быть усовершенствованы, судопроиз­ водство ускорено, а судьи привлекаемы к ответственности. 120 Впрочем, Моджевский рассуждал об общих началах госу­ дарства лишь в применении их к смешанной форме правления, которую о н , подобно Цицерону, считал лучшей; имея в виду, конечно, и собственное свое отечество, он наилучшей формой считал ту, которая примиряет в себе монархию с аристократией и демократией: в таком государстве «королевская власть всем управ­ ляет, предоставляя достойным наивысшие уряды (должности), всем остальным — в равной мере свободу разыскивать славу», а закон для всех одинаково обязателен. 121 С такой точки зрения Мадржевский с тем большим основанием отличает государя (principem) от тирана: законы его избрания, его обязанности 200 А. С. Лаппо-Данилевский (officium) и порядок наследования его власти должны быть строго определены; приказ (mandatum) государя не имеет силы перед законом «занеже недостоин никому самому имати законы в своей силе; была бы то вещь мучительная, не доброго владыки». Следовательно, государство должно быть управляемо не произ­ волом государя, а предписаниями закона; в противном случае государь превратится в тирана. 122 И т а к , хотя во взглядах А. Ф . Моджевского на значение справедливости и естественного закона можно усмотреть сла­ бые отзвуки стоической этики и первоначальные зачатки есте- ственноправной т е о р и и , заимствованные и м , в е р о я т н о , из протестантской письменности того времени, но все же в его сочинении не заметно еще ни «геометрического метода», ни по­ пытки применения естественноправной точки зрения к построе­ нию гражданского права, ни разработанной теории договора со всеми вытекающими из нее последствиями. 123 К а к и м о б р а з о м п р о н и к л о с о ч и н е н и е А. М о д ж е в с к о г о в Московское государство, сказать, однако, довольно трудно. Уже в 1577 г. вышел польский перевод «Четырех книг об исправлении Речи Посполитой», сделанный К. Базиликом с предисловиями Ш . Будного, Стрыйковского и А. Воляна, 124 в то же время содер­ жание их вызвало оживленный обмен мыслей в польской интел­ лигенции и заслужило похвалы нескольких из ее представителей; даже католик Ш . Старовольский, известный и в нашей письмен­ ности, дал похвальный отзыв о книге А. Моджевского в 1625 г.; но она вызвала и немало нападок со стороны его противников, а вслед затем надолго была почти забыта в польской литературе. Притом следует иметь в виду, что трактат нашего автора вскоре по издании его стал пользоваться известностью на Западе и был переведен на многие европейские языки. 125 Каким бы путем ни проникло сочинение А. Ф . Моджевского в Московию, все же факт его перевода на русский язык налицо; нетрудно прийти к предположению, что последний сделан с польского издания 1577 г.126 Предположение, что последний сделан не с латинского оригинала, а с польского текста, само по себе довольно вероятно: большинство русских переводов того времени такого именно про­ и с х о ж д е н и я ; п р и т о м к р а к о в с к и е и з д а н и я «De Republica emendanda» были, конечно, менее доступны на Руси, чем «Лоск- ское», сделанное на средства известного противника иезуитов полоцкого воеводы Н. О. Дорогостойского. 127 И действительно, издание 1577 г., по всей вероятности, и послужило оригиналом, с которого был сделан русский перевод: подобно польскому переводу и в русском книга «О церкви» опущена. Некоторые К н . II. Гл . 2 201 из пояснительных примечаний, сделанных польским перевод­ чиком К. Базиликом на полях своего труда, в том же виде перешли и на страницы русского перевода; в примечаниях К. Базилика разъясняются намеки автора на каких-либо малоизвестных современному читателю лиц (например, на Терсита и Пафнутия) или толкуются термины, также едва ли понятные ему, вроде: consul, conscionator и т. п.; в редких случаях сочинитель приме­ чаний решается даже полемизировать с автором, например, в том месте, где он называет короля польского Болеслава «томителем».128 Все сочинение А. Ф. Моджевского, по всей вероятности, было целиком переведено на русский язык. В самом деле, хотя русский текст и обрывается на полуфразе, однако, до конца сочине­ ния оставалось всего несколько страниц, должно быть случайно утраченных впоследствии. 129 Только ссылки самого автора и пояснительные примечания польского переводчика далеко не вcе попали в русский текст, по крайней мере в том смысле, который нам известен; в нем сохранены преимущественно те из сносок, которые сделаны на книги Священного писания, да и то, они встречаются главным образом лишь в начале рукописи; то же про­ изошло и с толкованиями К. Базилика, большая часть которых вообще не нашла себе места на полях русского перевода. Несмотря на то, что последний сделан с польского, в рус­ ском тексте почти вовсе не встречается полонизмов: старинный церковно-славянcкий язык, каким сделан наш перевод, резко отличает его от большинства остальных произведений того же рода и, косвенно подтверждая известие, что его сделали до ХVIII в., ясно обнаруживает довольно самостоятельное отноше­ ние переводчика к польскому тексту.130 Нельзя не заметить, однако, что перевести объемистый труд А. Моджевского с соблюдением ученой терминологии подлин­ ника было вообще делом нелегким. 131 Учение о естественном равенстве людей, правда, изложено им довольно сносно; самое увлечение, с каким написана глава о смертной казни, несколько отразилась и на русском переводе; но в некоторых случаях пере­ водчику не удалось справиться со своей задачей. Так, например, основное положение политики А. Ф. Моджевского состоит в том, что «justum et injustum non in hominum opinionibus, sed in rerum natura posita sunt». К. Базилик верно передал мысль автора, поста­ вив на место «justum et injusum» слова: «sprawiedliwosс i nie- sprawiedliwosc»; но в русском переводе та же фраза передана следующим образом: «истина и ложь не в мнении людей, но в естестве вещи имуть быти»; перевод «justitia» словом «истина», а не «правда», ему [т. е русскому переводчику], однако, известного. 202 А. С. Лаппо-Данилевский Русский книжник, очевидно, не понял смысла данного текста и ис­ казил один из главнейших принципов «естественной» политики; такое же недоразумение возникло и при передаче текста Бартола, по словам которого «est… justitia quasi fons, ex quo iura manant omnia» (sprawiedliwosc jest jako źrodło, z ktorego wszystkie prawa pochodza), что в русском переводе читается так: «истина есть аки источник от него же все законы истекают»; еще одно положение автора, признающего, что «una est ratio justitiae; jus suum unicuiq[ue] tribus» («jeden ci jest sposob sprawiedliwosci ktory przywłaszcza każdemu prawo jego») пересказано в нашей рукописи также край­ не произвольно: «един есть, — читаем мы здесь, — образ истины, иже присвояет коемужду крепость его».132 Хотя промахи в «пере­ воде» подобного рода текстов несколько сглаживаются довольно правильной передачей их контекстов, однако, можно по меньшей мере сказать, что русскому книжнику, очевидно, не всегда удава­ лось осмыслить затруднения, представляемые самой термино­ логией предмета. Таким образом, он, по-видимому, был скорее в состоянии слегка уловить общее содержание трактата, чем его ученую формулировку и конструкцию. 133 И действительно, боль­ шинство положений, приведенных выше, все же не вполне утра­ тило свой смысл и в русском переводе: составитель его, очевидно, не был совсем чужд своего предмета; он не следовал рабски за польским текстом и видимо старался передать смысл его.134 Рассуждения А. Ф. Моджевского о церкви, где он высказался в пользу главнейших положений протестантства, например, в пользу учения об оправдании верой, о пресуществлении, о при­ чащении и разрешении брака духовенству, наконец, о созвании вселенского собора не только из духовных, но и из мирян раз­ ных вероисповеданий и т. п. не попали в польский перевод 1577 г., почему их нет и в нашей рукописи. 135 Явно протестантские взгляды А. Ф. Моджевского, как видно, не нашли себе места на страницах русского перевода. И т а к , р а с с м о т р е н и е русского перевода «De R e p u b l i c a emendanda» приводит нас к заключению, что составитель его не отнесся к своей задаче вполне пассивно, напротив, он видимо старался одолеть трудности ее и в своем обширном переводе попытался обнаружить некоторую самостоятельность. Нельзя утверждать и того, что труд его пропал совсем даром и не оказал никакого влияния на книжников нашего времени: старинный перевод политического трактата А. Ф. Моджевского не сохра­ нился; он известен нам лишь по позднейшей копии, вероятно, созданной уже в ХVIII в.136 Самое существование ее показывает, что с нашего перевода считали нужным снимать копии, притом К н . II. Гл . 2 203 в такое время, когда язык первоначального перевода уже становился не совсем понятным списателю: слово «делати» он, например, заменил на полях словом «работать», вместо «камбаны» писал «кампаны» и т. п.137 В копии заметны также поправки особого рода: например, вместо выражений: «миловати» (miłowaс), «погрешники» (zakryte), «безсловесными» («nieuсzciwymi słowy»), «полагают» (porzucaja), сокровища (zrzodła) кто-то поставил: «любити», «покровенна», «безчестными словесы», «повергают», «источник» и т. п.138 Такие поправки, сделанные то в тексте, то на полях его, по-видимому, рукой списателя, как будто свидетель­ ствуют в пользу того, что кто-то еще раз, по крайней мере в неко­ торых случаях, сверял перевод с оригиналом. Наблюдения подоб­ ного рода подтверждают предположение, что русский перевод «De Republica emendanda» не был с о в е р ш е н н о случайным явлением в развитии нашего общественного сознания, хотя, ко­ нечно, и не дают возможности определить, насколько слаба была степень его влияния. Впрочем, и о последнем можно догадывать­ ся по довольно случайным намекам: наиболее образованные наши «политики» конца ХVII в., пожалуй, уже обратили внимание на книгу Моджевского: кн. В. В. Голицын имел в своем собрании «Книгу писанную о гражданском житии и о поправлении всех дел», а у А. С. Матвеева была «Книга о гражданском житии» на латинском языке. 139 Эти заглавия довольно близко подходят к заглавию известного труда Моджевского, что, впрочем, не дает еще права рассуждать о влиянии его идей на русских западников конца ХVII в. и возможности определить степень его влияния. Во всяком случае, перевод вышеупомянутых рассуждений А. Ф. Моджевского на русский язык дает нам возможность ука­ зать на определенный исходный момент в развитии среди русских людей тех идей, которые стали распространяться между ними в ХVIII в. благодаря влиянию на них доктрины естественного права. Как бы то ни было, факты, подобные вышеприведенным (состав библиотек А. Виниуса и Посольского приказа, а также перевод на русский язык трактата «Об исправлении Речи Поспо- литой» А. Моджевского), можно признать довольно яркими иллюстрациями того процесса, который подготовлял появление у нас в начале ХVIII в. писателей, одновременно бывших и сторон­ никами протестантской культуры, и приверженцами теории естественного права. Глава третья РЕАКЦИЯ П Р О Т И В РАСПРОСТРАНЕНИЯ ПРОТЕСТАНТСКОЙ КУЛЬТУРЫ В М О С К В Е И ВЫЗВАННАЯ ЕЮ (РЕАКЦИЕЙ) ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЛИТЕРАТУРА В своем протесте против восприятия русскими людьми протестантской образованности эллино-греческая партия встре­ тилась с такими противниками ее, которых она никак не могла назвать, однако, своими союзниками. Естественно, что усиливав­ шееся влияние протестантской культуры на московскую жизнь должно было вызвать опасения не одних только приверженцев эллино-греческого учения, но и явных или тайных сторонников католицизма, мечтавших о его пропаганде в России и о соедине­ нии церквей; они также попытались бороться с новым течением. Уже в XVI в. римская курия хлопотала через посредство Поссевина о замене в России «магистров люторских немецких, которые не знают Пречистой Богородицы и святых Божиих… правдивыми священниками римской веры, которые будут немец­ кие же». 1 Попытки иезуитской пропаганды не прекратились и в позднейшее время: иезуит Лавицкий в письме к своему прин­ ципалу выражал надежду на то, что иезуитское «общество раскинет свой стан против противников» и просил выслать ему «учебные книги» на латинском и польском языках «и для москвитян». 2 В 1651 г., например, иконописец Григорий также уверял в своей челобитной царю, что «многие входят в его царскую державу и свою ересь сеют, а наипаче иезуиты», что один из них был в столице, «греком себя нарицав» и что «еще шесть их в большую Русию пустились, што бы свою ересь всеяти». 3 Труды Поссевина и его планы касательно московской миссии оказали, вероятно, влияние и на одного из позднейших борцов за унию — Ю. Крижанича. Сторонник провиденциализма в исто­ рии, Крижанич, конечно, верил, что «Промысел» во всем руко­ водит жизнью народов; 4 в качестве убежденного католика он вместе с тем был убежден, что такое руководство должно привести к «соединению» церквей и хотел содействовать ему по мере сил. Во время пребывания своего в католических школах Крижанич успел уже запастись нужными для достижения избранной им цели знаниями: он был знаком с католической литературой, направлен­ ной против всякого рода «схизматиков», и читал труды Поссевина, К н . II. Гл . 3 205 Беллярмина, Бозия и других писателей. Подобно Аркудию и Родину Крижанич хотел посвятить себя миссионерской деятель­ ности, но серьезно вчитываясь в «Записки» Поссевина, он решил заняться ею в отдаленной Московии. Бывший воспитанник кол­ легии св. Афанасия в Риме, называя миссионерство «всегдашним своим призванием», 5 будучи убежден, что «грекам относительно церкви Римской было дозволительно и возможно общение (даже если оставить в силе различие учений в члене об Исхождении Святаго Духа)» и что, следовательно, им было «недозволительно отделение», 6 он в течение многих лет с замечательной стойкостью работал на пользу унии и с такой именно точки зрения ценил европейскую образованность: «Через образованность на нашем [латинском — А. Л.-Д.] языке, — писал он в своих донесениях кон­ грегации пропаганды веры, — может быть положен некоторый начаток обращения в [русском] народе». 7 Очевидно, что не всякая образованность годилась, однако, для «разрушения схизмы», с такой точки зрения Крижанич резко восставал против греков: они к истинной вере приплели схизму, болтают, что всякая наука есть ересь, 8 а в тех случаях когда пользуются ею, заимствуют ее с Запада. Впрочем, западноевропейской образованностью, по мнению Крижанича, следует пользоваться не без разбора; нужно, разумеется, обращаться к католическим ее началам. Такой вывод, по крайней мере, естественно вытекает из сопоставления вышеприведенных взглядов Крижанича с его нападками на немцев; они «зачумляют» другие народы своими догматическими и политическими ересями; поэтому следует остерегаться сношений с ними больше, чем сношений с волками, драконами и демонами. 9 Надо полагать, что под «немцами» Крижанич преимущественно разумел протестантов.10 Движение хорватского духовенства против лютеран, начавшееся в Хорватии еще до рождения Ю. Крижанича, а также его католическое воспитание и долговременное п р е ­ бывание в Риме, могли, конечно, вызвать в приверженце унии довольно враждебное отношение к реформации: в числе «злоб», порождаемых перекрещиванием, он упоминает, между прочим, и «луторско растрижество», и «калвинско сквернительство»; «всакие ереси», — пишет он в другом месте, — «которие в тих книгах [цер­ ковных и св. Отцов осуждены и прокляты — А. Л.-Д.], и я осудяю и проклинаю. А именно проклинаю… римские или латинские сущие ереси. Сущие… ереси: луторска, калвинска, хусова и тим сподобние»; 11 Крижанич обвиняет их последователей, между про­ чим, в том, что они отвергают авторитет церкви и полагаются на собственное свое разумение Священного писания. 12 В некоторых из своих сочинений, предназначенных для русских читателей, 206 А. С. Лаппо-Данилевский Крижанич старается даже принизить нравственный облик про­ тестантов. Отвергая закон Христов, так как он не допускает их наслаждаться жизнью, они сочинили себе новое Евангелие, а также новую веру, приноровленную всецело к наслаждениям. Таким образом, являясь «настоящими епикурейцами», отводя людей от римской веры проповедованием и преувеличением поповских грехов, многие «люторские ереси книгописцы», привыкшие к оговору и лаянию, не могут иначе поступать и с нами: п р о ­ поведуя и преувеличивая наши грехи, они хотели бы тем и нашу православную веру разорить и во всяком случае приносят нам большой вред и позорят нас перед Европой. 13 Естественно, что при таком взгляде на протестантизм, Ю. Крижанич не мог одобри­ тельно отнестись и к рационалистически-научным стремлениям его представителей. Впрочем, вражда Крижанича к немцам была вызвана не одной только католической точкой зрения на протестантскую культуру, но и его национальными антипатиями. В рассуждениях Крижанича, хорошо знакомого со славянским миром, постоянно слышится голос славянина, раздраженного колонизаторскими приемами и политическими стремлениями немцев. 1 4 Твердо убежденный в благах католической культуры, он искренно желал в надлежащей мере способствовать прививке ее славянам. Для своей миссио­ нерской деятельности, основанной на принципах иезуитской морали, но сопряженной, как видно, и с культурно-националис­ тической тенденцией, Крижанич избрал москвитян, 15 считая их христианами, введенными в заблуждение по простоте душевной, и полагая, что монархия — форма правления, наиболее пригодная для пропаганды, он решился не служить никому иному, кроме достойного из славянских народных князей, т. е. царю москов­ скому; многое зависело от его воли, значит, надобно было и дей­ ствовать именно на него. 16 В качестве представителя католичес­ кой культуры Крижанич мог, однако, по его мнению, приобрести авторитет в его глазах только одним: своими познаниями и литературным трудом. Действительно, на первых порах, согласно общему правилу миссионерско-иезуитской пропаганды — ничуть не касаясь споров о вере, а занимаясь «только другими полезны­ ми и приятными материями», Крижанич предполагал сочинить целый ряд политических рассуждений для того, чтобы пользуясь ими «наставлять» государя и приобрести доверие его, а затем уже раскрыть перед ним истинное свое намерение. 17 Таков, кажется, в самых общих чертах генезис важнейших сочинений Крижанича, предопределивший и самый характер их содержания. На последний повлияли, однако, еще некоторые К н . II. Гл . 3 207 обстоятельства. Сам автор их, как видно, не хотел преждевременно вскрывать в своих трудах «настоящее, истинное [свое] намерение», т. е. стремление подготовить религиозную унию; 18 следовательно, его трактаты должны были приобрести преимущественно свет­ ский оттенок, благодаря которому его культурно-националисти­ ческая тенденция и выступила на первый план. Кроме того, университетское образование, полученное Крижаничем, также должно было отразиться в его сочинениях: в них можно заметить направление, предшествовавшее влиянию доктрины естествен­ ного права на правосознание. Как бы то ни было, по основной тенденции Крижанича его можно причислить к целому направлению, зародившемуся в Мос­ кве вскоре после возвращения его в столицу. Печальная судьба Крижанича свидетельствует о том, что в 1659–1661 гг. еще рано было возражать в Москве против протестантского в л и я н и я , придерживаясь католической точки зрения на него, но в 1684 г. тут же появились иезуиты, смотревшие на образованность при­ близительно так же, как и Крижанич, и успешнее его попытав­ шиеся подорвать преобладающее значение протестантов в Мос­ ковском государстве. 19 В то время положение протестантов несколько изменилось: благодаря господству в Москве латино-польской образованности, пользовавшейся сочувствием самого правительства, московские приверженцы католицизма приобрели некоторое влияние, тем более что при дворе после ссылки Матвеева временно не оказа­ лось лиц, которые покровительствовали бы протестантам. Вместе с тем повысилось значение явных сторонников католицизма, они заводили при дворе «опасныя и широкия интриги, повсюду направ- ленныя против протестантов». К числу «ревностных папистов» принадлежал, например, и известный друг иезуитов Гордон: пользуясь обстоятельствами, возникшими благодаря посольству Жировского, в котором принимали участие и иезуиты, Гордон обратил внимание Голицына на то, что московским католикам до сих пор не разрешена одинаковая с протестантами свобода богослужения. Просьба, по совету Голицына данная о том като­ ликами правительству, имела успех: духовному отцу Жировского иезуиту Шмидту было разрешено остаться в Москве для того, чтобы исправлять здесь духовные требы католиков; 20 вслед за тем возникла молельня (1687 г.), с течением времени превратившаяся в деревянный храм. Вскоре за первым шагом последовал и второй: при католическом храме возникла школа, которой иезуиты стали пользоваться не только для расширения католической об­ разованности в Москве, но и как орудием пропаганды, впрочем, 208 А. С. Лаппо-Данилевский учреждение и деятельность ее, прерванные высылкой иезуитов в 1689 г., относятся уже к эпохе преобразований. 21 Католическая реакция в Москве имела значение не только борьбы с протестантским влиянием на московское общество и правительство, но и особого культурного течения; оно доволь­ но ярко проявилось в сочинениях Крижанича. Образование, полученное Крижаничем в европейских школах, должно было, конечно, отразиться и в его литературных произведениях. Знако­ мый с греческим и в особенности с латинским языком, а также с языками итальянским и немецким, 22 он, естественно представляя в Москве ту католическую реакцию, которая была направлена против протестантизма, вместе с тем в качестве политического мыслителя оказался провозвестником новых политических теорий, в позднейшее время получивших некоторое распространение и в России. Во время жительства своего в разных культурных центрах Италии Крижанич, кроме схоластической учености и средне­ вековых глоссаторов, несколько подчинился и новым течениям в политической литературе, тесно связанным с Возрождением. Благодаря таким условиям Ю. Крижанич во время девятнадцати­ летнего пребывания своего в Московском государстве стал убеж­ денным проповедником тех средств, которые, по его мнению, должны были содействовать водворению религиозной унии, но оказался и представителем переходной поры в развитии политических теорий XVI—XVII вв. С последней точки зрения нельзя не остановиться на обозрении важнейших его положений. Для надлежащей их оценки следует заметить, что Крижанич все еще оставался под некоторым влиянием схоластики, воспи­ танники которой, подобно воспитанникам иезуитских коллегий, изучали систему богословия Фомы Аквината и философии по сочинениям Аристотеля, читая их, однако, по латыни и следуя порядку, принятому в итальянских школах. Насколько круг обра­ зования их был ограничен конфессиональными интересами видно уже из того, что лица, готовившиеся по окончании коллегии к принятию священнического сана, должны были дать обещание, что они никогда не будут заниматься гражданским правом. 23 В такой среде Крижаничу легко было подвергнуться давлению школьных традиций. В одном из своих писем секретарю конгре­ гации он, например, с одобрением отзывался о «схоластическом порядке» при ведении рассуждения против схизмы.24 Аналогичные приемы доказательства отражались иногда и в собственных его рассуждениях. 25 Те же школьные традиции, заметные в его схеме наук, 26 вероятно, оказали свою долю влияния и на литературные К н . II. Гл . 3 209 вкусы К р и ж а н и ч а , что в и д н о , н а п р и м е р , из его отношения к Аристотелю. Аристотелевское учение о четырёх принципах дви­ жения отразилось, например, и в рассуждении Крижанича о при­ чине вещей. 27 В своем послании, сочиненном по случаю венча­ ния царя Федора Алексеевича, рассуждая, например, о том, насколько нужна русскому обществу «вежественная премудрость… верх всех учений и царица всех мудростей», Крижанич полагает, что следует искать ее у «эллинcтиих философов, преобилно о той мудрости написаша, пачеже» у Аристотеля, который «то политич­ ное учение тако светло подробну изъявил есть и разсудил, яко ничтоже может вящши вещей ни желати, ни просити»; притом он «глаголет же во всей политике тако к христианскому благочес­ тию согласно и прилично, яко ни сами святии Отцы не быша возмогли в сем предложении вящшия правды, ни лучшего уче­ ния предати… занеже Аристотель о утвержении царств и о прочей всей политике лепо и совершенно разсуждает». 28 Трудно сказать, однако, насколько Крижанич был знаком с подлинными сочине­ ниями Аристотеля, понятие о его политике наш публицист мог, конечно, почерпнуть и из известного комментария к ней, состав­ ленного Ф о м о ю А к в и н с к и м . М о ж н о указать случаи, когда Крижанич предпочитал держаться мнений, не согласных с уче­ нием Аристотеля. Рассуждая, например, об институте рабства, он, подобно Фоме Аквинскому, выводил его не из естественного права, а из права народов и учения о первородном грехе; он строил свой идеал государства не столько в духе «Политики», сколько в духе трактата «De Republica emendanda». Знакомство Крижанича с произведениями позднейших предста­ вителей католической учености, уже затронутой Возрождением, также не осталось без влияния на его политическое мировоз­ зрение: при его выработке нашему публицисту приходилось иногда выбирать между Аристотелем и католическими учеными и в таких случаях он предпочитал придерживаться мнения автора трактата «De officio principis christiani», Беллярмина. Под давлением таких авторитетов Крижанич рассуждал и о философии, и о право­ ведении в не особенно благоприятном для них духе. Философия, по его словам, есть большею частью ничто иное, как восхищение перед творением Божиим; она очень полезна для различения того, что п р о и с х о д и т е с т е с т в е н н ы м о б р а з о м , от д ь я в о л ь с к о г о порождения; через ее посредство можно познавать пределы своего ума, но изучать ее должно с тем смирением (modestia), с каким св. Отцы занимались ею: «ибо Отцы (церкви) с умеренностью (modeste) изучали философию и хвалили ее с воздержанием». 29 «Доктрина юридическая» еще меньше привлекала Крижанича. 210 А. С. Лаппо-Данилевский Она представлялась ему «тщетной и безполезной»: множество законов, составляющих предмет изучения «юридической школы» п а г у б н о : ибо о н о не т о л ь к о не способствует в о д в о р е н и ю справедливости, но разрушает ее; ведь судьям достаточно иметь некоторые краткие и простые наставления, предлагаемые без вся­ ких двусмысленностей в теологии и хорошей этике и называемые «трактатом о справедливости» и «юридическими правилами»; все же остальное, что прибавляют «юрисконсульты», не может служить для водворения справедливости, но лишь для уклонения от ее начал. 30 Влияние тех же представителей католической учености на Крижанича обнаружилось и в его политических рас­ суждениях, например, о лучшей форме правления: доктрина автора трактата «De officio principis christiani», Беллярмина, вероятно, отразилась и в предпочтении нашего публициста «самовладству» как лучшей форме правления, хотя он и понимал его уже скорее в духе Нового времени. Впрочем, нельзя объяснять тех культурно-политических начал, которых Крижанич придерживался и в своих трактатах, влиянием одной католической учености. Автор «Разговоров о владательстве», может быть, еще находился под впечатлением таких теорий, которые проникли в средневековую литературу помимо католического учения, и уже знаком был с политическими течениями, связанными с Возрождением. Хотя сам Крижанич, кажется, не ссылается на «Secretum secretorum», получившее широкое распространение в европей­ ских странах, но попавшее у нас в число запрещенных книг, од­ нако, некоторые из любимых его идей находятся в довольно близ­ ком соответствии и с некоторыми идеями «Тайная тайных», в свое время переведенных и на хорватский язык. 31 «Тайная тайных» советует, например, царю выступить перед народом (правда, через посредство одного из своих советников) с речью, в которой он обещал бы народу стоять за него и «молил бы» его быть покор­ ным закону и следовать правдивости. 32 Крижанич также застав­ ляет царя выступать перед народом с многообещающей речью. «Тайная тайных» признает, что «народ — скорбь царя» и отсюда делает ряд выводов; и Крижанич много раз возвращается к той же мысли и развивает ее. 33 «Тайная тайных» советует царю не пере­ менять обычая земского «людских слов ради»; и Крижанич вос­ ставал против чужебесия. 34 Впрочем, при объяснении культурно-политических идей Крижанича таких сопоставлений, конечно, недостаточно: они слагались и под заметным влиянием Возрождения. Крижанич учился не только в римско-католической коллегии св. Афанасия, К н . II. Гл . 3 211 но и в университетах Падуанском и Болонском. 35 Он сознавал про­ белы иезуитского образования и порицал схоластическую рутину немецких школ, в которых «мудростные майсторы» учат моло­ дых людей одной грамматике, пренебрегая полезными («корыст­ ными») знаниями вроде математики, архитектуры, медицины и т. п.; он советовал преподавать юношам физику, не тратя попусту время в словопрениях, а ограничиваясь изложением существен­ ного и реального ее содержания; к полезным знаниям он, конечно, причислял и историю с политикой. 36 Вместе с тем Крижанич при­ давал особенное значение таким политическим теориям, кото­ рые выросли на почве Возрождения; в своих трудах он наряду с мнениями классических писателей «от Платона до Цицерона» ссылается и на некоторые важнейшие политические трактаты позднейшего времени, например, на произведения «Филиппа Коминова», изрядного и «владательских вещей описателя», «Павла Паруты, Юста Липсиуша и иных». 37 Выбор книг, «претолмаченных в политичных бумагах», как видно, довольно характерен. Католическое мировоззрение все же оказало на него существенное влияние; [но] в нем нельзя не заме­ тить существенного пробела: в числе его авторитетов нет имени Макиавелли, одного из самых типичных представителей поли­ тических теорий Возрождения; но такой пробел, допущенный Крижаничем, объясняется совершенно естественно коренными отличиями его воззрений от макиавеллизма. В самом деле, Макиавелли с его рационализмом и враждою к римской церкви не мог привлечь к себе сочувствия преданного миссионера Крижанича; ему были, конечно, известны и проклятия, которые, начиная с кардинала Поло, не раз произносили представители церкви против автора трактата «О государе», и то, что его сочине­ ние с 1559 г. попало в «Index librorum prohibitorum», и та полемика, которая была направлена против него со стороны иезуитов. 38 Следует заметить, что и с мирской точки зрения основоположе­ ния Макиавелли мало подходили к общим взглядам Крижанича. Макиавелли представлялся ему рационалистом, который, однако, не придавал самостоятельного значения основным началам мо­ рали и справедливости в политике и подчинял их утилитарным требованиям здравого смысла. 39 Между тем, уже в самом выборе книг, «претолмаченных» в «Политичных думах», проявляется некоторый вкус Ю . Крижанича к стоической философии, в силу которой жизнь, согласная с человеческой природой или, точнее, с разумным пониманием ее, ведет к добродетели, справедливое таково само по себе, а не благодаря человеческим учреждениям. В самом деле, и Парута, и тем паче Липсий, полагали подобного 212 А. С. Лаппо-Данилевский рода начала в основу своих политических учений; последний вы­ сказался против многих из положений «остроумного», но безнрав­ ственного теоретика принципата. 40 Естественно, что при таких условиях Крижанич не мог вполне беспристрастно отнестись к Макиавелли, которого он называл нечестивым человеком, сыном дьявола; он изложил начала атеизма и той «псевдо­ политической доктрины», которая прикрывает злоупотребления правителей, коварно пользующихся властью для удовлетворения собственных своих страстей и выгод. Будучи, по-видимому, знакомым по крайней мере с трактатом «О государе» и «Флорен­ тийскими историями», и почерпая из них иногда кое-какие факты, наш публицист полемизировал с важнейшими положе­ ниями так называемого макиавеллизма. 41 Впрочем, Крижанич готов был и из сочинений Макиавелли позаимствовать кое-какие частные выводы; в труде Ботеро он мог еще встретить и некоторые из правил макиавеллистической п о л и т и к и , они также еще не вполне исчезли даже из сочинений Липсия, столь ценимого Крижаничем. 42 Только что указанный пробел в списке книг, «претолмаченных» Крижаничем, как видно, вполне естественен, если имеют в виду направление, к которому принадлежали упоминаемые им авто­ р и т е т ы , в п р о ч е м , не вполне о д н о р о д н ы е : он предпочитал пользоваться политическими трактатами Липсия и Паруты, чем п р о и з в е д е н и я м и М а к и а в е л л и . В п р о ч е м , Л и п с и й и Парута не придерживались вполне однородных взглядов, например, на формы правления. В своих взглядах на «смешанную» форму правления, выразившуюся в государственном устройстве Спарты и Венеции, Парута, например, все же близок к Макиавелли: подобно ему он признает, что такие формы — наилучшие, и что им, по-видимому, более прилично соблюдение мира, чем ведение войны. Липсий, напротив, признавал лучшею формой правле­ ния принципат.43 Замечательно, что, может быть, в зависимости от указанных оттенков, отношение Крижанича к своим авторите­ там далеко не одинаково: он менее близок к Паруте, чем к Липсию. С сочинениями «прокуратора св. Марка» Крижанич познако­ мился, вероятно, еще в Италии, тем более, что сам побывал в Венеции, славившейся долговечностью своего государственного устройства.44 Нельзя сказать, однако, что взгляды Паруты оказали безусловное влияние на воззрения нашего автора; в основных положениях между ними, напротив, обнаруживается довольно существенное различие. В учении о добродетели, например, Парута придерживался, по собственному его признанию, скорее воззрений Платона, чем Аристотеля: он полагал, что мудрость К н . II. Гл . 3 213 (prudenza) проистекает не от чувствований (appetiti), а от разума, и называл ее «царицею добродетелей»: благодаря ей человек знает, что ему нужно для хорошего и счастливого жития. Крижанич, напротив, придерживался учения Аристотеля о добродетели как о золотой середине. 45 Понимание «общего благополучия» как цели, ради которой возникли и существуют человеческие обще­ ства, также далеко неоднородно у обоих авторов. Парута учил, что познание добра, сознательное стремление к нему и исполне­ ние его благодаря четырем главным добродетелям (мудрости, справедливости, твердости духа и умеренности) порождает «истинное благо». Крижанич заменил довольно сложную кон­ струкцию Паруты эмпирическими определениями: хотя он и упо­ минает об общем добре, но преимущественно рассуждает только о средствах его осуществления в правительственной политике. 46 Едва ли, однако, не самое крупное разногласие между обоими писателями обнаруживается во взглядах их на лучшую форму правления: «прокуратор св. Марка» считал наисовершеннейшим типом государственного устройства Спарту или Венецию, в к о ­ торых форма правления смешанная; такой тип будучи, по его мнению, самым естественным из всех более других способен к совершенствованию. Крижанич, напротив, не раз высказывался в пользу «самовладства», хотя и старался придать ему закономер­ ный характер. 47 Несмотря на такие разногласия в существенных положениях, между учением Паруты и рассуждениями Крижа- нича можно указать немало общего. Влияние Ю . Липсия на Ю . Крижанича также не подлежит сомнению. Известный знаток классической латыни на склоне дней своих совсем примирился с римской церковью; 4 8 [он] пользовался таким авторитетом, что на него ссылались даже в русской письменности последней четверти XVII в. Подобно Ш . Старовольскому, ставя его чрезвычайно высоко, Ю. Крижанич пользовался его сочинениями. Трудно сказать, однако, насколько философские труды знаменитого ученого были известны автору «Политичных дум».49 Хотя он не раз высказывается в них против Эпикура и учения об удовольствии как о конечной цели челове­ ческой жизни, но едва ли с чисто стоической точки зрения, а между тем он мог бы почерпнуть ее из сочинений Ю. Липсия. 50 Послед­ ний, вероятно, представлялся нашему автору главным образом как «человек великого разсудка», «преименитый мудростью», которую он и обнаружил в своих «многославных» книгах по политике. 5 1 Дальнейшее подтверждение этого мнения можно найти и в том, что самая политика Ю . Липсия принята была во внимание Ю . Крижаничем главным образом лишь постольку, 214 А. С. Лаппо-Данилевский поскольку она содержала учение о принципате. Этические пред­ посылки Липсия, его рассуждения о «руководительницах» граж­ данской жизни: добродетели и мудрости (virtus et prudentia), с их подразделениями (pietas et probitas, prudentia privata et publica или domestica et civilis) едва ли оказали большое влияние на автора «Политичных дум», наподобие Липсия, заявившему в предисло­ вии к своим «Шести книгам о политике, или гражданском учении», что он посвящает труд свой в сущности обсуждению одного «принципата». 52 Ю. Крижанич назвал свои «Политичные думы» «разговорами о владетельстве» и во всяком случае широко пользо­ вался «Шестью книгами» и «Увещаниями» Ю . Липсия для изложе­ ния своей излюбленной теории о «самовладстве». 53 Такой вывод подтверждается, между прочим, и тем, что Крижанич в числе «политических писателей», заслуживающих внимания, указал также на комментатора Липсиевой доктрины Хокиера 54 и ценил почитателя той же доктрины — Старовольского. 55 В своем списке авторов Крижанич глухо упоминает и об «иных» писателях; в «сербском письме» он называет некоторых из них и между «хвалеными» писателями, составителями книг «зело полезных и утешных, справующих о политических или о земленачальнических делах», Крижанич указывает и на доволь­ но известного в свое время Ботеро. П р и оценке отношения Крижанича к Ботеро не мешает иметь в виду, что последний под­ держивал дружеские связи с иезуитами. Уже с такой точки зре­ ния главное его сочинение, посвященное архиепископу Зальц- бургскому, могло привлечь к себе внимание нашего публициста. Крижанич мог быть знаком с рассуждением Ботеро «Della ragione di stata»; оно едва ли отличается глубиною и оригинальностью своего содержания, но все же могло нравиться ему благодаря ясности и внешней схематичности своего изложения, а также при­ мерам и практическим советам касательно управления и поли­ тики; пользуясь большой известностью, сочинение Ботеро могло, конечно, попасть и в руки Крижанича. 5 6 Помимо некоторых общих идей, слишком мало обоснованных и слабо развитых Ботеро, наш публицист мог заинтересоваться его учением о спо­ собах, которые государю нужно употреблять для того, чтобы при­ обрести любовь своих подданных и добрую славу; возможно, даже, что самый план «Политики» сложился у Крижанича под неко­ торым влиянием этого учения. Кроме забот о религии, государь, по мнению Ботеро, должен радеть о том, чтобы подданные его имели обилие во всем (l’abondanza), а также о мире и справед­ ливости; вместе с тем автор в число добродетелей, нужных госу­ дарю, выдвигает кроме справедливости и мудрость (prudenza); К н . II. Гл . 3 215 рассмотрению ее значения он посвящает особую книгу.57 Крижа- нич также различает «три мирские твердности»: богатство (или «благо»), силу и мудрость; соотвественно такому делению и глав­ ное его сочинение распадается на три «дела».58 Многое заимствуя из политической литературы XVI в., К р и - жанич точно позабыл, однако, о существовании одного из самых значительных сочинений того времени, автор которого попытался ввести начала права в политику; он не останавливается на выяс­ нении своего отношения к «Республике» Бодена, а между тем Крижаничу легко было бы признать его сочинение попыткой порвать с макиавеллизмом и на моральных началах построить теорию государства, нисколько, впрочем, не пренебрегавшую его утилитарными целями и довольно близкую к воззрениям нашего публициста. Возможно, что и в данном случае Крижанич руко­ водствовался католическими симпатиями: Боден, вероятно, склонный к теизму, терпимо относился к разным вероисповеда­ ниям, чем и вызвал против себя протесты иезуитов и, между про­ чим, зложелательную критику Поссевина; с такой точки зрения Боден не мог внушить к себе особенное доверие и со стороны Крижанича. 59 Во всяком случае Крижанич расходился с Боденом в некоторых из существенных положений своей теории, например, относительно учения о рабстве и о свободе совести, о суверени­ тете независимо от формы правления, о смешанной форме прав­ ления, о царской присяге и проч. Тем не менее, по крайней мере во взглядах на значение легитимной монархии или «праведного самовладства» и на права монарха, между обоими писателями можно отметить и кое-что общее. 60 Н а к о н е ц , в числе важнейших специальных с о ч и н е н и й , обративших на себя [внимание] Крижанича, можно отметить громадную компиляцию Фауста, уже несколько знакомого и с новой доктриной естественного права: в своих объемистых «Увещаниях о казне» Фауст уже ссылается на мнения Ольден- дорпа и даже Гроция; автор «Увещаний», в свое время пользо­ вавшихся большой популярностью, попутно излагает некоторые политические теории, аналогичные с теми, которые мы встреча­ ем и в сочинениях Крижанича. Если такое сходство и не всегда может свидетельствовать в пользу того, что наш автор заимство­ вал свои положения из «Увещаний», то во всяком случае оно ука­ зывает на то, что взгляды подобного рода уже обращались тогда в иностранной литературе, известной и Крижаничу. Обширное сочинение Фауста содержало немало ходячих мнений, которые, впрочем, и помимо него могли, конечно, попасть в сочинение Крижанича. 6 1 216 А. С. Лаппо-Данилевский Таким образом, даже при поверхностном обозрении тех литературных пособий, которыми Крижанич пользовался при составлении своей «Политики», можно предположить, что он находился под влиянием ученых, все еще не порвавших с като­ лической церковью, но уже усвоивших себе и некоторые из основ­ ных начал культуры Возрождения. Это предположение действи­ тельно оправдывается и рассмотрением самого содержания политического учения Крижанича. Основные начала его, впрочем, мало разработаны; Крижанич имел в виду не столько изложить свою политическую теорию, сколько приладить ее к русской жизни. Естественно, что он мало останавливался на обсуждении общих принципов всякого общежития и много рассуждал о «самовладстве», т. е. о той форме правления, которая казалась ему наиболее пригодной для России, и о ближайших задачах, кото­ рые русский государь должен был поставить себе для того, чтобы возвести ее на должную степень величия и славы. В духе Фомы Аквинского и многих других писателей Крижанич делил одну из частей «философии» — этику — на три отдела: на «идиоетику», на «икономию» и на «политику». «Идиоетика», или «особенная» (индивидуальная) этика («осебуйное нравное учение»), учит, как человек должен управлять своим нравом, владеть собою и своими страстями, словом, как он «сам у себе имает благонравно жить». «Икономия», или этика домашнего «господарства», наставляет, как он должен строить свой дом и владычествовать над своей челядью. «Политика», или искусство властвовать, содержит правила о том, как владетель должен владеть своей землей и народом и как ему «законы ставить». Следова­ тельно, «политика» включает юриспруденцию; она учит разум­ ному «законоставию» и правосудию; вообще, она учит государя, как ему «праведно, славно и честито [почетно — А. Л.-Д.] владать людство, грады и народы». 62 В известных нам произведениях Крижанич высказал н е ­ сколько замечаний касательно «идиоетики», но сосредоточил свое внимание главным образом на «политике» в ее практичес­ ких приложениях к русской политической жизни. В своих этических воззрениях Крижанич придерживался из­ вестного учения Аристотеля, принятого во внимание и Фомою Аквинским (medietas). «Нравны бо учительи (свети отци и фило- софи вси)», — пишет автор «Обличения», — учат, что «всако благонравие ди ходит и стоиит, а злонравие блудит по краиинах и опадаиет в пропасти. Указ тому приносет. Дарльивост ди иест благонравна крипост и ходит по средньем путу… А скупост пак иесь злонравие: и блудит по скудности: скупец бо скудно даиет. К н . II. Гл . 3 217 И разсипност иест злонравиеже: и блудит по избытку; разсипник бо глупо сипльет и раздаиет имение». Таким образом «доброта стоит в средине; а в скудости и в избытку ся чинит преступление». С такой точки зрения Крижанич рассуждал, например, и о сво­ боде: «поелику всякая неумеренност дурна», то и черезмерная свобода превращается в «скотское своеволие» и становится «грехом».63 Дальнейшее свое учение о главнейших добродетелях Крижанич изложил в своих «Политичных думах» лишь примени­ тельно к обязанностям государя «самовладца». Этика «домашнего господарства» также была мало разрабо­ тана Крижаничем; он коснулся ее, например, в своем рассуж­ дении о «холопстве», составленном в духе Фомы Аквинского. Последний признавал институт рабства, но не с точки зрения естественного права, а, по-видимому, на основании некоторых на­ чал права народов и учения о первородном грехе; подобную же аргументацию легко усмотреть и в рассуждении нашего публи- циста. 64 Крижанич вполне определенно высказывается за сохра­ нение в домашнем союзе и холопства. Хотя по его словам, «пред Богом все люди суть еднаки», однако, и рабство имеет все осно­ вания. Он старается доказать его целесообразность, частью ссы­ лаясь на божественный закон и право народное, частью утили­ тарными соображениями и историческими примерами. «Божественный закон» (lex divina), по словам К р и ж а н и ч а , подтверждает ту зависимость, которая возникает путем самопро­ дажи себя в рабство; Священное писание увещевает слуг (servos) повиноваться своим господам, запрещая последним лишь уби­ вать и обезображивать их, например, отсекать их члены и т. п. Крижанич готов признать, что рабство (servitium) не возникает из естественного права, но было «порождено» только правом народ­ ным или правом войны, в силу которого победители принуждали военнопленных делаться их рабами. Впрочем, помимо божествен­ ного закона и права народного, тот же порядок домашних отно­ шений можно, по мнению Крижанича, оправдать и утилитарно- политическими соображениями: после того, как природа человека была испорчена грехопадением, без рабства нельзя сохранить ни хорошего правления, ни общественного спокойствия и повино­ вения законам. Люди благодаря испорченности своей природы стали надменными и непокорными; они не поддаются разумным увещаниям и просьбам; приходится силою заставлять их испол­ нять свои обязанности; трудно и даже невозможно, например, вести войну такому государю, который не может повелевать знати (nobiles), и такой знати, которая лишена возможности делать то же по отношению к своим слугам. Отсюда Крижанич решается 218 А. С. Лаппо-Данилевский сделать и дальнейший практический вывод: ввиду испорченности человеческой природы, государства не совершали ничего вели­ кого без рабства, о чем свидетельствуют, например, подвиги персов и греков во времена Кира и Александра, а также победы римлян и турков. Напротив, народы, которые, подобно немцам, раньше придерживалось «закона рабства» и наводили страх на своих врагов, теперь, «сделавши многих свободными», уже не в состоянии защитить даже самих себя от нападений. России, очевидно, нужно миновать такую опасность: доколе она ненару­ шимо сохранит «закон рабства», дотоле она с Божию помощью будет в состоянии сохранить и свое величие, и свою свободу, и свое положение среди других государств. 65 Таким образом, уже в своей этике «домашнего господарства» Крижанич высказал недоверие к «испорченной» природе чело­ века и к человеческой свободе; в связи с другими теоретическими соображениями оно приводило его к признанию рабства: вопреки авторитетному мнению Бодена, он полагает, что рабство — наибо­ лее пригодное средство и для того, чтобы достигнуть политичес­ кого могущества; но лучшее средство для достижения такого могущества он усматривал в «самовладстве»; учение о нем Крижанич преимущественно и развил в своих «Политичных думах». Большинство авторитетов, ценимых Крижаничем, настаивало, однако, на тесной связи религии и этики или одной только этики с политикой. Трудно сказать, в какой мере известное учение Фомы Аквинского о «visione» и «fruitionem divina» оказало влияние на Крижанича. Правда, и он полагает, что цель всякого законо- ставства есть Божия слава и спасение душ и «общее временное добро народное»; повинность государя состоит в том, чтобы «людство учинить блаженно», для чего последний и должен прежде всего «богочестие бречь». Но наш публицист слишком мало остановился на разъяснении того, что именно, по его мнению, следует разуметь под «блаженством» и должно ли признать «visionem» и «fruitionem divinam» главенствующей целью челове­ ческого общежития, а жизнь, согласную с добродетелью, лишь средством для достижения этой цели. 66 Вероятно, что в данном случае Крижанич придерживался правила, ничуть не касаясь спо­ ров о вере, заниматься только другими полезными и приятными «матерьями» для того, чтобы таким образом предварительно при­ обрести доверие русского правительства, а потому и не решился развивать учения «ангельского учителя» [Фомы Аквинского — А. Л.-Д.] о достижении такого блаженства через посредство «божественного правления», т. е. в сущности через посредство католической церкви; не объясняя умолчание подобного рода, К н . II. Гл . 3 219 оно придает всей политической теории Крижанича более свет­ ский, утилитарный характер, отличающий ее от традиционного учения «ангельского учителя» и, по крайней мере, внешним образом сближающей ее с позднейшими конструкциями писа­ телей Возрождения. Нельзя не заметить, однако, что Крижанич строит свою мораль все же с вероисповедно-христианской точки зрения. В свое понятие об «истинной свободе», например, он, по-видимому, не включает понятие о свободе совести; да и в число основных «столпов» его идеального государства он ставит на пер­ вое место соблюдение веры «православной»: государь должен заповедать, чтобы ни один из его подданных не имел воли «ереси которой веровать, ни обдержать, ни в нашу державу вводить», а в противном случае да будет он «по делу нещадно кажнен». 67 Во всяком случае, подобно Аристотелю, Фоме Аквинскому, Паруте и другим писателям, и Крижанич в сущности признавал нравственные задачи государства; хотя он и не рассуждал о них в определенности, но, очевидно, принимал во внимание такую точку зрения в том случае, например, когда заодно с «ангельским учителем» полагал, что «вечное Божее», а также «уроженное» законоставие должно лежать в основе положительного закона, 68 или когда он отличал «добрые» способы правления от «сказных».69 Некоторые из своих этических предпосылок Крижанич мог выработать, пожалуй, под влиянием мыслителей позднейшего времени, например, под влиянием учения Паруты или Липсия. П о мнению Паруты, самопознание указывает путь к доброде­ тельной жизни, предначертанной природой, а добродетель через посредство гражданского общежития ведет к общему счастью как к конечной задаче, преследуемой государством. 70 Липсий также указывал на важное значение самосознания государя для государ­ ства; возможно, что отчасти под влиянием таких взглядов и Крижанич придавал большое значение самосознанию народному в достижении русским народом своего благополучия. Впрочем, Крижанич едва ли воспользовался мыслью о том, что человек может осуществить нравственную цель своего существования лишь в политическом общении с другими людьми, 71 и не счел нужным останавливаться на этико-телеологическом доказатель­ стве необходимости государства: слишком мало обосновывая предпосылки своей теории, он преимущественно интересовался ее приложениями и прежде всего главнейшими задачами всякого правления. Подобно писателям довольно разнообразных направлений, и Крижанич усматривает главную задачу правления в том, чтобы «людство чинить блажено» и достигнуть общего блага (beatitudo, 220 А. С. Лаппо-Данилевский bonum commune). Уже выше было замечено, что Крижанич слишком мало выяснил свое понятие о блаженстве; впрочем, он иногда, по-видимому, сближал понятие о блаженстве с понятием об «общем добре»; блаженность народа, по его мнению, состоит в «правой вере, управе, обране и обилии». 72 Несколько менее сомнений вызывает другое понятие, принятое Крижаничем под названием «bonum commune», или «общее добро». Он мог знать м н е н и е А р и с т о т е л я , в силу которого общее благо ( b o n u m commune) есть то (quod omnia appetunt), что все желают, хотя бы из известного трактата «Об управлении государей»; он, вероятно, был знаком с рассуждениями Фомы Аквинского о том, что общее благо состоит в единении членов общежитий (unitas), называе­ мом «мир», что государь должен управлять своими подданными не для своего, но ввиду общего блага и т. п. Однородные положе­ ния он мог, к о н е ч н о , встретить и у позднейших писателей, например, у Паруты и у Липсия. Крижанич также утверждал, что государь «владает народом не на свое особное, но на всего народа общее добро». 73 С такой точки зрения он подобно своим автори­ тетам отличал «добрые» формы правления от «сказных»; «добрые» формы (т. е. «самовладство», «боярское владание» и «общевладство» или «гражданское господарство») тем и отличаются от «сказных» («тиранства», «маловладства», «распусты»), что в них государь имеет в виду общее благо, а не личные свои выгоды. 74 В связи с понятием об «общем добре» Крижанич, вероятно, ставил и понятие о свободе. По крайней мере в трактате «Об управ­ лении государей» такая связь ясно обнаруживается: для того, чтобы члены общежития были свободны достаточно, чтобы пра­ витель заботился об общем их благе, а не о частных своих выгодах; такое справедливое управление и будет подходящим для людей свободных. 75 Возможно, что и Крижанич исходил из таких же предпосылок; правда, он, во всяком случае, не включал понятие о свободе совести в понятие об «истинной свободе»; но, подобно Бодену, он все же дает о ней несколько более определенное поня­ тие по содержанию, пожалуй, довольно близкое к понятию о гражданских правах, но, может быть, не соответствующее тому собственно правовому значению, которое оно получило у Бодена. Крижанич, рассуждая о «свободе», кажется, имеет в виду не от­ ношения подданных к государю, а только отношения их друг к другу. И с т и н н а я свобода, по его словам, водворяется там, где каждый живет в безопасности, т. е. где его жизнь, честь и иму­ щество ограждены, где вольно делать все, что христианский закон дозволяет и что полезно для наилучшей формы правления К н . II. Гл . 3 221 (quod optimo regimini utile est) и общему народному благосостоя­ нию и где никому нельзя безнаказанно совершать преступления; политические права граждан, напротив, остались без надлежащей оценки в «Политичных думах». Только предлагая, может быть, под влиянием того же трактата, меры, преграждающие «самовладству» возможность превратиться в «тиранство», о н , по-видимому, намекает и на естественное право населения обеспечить себя от злоупотреблений властью со стороны правителя. С такой точки зрения Крижанич полагал, что народ, впервые избиравший ceбе государя, не мог дать ему «всеконечное привластие уживать кра- левство зло и добро, по своей воле» и считал желательным предо­ ставить народу возможность не только давать «обещания кралю», но и принимать их от «краля» при вступлении его на царство. Для д о с т и ж е н и я о с н о в н о й ц е л и в с я к о г о п р а в л е н и я , т. е. «общего добра», сам государь должен, однако, обладать известными качествами. Подобно многим писателям, и Крижа- нич рассуждал о главнейших добродетелях правителя, характе­ ризующих доброе п р а в л е н и е : учение о н и х , к о р е н и в ш е е с я в аристотелевской этике, с разными вариациями отразилось в позднейшей литературе. Не говоря об учении o «caritas», раз­ витого католическими учеными, наш публицист мог и у Фомы Аквинского, и у Паруты найти рассуждения о мудрости, справед­ л и в о с т и , твердости духа и умеренности (prudentia, justitia, fortitudo, temperantia), нужных всякому правителю. 76 Естественно, что и Крижанич принял во внимание те же добродетели: он признает, конечно, что государь должен «по­ знавать и любить Бога», а также «честить его добрыми делами»; к «мирским твердностям» он причислял мудрость; в своем рас­ суждении об обязанностях государя он кроме того, может быть, подразумевал и остальные добродетели; во главе их, вслед за обереганием «богочестия», ставил обязанности государя: «правду» установлять и судить, мир «проскорблять» и дешевизну «промыш- лять». 77 В число главнейших задач правления писатели, ценимые Крижаничем, ставили, конечно, «законоставие». П о мнению Ф о м ы Аквинского, например, правительство должно путем законодательства делать граждан нравственно добрыми. Крижанич также приписывал большое значение законодательству: вместе с мудростью он причислял к «мирским твердностям» и силу, состоящую в добром законоставии; оно нужно для «учинения людства блаженным», ибо «добрые уставы суть орудие к доброму и блаженному жатию».78 Подобно тому же «ангельскому учителю» и другим писателям, Крижанич рассуждал, что доброе законоставие 222 А. С. Лаппо-Данилевский должно быть согласно с божественным и естественным законом, 79 что оно порождает и добрые нравы, что злое законоставие, напротив, порождает и злые нравы, 80 что согласно известному делению справедливости на коммуникативную и дистрибутив­ ную, и законы могут быть коммуникативными, т. е. иметь в виду «сохранение справедливости между частными людьми» и дистри­ бутивными, т. е. относиться до общего блага или общего вреда. 81 Между воззрениями писателей позднейшего времени, например, Парутой и Крижаничем, можно указать некоторое сходство и в других отношениях: оба они отчасти сходятся во взглядах своих на высокий авторитет закона, на повиновение всех граждан его нормам, исключающее возможность произвола и порождающее общую всем им «свободу» и на соблюдение таких норм правитель- ством. 82 Оно не должно никому предоставлять и даже терпеть при­ вилегии, которые не полезны всему общежитию; вместе с тем Крижанич настаивал и на том, что никто не может быть свободен от общих народных служб и дел, его «стану пристойных». 83 В своих «Политичных думах», посвященных преимущест­ венно обсуждению тех задач, исполнение которых должно лежать на русском государстве, Крижанич мало останавливается, однако, на общей теории государства. Гораздо внимательнее он отнесся к вопросу о лучшей форме государства и правления, так как то, а не иное решение, получало в его глазах и практическое значе­ ние для осуществления этих задач. Смешивая понятие о сувере­ нитете с понятием о монархии, он преимущественно сосредото­ чил свое внимание на учении о «совершенном» и «праведном самовладстве», объединяющем государство. 84 В сочинениях позднейших писателей, которым Крижанич придавал высокую цену, он мог уже найти возражения против воззрений Аристотеля, ставившего демократию выше остальных форм правления. Мнение Аристотеля, писал он, повторяя слова Липсия, нам не мешает: Аристотель был человеком мудрым, но не пророком; наимудрейший может погрешить, а погрешности Аристотеля относительно лучшей формы политического устрой­ ства удивляться нечего; будучи греком, он и говорит сообразно греческому воззрению (мнению), а среди греков в то время господ­ ствовала демократия. 85 Вопреки увещаниям апостолов и святых Отцов церкви люди любят своевольство (licentia) и ненавидят под­ чинение: вследствие того, что природа их испорчена грехом, власть (imperium) сделалась для них несносной, но среди людей больше дурных, чем хороших, а потому и разнузданность их ве­ дет лишь к порокам и грехам; между тем, всякие пороки и грехи гораздо легче возникают и чаще бывают, дольше продолжаются, К н . II. Гл . 3 223 а также гораздо реже исправляются в демократиях, чем в монар­ хиях. Следовательно, «черное людство» нуждается в том, чтобы его «на вузде держать» и от «бешеных поступков вознящать», чего всего легче достигнуть в монархии; 86 «вяща есть вольность и слобода» в «самовладстве», нежели в «распутных общевладствах», ибо «высшая справедливость» (maxima justitia) и политическая дисциплина получают наибольшую силу в монархиях; да и безопасность от внешних врагов и слава всего лучше достигается не благодаря «могуществу черни», а при монархической форме правления. 87 Отношение Крижанича к «болярскому владанию» также сло­ жилось, по крайней мере отчасти, под влиянием писателей, еще не порвавших с макиавеллизмом, а может быть, и политики нового времени, направленной к объединению государств под верховным главенством единоличного государя. Подобно, напри­ мер, Ботеро он думал, что государю нельзя доверять «племенитым станам», склонным к возмущению против его верховной власти, отождествляя понятие о единстве верховной власти с понятием о самодержавной форме правления; он полагал, что нельзя предо­ ставлять кому бы то ни было привилегий, которые клонились бы к нарушению такой власти и к разложению «современной монар- хии». 88 А между тем, понятие о «племенитых станах» все еще свя­ зывалось у Крижанича с понятием о их «февдах и лехнах» и с на­ рушением государственного единства; в тех случаях, когда «племенитые люди и бояре» присваивают себе «превеликие сло- бодины» и «краля не послушают», царство разделяется, пустеет и может разориться. «Племенитые» люди должны присягнуть царю, что они никого не признают князем, господарем или вла- дателем «под коим ни будь именом или привластием… разве токмо, колико кому области, от Божия и от… кралевыя милости, будет дано и допущено»; лишь смотря по их годности и верным службам князь может «не отказатъ» и прежним князьям «носить имя княжеское», но с уговором, чтобы они «исповедали», что оно принято ими не по «родонаследию», а от самого царя; в случае же кто-либо станет «щитить себя» какими-либо «слободинами» и не захочет повиноваться царю, тот да лишен будет своих «слободин» «и по делу да ся казнить». Вместе с тем Крижанич полагает, что нельзя выдавать и такие привилегии, благодаря которым «боляр- ски и военны люди, тежаков безказенно изобижают». С точки зре­ ния общего добра он полагал, что никто не должен «сельских людей никако стужать, нить изобижать, нить мимо [царского — А. Л.-Д.] указа работами либо тяготами надсажать» и что никто не должен «жить безделен и общему добру некорыстен», ибо «Богу 224 А. С. Лаппо-Данилевский и всякой правды» противно, чтобы те, которые ничего не делают для народного добра, за собою держали «большие ужитки» и изъе­ дали «сласть и тук земли». С такой точки зрения ни один князь, ни «иного стана чловек» не должен быть свободен от «общих народных служоб и дел», стану своему пристойных: «от двора, от приказов, от ратных выправ, от посольстов». 89 Вообще, хотя Крижанич и соглашался предоставить «всем племенитцам» неко­ торые привилегии, личные и имущественные, но лишь такие, которые не представляют опасности для государственного единства и полноты верховной царской власти: «пристойныя слободины» «властелей», [которые] даже полезны, по его мнению, для укрепле­ ния «праведного самовладства», в противном случае легко превращающегося в тиранию, под условием, что они в случае нужды, а не «з лехких причин», могут быть отменены царем.90 Естест­ венно, что с принятой им точки зрения Крижанич не мог сочувст­ венно отнестись к «болярскому владанию». На основании аргумен­ тации, сходной с вышеприведенной, он приходит к заключению, что и в аристократиях люди получают больше возможности поступать дурно, во вред общему добру, что порождает разногласия, споры и внутренние междоусобия; таким образом, аристократия гораздо чаще мешает царю, желающему поступать хорошо, чем царю, желаю­ щему поступать дурно; да и «истинной свободы» больше в монархиях, чем в «распущенных аристократиях».91 С несколько большим сочувствием Крижанич относился к смешанной форме правления. Он мог знать, конечно, что Фома Аквинский обратил внимание на ее преимущества и что Парута признавал ее лучшей формой правления. Уже последователи Фомы Аквинского отмечали умеренность правления венециан­ ских дожей; Парута подчеркивал преимущества смешанной фор­ мы правления, осуществленной в венецианском государственном устройстве. Наконец, и Липсий выставлял на вид долговечность Венецианской республики, «счастливой своими законами и учреждениями». 92 Естественно, что общераспространенное в то время мнение о совершенстве венецианского государственного устройства оказало влияние и на Крижанича. Он пришел к за­ ключению, что «венетчаны суть сунены во владательских вещах несметно быть вещи» и что Венецианская республика считается самою свободною из всех в мире. А такой вывод имел важное зна­ чение и в дальнейших рассуждениях нашего публициста о том, что отличный образ правления и отличные законы не только не разрушают, но организуют и ограждают (защищают) чело­ веческую свободу в той мере, в какой она прилична человечес­ кому общежитию; разрушая распущенность, присущую зверям, К н . II. Гл . 3 225 а не людям, они-то и порождают почет, которым в высшей степе­ ни пользуются венециане. 93 Тем не менее и смешанная форма правления, по мнению Крижанича, не могла выдержать сравне­ ния с самовладством: венецианское государственное устройство, сосредоточенное в одном городе, не говоря о том, что и в нем «монополия» не устраняет многих злоупотреблений, все же не может служить образом для больших государств; а между тем «меньшие книяжества» (minores principatus) легко приближаются к тирании; истинно-государственного устройства, предписывае­ мого божественным законом, можно достигнуть только в боль­ ших монархических государствах. 94 Судя по некоторым текстам, Крижанич признавал царя «наместником» и «державником» Божиим; но с точки зрения его отношения не к Богу, а к прочим смертным, он разумел под «самовладством» неограниченную монархию. 95 Подобно Белляр- мину, например, Крижанич полагает, что «краль есть яко некий Бог на земле»; подобно Бодену, но уже вовсе не различая поня­ тий о суверене и о монархе, Крижанич рассуждает о том, что нет достоинства и величества в мире выше (superior) достоинства и величества царского; что Бог поставил краля «выше человечес­ кого законоставия» и за то «краль немает и не может учинить законоставия вышего от себе»; он есть «выший от всякого чело­ веческого законоставия»; он не «подложен никаковой человечес­ кой заповеди»; он «заповедует и господствует волям, разумом и телесом подданных людей», «або краль единожды помазан или окорунен, немает никакова судца на свету в мирской области», подданные должны оказывать ему «совершенную покорность». 96 Вместе с т е м , о д н а к о , К р и ж а н и ч не смeшивaет монapxию с тиpaниeй. Изображая свой идеал монархии он, кажется, имеет даже в виду «легитимную монархию» — «праведное самовладство»; он предлагает целый ряд мер для того, чтобы удержать власть монарха в пределах «доброго законоставия» и помешать ему превратиться в тирана. В таком построении Крижаничу едва ли удалось, однако, вполне выяснить вопрос об отношении между авторитетами: духовным и светским 97 и вполне согласовать поня­ тие о «совершенном самовладстве» с понятием об «умерковании господства». 98 Все философы и все разумные люди, по словам Крижанича, согласны в том, что монархия лучше всякого другого правления. 99 Возможно, что Крижанич и в данном случае находился под неко­ торым влиянием известного учения, изложенного, например, в трактате «Об управлении государей», о том, что Бог один управ­ ляет всем миром и что монархия более других форм правления 226 А. С. Лаппо-Данилевский удовлетворяет потребности сожительства людей в государствен­ ном объединении. 100 Может быть, в духе той же школы Крижанич рассуждал и о том, что «Бог есть первый и правый самовладец всего света» и что самовладство, будучи «Божьему владанию сподобно», есть и может быть от «иных луче». 101 Естественный разум, по его мнению, также свидетельствует в пользу преиму­ ществ единовластия; оно легче и скорее, чем другие формы прав­ ления, может склонять людей к добру и удерживать их от зла, а также исправлять «поблудки и сказы владания», оно «лучше, корыстнее и всему честнее народу».102 При обосновании большинства своих положений Крижанич преимущественно пользовался, однако, теми соображениями, которые уже были высказаны Липсием в его «Шести книгах о политике» и в его «Увещаниях».103 Липсий ссылался на Гомера, Платона, Исократа и Каллимаха, а также на Священное писание в пользу своего мнения; за ним и Ю. Крижанич приводит извест­ ное двустишие «Илиады», не без преувеличения указывая на то, что «самовладство прехваляют и наилуче быть проповедают все Елински философы и все Христиански наши святы Отцы». 104 Аргументация обоих авторов в пользу монархии как наилучшей формы правления также в существенных чертах вполне одно­ родна. Липсий называет ее древнейшей; Крижанич «наистарее на свету»; Липсий полагает, что она наиболее соответствует при­ роде, так как всего более распространена среди людей; Крижа- нич утверждает, что она «наиобщее в народех»; Липсий называет ее наиболее разумной, ибо как одно тело должно быть управляемо одним духом, так и одно государство единым государем; Крижа- нич замечает, что «яко равно целость главы есть здравие всего тела, тако целость самовладства есть днище доброму стоянию всего народа»; Липсий признает ее полезнее остальных форм правления, так как в нем всего больше справедливости и взамен раздоров, возникающих там, где правят многие, водворяется спокойствие и согласие; Крижанич замечает, что в нем общая правда более «ся извершает, або покой и згода [согласие — А. Л.-Д.] народная в нем легче и более ся сохраняет»; Липсий усматривает в принципате наилучшее средство охранить государство от внеш­ них врагов, Крижанич рассуждает, что «супроть страха там сей способ есть без печальный». Наконец, один приходит к заключе­ нию, что монархии стоят дольше остальных государственных форм, а другой выражает ту же мысль, утверждая, что само- владство «наиобстоятельное [тверже — А. Л.-Д.] их».105 Сходство во мнениях Ю. Липсия и Ю. Крижанича о самовладстве, как вид­ но, почти полное: все основные аргументы «преименитаго мужа» К н . II. Гл . 3 227 в пользу принципата встречаются в «Политичных думах». Аргумен­ тация нашего автора представляет отличия только в том, что он отбросил мотивировку, предложенную Ю. Липсием, причем огра­ ничился догматическим изложением его выводов в видоизменен­ ном порядке и добавил к ним несколько соображений, не выде­ ленных его предшественником в особые тезисы. Таковы, например, кроме вышеприведенного рассуждения о сходстве между Божиим владанием и самовладством, рассуждения Крижанича о том, что в монархиях больше свободы, чем в остальных типах государствен­ ного устройства, 106 и что государства с самодержавной формой правления были наиславнейшими 107 и что в монархическом прав­ лении народ «цветет и возрастает», что в них легче делать преобра­ зования или исправлять всякого рода ошибки. 108 Влияние взглядов Ю . Липсия на «Политичные думы» при обсуждении автором их вопроса: «какое из кралевств лучше, обиралное или родонаследное», обнаруживается еще яснее, чем в предшествующем случае; рассуждение Ю. Крижанича ни что иное, как почти дословное повторение соответствующего текста из «Monita et exempla?». Он только резче выделил основные поло­ жения их и придал своему изложению живую форму разговора, дополнив его в одном месте несколькими фактическими приме­ рами, почерпнутыми, пожалуй, из тех же «Увещаний». По изло­ жении доводов за и против «обирания», наш публицист согласно «Ю. Липсиушу» приходит к заключению, что «кралество по на- ступованию луче ся владает и боле растет, неже по обиранию», что там, где бывали «добрыя» и «хвальныя» царства, например, «у персов, у македонцев, у египчанов, у чинуев [китайцев — А. Л.-Д.], у жидов; везде ся есть обдержавало родонаследие», и что н а к о н е ц , « н и к а к о в а с о е м н а я о б и р а л н а я кралевства [comitialia regna — А. Л.-Д.], несуть была, и не будут долговечна», ибо и они обыкновенно превращаются в родонаследные царства. Тут же Крижанич указывает и на то, что для отвращения всякого рода опасностей, необходимо установить законы престоло­ наследия и рассуждает о преимуществах салического закона. 109 Много общего между Крижаничем и Липсием и во взглядах их на обязанности государя. Правда, уже в трактате «Об управле­ нии» и других сочинениях Крижанич мог встретить рассуждения о государе как наместнике Божием, 110 но с тем же учением, после­ довательно развитым, ему легко было познакомиться и в «Увеща­ ниях». Автор «Увещаний» выводит их из того факта, что государь в качестве наместника Бога должен ревностно подражать ему; такого же взгляда, разумеется, придерживается и наш писатель. 111 Обязательная задача правления, по мнению обоих, состоит вообще 228 А. С. Лаппо-Данилевский в преследовании «beatitudo», «блаженства», или «bonum», блага граждан. 112 «Уряд кралев есть людство чинить блажено»; «краль владает народом не на свое особное, но на всего народа общее добро»; добро кралево есть добро всего народа. 113 В своей «Поли­ тике» Ю. Липсий, исходя из предварительно установленных им понятий о добродетели и мудрости, перечисляет важнейшие из таких обязанностей: он требует, чтобы государь был добродетель­ ным и мудрым; добродетель его должна состоять главным обра­ зом в справедливости и милосердии, а мудрость — в понимании (intellectum et dilectum) того, к чему следует стремиться или чего избегать для достижения общего блага, как в мирное, так и в воен­ ное время; следовательно, по мнению Ю. Липсия, наряду с граж­ данской мудростью государь обязан иметь в виду и мудрость военную. Мудрость гражданская состоит главным образом в за­ ботах государя о религии своих подданных, в частности, о соблю­ дении ими правил нравственности, а также в опытном управле­ нии государством ввиду внешнего его спокойствия и крепости (tranquille et fermiter gubernandi); мудрость военная сводится к осторожному ведению войны согласно законам войны. 1 1 4 Искусственная схема, которой придерживался Ю . Липсий, не на­ шла себе места в «Политичных думах»; тем не менее можно пред­ полагать, что Ю . Крижанич воспользовался некоторыми из ее элементов, а также кое-какими замечаниями, встречающимися в «Политике», для того, чтобы выработать свое учение о «крале- вом настоянии… илити печали и должном деле» самодержавного государя. Так как его повинность состоит в том, чтобы «людство учинить блажено», то он и должен «богочестия бречь и поспе­ шать е, правду судить, мир проскорблять [предзаботиться о мире — А. Л.-Д.], дешевину промыслить», а также «об чести народной и об всяком поспешению общего добра печаль носить и промыш­ лять». «Cura religionis» и «Justitia» Ю. Липсия, как видно, нашли себе место в только что приведенном перечислении; в выраже­ нии «проскорбление мира», которым Ю. Крижанич заменил перво­ начальное чтение «рать водить», едва ли обнаруживается жела­ ние автора соединить два главнейших свойства «гражданской и военной мудрости» — «tranquilla et firma gubernatio» и «rerum quis et firmitas a militia»; в данном случае он, вероятно, имеет в виду лишь мудрость военную, ибо несколько строк ниже взамен «проскорб- ления» он говорит «об обороне ратью от извонских врагов», а еще ниже снова употребляет, очевидно, аналогичный в данном случае термин «мир». Если припомнить, что и по мнению Ю. Липсия целью войны является мир, то такие колебания в терминологии Ю. Крижанича станут понятными; всякий государь, по его мнению, К н . II. Гл . 3 229 «повинен промышлять своему людству мир и покой» и не пред­ принимать войны, если он не будет принужден защищаться от внешних врагов. 1 1 5 Н а к о н е ц , последние задачи п р а в л е н и я , упоминаемые им, а именно: «промышление дешевины и печаль (попечение) об чести народной», хотя и могли быть формулиро­ ваны автором частью под влиянием других авторитетов (например, М. Фауста, настаивавшего на том, что богатство царя — в богатстве народа), 116 частью благодаря собственным убеждениям, однако, тоже мимоходом отмечены Ю . Липсием в главе, посвященной изложению основных задач правления. Здесь он прямо заявляет (словами Цицерона), что для блаженства граждан нужны, между прочим, богатство и слава, — выражения, близкие к тем, которые употребляет и наш автор. 117 Схема Ю . Липсия, как видно, могла оказать влияние на построение Крижаничем теории о «кралевом настоянии». Нельзя, однако, сказать, что такая схема стала действительно известной Крижаничу только из сочинений Липсия. Ботеро, например, указывал на важное значение «религии» для того, чтобы со сверхъестественной помощью Божьего милосердия под­ держивать государство; без нее все остальные основания государ­ ства колеблются; следовательно, государь должен (не только ввиду религиозных требований, но и ввиду политических целей) «забо­ титься» о религии и о ее распространении. Несколько ниже, при­ ступая к рассуждению о «специальных» средствах, благодаря которым государь достигает любви своих подданных и доброй славы, т. е. оснований всякого истинного государственного управления, тот же автор различает между ними три главных, а именно: водворение в государстве обилия, мира и справедли­ вости (l’abondanza, la расе, la giustizia). В самом деле, народ может чувствовать довольство только тогда, когда у него есть достаточно нужной ему и дешевой пищи; но он может получить ее лишь в том случае, если пользуется миром, т. е. не страданием от внешних войн и от внутренних раз­ доров; устранить последние и достигнуть внутреннего мира и спокойствия, при которых каждый может жить без опасения за сохранность своей жизни и своего имущества, нельзя, однако, без справедливости: ибо она и состоит в том, чтобы сохранить за каждым и обеспечить ему свое. 118 Легко заметить значительное сходство между приведенной схемой и рассуждениями Крижанича о «кралевом настоянии илити печали и должном деле и повин­ ности»: усмотреть его, например, между «cura delle cose sacre» и «propagazione della religione» и обязанностью государя «богочес- тие бречь и поспешать е»; между вышеуказанными способами 230 А. С. Лаппо-Данилевский доброго правления (la giustizia, la pace, l’abondanza) и «долж­ ностью» государя «правду судить», мир или «обрану от извонских врагов и от домашних воров проскорблять», «дешевину п р о ­ мыслить». Правда, между схемами Ботеро и Крижанича можно, пожалуй, отметить и некоторое различие. К вышеназванным «повинностям» Крижанич присоединяет еще одну, формули­ рованную, впрочем, довольно неопределенно: по его мнению государь должен «об чести народной и об всяком поспешении общего добра печаль носить и промышлять»; но такое различие сглаживается, если припомнить, что между «способами», кото­ рыми государь может склонять к себе расположение подданных, Ботеро отдельно указывал еще на приносящие славу великие пред­ приятия, гражданские (например, полезные сооружения) и воен­ ные (imprese honorate е grandi); их можно сопоставить с «печалью» государя о всяком помышлении общего добра и о «чести народ­ ной», тем более, что и сам Крижанич, по-видимому, готов был рассматривать эти задачи правления отдельно от остальных. 119 Гораздо важнее отметить другое, принципиальное различие между разбираемыми схемами: Ботеро рассуждает о «способах» (mezzi), которыми государь может приобрести любовь своих под­ данных и добрую славу, что придает некоторым его соображениям макиавеллистический оттенок; Крижанич, напротив, говорит о «должном деле и повинности» краля. С такой точки зрения К р и - жанич все же ближе стоял к Липсию, чем к Ботеро, 120 и придавал своему понятию о государстве оттенок закономерности. Итак, управление представлялось Ю. Крижаничу не делом личного произвола государя и не простым управлением во власт­ вовании ввиду его личных выгод, а трудным и ответственным исполнением определенных задач: Бог сотворил царей на свете и дал им власть над народами не ради их удовольствия, а на благо царствам и народам; не для того, чтобы им «господовать, запове­ дать и разкошей уживать», но с тем, чтобы они «об народном добру день и ночь скорбно промышляли». Для надлежащего осуществ­ ления столь сложных задач управления государю, однако, недо­ статочно одного желания и даже разума; ему нужно еще «фило­ софское учение». Не говоря о «злых», грехи которых вызваны «незнанием», и добрые нуждаются в нем, так как и они принуж­ дены «помню носить» и промышлять о «несчетных» вещах; решать их без предварительных знаний, чисто практическим путем госу­ дарю не приходится, так как опыт приобретается поздно, а ошиб­ ки его могут повлечь за собою весьма вредные последствия для народа; почерпать же такую опытность из советов думников — опасно, ибо в их среде много «ласкавцев, кои и сами от себе злыя К н . II. Гл . 3 231 думы подают и владателям, что либо несподобно задумавшим, все потакуют». Следовательно, для того, чтобы «на памяти держать толико разчетов и разных обзоров», государю нужна философская книжная работа, ибо книги не боятся говорить истины; впрочем, «разумному кралю [потребно — А. Л.-Д.] держать у себя [по край­ ней мере — А. Л.-Д.] едного или два философа, под именом изпо- минника ильтии годописца, и языку изтяжателя», которые и объявляли бы ему истину. 121 При поверхностном чтении этого любопытного проекта можно подумать, что автор его мечтал чуть ли не о системе просвещенного абсолютизма, основанного на философии, но сопоставление рассуждения Ю. Крижанича с соот­ ветствующими взглядами Ю. Липсия придает ему иное освещение. Лейденский профессор, как известно, признавал добродетель и мудрость (prudentia) «руководительницами гражданской жизни»; мудрость (prudentia), по его м н е н и ю , достигается благодаря памяти и опыту, причем память в данном случае важнее опыта; но «душею и жизненным нервом» памяти (anima et vita memoriae) оказывается история, в качестве «учительницы жизни» весьма важная для управления гражданскими делами; между тем, муд­ рость, основанная преимущественно на истории, в особенности нужна всякому государю.122 Ю. Крижанич находился, очевидно, под влиянием таких же идей, изложенных и другими писателями, например, Ботеро, но без такого теоретического обоснования их;123 он ясно высказал свое предпочтение «философскому книжному учению» перед «дельным отведанием» и намекнул на то, что под «философским учением» следует разуметь историю. В самом деле, по его мнению, философская книжная работа потребна государю «да их опомянет об едном и другом обзору и да им из книг на очи поставить прилики старых времен»; кроме того, и самое назва­ ние «философов», которых должен держать при себе государь, указывает на то же назначение по крайней мере одного из них: « и з п о м и н н и к » или «годописец», о ч е в и д н о , представлялся Ю. Крижаничу присяжным историографом; название же второго («изтяжателъ языку») как будто свидетельствует о формальном значении его роли. Так как при этом наш автор в крайнем случае готов ограничить число предполагаемых им «философов» одним, то и можно полагать, что он придавал главное значение «изпо- миннику» или «годописцу». Таким образом, проект Ю. Крижа- нича объясняется в духе той школы, из которой вышла и его политическая теория о самовладстве. Он, может быть, лишь с боль­ шей настойчивостью, чем его учитель, проводил свою мысль, так как хорошо понимал, что русскому государю тем паче следует пре­ даваться «философской книжной работе», что его «думники книг 232 А. С. Лаппо-Данилевский политичных и философских не разумеют», а между тем «книжна бо и политична мудрост и разума убистрение [в связи с дружескими отношениями к Литве и Польше — А. Л.-Д.], учинили бы русски народ много славниишим и пред окружними народами много грозниишим и во всаком именю и благу обылниишим». 124 Не только в выяснении генезиса «мудрости», но и в опре­ делении ее содержания, Ю. Крижанич, может быть, не так далек от Ю . Липсия, как это может показаться с первого взгляда. 125 «Политичная мудрость» а, значит, и «мудрость мирская кралев- ская», пишет он, стоит на сих двух речах: познай сам себя; не веруй «инородникам». Самопознание, как известно, приобрело боль­ шое значение в глазах представителей стоической философии: признавая естественность добродетели и требуя от человека жиз­ ни согласно его природе, многие из них усматривали в разумном познании собственной природы, в частности, и главным образом в самопознании собственной души и ее божественного содержа­ ния важнейшее средство для того, чтобы следовать по стезе добро­ детели. Со взглядами подобного рода Ю. Крижанич мог позна­ комиться и через посредство П . Паруты; но систематическое изложение их дал Ю. Липсий, один из виднейших последовате­ лей и популяризаторов учения стоиков в Новое время. 126 Возможно, что и благодаря его трудам Ю. Крижанич приоб­ ретал теоретические основания для того, чтобы настаивать на необходимости русского национального самосознания и само­ бытности русского народа. 127 Несколько более определенная связь, чем в предшествующем случае, между мнениями обоих писателей обнаруживается по поводу второго положения Ю . Кри- жанича «не веруй инородникам». Так, например, рассуждая о том, насколько дозволено правителю притворство (dissimulatio), Ю. Липсий разрешает государю прибегать к нему относительно иностранцев или врагов, и в данном случае как бы отождествляет одних с другими, что не раз делал и наш публицист.128 Нисколько не настаивая на том, что Ю . Крижанич заимствовал все свое построение «мудрости» из одних только сочинений Липсия, можно тем не менее утверждать, что элементы его не были чужды нашему публицисту и что он развил их, может быть, в духе того учения, которое вообще так сильно повлияло на его взгляды. Несколько иное влияние можно проследить в рассужде­ ниях Крижанича о верховных правах государя. Хотя Крижанич, кажется, ниже прямо не ссылается на Бодена, но между теорией французского юриста о «jura majestatis» и рассуждениями нашего публициста о «властях величества» много сходного. Подобно Бодену он ставит, например, верховные права государя в связь К н . II. Гл . 3 233 с его обязанностями, смешивает понятие о суверенитете с поня­ тием о власти верховного государственного органа, что и дает ему возможность всецело перенести «власти величества» на «краля».129 В самом деле, учение об «общем добре» повлияло и на учение Крижанича о правах государя: он ставил их, по-видимому, в связь с его обязанностями: царь должен «учинить людство блаженным»; но он может достигнуть этой цели через «добрые уставы», без которых «ни един народ не может быть блажен»; следовательно, «владатель» должен и может свою охоту к благу миру «осведочить» путем «доброго законоставия»; таким образом, «краль есть законоставец; илити паче живо законоставие». 130 Аналогичный способ рассуждения Крижанич употребляет и при обосновании другого права верховной власти: царь должен быть стражем госу­ дарства и сохранять «рубежи кралевственные»; отсюда легко было вывести и право царя держать войско под знаменем. 131 В своей схеме суверенных прав Крижанич исходит также и из того поло­ жения, что «власть величества» должна быть сохранена во всей ее полноте за царем: да никто не присвоит себе никакой власти, говорит царь в своей беседе с народом, «по коей бы ся могла нарушить власть нашего величества». 132 Во всяком случае, Крижанич предлагает схему суверенных прав, довольно близко подходящую к той, которая уже была дана Боде- ном. Наш публицист, правда, излагает ее в довольно беспорядоч­ ном и едва ли во вполне установившемся виде, причем отождест­ вляет их с властью монарха. Перечисляя «власти величества», он, например, даже не упоминает здесь о «законоставии», хотя, оче­ видно, в таком именно смысле рассуждает о нем в других местах. Тем не менее и Крижанич признает почти все те «власти величества», которые были систематически рассмотрены Боденом: и право госу­ даря давать законы своим подданным, и право «держать грады утвержденные и войско под знаменем», т. е., вероятно, объявлять войну, а значит, и заключать мир, и право назначать правительствен­ ных лиц, а также право суда, и право чеканить монету. Некоторые из отличий в обоих схемах едва ли существенны: Боден, например, рассуждая о праве государя давать законы, настаивает на том, что в таких случаях согласие сената, народного собрания или сословий необходимо; суверенный монарх не обязан давать законы с их согласия, хотя оно и в монархии может быть полезным. Крижанич, рассуждая о «властях величества», по-видимому, выразил ту же мысль в виде особой довольно темной статьи: «да никто без нашего указа не созывает никаковых соймов, ни соборов».133 Нельзя не заметить, однако, что Крижанич, пожалуй, резче французского юриста оттенил еще одно право монарха, а именно 234 А. С. Лаппо-Данилевский его право взимать налоги с населения. Боден в данном случае находился под влиянием средневекового правила, что государь не имеет власти по своему усмотрению (à son plaisir) взимать на­ логи с населения и в качестве обыкновенных доходов придавал существенное значение одним только доходам с доменов, а также ввозным и вывозным пошлинам. 134 Крижанич, напротив, в рас­ суждении о «кралевой области» и исходя из известных евангель­ ских текстов, без таких оговорок настаивает на том, что «поддан- ники» «повинны» платить «кралю кралевицу, то есть дань» и что он имеет право «поставлять торговины», т. е. «подати с торгу». Возможно, что в данном случае Крижанич находился и под влия­ нием тех «макиавеллистов или новых политиков», против кото­ рых приверженцы вышеприведенного правила направляли свои возражения. 135 У Ботеро, например, он мог уже найти довольно развитое учение о том, что государь имеет право взимать налоги и каким образом он может облагать своих подданных налогами, нужными главным образом для содержания войска и защиты от внешних врагов; подобно Ботеро и наш писатель настаивает лишь на том, чтобы краль не собирал «сребра и злата безмерныя мно- жины». 136 Впрочем, в другом разделе своего сочинения сам Кри- жанич как будто отказывается от такого построения: царь, по его мнению, должен «общим советом… придумать основание общего добра» и предложить «жителям всего кралевства» дабы они «общим соизволением произъявили ему», какими «поборами» они с о ­ гласны заменить «корчемное и всякое иное самотержие», а также другие обременительные для населения способы пополнять цар­ скую казну. Следовательно, в таком смысле и обязанность «подбирников» платить именно эти поборы ставится в зависимость от соглашения «жителей» с царем. 137 Нельзя не заметить, однако, что наш публи­ цист, кажется, рассуждает в данном случае не вообще о праве царя взимать налоги, а о том, какими более справедливыми налогами заменить прежние, менее справедливые; он, значит, имеет в виду единовременную реформу обложения, а не взимание налогов с согласия сословий, периодически испрашиваемого, что, может быть, устраняет и вышепризнанное противоречие. 138 Итак, на основании вышеприведенных сопоставлений можно прийти к заключению, что излагая общее учение о «самовладстве», Крижанич находился главным образом под влиянием писателей Нового времени. Все свои основные положения о «самовладстве» Крижанич, вероятно, формулировал под влиянием Липсия, а от­ части и других писателей, особенно Ботеро. Во всяком случае между мнениями Крижанича о монархии и рассуждениями о ней К н . II. Гл . 3 235 Липсия, Ботеро и даже Бодена много сходного, а такое сходство позволяет сделать и дальнейший вывод касательно того положе­ н и я , какое Крижанич занимал в современном ему движении политической мысли: он уже не мог довольствоваться средне­ вековыми авторитетами и старался следовать за виднейшими п р е д с т а в и т е л я м и п о л и т и ч е с к о й литературы п о з д н е й ш е г о Возрождения. В результате он впервые в нашей публицистичес­ кой литературе установил понятие о «праведном самовладстве», довольно близкое к понятию Бодена о «легитимной монархии». С такой точки зрения Крижаничу предстояло выяснить, каким образом «умирает» власть монарха, и таким образом помешать ему превратиться в тирана. В своих рассуждениях о способах «умерить» власть монарха Крижанич мог исходить из известного требова­ ния, состоявшего в том, чтобы не дать ей возможности превра­ титься в тиранию («temperatio potestatis regiae»); но он несколько развил его, воспользовавшись, между прочим, учением о само­ познании применительно к личности государя; вместе с тем он, может б ы т ь , п р и н я л во в н и м а н и е и теорию о «juramentum subjectionis» или аналогичное с ним понятие и таким образом уже несколько приблизился к теории о государственном договоре. У современных ему писателей, например у Беллярмина, К р и - жанич мог встретить рассуждения о том, что всякое правление, как бы оно не приобреталось, избранием ли или иным способом, главным образом «дается Богом». 139 Крижанич также исходил из положения, что «нет власти, неже от Бога» и, по-видимому, без ограничений применил его и к монархической форме правления. В своих рассуждениях об «умерковании господства» он не вос­ пользовался учением о том, что власть первоначально находится в руках всех, всего «множества» (multitudinis), а не отдельных лиц, хотя некоторые из его элементов он мог уже найти даже в творе­ ниях Фомы Аквинского. 140 Впрочем, теория об умерении власти царской, изложенная в трактате об управлении государей, вероят­ но, оказала влияние и на нашего публициста. Вообще, основы­ ваясь на только что приведенном изречении апостола, Крижанич воздержался, однако, от широкого его толкования: вопреки иезуит­ ской теории о народном суверенитете, 141 он довольствовался тем, что применял апостольское учение к царской власти. Если при­ нять, что иезуитская доктрина направлена была к тому, чтобы принизить светскую власть, то и отклонение от нее со стороны Крижанича, считавшего нужным в своем трактате превозносить выгоды верховной и единой монархической власти, станет более понятным. Подобно, например, Фаусту он полагал, что избрание царей совершается по воле Божией, 142 но не придавал большого 236 А. С. Лаппо-Данилевский значения самому факту народного избрания и не связывал пред­ ставления о нем с учением о государственном договоре. В самом деле, Крижанич усматривал в народном избрании лишь один из способов, которыми Бог «поставляет» царя и признавал его только самым древним сравнительно с остальными: «на початку бо света народы кралев избираху». Тем не менее Крижанич под­ черкивал, что «все правозаконные крали» поставлены от Бога, а не от людей; что верховная власть царя (suprema potestas) от Бога, что один Бог дает ее царю; что даже в случае поставления его посредством народного согласия, царь остается «наместником Божиим на земле», а народ, «не имеющий в себе той власти», дает ему лишь «название краля». 143 Впрочем, в мысли Крижанича можно заметить и некоторые колебания: в беседе царя с «жите­ лями всего кралевства», например, наш публицист заставляет царя высказываться в том смысле, что он «на праведном основа­ нии становит и крепит свое привластие», причем под таким осно­ ванием разумеет не только «Божие», но и «всего народа згодное докончание»; тем не менее и в данном случае автор не приписы­ вает самостоятельного значения «народному докончанию». 144 Само собой разумеется, что другие способы приобретения власти — «через посредников Божиих» [т. е. пророков — А. Л.-Д.], через «наступание» и «через оружие» представлялись Крижаничу также средствами, которыми «Бог поставляет кралев в народах». Таким образом, основания для умерения власти царской, по мне­ нию Крижанича, нельзя искать в перенесении власти с лица народа на лицо государя или, по крайней мере, в одном только народном избрании; но с такой же точки зрения народ, избрав­ ший государя, не мог предоставить ему и права нарушать боже­ ственные и естественные законы. Подобно некоторым политическим писателям XVI в., напри­ мер Бодену, и наш публицист указывал, скорее, на моральные, чем на политические, гарантии «праведного самовладства», и он при­ знавал, что законы божественные и естественные должны быть соблюдаемы государем и он должен сознавать свои обязанности. 145 Мысль Крижанича, кажется, можно разъяснить хотя бы сопо­ ставлением ее с рассуждением одного из известных ему писате­ лей — Фауста. Последний, приводя доказательства в пользу существования «божественных и естественных законов» до учреж­ дения царской власти, указывал на то, что государь при избра­ нии обязуется или «естественным образом» или на «основании гражданского договора» с избирателями соблюдать такие зако­ ны, лишь тиран не подчиняется требованиям справедливости и не имеет в виду общего блага.146 К н . II. Гл . 3 237 В том же духе рассуждает и Ю. Крижанич, прежде всего имея в виду, кажется, возникновение подобных обязанностей лишь «естественным», а не договорным путем. В самом деле, «краль» не может иметь такой власти, которая была бы «супротивна законо- ставию Божьему и уроженному», а первые избиратели, по словам Крижанича, не могли дать «кралю всеконечного привластия уживать кралевства зло и добро, по своей воле: продать его, отчу- жить, спустошить, разорить»; никто не имеет права («области») «сожечь своего храма, или своих пенязь в реку заверчь, или коня своего уморить, и много менее детей своих поморить или продать на вечную срамоту». Хотя за такие «учинки» у некоторых народов люди и не подвергаются наказанию, однако, остаются виноваты­ ми перед Богом и оказываются преступниками против «урожен- ного законоставия», т. е. закона естественного. Следовательно, избрание народное совершилось в виду общего блага, которое должно быть соблюдено и царем, избранным «через посредство народного согласия»; ибо он не может иметь никакой власти, которая была бы «супротивна законоставию Божьему и урожен- ному»: Бог дает ее царям на «созидание илити на поспешание», а «урожение бо нам поведает, еже не кралевства для ради кралев, но крали для ради кралестов поставлены»; в противном случае «праведно кралевство» обращается в тиранство. 147 Путем самопознания царь естественно приходит к заключе­ нию, что его природа нуждается в «добром законоставии», кото­ рое удовлетворяло бы таким требованиям и удерживало бы его «в межах разбора и сподобности». Царь должен также «свято обещать» народу, что он будет «пещись» об «учинении людства блаженным» и постановить, что и его преемники при вступлении своем на престол тоже обещали бы и утверждали бы клятвою. Обязанности, падающие на первоначально избранного государя, переходят и на его наследников. В самом деле, первоначально избранный царь оставляет своим наследникам только ту власть, которую он сам получил через посредство народного согласия, т. е. вольного народнаго избрания с тем привластием, «дабы его отродие наступало в кралеванию». Следовательно, «наступный краль не имеет вышей власти, чем та, какую имел его попредник»; пользуясь благоприятными для него обстоятельствами, о н , правда, может сделать законы «тверже» прежних, но не может постановить законов, которые были бы противны Божьей запо­ веди, уроженному почтению и правде. 148 Такой порядок остается в силе до тех пор, пока за отсутствием законных наследников народу не придется избирать себе нового «краля»;149 но и в после­ дующем случае умерение власти царской может быть достигнуто 238 А. С. Лаппо-Данилевский тем же «естественным образом», путем его самопознания и сво­ бодного подчинения себя «доброму законоставию». Кроме само­ познания, приводящего государя к добровольному подчинению своих действий «доброму законоставию», можно, по мнению Кри- жанича, указать и на другие способы одерживать его власть. «Краль» должен, например, представить «всякого рода людям» «мерныя [умеренные — А. Л.-Д.], пристойныя слободины», ибо в том королевсте, где такие «слободины» даны, «тамо ся отправ- ником надевает вузда, да не могут всяких своих худобных похо- тей извершать, нить людей на отчаяние раздражать». 150 Сам царь должен помнить, что нарушение с его стороны правил «правед­ ного самовладства» влечет за собой наказание: он должен запо­ ведать своим подданным, что в случае, если он или его преемники («наступники») что-нибудь учинят, «что бы самовладской области [т. е. «праведному» самовладству — А. Л.-Д.] ненарядно или непригодно было, да оно дело будет ничесо негодно». 151 Нельзя не заметить, однако, что кроме умерения власти цар­ ской «естественным» образом, Крижанич допускал возможность и другими средствами достигнуть той же цели, а именно теми «обещаньями» или «присягами», которые народ и «краль» должны были взаимно принести друг другу.152 В данном случае можно заметить некоторое сходство между учением о «juramentum subjectionis», изложенным, например, Фаустом, и рассуждениями Крижанича. Фауст придавал большое значение клятве: тот, кто «клянется», обязуется, скорее, перед Богом, чем пред человеком; но обещание, вместе с тем, является «естественным обязатель­ ством». В частности, присяга, называемая «juramentum subjectionis», по словам Фауста, часто (sаере) бывает взаимной; подобно тому как подданные клянутся в повиновении и подданстве своему государю, так и он в свою очередь приносит клятву, что он будет верным (fidus) их интересам и сохранит в целости их привилегии и обычаи; хотя Фауст отличал избрание государя, совершенное без предварительных условий (pactionum) избрания, при котором государь обязывался исполнять известные условия, установлен­ ные путем договора, однако, он указывал и на то, что последняя форма возобладала. 153 Крижанич, может быть, имел в виду подоб­ ную форму установления государственного порядка, хотя бы содержание ее и было несколько иным. «Правый разум», по словам нашего публициста, убеждает нас в том, что всякий, кто однажды, призвав имя Господне, поклялся соблюдать свою клятву, «хотя бы ангел с неба стал говорить ему противное», нарушая данную им клятву, он «хулит имя Господне» и совершает грех, впрочем, «свой­ ственный политикам и властителям».154 Тем не менее Крижанич К н . II. Гл . 3 239 нигде не выводит взаимной присяги из «урожения» и, по-видимому, не связывет «присяги» с одним только избранием, но и с осталь­ ными способами приобретения власти. Во всяком случае, пред­ ставляя себе такие «обещания», высказываемые при вступлении краля на царство, чем-то в роде основных законов, наш автор считает нужным, чтобы и население в свою очередь присягало в исполнении их каждому новому царю. 155 Царь должен присяг­ нуть народу в том, что он будет соблюдать «уряд кралев», кото­ рый состоит в «учинении людства блаженным», т. е. в доставле­ нии ему «добра»; мы, должен сказать царь (в своем обращении к народу), свято обещаем вам скорбь носить о блаженстве народа и да наши заступники при своем венчании то же всегда обещают и клятвою укрепят.156 С политической точки зрения, преимущест­ венно принятой во внимание нашим автором, в числе таких обещаний главными оказываются те, которые касаются сохране­ ния государственного единства, соблюдения полноты и целост­ ности верховной власти, переходящей по наследству старшему сыну или ближнему и старшему племяннику царя, и охранения государства от «чужевладства», в какой бы форме оно ни прояв- лялось. 157 Вместе с торжественным обещанием радеть о народном добре, царь должен присягнуть (jurare), что он и его «наступники» не будут нарушать данных ими «слободин» без «достаточных, сподобных и годных причин», «чинить людству никакого тиран- ства».158 Подданные в свою очередь не только присягают госуда­ рю в верности «ему» и его законным наследникам, но должны учинить ему новое праведное и всякими путями пристойное крестное целование в том, что они никогда не будут зазывать и не примут инородника (т. е. иностранца) на царство, а в случае прекращения царствующей династии, изберут себе «чловека от словенского рода». Кроме того, по смерти «всякого краля» народ­ ный сейм должен оценить его деяния и просить «поправы» тем его уставам, которые оказались бы противными народному добру, у нового краля прежде, чем сам он принесет присягу.159 Следует заметить, наконец, что согласно с мнением Фауста и наш автор требует, чтобы «отчинный краль наипервый присягал народу… а после кралевыя присяги да присяжет народ». Нарушение такой клятвы Крижанич считает грехом: по крайней мере, рассуждая о «грехах, свойственным п о л и т и к а м и властителям», он на основании «правого разума» помещает в их число и вероломство, и клятвопреступление. Надо думать, что и нарушение клятвы, данной царю народу и народом царю, наш автор признавал таким же грехом, ибо клятвопреступник «хулит имя господне», и преступлением. 160 240 А. С. Лаппо-Данилевский П р и подробном изложении основных положений своего проекта сам Крижанич допускает, однако, довольно существен­ ные отступления от них. С одной стороны, он, может быть, не без влияния знакомства с «бенетским законом» суживает, например, «свободу» народного избрания, ограничивая контингент лиц, ему подлежащих, одними только «князьями», да и то в определенном количестве, и предлагает устроить двустепенные выборы, в которых собственно народ, по-видимому, не принимает участия. В случае, если «царского племени не станет», патриарх или иной предста­ витель высшей духовной власти созывает епископов, архиманд­ ритов, князей, «властелей» и бояр на сейм; епископы, архимари- ты, князья и «властели» (а не «боляры») намечают из князей трех кандидатов, которые и подвергаются баллотировке «всеми боля- рами», призванными во двор. 161 С другой, Крижанич расширяет власть государя, ибо предоставляет ему право уничтожать «сло- бодины», данные им народу. Впрочем, если припомнить то раз­ личие, какое Боден проводил методу понятием о договоре и по­ нятием о законе, или обратиться к тем «axiomata media», которые, например, изложены Фаустом и почему-то замолчаны нашим автором, его точка зрения станет понятной. В своем рассужде­ нии о том, насколько государь обязан подчиняться законам, Фауст приводит известную группировку их на божественные вместе с естественными и человеческие. Законы божественные и естественные всегда связывают государя, что, как указано было выше, признавал и Крижанич; в числе законов человеческих автор «Увещаний», очевидно, различал те из них, которые воз­ никли путем первоначального договора (присяги) от законов гражданских; последние не «связывают» государя; он не имеет права нарушить их, лишь в том случае, если он действует без справед­ ливых оснований во вред общественной пользе. 162 Подобную же аргументацию, вероятно, имел в виду и Крижанич: он рассуждал о праве царя уничтожать «слободины». Полагая, что Бог учинил царя в качестве своего наместника «вышшим чловеческого законоставия», что у некоторых народов есть много весьма дур­ ных обычаев, учрежденных силою и вопреки разуму, что данные царем законы всегда остаются в его и его «наступников» власти, и признавая «слободины» ласкою, милостью и жалованием царс­ ким, которые зависят от доброй воли самодержавного господаря, наш публицист допускал возможность уничтожения их, однако, «не без слушных и достатных причин». 163 Элементы договорных отношений легко заметить и в неко­ торых финансовых проектах Крижанича. Трудно сказать, однако, исходил ли Крижанич при составлении таких проектов из учения К н . II. Гл . 3 241 о договоре или находился под влиянием теории о праве взимания налогов лишь с согласия сословий, теории, которая, конечно, могла быть ему известна, например, из сочинений Комминя или Бодена. Во всяком случае, царь должен, по мнению Крижанича, вступить в соглашение со «всеми жителями кралевства» относи­ тельно замены некоторых налогов другими более справедливыми; царь должен объявить своим верным «подданикам»: если вы хотите получить всякие милости (а особенно уничтожение «злых пенязей» кабаков, монополий и «инородных торговцев»), «мораете радо и охотно приемать всякия нашия заповеди: а именно об поборех, когда коли крат мы вам заповем, всегда вы будете повинны давать побор на посилок нашия казны, ко всяким потребам»; но в свою очередь и царь «супрот тому» должен обещать, что он без нужды не будет выпрашивать у них поборы. Если же «кои грады будут ослушны, они да згубят всия своя слободины». Кроме того, царь должен даровать «градам» еще особого рода «слободину», а именно, что он никогда не станет ковать «скудных пенязей» (т. е. с недо­ статком потребного веса), разве только в крайней нужде и на корот­ кое время, да и то не без общего согласия «главных градов».164 В своей теории взаимной присяги и только что изложенных финансовых проектах Крижанич уже несколько приближался и к учению о государственном договоре; он даже готов был при­ дать некоторое значение «всего народа згодному докончанию» в качестве «праведного основания» царской власти; но он, рас­ суждая о нем, лишь намекал на тот случай, когда русский царь принял «кралевство на ся и на свое отродие на веки». В сущности, он не пошел далее понятия о «совершенном самовладстве, доб­ рым законоставием и уставами укрепленном» 165 и все же остался чужд той естественно-правовой конструкции государства, кото­ рая в его время уже стала распространяться в литературе. Консервативная тенденция Крижанича обнаружилась не только в его теории о «праведном самовладстве», но и в его учении об ответственности «самовладца» за нарушение «Божьяго и уроженного законоставия» и своей присяги. Подобно главному своему авторитету, К р и ж а н и ч п р о т и в о п о л а г а е т государю, управляющему своим народом согласно таким началам, тирана: последний преступает Божии заповеди и уроженное законоста- вие; он «невежда, не сведущий в мудрости и ненавистник ея»; он не внимает и «беседе человечьей или же общему гласу» и «без годныя причины» и «общия потребы» «притискивает, трапит» (мучит) и давит своих подданных, «чиня» из них все «по своей воле».166 Каким же образом подданные должны относиться к ти­ рану? Если власть царя от Бога, то и он отвечает перед Богом 242 А. С. Лаппо-Данилевский в злоупотреблении ею «прежестоко суд будет владателю», но никто (из людей) не может его судить или казнить. 167 С такой точки зрения Крижанич, размышляя о том, каким образом подданные должны относиться к тиранам, оказался менее либеральным, чем представители томизма, 168 и с большею категоричностью, чем Липсий, высказался за повиновение подданных всякой власти, хотя бы она и выходила за пределы «доброго законоставия». Липсий осторожнее Крижанича высказывался против права на­ рода свергать тирана. Так как по его мнению «цари — от Бога», а подданные обязаны повиноваться властям предержащим, то и пороки царя, ниспосланные от Бога, похвальнее сносить, чем низ­ вергать царя с его престола; следовательно «добрый» гражданин, согласно убеждениям разума и фактическим примерам, кажется, не должен принимать участия во внутренних междоусобиях, тем более что они рано или поздно для него же самого окажутся опас­ ными. В том же духе рассуждает и наш автор: над царем как наместником Божьим, по его мнению, нет другого судьи, кроме Бога; никто не может мятежно приступать к царю (aggredi regem cum tumultu), не оскорбляя тем царя и даже самого Бога; потому никто без величайшего в том преступления не может судить поступки царя: «никто не может краля помазоного никаковою телесною казению казнить или руки своея на него протягнуть». Даже в том случае, если он окажется «лютым трапителем, обижа- телем и мучителем людства», все должны приписывать свою судьбу грехам своим, за которые Бог казнит их, и терпеливо сносить ее, «яко недужник радовально терпеть морает врачево сечение и жежение», 169 Бога умилостивлять молитвами и благо­ честивыми деяниями, а царю излагать свои жалобы в челобит­ ных и вымаливать у него милости; всякий же кто сделает иначе, должен быть сочтен мятежником против верховной власти и вра­ гом отечества. Впрочем, определенно высказываясь против царе­ убийства, Крижанич едва ли вполне выяснил свое отношение к тираноубийству в том узком смысле, в каком последнее пони­ малось, например, Боденом; 170 наш публицист или не различал цареубийства от «тираноубийства» или оставил вопрос о нем открытым. Мало того, в одном отрывке, написанном уже тогда, когда Крижанич потерял надежду приобрести влияние при дворе, он прямо допускает «убийства властителей». Такие убийства боль­ шей частью бывают вследствие «попущения Божья в наказание грехов…»; царь теряет царство, когда без милосердия (misere) притесняет народ ради алчного увеличения своей казны, когда «принуждает земледельцев, ремесленников и всяких рабочих рабо­ тать на себя даром: вопль их доходит до неба»; когда «вследствие К н . II. Гл . 3 243 алчности извращают суды и продают справедливость…» Случа­ лось даже, что Господь не только допускал, но даже и повелевал быть возмущению, а именно, когда хотел наказать каких-нибудь царей делами их подданных. 171 Впрочем, Крижаничу не удалось вполне последовательно провести принцип безответственности монарха перед народом. В своей «беседе» царя с народом он заставляет государя «поста­ новить» (decernere), что в случае, [если] он или кто-либо из его преемников впадет в «ересь», все его подданные свободны от всякой присяги и верности и могут свергать еретика и избрать себе другого царя. В той же беседе Крижанич предусматривает и другой случай, когда народ снова вступает в свое право избрать себе государя, а именно: если чужеродцу (alienigena) каким-либо способом удастся достигнуть царской власти или сделаться князем, подданным можно и должно отступить от него и прогнать или убить его, как разбойника; даже тот царь, который в бытность свою «законы всем следникам царства» ввел инородные войска в свою страну и при помощи их захватил престол, должен быть признан незаконным: все да считают его врагом народа. Нельзя не заметить, однако, что в случаях подобного рода сам царь, по мысли Крижанича, «постановляет» условия, при которых он или его преемники теряют свою законную власть, после чего преступивший нормы «Божьего и уроженного законоставия» и подвергается народной расправе; вместе с тем, трудно сказать, прилагал ли Крижанич в таких рассуждениях какую-либо общую теорию к политическому устройству «славянского народа» или имел в виду (например, в случае «чужевладства») лишь исключи­ тельное положение последнего, при котором он и допускал вышеуказанные отступления от теории о «совершенном само- владстве».172 Свое учение о монархии с «умеркованным господством» К р и - жанич готов был приложить вообще к славянам и в особенности к русскому государственному строю; в сущности, он самую тео­ рию вырабатывал в таком ее прикладном значении: «совершенное самовладство» вообще безусловно необходимо «нашему племени» для того, чтобы ему добиться благосостояния и счастья. 173 П р и л о ж е н и е становилось тем более естественным, что Крижанич старался комбинировать свое учение о монархии с национализмом. Благодаря живому интересу к славянству К р и - жанич сочувствовал, конечно, и национальным задачам славян­ ских государств, но при выработке соответственной теории он, может быть, находился и под влиянием некоторых авторитетов: в ветхозаветных текстах, например, он мог уже подыскать элементы 244 А. С. Лаппо-Данилевский для своего построения, а из современных ему писателей он мог воспользоваться некоторыми взглядами Липсия и Староволь- ского. Подобно Липсию придавая большое значение самопо­ знанию для «политика», Крижанич уже с такой точки зрения мог обосновать и свою националистическую теорию. В любопытном рассуждении о том, «как политик познает самого себя», он настаи­ вает в особенности на том, что «политик» должен прежде всего «познать природу людства своего», т. е. «все, к чему наши люди от урожения годны или негодны», он должен сравнивать и оценивать «иных народов и нашего народа образ, язык, строй, нравы и благо»; познавая и природу земли своей и «житие, силу и слабость» ее обитателей и «законоставие», и древний, и нынеш­ ний «стан» народа, он должен помнить, что «иные советы другому народу корыстны», а нам были бы вредны и что ему надо с вели­ чайшим недоверием относиться к «инородникам». 174 Довольно большое значение для последующей публицисти­ ческой деятельности Крижанича имело его знакомство с произ­ ведениями Старовольского. Близко принимая к сердцу задачи польской народности, Старовольский смело обличал своих современников и резко изображал все бедствия политического состояния при Яне Казимире; во избежание их он и требовал преобразований. В своих сочинениях Крижанич несколько раз ссылается на мнения польского публициста и развивает его мысли в целых статьях своей «Политики» и рассуждения «О Промысле». Правило о том, например, что государь в особенности должен остерегаться от допущения выходца иноземца до высших почес­ тей, ибо он, таким образом увеселяя чужеродца, опечаливает всех туземцев, Крижанич формулировал под влиянием рассуждений Старовольского, в свою очередь ссылавшегося на положения Ботеро; в частности, например, подобно Старовольскому он счи­ тал ближайшей задачей внешней политики славян уничтожение татар перекопских. 175 Таким образом, уже под влиянием известной ему литературы Крижанич мог возражать против «чужевладства» не только в силу того, что оно «противно всякому разуму», но и ввиду национальных интересов.176 Вместе с тем и живой интерес Крижанича к прошлым, настоящим и будущим судьбам славянства и его представитель­ ницы России выводил его из круга отвлеченных рассуждений и высвобождал его из подавляющего влияния книжных авторитетов. Глубокая вера Крижанича в жизненные силы славянства, по край­ ней мере, поскольку оно было представлено Россией, и твердое убеждение его в том, что развитие их задержано или искажается чрезмерным влиянием иностранцев, придают «Политичным думам» К н . II. Гл . 3 245 выдающийся публицистический характер. 177 Можно думать даже, что в рассуждениях подобного рода Крижанич смотрел на ино­ странцев не только глазами миссионера-католика, но и с точки зрения писателя-панслависта. Если допустить, что в его указа­ ниях на опасность, грозившую славянам вообще и русским, в част­ ности, от иноземцев, он имел заднюю мысль, то все же нельзя не признать, что он, по-видимому, порой и сам забывал о ней или даже впадал в противоречие с самим собой, например, в тех случаях, когда он с увлечением принимался увещевать народы славян­ ские соблюдать свою национальность и охранять ее от иноземных влияний. Увещания подобного рода можно, пожалуй, признать искренними в той мере, в какой они высказывались Крижаничем с чисто политической точки зрения. Благодаря таким именно взглядам, наш автор с особенной любовью и не без ущерба цель­ ности своего теоретического построения долго останавливается на основных формулах политической мудрости, преимущественно на последней из них — о недоверии к иноземникам. Впрочем, у него есть заметки и о важности народного «самородования». «Кто не узнавает [сознает — А. Л.-Д.] добродетелей, которыя есть уже приял от Бога», тот не достоин «изнова иных приять»; отсюда естественно вытекает требование сознавать, исповедовать и высоко ценить все благодеяния, которые до сих пор щедро даро­ ваны Богом нашему царству для того, чтобы оказаться достой­ ными новых благ.178 В большинстве случаев, однако, Крижанич говорит о «самопознании» народном лишь в связи с «чужебесием» и «чужевладством»: в его отрицательном отношении к ним, очевидно, должно предполагать наличность постоянного призыва своих единомышленников к самопознанию, а, следовательно, и к само­ бытности. «Никто, — читаем мы, например, в одной из позд­ нейших его приписок к „Политичным думам“, — да не гнушается родными нравами и языком, ибо ничего не может быть гибель­ нее для известного народа и государства, как если население его пренебрегает добрыми нравами, законами, учреждениями и языком своей родины или совсем покидает их… стараясь преоб­ разить себя в народ чуждый».179 Настоятельность подобного рода призыва объясняется, конечно, теми опасениями, какие внушала нашему публицисту склонность славян ко всему чужеземному; ни единого народа, пишет он, нет под Солнцем, у коего инород- ники приобрели бы такую веру, любовь и честь, и чужебесие имело такую силу, как у нас.180 А между тем, «чужебесие», заразившее весь наш народ, крайне пагубно для него; «припущение инородников», по мнению нашего автора, есть такое зло для славян, «да ничто горю быть не может», ибо ни один народ не может быть так легко 246 А. С. Лаппо-Данилевский вовлечен в обман, как мы, славяне, беспрестанно обманываемые «лепотою», красноречием, хитростью и «ласканием инородчес­ ким»; и так инородцы, в особенности греки и немцы, приносят нам великий вред и в духовном, и в материальном отношении, а также бесчисленные «срамоты» всему славянству и, в частно­ сти, России; они «соблазнили» их и «монархической ересью». 181 Следовательно, ни одному народу не следует так постоянно опасаться инородников, как нам. Отсюда естественный вывод: славяне должны изгонять иностранцев из своих земель и обере­ гать себя от «чужебесия» «запертием рубежей», благодаря кото­ рому и инородники не станут свободно проникать к нам, и наши люди не будут допущены к скитанию за пределами «кралевства» без общих причин. 182 Успеха в такой политике, по мнению Крижанича, славяне могут достигнуть при монархической форме правления; нет в мире племени, которое более нас страдало бы от «чужебесия», а потому нет и племени, которое более нас нуждалось бы в сильной монархической власти, способной оградить его от «чужебесия» и «чужевладства». Страстно желая оградить от них своих единоплемен­ ников, Крижанич решался даже поступиться своим принципом «совершенной монархии»: 183 в том случае, если монарх не выпол­ нит такого своего назначения, если он нарушит свою присягу и отступит от главнейших «уставов», соблюдение которых, по мнению нашего публициста, нужно для ограждения нас от «чужебесия» и «чужевладства», он не имеет права привести своих подданных к новой «неправедной» присяге. В случаях подобного рода Крижанич допускает даже (судя по одному тексту) возможность избрания нового государя на место прежнего с обязательством исполнять те же правила. Впрочем, в другом месте автор скло­ няется к мысли, что лишь тот государь, который в случае междо­ усобной тревоги в королевство введет инородное войско, сам под­ лежит извержению из государства.184 Так как большинство славян, однако, ослабело под влиянием «чужебесия» и «чужевладства», а «совершенная монархия» — главное основание п р о ч н о с т и , установилась в р о с с и й с к о м государстве, то исполнение заветной цели естественно выпадает на долю России: она должна освободить, защитить, просветить и (в культурном смысле) объединить всех славян, а затем во главе их быстро двигаться вперед на пути к славе. 185 Не следует думать, однако, что Ю . Крижанич, увлекшись своей проповедью, упустил из виду те услуги, которые европей­ ская культура оказала и может еще оказать славянскому миру. «Разум убеждает, что нет ничего злого или доброго вследствие К н . II. Гл . 3 247 одной только новизны, но все доброе и все злое в начале бывает ново». Крижанич готов даже признать, что «людские» народы, каковыми были, например, греки и остаются итальянцы, фран­ цузы, немцы и испанцы, превосходят славян «людскостью» и всеми природными свойствами ума и тела; но все же он считает нужным относиться к их образованности не без предосторож­ ностей. «Новизну, — писал он, — следует принимать не легкомыс­ ленно, но значительно обсудивши, ибо есть опасность погрешить; но также не следует и отвергать вещей хороших потому только, что они новы, вследствие той же опасности ошибиться». 186 В том же смысле он высказался и в царской речи к народу; здесь царь ввиду общего блага предлагает дать народу почти все те права (libertates), коими пользуются все европейские народы, сколько мог он (царь) узнать их и сколько потребно для благополучия и счастья (saluti ac felici status) его царства и целого народа; ввиду такой цели он пересмотрит и рассудит «законоставие разных кралестов; греческого, французкого, хиспанского, немецкого, ляского» и те уставы, которые сочтет добрыми и кралевству свое­ му годными и надобными, щедро подарит своим подданным. 187 Замечания подобного рода, очевидно, сближали Крижанича с луч­ шими стремлениями эпохи преобразований, не упраздняя его связи с последующим возрождением нашего национального самосознания. В своих рассуждениях о самопознании и оберегании себя от «чужебесия», не исключавшем, впрочем, разумных заимствований из европейской культуры, Крижанич, конечно, выходил за преде­ лы отвлеченных теорий и становился во главе тех «прожектёров» (в лучшем смысле слова), которые получили некоторое значение в эпоху преобразований; недаром сам преобразователь интере­ совался сочинением Крижанича. В самом деле, в его взглядах было немало общего с политическими реформами начала XVIII в. Автор «Политичных дум», например, уделил немало места в своем сочинении изображению господаря — «народного отца» и «царя- преобразователя» и в его речи, обращенной к народу, указал на главнейшие реформы, которые, по мнению нашего автора, должны улучшить московский государственный строй в ближай­ шем будущем. 188 Называя «совершенное самовладство прутом Моисеевым, коим царь-государь может всякие потребные чудеса делать», он, очевидно, сочувствовал преобразованиям, идущим сверху; он представлял их себе не иначе, как национальными по существу, но основанными на разумных заимствованиях из вы­ соко стоящей европейской культуры ввиду общего блага. Для до­ стижения такой цели русским людям, по мнению нашего автора, 248 А. С. Лаппо-Данилевский нужно прежде всего учение, для которого как раз настало время; не одному только народу, но и государю следует учиться, ибо без «вежественной мудрости», потребной государю, не может быть и мудрого правления, да само государство не станет процветать и приобретать славу.189 «Вежественной мудрости», 190 однако, недо­ статочно государю для того, чтобы осуществить свои преобразо­ вания: он должен прибегать к принуждению, основанному на «добром законоставии». Последнему наш автор придавал боль­ шое значение и верил в возможность установить вечные законы и в благотворную силу их: через доброе законоставие и через раз­ ные народу «опасливые уставы» государь может сохранить свою державу и свою охоту «благу явно миру осведочить и добродетель­ ные ильти дивосильническая (героиские) дела делать, кая бы была памятна в грядущих потом веках». Итак, главная задача мудрого правителя и его слава — в «доб­ ром законоставии», имеющем, конечно, в виду общее благо на­ рода и государства. Так как и в иностранных законодательствах есть немало хорошего, то царю должно стремиться выразить его и «вечным законоставием в своем кралевству» укрепить. Иными словами говоря, Ю. Крижанич предлагал московскому правитель­ ству сочинить Новое уложение, как для того, чтобы «освободить московское царство от бесславия тирании», так и для того, чтобы каждый человек знал свое состояние и свои обязанности, выслугу и долг свой. Лишь благодаря «доброму» законодательству и его соблюдению в государстве водворится истинная свобода, ибо она существует только там, где жизнь и пользование благами без­ опасны для всех и где никому не дозволительно совершать безна­ казанно преступления. Впрочем, ввиду общественного народного блага следует, чтобы каждое состояние людей было правильно размещено и обособлено от остальных, вместе с тем из государства исчезнет «праздное и бездельное житье»; всякий будет исполнять свои обязанности по отношению к нему и никто не будет свобо­ ден от общих народных служб и дел, своему «стану пристойных», ибо не должно допускать такого состояния, которое было бы по­ лезно одному себе, а прочим состояниям и общему благу обреме­ нительно или вредно. В разделе же привилегий следует сообразо­ вываться с разумом, общественным благом, свойством народа и земли. 191 Наконец, кроме «доброго законоставия», Крижанич указывает и на целый ряд более частных задач русского государя: он должен принять на себя попечение о народном образовании, для средних классов общества преимущественно утилитарном, а для высших его слоев и политическом;192 вместе с тем «нося отечес­ кую любовь к своему народу» он должен заботиться и о процветании К н . II. Гл . 3 249 народного хозяйства, т. е. главным образом о применении в нем более совершенных технических средств; далее он должен п о ­ мнить, что «тежачество» «всему богатству корень и основание: тежак бо кормит и богатит и себе, и реместника, и торговца, и болярина и краля», а потому последнему и надлежит принимать меры к «умножению и совершению тежачества» и к ограждению его от обид со стороны «болярских и военных людей»; наконец, он должен иметь в виду и людей и реформу военного строя. 193 Впрочем, политика его должна быть направлена к «сохранению» государства, а не к «добыванию» новых земель.194 В вышеизложен­ ной программе преобразований Крижанич, как видно, намечал те задачи, которые стояли на очереди в политике просвещен­ ного абсолютизма и таким образом примыкал к новому периоду в нашем политическом развитии. Тем не менее трудно причислить Ю. Крижанича к деятелям реформационной эпохи в нашей истории. В его мировоззрении, правда, схоластическая ученость уступала место Возрождению, с точки зрения которого он и протестовал как против схоласти­ ческого направления в московской образованности XVII в., так и против сторонников эллино-греческого учения. Верно и то, что Ю . Крижанич довольно близко стоял к кругу идей, которые выросли в среде европейских ученых XVI—XVII вв. на почве знакомства их с этикой стоиков и которые вслед за тем отчасти вошли в состав доктрины естественного права. Нельзя не заме­ тить, наконец, что в своих требованиях народной самобытности и указаниях на долженствующие воспоследовать государственные реформы он прозревал начала будущей политики. Но за всем тем Ю . Крижанича нельзя без ограничений признать человеком Нового времени: он все же оставался убежденным католиком, стремившимся обратить православных своих единоплеменников к унии с римской церковью и враждебно относился к Реформа­ ции, а следовательно, и к той учености, которая возникла благо­ даря окончательной секуляризации европейской мысли. Таким образом, пренебрежение Крижанича к доктрине естественного права объясняется, вероятно, не одной только случайностью; автор не мог освоиться с учением, которое развивалось на его глазах благодаря трудам «люторской ереси книгописцев» и таким образом остался позади эпохи преобразований, когда протестант­ ская ученость именно и получила наибольшее признание со сто­ роны русского правительства. Католические убеждения Крижанича не только задержали по­ лет его мысли, но и послужили существенным препятствием к рас­ пространению его взглядов в московском обществе. Он открыто 250 А. С. Лаппо-Данилевский заявлял, что учение римской церкви более благочестиво и свято, чем учение «фотиевцев», и что православие нарушает единство церкви; 195 он свободно отзывался о некоторых русских святых и сказаниях о чудесах 196 и с величайшим презрением говорил о гре­ ческом духовенстве; 197 он утверждал, что Рим — столица духов­ ного царства Христова и преклонялся перед верховенством духовной власти папы, 1 9 8 а также одобрял обряды римской церкви. 199 Человек, придерживавшийся таких мнений, не мог, конечно, приобрести популярности в центре православного мира и едва ли был в праве рассчитывать на доверие к его униатской проповеди со стороны людей, остававшихся верными сынами православной церкви. 200 Преданность Ю . Крижанича римской курии и приверженность его к унии обнаружилась и в его поведе­ нии по приезде его в Московское государство. 201 Лишь в своем «Обличении Соловецкой челобитной», где он с точки зрения общецерковной выступил на защиту греческих книг против рас­ кольников, Ю. Крижанич вызвал к себе сочувствие некоторых из влиятельных членов московского общества. «Обличение» известно было в нескольких списках и, очевидно, ходило по рукам; и в позднейшее время оно, по-видимому, обращало на себя вни­ мание некоторых лиц: начальник Синодальной типографии граф И . Мусин-Пушкин, например, в 1714 г. писал Ф. Поликарпову, чтобы он «сыскал книгу Юрия Сербенина, которую он изложил против раскольников наших и оную книгу, читав, прислал к нему», графу И . Мусину-Пушкину. Тем не менее следует заметить, что и в «Обличении» все же с к в о з и л и католические т е н д е н ц и и , за которые его автор, по-видимому, не раз подвергался нарека­ ниям в «еретичестве».202 Замечательно, однако, что вопреки религиозным убеждениям Крижанича московское правительство готово было восполь­ зоваться услугами ученого серба. Согласно его же предложениям оно на первых порах поручило ему составить лексикон и грам­ матику славянского языка, а затем, несмотря на категорическое заявление, сделанное Крижаничем в 1676 г., что он «держит рим­ скую веру» и «римского костела каноник», повелело ему быть «по-прежнему» в Посольском приказе в переводчиках. Впрочем, он едва ли действительно состоял в переводчиках и по первой же просьбе был «тотчас же» отпущен за границу.203 Притом поручение подобного рода литературных работ Крижаничу еще не свидетельствует, однако, о степени влияния его политической теории на московское общество и правительство. Хотя политические воззрения Ю. Крижанича, конечно, гораздо более его католических убеждений могли прийтись по вкусу К н . II. Гл . 3 251 москвичам того времени, 204 но в способах доказательства своей теории о «совершенном самовладстве» наш публицист, тем не менее, резко расходился с общепринятыми московскими взглядами. Он презрительно относился к византийскому политическому наследию, которым так гордились московские государи; он подверг строгой критике, например, теорию о третьем Риме и порицал многословие царского титула, а византийский обычай помина­ ния царской фамилии на большом выходе во время литургии при­ знавал обычаем соблазнительным и даже близким к идоло- поклонству.205 Такими нападками на «улюбленные» политические теории и обряды Московского царства Ю. Крижанич также ста­ вил себя во враждебные отношения к московским официозным сферам. Его сближению с ними препятствовали, наконец, и его чрезмерно резкие выходки против иностранцев вообще и против немцев в частности. 206 Как ни замечательны идеи Ю. Крижанича о национальной самобытности России, как ни основательно было его предчувствие о том, что Россия в его время больше, чем когда-либо прежде, подвергается величайшей опасности от одного «тяжкого впереди грозящего бедствия, если только благовре- менно не предупредить его пригодными средствами», 207 однако, нельзя не признать чрезмерной исключительности и большой односторонности в его взглядах на иностранцев и на значение их для России. Вероятно, под влиянием тех бед, которые постигли в его время славянские земли, в частности, Хорватию, от постоян­ ной и тяжелой борьбы с немцами, 208 Ю. Крижанич те же опасе­ ния переносил и на Московию. Для радикального излечения ее от «чужебесия» он предлагал самые решительные меры, прин­ ципиально высказывался против натурализации иностранцев в России и даже в виде гарантии считал нужным допустить существенные перемены в московском политическом строе: ежегодную отчетность царя перед собором выборных, князей владетельных в том и только в том, что он не давал содержания и не позволял жить в России ни одному инородцу.209 Ясно, что если бы московское правительство даже и познакомилось с сочине­ ниями Крижанича, оно не могло бы сочувствовать подобного рода взглядам особенно в связи с теми рассуждениями Ю. Крижанича о соборе выборных князей, в которые вовлекала его вражда к ино­ земцам, и в то время, когда немецкое влияние, против которого так восставал Ю. Крижанич, готово было приобрести большую силу при дворе. Печальная судьба смелого миссионера-публициста и его с о ч и н е н и й , как видно, объясняется существенными р а з н о ­ гласиями в его взглядах с общепринятыми в Москве традициями 252 А. С. Лаппо-Данилевский и намерениями правительства, не допускавшими противоречия. Влияние Ю. Крижанича на окружающую его среду не могло быть обширным. В Венеции и Вене он уже встречался с русскими людьми, но, разумеется, в то время только присматривался к ним. Позднее, проехав через Украину, где он, может быть, познако­ мился с известным Шматковским, ревностный миссионер прибыл в Москву; здесь он надеялся послужить России как представи­ тельнице общеславянских интересов своими знаниями и литера­ турным трудом.210 В русской столице он, однако, не имел успеха. Правда ему удалось познакомиться с митрополитом Павлом, поговорить с дьяком Алмаром Ивановым, а также вступить в более близкие сношения с «высокоразумными» мужами — боярином Б . И . Морозовым 211 и окольничим Ф . М . Ртищевым, милостиво отнесшимся к нашему публицисту. Впрочем, Б . И . Морозов в то время уже утратил прежнее свое влияние и с сожалением призна­ вал себя слишком старым для того, чтобы чему-нибудь научиться; знакомство с Ф. М. Ртищевым, известным покровителем Андреевского братства, имело, по-видимому, несколько более ощутительные последствия для нашего автора: он упоминает о «велечестни отци Е п и ф а н и и , С и м е о н е и и н и и белоруски Андреивского монастиря отци».212 Возможно, что под влиянием основателя Андреевской школы некоторые из его друзей, например, Симеон, архиепископ Вологодский, оказали участие Ю . К р и - жаничу во время его изгнания. 213 Кроме того, в числе знакомых Крижанича, которых он застал в Москве по возвращении своем в столицу в 1676 г., можно упомянуть: бывшего протопопа нежин­ ского Максима и епископа Мефодия Филимоновича, Г. и К. Дох- туровых и А. Матвеева, вероятно, способствовавшего назначению «римского костела каноника» в переводчики управляемого им Посольского приказа. 214 Наконец, сохранился намек на то, что и начальник почты (А. Виниус?) был дружески расположен к Кри- жаничу; 215 одно из своих с о ч и н е н и й наш публицист решил посвятить боярину И . Б . Репнину.216 Тем не менее большинство московского общества того времени едва ли было достаточно подготовлено к восприятию идей Ю . Крижанича и, вероятно, относилось к нему подозрительно; 217 сам о н , впрочем не без преувеличения, замечает, что даже «думники царские книг поли­ тичных и философских не разумеют»; 218 правительство, надо думать, также подозрительно отнеслось к даровитому писателю и не замедлило удалить его в Тобольск. Хотя здесь в то время жило довольно много ссыльных по политическим делам, но о сноше­ ниях с ними автора «Политики» мы почти ничего не знаем. 219 Во всяком случае, пятнадцатилетнее жительство Ю. Крижанича К н . II. Гл . 3 253 вдали от Москвы не способствовало распространению его взглядов; напротив, сам он пишет, что не видел в Тобольске ни единого мужа книжного, способного на учительство;220 он томился здесь вынуж­ денным безделием и горько жаловался на «лютое» отношение русского народа к его «радению»; впрочем он, по-видимому вел отсюда переписку с русскими людьми. 221 П о возвращении же из Тобольска в Россию (1676 г.) наш автор очень скоро выехал заграницу и навсегда распростился с русским гостеприимством. 222 Главному сочинению Ю. Крижанича, законченному им при­ близительно в середине шестидесятых годов, также не посчастли­ вилось в истории нашей письменности. Впрочем, нельзя сказать, чтобы «Политика» осталась совершенно неизвестной ее совре­ менникам. История ее судьбы остается довольно темной. Трудно сказать, каким образом «Политика» попала в Москву: предполо­ жение о том, что Симеон, бывший митрополит Сибирский и Тобольский, привез ее с собою в столицу, слишком мало обосно- вано. 223 С меньшим сомнением можно отнестись к другому пред­ положению, а именно о том, что «Политика» могла очутиться в руках известного митрополита Павла, уже ранее знакомого с ее автором. Хотя нет известий о том, каким образом он приобрел в свою библиотеку «книгу», названную «Политика венгерская или чесская» и кем она была написана, но все же позволительно пред­ положить, что в данном случае «Политика», поступившая в собра­ ние книг митрополита Павла, могла быть «Политикой» Крижа- нича; если два других его сочинения попали в состав той же библиотеки, то и под «Политикой» можно, пожалуй, разуметь известный труд того же автора. 224 Каким образом «Политика» вслед за тем попала в библиотеку Синодальной типографии, также неясно; можно заметить только, что тот же митрополит Симеон, вскоре был назначен на место митрополита Сарского и Подон- ского начальником Печатного двора и что по смерти митрополита Павла, случившейся в том же году, пожалуй, его экземпляр и пе­ решел во владение типографии. Известно также, что последняя заказывала список с «Политики», значит, последний кому-нибудь да был нужен. 225 Во всяком случае, самые разные из известных нам записей о том, что сочинениями Крижанича стали, как будто, интересоваться «наверху», относятся ко времени правления царя Федора Алексеевича. 226 От самого начала его царствования сохра­ нилось известие, что «книжица в полдесть писчей бумаги, а в ней список с книжицы Юрья Сербенина» вместе с другими книгами из дворца, была отдана в переплет, а затем снова «взнесена вверх»; но в данном случае трудно без дальнейших доказательств под «кни­ жицею» разуметь объемистое сочинение Крижанича о политике, 254 А. С. Лаппо-Данилевский тем более, что в одной из несколько позднейших описей комнат­ ной библиотеки царя Федора Алексеевича упоминается книжица такого же формата (в полдесть) под заглавием: «Слово Юрья Сербенина на царское венчание». 227 Возможно, однако, что и его «Политика» также проникла «наверх»: когда в 1681 г. сам государь посетил Приказ книгопечатного двора, в числе других рукописей, которые он отобрал из книгохранилища и велел доставить к себе, находилась и «Политика» на чешском языке. Несколько позднее также по именному «великого государя» указу с Печатного двора взято было несколько книг, в том числе и «в полдесть Политика письменная славенская». Позднейшее известие 1696 г. о том, что из книг, взятых «вверх», «Политика славянская» не была «при­ слана», пожалуй, относится к последнему из только что назван­ ных произведений. Наконец, еще позднее, в правление царевны Софьи «Политика» Крижанича, пожалуй, побывала в руках у влиятельнейшего из ее приближенных, кн. В. В. Голицына, если только «рукопись Юрья Сербенина», упоминаемая в числе его книг, может быть отождествлена с «Политикой» Крижанича. Во всяком случае, она числилась в книжном собрании советника кн. Голицына С. Медведева; на экземпляре Синодальной типо­ графской библиотеки можно прочесть надпись «Силвестра Медведева», пожалуй, им самим сделанную. 228 После его казни «Политика» вместе с остальными книгами ее злополучного владель­ ца поступила, вероятно, обратно в типографию: здесь экземпляр «Политики» пролежал без всякого употребления более полутораста лет.229 Сведений о дальнейшей судьбе ее почти вовсе не сохрани­ лось: какая-то «Книга Юрья Сербенина, письменная, в черной коже» значится в числе книг императора Петра Великого, взятых из «Конторы на Летнем дворе»; преобразователь мог, конечно, интересоваться «Политикой» Крижанича; но и он ничего не сделал для напечатания ее. Таким образом, круг л и ц , несколько интересовавшихся «Политикой», был чрезвычайно ограничен, да и нет известий о том, чтобы она оказала на кого-либо из них заметное влияние; круг таких лиц, не мог и расшириться, так как текст «Политики» не был напечатан. 230 Трудно сказать, имели ли какое-нибудь влия­ ние остальные политические произведения Ю. Крижанича и какое именно; впрочем, известно, что его сочинение «О Промысле» находилось в библиотеке Сильвестра Медведева и побывало в руках Н и к и ф о р а С и м е о н о в а , заведовавшего одно время типографской библиотекой; то же рассуждение явно повлияло на сочинение, писанное Иоанном Ломаковским в 1716 г. и озаглав­ ленное им «Краткие сказания, первое о Бозе, второе о Божием К н . II. Гл . 3 255 промысле, каков имеет Бог и обще ко всем тварем своим и особ­ ливо к человеку». 231 Итак, степень влияния Крижанича на современников не соот­ ветствовала ни широте его замыслов, ни богатому содержанию его сочинений. Нет сомнения, что в них довольно ярко отрази­ лись политические воззрения писателя, которого можно признать ближайшим предшественником теоретиков естественного права. Известно также, что те же воззрения получили некоторое распро­ странение и в России в позднейшее время. Тем не менее, благо­ даря вышеуказанным обстоятельствам, «Политичные думы», сочиненные Крижаничем ввиду будущей католической пропа­ ганды в Московском государстве, заняли довольно обособленное место в старинной русской литературе. Между ними и последую­ щими попытками воспользоваться липсиевой доктриной о прин­ ципате для построения новых политических теорий нельзя уста­ новить никакой действительной связи; их нельзя рассматривать и как момент, в известной мере обусловивший появление у нас естественноправной доктрины, прямо заимствованной русскими из западноевропейских школ и литературы. Лишь косвенно, да и то в очень слабой мере, Крижанич мог заинтересовать кое-кого из москвичей своей личностью и разговорами; но и в таком случае трудно сказать, насколько содержание их имело положительное значение для последующего развития русского политического самосознания. Итак, культурная реакция против возраставшего влияния протестантизма в Московском государстве, рассмотренная выше, была двоякого рода: наряду с эллино-греческой партией, добив­ шейся стеснения въезда иностранцев в Московию, там же стала организовываться католическая пропаганда; она косвенно под­ рывала значение протестантизма в Москве и связанного с ним вида культуры, а также обусловила появление на Руси целого политического трактата, сочиненного преимущественно в духе учения Липсия о принципате. Глава четвертая ПРАВОСЛАВНО-ПРОГРЕССИВНОЕ НАПРАВЛЕНИЕ Приблизительно к тому же времени можно отнести образова­ ние нового направления, представители которого также не могли сочувственно отнестись к безусловному сближению России с протес­ тантской культурой. Подобно приверженцам эллино-греческой партии, они были ревнителями православия, но понимали настоя­ тельность реформ и допускали критику русской действитель­ ности. Некоторые из их предложений касательно реформы имеют много сходного между собой, в чем легко убедиться, если сопос­ тавить, например, проекты Филиппова, Ершова, автора «Две­ надцати статей» и нескольких других прожектеров. 1 Такое же сходство можно заметить между их предложениями и рассужде­ ниями Посошкова. Он ярко выразил то настроение, которое скла­ дывалось у людей, сочувствовавших идее реформы, но оставав­ шихся строгими ревнителями православия и далеко не всегда согласных с направлением реформ. При всем своем недоверии к протестантизму, он тем не менее уже готов был признать и выгод­ ные стороны нашего сближения с Западом по крайней мере в той мере, в какой оно давало возможность русским людям восполь­ зоваться пригодными техническими средствами для достижения своего материального благосостояния. Посошков попытался развить такое настроение в целое мировоззрение. Он сознательно и твердо держался православно- церковной традиции; он излагал свои воззрения с силой внутрен­ него убеждения, искренность и свежесть которого не были ни стеснены предварительной теоретической подготовкой, ни подавлены школьной рутиной; он даже был довольно начи­ тан в книгах С в я щ е н н о г о п и с а н и я , творениях с в . Отцов и некоторых сборниках церковной литературы. 2 Сборники подоб­ ного рода могли оказать влияние и на мировоззрение Посошкова. Давно уже было указано, например, на заимствования, сделан­ ные из книги «Златоуст» в «Домострое», а последний можно во многих отношениях сближать с «Завещанием отеческим». Составитель «Слова о правде», встречающемся в том же сборнике, рассуждает о ней и применительно к обязанностям царским: царь, «аще верою прав есть», должен «пещись о всех сущих под ним», и не только о «вельможах», но и «до последних»; «вельможи бо суть потребни, но ни от коих своих трудов не издоволятся; К н . II. Гл . 4 257 в начале же всего потребни суть ратаеве, от их трудов есть хлеб, от хлеба же всех благих главизна…».3 Посошков также много рас­ суждал о «правде» и пытался положить понятие о ней в основу своей политики и также полагал, что «царю паче помещиков над­ лежит… беречи». 4 Впрочем, нельзя не указать и на то, что Посош­ ков уже ценил и некоторые произведения новой русской литера­ туры: он с одобрением отзывается, например, о сочинениях Симеона Полоцкого и «Розыске» св. Димитрия Ростовского, с которыми он, между прочим, сходился во взглядах на раскол, 5 а ради «отверждения» в вере и ради охранения «от люторския и от кальвинския» [веры? — А. Л.-Д.] и от «прочих иконоборцев» горячо рекомендует желающим «презвитерства» читать хорошо знакомую ему «святую» и «неоцененную» книгу «Камень веры» Стефана Яворского. 6 И действительно, он, вероятно, пользовался ею и в полемике своей с раскольниками и протестантами и в своих рассуждениях о христианских добродетелях, любви к Богу и к ближнему, о тщете светской науки, о внутренней правде и т. п. Если позволительно во многих отношениях сближать «Завеща­ ние отеческое» с «Домостроем», то все же нельзя не заметить довольно значительного сходства и между некоторыми из общих положений Посошкова и «Политичными думами» Ю. Крижанича. Такого сходства, разумеется, недостаточно для того, чтобы говорить о каких-либо заимствованиях Посошкова из «Поли­ тичных дум», но оно, может быть, указывает на то, что Посошков вращался не исключительно в сфере идеалов, уже сформулирован­ ных в старинной русской письменности и церковно-полемической литературе. Во всяком случае, он обнаружил в своих сочинениях некоторое знакомство с чужеземными понятиями и терминами, преимущественно в области техники. П р и всем том, однако, Посошков едва ли располагал всеми средствами, нужными для выработки цельной системы: он вышел из народа и вырос еще на началах старинной дореформенной жизни, почти не затронутой европейской образованностью. Тем не менее благодаря глубокому переживанию захватившего его настроения ему удалось д о ­ стигнуть и некоторой внутренней цельности в его безыскус­ ственном воспроизведении. Сильно проникнутый чувством долга, он счел себя обязанным, несмотря на «многосуетия» своей ж и з н и , высказать свои идеалы и с такой точки зрения под­ вергнуть критике целый ряд явлений современной ему русской жизни. Впрочем, и тут недостаточность его образования застав­ ляла себя чувствовать: об иноземных порядках он судил пре­ имущественно на основании случайных личных наблюдений и слухов, 7 а потому далеко не всегда мог разобраться в тех основных 258 А. С. Лаппо-Данилевский началах западноевропейской культуры, которые он подвергал осуждению. В своих сочинениях П о с о ш к о в уже выступил с вполне с л о ж и в ш и м с я м и р о в о з з р е н и е м , н о твердое р е л и г и о з н о - нравственное его настроение в духе «истинного и неподвижного» православия не помешало ему, однако, по крайней мере отчасти, признать значение западноевропейской науки. Ввиду того, что «весьма грешно человеку тунеядцем быти», да и благодаря практи­ ческому складу своего ума, он не мог не оценить приложений научной мысли и в частной, и в общественно-политической жизни. В самом деле, судя по его сочинениям, Посошков был строгим «ревнителем о православии»; он тесно связывал его с беспреко­ словным «повиновением словесем Божиим», а также с подчине­ нием церковной обрядности, но живое чувство веры и глубокое религиозно-нравственное настроение уберегли его от признания за формой исключительного и самостоятельного значения. Напро­ тив, в некоторых случаях он даже подчеркивал различие между верой и обрядом, 8 и без веры не приписывал значения и обряду с такой точки зрения: придать внутренний, религиозный смысл, а не одну только внешнюю принудительность. 9 Вместе с тем уважение, которое Посошков питал к просвещению и «книжному научению», также заставляло его ценить никонианскую попытку при помощи эллино-греческой науки очистить православие от позднейших искажений и исправить богослужебные книги. 10 Таким образом, Посошков естественно должен был отнестись совершенно отрицательно к расколу; раскольники казались ему не только людьми, «самовластно» не подчиняющимися церкви и называющими «верою» застарелые обряды, но и простыми, неучеными мужиками. 11 Он признавал их невеждами «в грамма­ тическом разуме»; лично затронутый расколом за живое, он вы­ ступил против него с целым полемическим трактатом, в котором доказывал, что «наши российстии еретицы, то есть раскольницы, возставшии на святую церковь Христову, по правилам св. Отец вси прокляты суть» и требовал принятия против них самых жест­ ких мер. 12 Решительно отвернувшись от «мнимого десна», Посошков не мог, конечно, склониться и на «туюю страну»;13 он был глубоко убежден в истине православия и считал своим делом твердо хра­ нить веру и всеми своими силами держаться святой Восточной церкви. 14 С такой точки зрения он столь же отрицательно должен был отнестись и к протестантизму; его последователи представ­ лялись нашему публицисту двойными еретиками: уже католики, К н . II. Гл . 4 259 отпали от Восточной церкви, а протестанты в свою очередь отко­ лолись от католицизма. 15 Таким образом, частью из-за двойного еретичества протестантов, резче католиков расходившихся с церков­ ным укладом и обрядовым направлением старорусской жизни, частью ввиду опасений, вызываемых в нем сравнительно широким влиянием протестантизма на русских людей Нового времени, Посошков выступил с обличением и против некоторых «прелест­ ных» протестантских учений. В своей полемике, направленной главным образом против Лютера и последователей его учения, П о с о ш к о в л и ш ь слегка затрагивает о с н о в н ы е п о л о ж е н и я лютеранства (например, учение об оправдании верой), что еще более оттеняет то внимание, с которым он относится к вопросам о почитании «пресвятой Богородицы и святых угодников Божиих», о почитании креста и икон, об опресноках и т. п.16 Нельзя не при­ знать, однако, что П о с о ш к о в , подобно большинству других полемистов, довольно долго останавливается и на критическом разборе двух особенностей протестантской культуры — ее рацио­ нализме и «сластолюбии». В качестве строгого «ревнителя о православии» Посошков не мог, конечно, отнестись сочувственно к рационализму и считал нужным оградить религиозную мысль от всякого соприкоснове­ ния с ним. Человек истинно религиозный, по мнению Посошкова, должен полагаться на волю Божию, а не на свой разум; 17 Бог «любит все простое»;18 вручив пастырям церковным власть «вязать и разрешать» на земле, он хочет, чтобы люди «все по воли отцов [своих] духовных» творили. 19 Напротив, человеческое мудрова­ ние — буйство: всякий, кто «самовластно» предается самомне­ нию и высокоумию, всякий, кто нарушает заповедь христианского смирения и повиновения, уподобляется диаволу и «от такового безумия скоростно грядет в погибель вечную»;20 в том случае, если человек впадет в такое «безумие», он не достигнет и познания Бога; «премудростью Бога не можно познати», а безумец впадает в самообольщение, хочет своею «премудростию паче Бога п о - знати, нежели простотою». 21 С такой точки зрения Посошков решительно осуждает гордость «Лютера», его самонадеянность, его стремление «вознестись в уме своем» и «собою мудрствовать», иными словами говоря, его «мнимую премудрость» или «светское мудрование», приводящее, в конечном итоге, его последователей к атеизму.22 «Светское мудрование» Лютера находилось, по мнению Посошкова, в тесной связи и с его «сластолюбием»: Лютер «вся своя законы издал [не по духовной твердости, а — А. Л.-Д.] по умство­ ванию мира сего и по лакомству своему». 23 Скорее склонный 260 А. С. Лаппо-Данилевский к аскетическому идеалу, Посошков не мог понять лютеранского учения о естественности человеческих потребностей. Лютер, по его словам, «все свое житие», препровождаемое «в блудной скверне», в грех себе не поставил: «меня де такова Бог сотворил, и яко бы виновен тому ево греху Бог, а не он! И сластолюбивые Немцы тот его кривой толк от всея своея души возлюбили, и до­ ныне вси преемницы его в грехах своих Бога винуют, а не себя». 24 Таким образом, Лютер оставил «узкий и прискорбный путь» и вышел на путь «пространный и веселостный»; «он повелел плоды творити своему люторскому покаянию: вместо воздержания — всякую роскошность, вместо поста — вседневное мясоедение, вместо слезного моления — веселостное играние». Такая «пре­ дельная слабость» и «развращенное законоположение» лютеран вызывали резкие порицания со стороны Посошкова; он уподоб­ лял Лютера дьяволу и полагал что его надобно было «предать огню», а его лжеучение о «пространном и веселостном пути» называл «блазнью проклятой». 25 На основании наблюдений, сделанных выше, можно придти к заключению, что Посошков со своей «истинно» правильной точки зрения отрицательно отнесся и к расколу, и к протестан­ тизму; такое настроение естественно должно было отразиться и на его отношении к науке, да и к рационалистическим и светским элементам протестантской культуры. При всем своем доверии к «простоте» в области религиозной мысли, Посошков не мог, однако, отрицать значение для нее просвещения. Даже с той «истинно» православной точки зрения, которой он строго придерживался, вера, по его мнению, нужда­ лась в поддержке со стороны образования: «вера наша вельми подобна древу»; хотя она и хорошо «насаждена, обаче от неучения… вельми она закоростелела и нахилилась»; отсюда естественно было с той же точки зрения заключить, что «нужда, еже бы Россию учением просветити», велика и что тот, кто устроит в ней «учение школьное», должен не меньше «мзды принять», чем тот, кто просветил Россию святым крещением. 26 Такое учение, однако, должно служить вере средством для «правильного» понимания ее содержания: оно должно предоставить возможность всякому «во премудром святых книг писании стяжать ключ разумения»; последнее, конечно, всего более необходимо пастырям духовным: они, в свою очередь, обязаны распространять его среди «людей Божиих» и увещевать своих чад духовных, чтобы они (не только горожане, но и поселяне) учили бы детей своих юных грамоте и всякому благонравию. 27 Таким образом, школьное учение пред­ ставлялось Посошкову прежде всего средством для того, чтобы К н . II. Гл . 4 261 успешно бороться с расколом и против вредного влияния, которое в то время протестантизм оказывал на «многих». 28 Естественно, что с такой точки зрения Посошков готов был отдать предпочтение «эллино-греческому учению»; он, вероятно, и ему приписывал силу украшать человека «грамматическим и риторским и фило­ софским разумом»; но он сам должен был признать, что одних греческих книг для такого образования, пожалуй, недостаточно и советовал «прилежать книжному научению не токмо славен- скому одному, но и греческому или латинскому, или хотя поль­ скому», разумеется, под условием не принимать те книги, «кии обрящеши на разврат благочестивые нашея веры…».29 Посошков попытался даже теоретически обосновать возмож­ ность таких выступлений и тем самым сделал дальнейший шаг к сближению с основными началами новой светской культуры. Хотя и не совсем ясно, но все же с достаточной определенностью он старался провести границу между «духовным разумом» и «разумом светским», благодаря чему приписывал и науке само­ стоятельное значение применительно к последним. Такое разли­ чение уже лежит в основе его рассуждений о возможности при­ глашать в проектируемые им школы для обучения юношей учителей не только из Киева, но и из «люторской веры». Пред­ лагая учредить в Москве «академию великую патриаршую», он замечает: «а буде ж в Греции и в ыных православных странах самых высокоученных людей не обрящется, то по нужде хотя и из лютер- ския веры какова учителя достать; точию б управление тоя ака­ демии в начальстве был благочестивый христианин и смотрел бы он того накрепко, дабы во учении не прозябла какая ересь».30 В дан­ ном случае Посошков допускает различие между верой и наукой не столько ввиду каких-либо принципиальных соображений, сколько «по нужде»; но разграничение между верой и «житей­ скими уставами» проводится им с большей решительностью. Кроме веры, по его мнению, «все житейские уставы» «немецких народов» «вельми добры»: и так они у себя по тем древним уста­ вам (будто бы уставленным у них каким-то «пришлецом» задолго до Реформации) «добры и разумны во своих землях»; «того ради нам, в православии сущим, отнюдь не подобает им ревновати, кроме гражданского правления, в их землях сущего, и художест­ венных рукоделий, порядков, — понеже в них разум токмо свет­ ский, а духовного разума, ко спасению ведутщего, и следу несть, но вся светская». 3 1 Таким образом, полагая различие между «духовным разумом» и «разумом светским», Посошков признает возможным пользоваться последним при устройстве «граждан­ ского правления». 262 А. С. Лаппо-Данилевский Нельзя сказать, однако, чтобы Посошков точно выяснил, что именно он разумеет под «светским разумом»; сопоставляя веру, которой каждый христианин обязан украшаться «в духовном деле», с «книжным учением», он, по-видимому, думал, что последнее должно состоять в «украшении» себя грамматическим и ритор­ ским и философским разумом; 32 но он едва ли ясно сознавал, то различие, которое существовало между схоластикой и научной мыслью Нового времени, к которой он относился не без старинных предубеждений. Книга оставалась для него книгой церковной по преимуществу. 33 С такой же точки зрения Посошков увещевал не принимать книг, приводящих «на разврат благочестивыя нашея веры или к каковому греху», и не без недоверия относился к «оказыванию силлогизмов». 34 Вместе с тем, однако, пользуясь различием между духовным разумом и разумом светским, Посош­ ков советовал отрокам учиться латинскому языку и разрешал им обучаться взамен его и польскому, «понеже и на полском языце много таковых книг есть, кои у нас на славенском языце не обре­ таются; а и к науке полской язык иных языков поемнее». 35 Пред­ лагая юношам читать латино-польские книги, он также открыто заявлял, что «немцы умнее нас науками», но отрицательно отзы­ вался о некоторых из важнейших результатов свободного науч­ ного исследования. Беспрекословно следуя «Моисееву писанию», он с негодованием отвергал открытие Коперника, тем более что связывал его с безумным умствованием лютеран, принявших его уче­ ние о том, что «легкость солнечная стоит недвижима», и будто бы говорящих, что «тягостная земля на киеждо сутки обходити неис­ числимые милионы верст». 36 Если бы Посошков был знаком с рационалистическими основами естественного права, то он, вероятно, и к ним отнесся бы отрицательно: верный основным началам своего мировоззрения, он и принципы общественности почерпал из Священного писания и христианской морали, а не из научных исследований, выросших на почве протестантской культуры; и только технические средства, нужные государству Нового времени для его процветания, он прямо считал желатель­ ным заимствовать хотя бы и «от немецких народов». Н о и в последнем случае, придерживаясь христианско-аскетической точки зрения, он порицал чрезмерную светскость их культуры, ее излишества и увлечения. В самом деле, начала «правой» христианской морали, давно затронутые в нашей литературе, 37 а не светская мудрость, легли в основу правил личного поведе­ ния и социально-политических идеалов Посошкова. Каждый человек, по его словам, должен «житие свое иметь самое истин­ ное, правого христианства держащееся». К н . II. Гл . 4 263 Во главе христианских добродетелей П о с о ш к о в ставит, конечно, те из них, которые состоят в исполнении своих обязан­ ностей к Богу и к самому себе. Естественно, что праведное христианское житие сводится прежде всего к тому, чтобы соглас­ но старинному правилу «пребывать в постоянном богомыслии», из мысли своей «Бога не выпускать» и оно для всех обязательно, даже для раба. Всякий должен «искрети» и бескорыстно испол­ нять свой долг, хотя бы ценою смерти, 38 «жить в совершенном страхе Божием». Человек, живущий таким образом, должен прежде всего соблюдать православную веру и всеми силами дер­ жаться святой Восточной церкви, а также исполнять вытекающие отсюда религиозные обязанности; понятно, что и каждое дело ему надо начинать с молитвы, его освящающей. 39 В числе доброде­ телей, украшающих христианское житие, кроме повиновения воле Божией и смирения, Посошков выставляет еще на вид и правдивость во всем и любовь ко всякой твари Божией, и непро­ тивление злу, и милосердие, и добросовестность, и терпение, и трудолюбие, «вельми бо грешно человеку тунеядцем быти». В связи с общим учением о христианских обязанностях человека к Богу и к себе самому Посошков ставил и учение о добро­ детелях, состоящих в исполнении его обязанностей к другим. В одном из своих рассуждений Посошков выделяет, например, особое «нравоучение житейское о любви духовной и о естествен­ ных добродетелях и гражданств, оно должно заключать учение о том, чтобы [каждый православный христианин — А. Л.-Д.] был во всяком деле постоянен и в слове своем неизменен, и чего себе не хочет, того б отнюдь людем не творил, и никого б, ни старого, ни малого не пересмехал, а наипаче простоумных и малосмыслен- ных не осуждал бы, не пересмехал, и уст своих бранным и кощун- ным сквернословием не сквернил бы; аще убог, богатым бы не завидел и почитал бы их, такожде бы и великочестных почи­ тал бы и везде им место честнейшее давал; а кии убогии суть или малочиннии, тех бы принимал во всяких порядках, яко братию и во всем бы их утешал, а того б вельми опасался, дабы его словом или делом не оскорбить». 40 В число только что изложенных правил «естественного добро- правия» Посошков, очевидно, включал и правила об уважении к человеческой личности, и к чужой собственности; что и в дан­ ном случае он исходил главным образом из той же религиозно- нравственной точки зрения, видно уже из самого характера его наставлений: «И аще, — пишет о н , например, — возжелаеши сыном Вышняго Бога быти, то ты того в себе смотри, чтобы ни- какова человека ти не оскорбити ни чим». Рассуждая о том, 264 А. С. Лаппо-Данилевский что такое уважение надо соблюдать и к девице при смотринах, он замечает: «то добро и свято, еже бы оба из воли и из любви сошлися»; судя об отношениях мужа к жене, он ссылается на известный текст Священного писания для того, чтобы доказать, что муж «не должен жену ничтожить и претворять ю в рабий образ», так как сам Бог «нарек ее помощницею» мужа и даже если «у кого случится жена и малосмысленна, обаче, ради повинове­ ния словесем Божиим, подобает с нею советовати». Аналогичные предпосылки лежат и в основе уважения к чужой собственности: пастыри духовные должны «о пастве своей пещися, дабы вси пра­ ведно жили и не токмо, чтобы чужое похищати, но и не желали бы чужого ничего». 41 Можно даже сказать, что в своих рассужде­ ниях об уважении к человеческой личности и чужой собствен­ ности, носивших на себе отпечаток отвлеченной морали, Посош­ к о в , в сущности, придерживается узко православной точки зрения: он предлагает устроить строгий церковно-полицейский надзор за исполнением прихожанами правил, предписываемых православной церковью. 42 Раскольник или еретик, отступивший от истинного и «неподвижного православия», по его убеждению, теряет и право на такое уважение. Посошков предписывает при­ нимать против них самые жестокие меры; он доходит до того, что рекомендует пепел сожженного раскольника, «в отход вринув, смешать с калом», советует накрепко обыскивать тех, которые подозреваются в расколе «по всем хоромам и чуланам, и сунду­ кам»; а где «заперто», тут ломать и т. п. 43 Вместе с тем Посошков не предлагает никаких юридических гарантий для соблюдения личных и имущественных прав; даже о «суде правом» он обыкновенно рассуждает с иной точки зрения. Даже с точки зрения православной морали Посошков был еще весьма далек от приложения понятия о свободе к русской жизни: достаточно припомнить здесь, что он допускал существование крепостной зависимости; признавал записку в «приходной па­ лате» основанием крестьянской крепости; сам владел крепост­ ными людьми и покупал крестьян со всеми их «крестьянскими животы». 44 Впрочем, при оценке обычая дворян делить деревни и пус­ тоши на многие доли, оставляя все имение в общем владении, например, Посошков мотивирует свое отрицательное отношение к такому обычаю и свое предпочтение к владению земли на правах частной собственности только ссылками на ссоры и запустение земель, порождаемые общим владением, и на проистекающее отсюда умаление царского интереса. 45 В частности, он, правда, предлагает оградить крестьян от помещиков, налагающих на них К н . II. Гл . 4 265 повинности сверх указанного числа: «Аще те крестьяна дойдут до суда, и у такого помещика тех крестьян отнять на Государя и землю», а если «судья, по доношению крестьянскому о винности помещиковой сыскивать не станет», то за такую вину он должен быть приговорен «Вышним судом» к лишению не только п о ­ житков, но и своего «живота». 46 Тем не менее Посошков считает возможным предоставить помещикам «смотреть» за тем, чтобы крестьяне их не гуляли и «жестоко» наказывать того из них, который «станет лежобочить». 47 В свое «житейское нравоучение» Посошков включал также изложение обязанностей членов семейного домашнего союза друг к другу, т. е., например, наставления о том, как жить истинному христианину с женою, «такожде как жене с мужем жить, чтобы любовь между ними была неразлучная»; как родителям внушать детям своим «страх Божий и царев», как всякому домохозяину в доме своих детей и приемышей, и племянников, и рабов, с младен­ чества их, «всякому благочинию учить» и т. п., 48 но и между этими правилами и русской действительностью Посошков допускал противоречия, уже указанные выше. Те же начала христианско-православной морали заметны и в социально-политическом идеале Посошкова; без их соблюдения он не мог представить себе «гражданства доброго» или «граждан­ ского благочиния». 49 Основным началом христианской гражданственности Посошков считает «правду». «Бог — правда; правду Он любит; Он открыл ее людям в данном Им законе»; «прежде бывшие на­ роды» согрешали «токмо против естественного закона»; «понеже у них закона, от Бога данного, не было»; но «нам Господь Бог закон дал и сказал, како жити…» Следовательно, «аще кто восхищет Богу угодить, то подобает ему во всяком деле правду творити»; такое требование, естественно, относится не только к частному лицу, но и к государству: основная задача его состоит в том, чтобы «правду творить». 50 «Творение правды», по мнению Посошкова, распадается, однако, на несколько второстепенных задач и прежде всего на ее насаждение и на ее сохранение. «Везде у нас худо и непоря­ дочно», — писал Посошков уже в своем «Доношении о исправ­ лении всех неисправ», — а между тем, «нам Русь свою можно исправити во утверждении веры…; и во благочинии духовном, и [в] делех воиских, и во гражданских, и в поселянских, и вся, eжe суть ныне в нас кривины, исправити и насадити правду». Для «творения правды» недостаточно «насадить» ее: надлежит еще «хранить» ее и «в словах» и «в делах». 51 Можно думать, что 266 А. С. Лаппо-Данилевский Посошков, со своей христианско-православной точки зрения рассуждая о «насаждении» и «сохранении» правды, сближал их с точки зрения государственно-правовой с основными функциями государственного управления. В самом деле, «насаждение правды», по мнению Посошкова, стоит прежде всего в связи с законо­ дательством: нельзя, по словам нашего публициста, «правды совершенные без основательного изложения никоими мерами уставити», нельзя достигнуть «неподвижной твердости» в прав­ лении, если «не учинить ему совершенного основания письмен­ ного», т. е. если не сочинить Новое уложение, статьи которого были бы ненарушимы «во веки веков». Кроме того, «насаждение правды» совершается и «всяким правлением», т. е. администра­ тивным путем: «всякому командиру», например, «надлежит о сем пещися, дабы отцы и матери детей своих учили страху Божию и всякому благонравию». 52 В свою очередь, «сохранение правды», по словам Посошкова, составляет главным образом задачу су­ дебной власти: хотя он едва ли ясно сознавал различие между «всяким правлением» и «судом», но все же «сохранение правды» считал главным образом делом правосудия, делом «самым свя­ тым и богоугодным»; «наипаче бо всех чинов надлежит судьям правду хранить» и «стараться о ней». 53 С такой же точки зрения Посошков рассуждал и о задачах русской государственной власти, которую он отождествлял с влас­ тью самодержавной. В своих рассуждениях о богоустановленности царской власти Посошков, вероятно, исходил из известных текс­ тов Священного писания: «Яко Бог всим светом владеет, так и царь в своей державе имеет власть»; Бог вручил царю его власть; «Бог суд свой вручил царю, а царь — судьям».54 Такая власть царя в отношении его к своим подданным становится, однако, «все- совершенной»: «мы же монарха своего почитаем яко Бога и честь его… храним»; монарх у нас «самый властительный и всецелый», а «не аристократ, ниже демократ»; таким образом, «царь наш все- совершенный самодержец»; он «сам собою владеет».55 Воля его выражается в законодательстве, которое, впрочем, «ради самыя истинныя правды» должно принимать во внимание и общест­ венное мнение; царь управляет страной через посредство своих «судей», которым он «вручает власть»; царю «не тако полезен пост и молитва, яко правосудие»; «смерть и живот» виновного, а не только «все его имение» в руке царской. 56 Со своей стороны подданные должны «всеусердно исполнять волю «своего монарха»; только «по его монаршеской воле» и они «имеют некую часть воли», например, «с воли монарха своего вольны на привезенные иностранцами товары цену налагать»; следовательно, подданные К н . II. Гл . 4 267 обязаны повиноваться царю и даже «в мыслях своих не клясть» его, но ревностно и добросовестно исполнять свой гражданский долг, «смотря на правду», а не на свои выгоды. 57 Наконец, та же религиозно-православная точка зрения замет­ на даже в тех политических реформах, какие Посошков считал нужными предпринять для блага России. В сущности он исходил из того же идеала «правды», требуя сочинения Нового уложения, а также настаивая на том, чтобы судьи «ни на едину черту сверх указу не прибавливали бы и не убавливали» и чтобы суд был «правый». 58 Полагая, что «всему добру» основание — «нелице­ приятный суд», он с особенной подробностью останавливался на мерах, потребных для его улучшения; он советует, например, «дать судьям такое величество, чтобы они никаковых лиц (кроме Бога и царя) не боялись» и предлагал устроить суд «равный» для всех, «без понаровки» и всякому доступный, суд краткостный, который челобитчиков «отнюдь долго не волочил бы», суд, кото­ рый «ни от какого дела сверх работных указных денег» никаких излишних издержек не требовал бы.59 Наконец, он думал, что надо поручить особому «правителю», самому ближнему и верному царю, надзор за всеми остальными «правителями» и «судьями» и что за нарушение вышеприведенных правил должно привлекать «правителей» и «судей» к самой строгой ответственности, под­ вергать их казням, великим штрафам и т. п.60 В зависимости от одного из требований христианской м о ­ рали П о с о ш к о в представлял себе и русский общественный строй: если грешно тунеядствовать и каждый обязан трудиться и «плод приносить», дабы никто даром хлеб не ел и никто нигде «даром не шатался», то нужно смотреть, чтобы «все были у дел своих». Помимо только что указанной точки зрения всякому подобает исполнять обязанности, приличные его званию, и по другим соображениям: «всякому чину» надобно прямо себя вести, чтобы перед Богом не грешить и перед царем в вине не быть: и «как жить, так надлежит и слыть». Таким образом, всякому следует хранить свое звание в целости, а «в другой пре­ дел не вступати»; крестьянин должен знать свою крестьянскую работу, а «к купеческому делу ни мало не прикасаться»; если же у него наберется «торгу на сто рублей», то, чей бы он ни был, ему нельзя уже «крестьянином слыть», а надо быть «купеческим человеком» и состоять «под ведением магистратским»; таким же образом нужно поступать и другим «чинам»: купцам, воинам, дворянам; каждому из них следует «свою мерность знать», «хра­ нить свое звание» и трудиться, исполняя соответствующие ему обязанности. 6 1 268 А. С. Лаппо-Данилевский В вышеприведенных рассуждениях Посошков придержи­ вался главным образом религиозно-нравственной точки зрения; в духе «истинного» православия он рассуждал даже о граждан­ ских нормах и о социально-политическом строе своего отечества. В некоторых из этих построений нельзя не заметить, однако, и другого течения мыслей. Обосновывая их на началах «правды», Посошков не упускал, однако, из виду и государственной пользы. Сама «правда» представлялась ему не вещественным «богатством», и он рассуждал о ней в связи с теми материальными выгодами, которые соблюдение ее приносит и частному человеку, и госу­ дарству. Подобно тому, как частный человек, соблюдающий пра­ вила христианской нравственности, может рассчитывать на то, что «получить милость Божию» и что он даже «на сем свете» станет «великим и честным», так и государство, придерживающееся начал «правды», приобретает, по мнению Посошкова, существен­ ные преимущества, ибо «правда велми богатство и славу его умно- жает».62 Посошков был готов в некоторых случаях даже поступиться правдою в пользу соблюдения государственного интереса: «Свое­ му ты государю, [наставлял он сына на случай, если он будет сол­ датом — А. Л.-Д.], служи всею правдою, а неприятелю во всяком не токмо деле, но и в словах, правды ни малыя не объявляй, но сплошь говори им лошь», дабы он «страшен был». 63 Действительно, в некоторых из своих рассуждений Посошков комбинирует религиозно-нравственную точку зрения с утилитарно- политическими соображениями. Склонность его, например, оправдать сословное деление русского общества умерялась его стремлением внести более справедливые начала в отношения сословий друг к другу, главным образом, конечно, в отношения между крестьянами и помещиками. Посошков много размышляет о том, как бы «право» поборы с крестьян собирать, исходя, значит, из стремления установить более справедливое обложение крес­ тьян разными повинностями. Посошков принимал, однако, во внимание и чисто государственный интерес: он настаивал на том, что лишь тогда, когда «весь народ по мерностям своим богат самыми деловыми внутренними своими богатствами», можно говорить и о царственном богатстве. С такой точки зрения он естест­ венно приходил к заключению, что «крестьянское богатство — богатство царственное» и что те помещики, которые не дают своим крестьянам разбогатеть, «пустошат царство». Таким обра­ зом, частью ввиду требований правды и справедливости, частью принимая во внимание государственный интерес, наш публицист приходил к заключению, что надобно «прежде расположить крестьянские дворы по владению земли им данныя, чем кой К н . II. Гл . 4 269 владеет, и колико он на той своей земле хлеба высеет про себя», а затем с этой единицы «обложены взимания и помещичьи п о ­ боры и казенные подати». 64 Кроме более справедливой единицы обложения нужно, по мнению Посошкова, «учинить расположе­ ние указное» относительно крестьянских повинностей для того, чтобы крестьянам «сносно было» и себя прокормить, и государеву подать заплатить. С той же двойной точки зрения Посошков рас­ суждал, по-видимому, и о привлечении всех классов населения к платежу «государевой подати». «И если Бог сие состроит, еже великий наш монарх обложит со владения имать платеж, то никто по нынешнему тунежителем не будет, но все будут платежники по количеству владения своего»: и крестьяне, и купеческие люди, и дворяне, и даже «самые судьи». 65 Та же комбинация религиозно-нравственных соображений с политическими обнаруживается, наконец, и в рассуждении Посошкова о средстве осуществить предлагаемые им начала, т. е. о созвании Земского собора с совещательным голосом для сочине­ ния Нового уложения. В Священном писании Посошков находит ясные указания в пользу такой формы законодательных работ: «Сам бо Господь Бог повелел всякие дела, посоветовав со клевреты, творити»; «Бог обещался тамо быти, идеже не един мудрствует, но в совет иных призывает»; и напротив, «иде же един советует, тамо несть Бога», ибо тот, «кто умом своим вознесется и будет что делать без совета, то тут Бог ему ни в чем не пошлет своей помощи». С такой точки зрения столь важное дело, как сочинение Нового уложения, также требовало, по мнению Посошкова, «много- советия». Тем не менее, предлагая созвать Земский собор, Посош­ ков допускает и другого рода мотивировку: не говоря о том, что «Бог никому во всяком деле одному совершенного разумия не дал», его предложение было вызвано и политическими соображениями. В зависимости от них он считает нужным к сочинению Нового уложения выбрать людей «в судебных и во иных правительных делах искусных», «понатершихся в службах и нуждах», а также «освидетельствовать» выработанный ими проект «самым вольным голосом», «дабы всяк бы себя выстерег» и ни высокородным, ни низкородным, ни богатым, ни убогим, и даже самым земле­ дельцам «обиды бы и утеснения от недознания коегождо их бытия в том новоисправленном изложении» не было. С этой точки зрения Посошков и предлагает «избрать» на собор человека два- три от разных чинов людей, даже «из крестьян, кои в старостах и сотских бывали» и «из людей боярских, кии за делы ходят».66 Таким образом, в некоторых рассуждениях Посошкова, напри­ мер, об отношении сословий друг к другу, о всеобщем обложении 270 А. С. Лаппо-Данилевский и об устройстве Земского собора для сочинения проекта Нового уложения, нельзя не заметить двоякого рода начал: исходя из религиозно-нравственной точки зрения в духе истинного право­ славия, он, однако, не упускает из виду и политических сообра­ жений; в таких рассуждениях он придает значение не только «правде», но и государственной пользе. С последней точки зрения Посошкову легко было допустить возможность обратиться и к заимствованию тех культурных средств, которые западно­ европейская государственность предлагала русскому ц а р ю - преобразователю. В самом деле, не столько теоретические, сколько чисто прак­ тические соображения склоняли Посошкова в пользу подобного рода заимствований: он остался почти чуждым тех рационалис­ тических элементов, которые стали проникать в светскую куль­ туру того времени. М о ж н о , правда, указать и в сочинениях Посошкова несколько отступлений от этого правила. Всецело подчинившись авторитету Священного писания и церковной традиции, очищенной от искажений позднейшего времени, Посош­ ков, например, все же впал в некоторое противоречие с самим собой: полагая, что «всякое людское самоумственное мудрование безумство есть пред Богом», он требовал от верующего полного повиновения «словесем Божиим» и православной церкви, но сам он пришел к такому повиновению не путем внешнего подчине­ ния, а благодаря самостоятельному ознакомлению со Священным писанием и творениями св. Отцов. Он не оказал слепого п о - винования церковному авторитету, а сам постарался доказать и себе, и другим, что разумное понимание Священного писания и церковного предания должно привести всякого верующего к такому повиновению. В своих богословских рассуждениях он иногда прямо ссылается на «совершенный разум» или «здра­ вый ум» для доказательства своих мыслей. 67 Тот же прием можно изредка заметить и в других рассуждениях Посошкова: в числе правил «естественного» добронравия, например, требуя некото­ рого уважения к личности женщины, он советует сыну: «девица такой же человек, яко и ты, а не лошадь». 68 В другом месте дока­ зывая, что нельзя составить Нового уложения «без многосоветия и без вольного голоса» он прибегает к такому доказательству своей мысли, в котором, пожалуй, можно усмотреть рационалистичес­ кий оттенок. 69 Тем не менее уже самая отрывочность вышеприведенных примеров показывает, что систематическое проведение каких- либо рационалистических принципов было вообще чуждо Посош- кову; недаром он противополагал «простое учение естественному К н . II. Гл . 4 271 разуму» — учению «философскому». 70 Его отрицательное отно­ шение к рационализму и «сластолюбию» протестантов могло, конечно, отвратить его и от естественно-правовых конструкций, даже если бы он что-нибудь слышал о них. Его здравый практи­ ческий ум и хорошее знакомство с русской жизнью в самых разно­ образных проявлениях ее быта могли уберечь его от увлечения абстрактной политической теорией; понятно, что при таких условиях он не рассуждал о государстве в духе нового рационалис­ тического учения о естественном праве. Утилитарно-практическое отношение к западноевропейской светской культуре и государ­ ственности, напротив, становилось доступным и Посошкову: благодаря тому различию, какое он установил между «духовным разумом» и «разумом светским», он, конечно, соглашался на то, что «легкостно» знаться иноземцами «ради каковы потребы граждан- ския» и мог допустить заимствование из иноземных «житейских уставов» того, что было полезно и для России. Благодаря своему здравому практическому уму он ценил технические приложения науки, тем более, что с некоторыми из них ему удалось самому несколько познакомиться. 71 В том же смысле он охотно призна­ вал значение и западноевропейских установлений и законов. С такой точки зрения, например, Посошков признавал ве­ ликое значение просвещения: он считал образование не только важным средством для духовного просвещения православных людей, но и полезным для населения, а значит, и для государства. Немалый вред, по его мнению, чинится крестьянам от того, что грамотных людей у них нет, и что «того ради многие и без указу приехав, пакости им чинят великие, а они [крестьяне — А. Л.-Д.] оспорить не могут». Если же крестьяне грамоте научатся, то они будут в состоянии охранять себя от «таковых напрасных убытков», и не только удобнее будут «помещиков своих дела править, но и государевым делам угодны будут», в особенности же окажутся более приспособленными к отправлению должностей сотских и пятидесятских. Ввиду подобного рода соображений Посошков полагал, что не худо б крестьян и поневолить, чтобы они детей своих, кои десяти лет и ниже, отдавали дьячкам в наученье гра­ моте и, науча грамоте, учили бы их писать, так чтобы «и в малой деревне» не было бы безграмотного человека. На крестьян же, уклоняющихся от проектируемых им правил, наш публицист предлагал положить «страхование». Выше было уже указано на то, что в своем проекте учреждения высшей школы, «академии ве­ ликой патриаршей» для обучения в ней «всяких чинов людей», Посошков разрешал пригласить по «правде и нужде хотя и из лютерския веры какова учителя достать», но под условием, чтобы 272 А. С. Лаппо-Данилевский он учил юношей только одному «светскому разуму».72 С той же утилитарной точки зрения Посошков признавал желательным пользоваться «светским разумом» и в области законодательства: «К русским рассуждениям, прежним и нынешним», при состав­ лении Нового уложения, он советовал «приложить [статьи — А. Л.-Д.] из немецких судебников и кои статьи из иноземных уставов будут к нашему правлению пригодны, то те статьи взять и присовокупить к нашему судебнику». Он, по-видимому, считал немецкое полицейское государство в некоторых отношениях достойным подражания; по крайней мере он указывал на то, что «в немецких землях вельми людей берегут», а «наши судьи нимало людей не берегут и тем небрежением все царство в скудость при- водят». 73 Вполне допуская возможность заимствований из иноземных «житейских уставов» того, что окажется полезным для русского государства и «к нашему правлению» будет пригодно, Посошков с такой точки зрения не мог отрицательно отнестись к идее ре­ формы. Он с тем большим основанием сам предлагал произвести целый ряд реформ, что твердо верил в силу и действенность доб­ рого законодательства. Нужно, по его мнению, «древнее Уложе­ ние изменить и всем делам новый регул учинить»; в противном случае, «аще и самыя жесточайшия казни высшим и нижним судьям чинити», все же «не можно правде в приказных делах установитися». 74 Наконец, имея любовь к «его императорского величества самодержавию», он охотно соглашался и на проведе­ ние реформ сверху, державною волей русского самодержца. 75 Тем не менее Посошков не мог одобрительно отнестись к сбли­ жению России с протестантской культурой: он нигде не выска­ зался за реформу в том ее виде, в каком она проводилась Петром Великим. Строго различая «духовный разум» от «светского», Посошков готов был согласиться на заимствования даже из «турецкого судебника», ссылаясь на слухи о том, будто бы у турок «всякое правление расположено ясно и праведно, паче немецкого правления», но только в области «житейских уставов».76 Впрочем, слишком мало и плохо знакомый с иноземными «житейскими уставами», он не мог ни подвергнуть реформы Петра Великого основательной критике, ни предложить своего собственного проекта, систематически разработанного. По поводу устройства правосудия, например, он писал, что «аще Бог наче призрить и помощь свою низпошлет, то мочно правосудию устроитися и у нас», в России; но сам он признавался, что его ум не постигает того, «как бы прямое правосудие устроити». 77 Стремление удер­ жаться на православно-националистической точке зрения иногда К н . II. Гл . 4 273 завлекало Посошкова настолько далеко, что он резко высказы­ вался не только против перенесения в русское общество светских мод и удовольствий, которые он ставил в связь со «сластолюбием» протестантов, но и против учреждения почт: он советовал «почту, буде мочно, отставить вовсе». 78 Наконец, он был слишком твердо убежден, что «от всех хульников подобает бижати», что «им верить и содружие с ними иметь вельми опасно», чтобы хладнокровно отнестись к тем мерам, которыми преобразователь старался при­ влечь к себе побольше нужных ему иноземцев. Таким образом, Посошков не мог справедливо отнестись к реформе Петра Вели­ кого, да и не всегда внимательно следил за ее ходом: по крайней мере, в целом ряде случаев он рассуждал о некоторых явлениях русской жизни, не упоминая о таких указах, в которых они тогда уже подвергались преобразованию, например, о сенате, о колле­ гиях, о военной реформе, о майорате и т. п.79 Посошков только с сочувствием отмечал старания «великого монарха» «установить правду в приказных делах» и вместе с тем видел, что он «ничего не успеет, потому что пособников по его желанию не много: он на гору аще и самдесять тянет, а под гору миллионы тянут… и аще кого он и жестоко накажет, ажно на то место готовы». 80 Сам Посошков испытал на себе справедливость только что приведенного заключения и ему пришлось столкнуться с теми, которые «тянули под гору». В самом деле, Посошков писал свои произведения не только из-за «забавы утешной», но и для того, чтобы «вины избегнуть, належащие за закопание таланта». «Любитель правды» и «видя правду отверженну», он «возжелал тую [правду — А. Л.-Д.] объявить»; сознавая свой долг публициста, он обличал неправду и даже разоблачал з л о у п о т р е б л е н и я «правителей» и «судей».81 Сочинения Посошкова не могли им нра­ виться, в особенности те из них, в которых он сделал всего больше разоблачений. Автор «Книги о скудости и богатстве» недаром опасался, что «ненавистливые и завистливые люди», в особен­ ности «ябедники, обидники и любители неправды», возненавидят его имя, а узнавши о его «мизирности» «не попустят его на свет нималого времени жити»: в послесловии к своей книге он все- усердно просил царя, чтобы «имя [его — А. Л.-Д.] сокровенно от сильных лиц было». 82 Действительно, опасения Посошкова сбылись: через полтора года после того, как он написал после­ словие, его взяли под караул в канцелярии тайных розыскных дел, а через три дня после его ареста канцелярия допрашивала одного подьячего, замешанного в деле Феодосия Яновского, между прочим и о том, не имел ли он у себя в числе его книг и книгу Посошкова о скудости и богатстве? Такое совпадение, вероятно, 274 А. С. Лаппо-Данилевский указывает и на то, в чем состояла важная, по мнению канцелярии, «криминальная вина» Посошкова: своим сочинением он задел интерес «сильных лиц» и попал в тюремное заключение, из кото­ рого ему уже не пришлось выйти на волю: он скончался 1 февраля 1726 г.83 Печальная судьба Посошкова отразилась, конечно, и на по­ следующей судьбе его сочинений: хотя его «Зеркало очевидное» заслужило одобрение св. Димитрия Ростовского, а «Книга о ску­ дости и богатстве» заинтересовала М. В. Ломоносова, 84 но до конца ХVIII в. ни одно произведение нашего публициста не было на­ печатано, а главнейшие из них появились еще позднее, да и то не без больших цензурных затруднений. Правда, они сохранились в нескольких списках, что как будто свидетельствует о некото­ ром их распространении. 85 Относительно одного из экземпляров «Завещания отеческого» известно, например, что он некогда при­ надлежал одному московскому купцу второй гильдии, и, вероятно, вслед за тем перешел во владение какого-то крестьянина; но от­ носительно главного сочинения Посошкова даже таких указаний не сохранилось. 86 Вообще нельзя сказать, чтобы содержание его сочинений оказало заметное влияние на развитие того москов­ ского православно-прогрессивного направления, о котором они дают нам столь яркое понятие. Труды Посошкова оказались, таким образом, скорее результатом того умственного брожения, кото­ рое православное московское общество переживало в эпоху реформ, чем фактором последующей эволюции русской общест­ венной мысли. Между тем, сочинения Посошкова при большей доступ­ ности их, вероятно, обратили бы на себя и большее внимание современников: между ними в то время были люди, которые хотя и с меньшим талантом и усердием, но все же придерживались одинакового образа мыслей и нашли бы подспорье для себя в рас­ суждениях нашего «любителя правды». Одновременно с «Книгой о скудости и богатстве», например, появилась «Записка», состав­ ление которой приписывается Аврамову. Автор «Записки» по свое­ му мировоззрению довольно близок к Посошкову: он также настаивает на соблюдении православия в полной его чистоте и в своем рассуждении исходит из «заповедей Христовых о любви к Богу и к ближнему, а также из правил церковных». Он еще с большей решительностью, чем Посошков, стремится сохранить традиции церкви православно-восточной: ему «мнится, что надобно быть в России по прежнему святейшему патриарху», хотя сам же он предлагает ежегодно созывать и «полный духовный собор». Последний должен быть «судьей распри и всякого сомнения, К н . II. Гл . 4 275 в догматах веры бываемых» и освидетельствовать все к н и г и , причем имеет право «все непотребные и церкви противные или соблазнительные книги отринути и глубокому забвению предати». Тем не менее автор «Записки», подобно Посошкову, усматривает в просвещении, согласном с правилами церкви «православно- восточной», дело, «нужнейшее государству», и полагает, что оно должно быть дано прежде всего «желающим пресвитерства», для чего нужно учредить соответствующие школы. Впрочем, столь же «нужнейшим государству делом» он признает и обучение всего народа заповедям Христовым и церковным, и предоставляя тому, «кто похощет», поступать и в новоучреждаемые школы, где детей должны между прочим обучать и греческой, и латинской грам­ матике. Христианские начала православно-восточной церкви автор переносит и в область светской морали и законодательства. На основании Священного писания, соборных постановлений и творений св. Отцов надобно, по его мнению, составить книгу «О должностях особично всякого чина и правления людей… дабы всяк знал и ведал звание свое», а также трудиться над сочинением государственного уложения, но такого, в котором все «нравы и уставы были бы согласны с разумом церковным» и «чисты». Несмотря на всю свою преданность православию и повиновение авторитету церкви «православно-восточной», Аврамов, однако, подходил к тому же различению между духовным разумом и ра­ зумом светским, которое уже было сделано, притом яснее его, Посошковым. «Такожде всем иноземцом всех сект, — по мнению автора записки, — [надобно — А. Л.-Д.] повелеть отнюдь нигде своих ересей в России не сеять и никого к своему зловерию не наставлять, ни учить и ни о чем до веры надлежащем нигде ни с кем не говорить, разве о том, что до политики касается, под страхом штрафа великого им за сие». 87 То же различие между «духовным разумом» и «разумом свет­ ским» в его практическом приложении можно найти и в другом современном сочинении — «Отеческом завещательном поучении сыну». Автор поучения рекомендует своему сыну, посланному высокой державной властью в «тройские страны», «твердо осно- ватись в артикулех святыя восточныя веры, бо еже неприяти ему иностранных тамо многоразличных вер», но сам советует ему «потщиться» всякий день и час «по возможности чинно и благо­ говейно провождати» и заниматься изучением преимущественно математических наук, между п р о ч и м , и «течения солнца и знамянных звезд» для того, чтобы по возвращении на родину в случае нужды иметь возможность со знанием дела надзирать за приставленным к нему иноземцем-техником и таким образом 276 А. С. Лаппо-Данилевский «устрашая» иноземцев, чинивших дело неправо, «принять от вели­ кого государя похвалу, а от братии же своих честь».88 Таким образом, представители того направления, которое можно назвать православно-прогрессивным, не чуждалось «свет­ ского разума», а значит, и идеи реформы в области «житейских уставов»; но они не считали нужным тесно связывать реформу с протестантской культурой. Ни католическая, ни протестантская культура сама по себе не представлялись им абсолютно ценными; они усматривали в западноевропейской культуре преимущественно лишь технические средства, пригодные для того, чтобы достиг­ нуть материального благосостояния русских людей и русского государства, чтобы увеличить его силу и славу среди европейских держав, в системе которых оно только что получило некоторое значение. Все эти протесты со стороны приверженцев православно- прогрессивного направления не могли, конечно, иметь большого веса перед правительством; люди, подобные Посошкову и Авра- мову, не принадлежали к влиятельным классам общества; они не получили достаточного образования и были слишком мало подготовлены к успешному исполнению своей роли. В большин­ стве случаев они ограничивались лишь общими рассуждениями в духе православно-христианской морали, они работали врозь, не оказывали активного сопротивления и не представляли какой- либо организованной оппозиции против тех форм, которым они не сочувствовали; при таких условиях они, конечно и не могли оказать заметное влияние на ход государственных реформ. Распространение начал протестантской культуры в России вызвало, однако, в то время движение не только со стороны людей, опасавшихся вредного влияния и католичества, и проте­ стантства на православно-русское мировоззрение; тот же процесс должен был породить и в среде приверженцев католичества желание противопоставить иные начала возраставшему влиянию протестантской культуры на русское общество. С т а р и н н ы й антагонизм между двумя враждебными лагерями культуры пере­ шел и в пределы России, и здесь появились попытки католиков распространить свою католическую культуру путем пропаганды, известной своей силой и организацией. Сторонники католичес­ кой культуры, таким образом, естественно приходили к столкно­ вению с приверженцами культуры протестантской. Последующая судьба «Правды воли монаршей» также обна­ ружила слабые стороны реформы. Хотя при Екатерине I ввиду распространения подметных писем в столице и других местах противники «Устава» 1722 г. были преданы анафеме, а самый К н . II. Гл . 4 277 «Устав» вместе с его естественным дополнением «Правдой воли монаршей» вышел новым изданием и был разослан в количестве 20 000 экземпляров по всем провинциям для всенародного чтения в церквах, однако, вслед за тем, при сыне злополучного Алексея Петровича, императоре Петре I I , она подверглась временному гонению. Через несколько лет авторитет ее был снова восстанов­ лен в «Манифесте» 17 декабря 1731 г., на нее ссылались наравне с законодательными актами для того, чтобы подтвердить тот же принцип наследования престола… 89 ПРИМЕЧАНИЯ ВВЕДЕНИЕ 1 SELL К . Katholizismus und Protestantismus in Geschichte, Religion, Politik, Kultur. Leipzig, 1908. S . 36, 38, 47, 52. «Das 16. und 17. Jahrhundert sind nicht mehr Mittelalter, aber sie sind auch nicht Neuzeit, sie sind das konfessionelle Leitalter der europäischen Geschichte...» (TROELTSCH 1906. S . 29). 2 См.: «Вмале же изверившемуся, в ничесом же прочее верително» (Остен. С . 188). 3 КАПТЕРЕВ, 1887. С . 140; ср. рассуждения о Г. Скибинском: ГОЛУБЕВ, 1900. Октябрь. С . 172. 4 На полях рукописи, в том месте, где речь идет о том, что Симеон Полоцкий «мудрствоваше латинская новомышления права быти», сде­ лана следующая, взятая из текста, характерная приписка: «...у иизуитов учившемуся кому, наипаче латински токмо, без греческого, не можно быти православну» (Остен. С . 130). 5 КОПЫСТЕНСКИЙ. Палинодия. Стб. 900—902, 905. КНИГА I ОТДЕЛ П Е Р В Ы Й , ГЛАВА ПЕРВАЯ 1 MANDONNET, 1899. P . X X V , X X V I I – X X X V I , L I V , LV, C L X X X V I I I . Ссылки я делаю на первое издание, не имея под руками недавно вы­ шедшее второе. 2 Chartularium Universitatis Parisiensis / Ed. H . Denifle et E . Chatelain. Paris, 1889. T. 1. № 246. P . 278. 3 AQUINAS T H . Summa theologiae. I I , 2 Q . C L X I I . A . 1. 4 См. гл. 2. Известно, что схоластика проникла и в протестантские школы, но последние не оказали такого влияния на русское просвеще­ ние X V I I в., как иезуитские. 5 «Сообразно, чтобы некоторые рабыни [т. е. книги языческих муд­ рецов — А. Л.-Д.] служили царице» (ИОАНН ДАМАСКИН. Диалектика. С . 9; ср.: Там же. С . 1 1 , 54–55, 92, 77–98, 103, 104, 106–109 и др.). О старин­ ных переводах «Диалектики» см.: КАЛАЙДОВИЧ, 1824. С . 81–82; СОБОЛЕВ­ СКИЙ, 1903. С . 20, 28. Само собой разумеется, что такие переводы или списки могли и не быть особенно доступными пониманию. В своем письме К[одияну] Чапличу князь А . Курбский заметил про переведен­ ные из «Богословия» Иоанна Дамаскина части, что переведенное «так от нерадящих и от преписующих запсовано, иж неудобно ко выразуме- нию» (КУРБСКИЙ. Сказания. С . 232–236). О Kef£laia filosofik£ в Пат­ риаршей библиотеке см.: САВВА, 1855. С . 83. 280 Примечания 6 МАКСИМ ГРЕК. Сочинения. Ч . 2. С . 75; ср.: Там же. Ч . 1. С . 246– 250, 356–357, 462, 545; Ч . 3. С . 180 и др. С такой точки зрения Максим Грек подкрепляет иногда свои мнения не только ссылками на Отцов цер­ кви, но и на «самого внешних философов верховного» Платона, а также на Аристотеля, хотя во многих случаях готов полемизировать с ними и с «аристотельскими философами, хвалящимися внешнею мудростью и аристотельскими хитрословиями» (Там же. Ч . 1. С . 354, 357, 359, 417; Ч . 2. С . 296; ср.: Там же. С . 84; Ч . 3 . С . 66, 135, 173). О влиянии Иоанна Дамаскина на Максима Грека см.: Там же. Ч . 1. С . 405, 408, 431; Ч . 2. С . 62–63; Ч . 3 . С . 210–211, 227, 232–234. Сам Максим Грек рассказывает о том, как он благодаря «милости Божией» отвернулся от «несчастия» итальянских гуманистов, в «сообщительстве» с которыми он чуть было не «погиб» (Там же. Ч . 1. С . 462–464). О влиянии на него «божественной ревности» и «божественных поучений» Иеронима Савонаролы см.: Там же. Ч . 3. С . 194–202. Творения Максима Грека пользовались известностью не только в Восточной, но и в Западной Руси ( Р И Б . Т. 7. Стб. 664–735). 7 ЗИНОВИЙ ОТЕНСКИЙ. Истины показание. С . 51, 53–54, 57, 357 и др. Максим Грек оказал влияние и на последующее время; указания на списки его сочинений см.: СТРОЕВ, 1882. С . 199–208. Издатели сочинений пре­ подобного Максима Грека пользовались четырьмя списками, но три из них относятся к X V I I в.; в то же время некоторые из них появились в печати (МАКСИМ ГРЕК. Сочинения. Ч . 1. С . 11–13, 15–16). 8 ВИЛИНСКИЙ С . Г . Послания старца Артемия. Одесса, 1906. С . 46, 52 и др. 9 MANDONNET, 1899. P . V I , X X X V I I I , L X I X – L X X I V , C L X V I I – C L X X . 10 О логике жидовствующих, п р е д с т а в л я ю щ е й «речи М о и с е я Египтянина», т. е. Маймонида, см.: СОБОЛЕВСКИЙ, 1903. С . 401–409. О «Тайная тайных» см. ниже, гл. 4. 11 Д А И . Т. 1. № 145. С . 240–241. В известной «утвержденной гра­ моте» 1613 г. Михаил Федорович называется «предизбранным Богом», признается царем «по изволению Божию и по избранию всех чинов людей Московского государства», воцарение же его – «Божиим делом», а не человеческого разума; но такой взгляд, кажется, не успел развиться в учение ( С Г Г Д . Ч . 1. № 203. С . 599); аналогичные воззрения см.: С Г Г Д . Ч . 3. № 4. С . 11; № 6. С . 15; № 11, 12. С . 46. 12 МАКСИМ ГРЕК. Сочинения. Ч . 2. С . 159; ср.: А А Э . Т . 2. № 6, 7, 169; и др. 13 Собрание писем царя Алексея Михайловича. С . 173, 180, 185, 230, 232. О влиянии протопопа Стефана Вонифатьева на царя Алексея Михайловича см.: КАПТЕРЕВ, 1887. С . 102–107; ср.: МАРКЕВИЧ. История Малороссии. Т. 4. № 1. С . 19. Впрочем, царь признавал, что ему «одному без церковного собора» нельзя «переменить» патриарха, хотя бы он и держался еретичества (Там же. № 39. С . 175; Записки Отделения русской и славянской археологии императорского Русского археологи­ ческого общества. СПб., 1861. Т. 2. С . 696). 14 МАКСИМ ГРЕК. Сочинения. Ч . 1. С . 247, 374, 385; Ч . 2. С . 157–184, 233, 284, 319–357, 403; Ч . 3. C . 194 и др. Аналогичные рассуждения можно Кн. I. Отд. I. Гл . 1 281 встретить и в том «Слове о правде» из «Златоуста», выдержки из которого были приведены в кн.: ЗАБЕЛИН, 1872. С . 185–186. Н о «Слово о правде и о неправде», известное из «Великих Миней Четиих» ( М . , 1910. Апрель. Тетрадь 1. Стб. 169–171) и встречающееся в «Измарагде» (Яковлев, 1893. С . 170), содержит лишь общие рассуждения о том, как «первое убо сотворена Богом правда в человеце, потем же воста от неприязнена сума неправда и нача боретися в человецех неправда с правдою» и т. д., с по­ добающими наставлениями; ср.: Слово Петра некоего о супротивии всяцем / / Великие Минеи Четии. М . , 1910. Декабрь. Тетрадь 3. Стб. 1672– 1676. В этих словах, однако, нет применения учения о правде к учению об образе христианского государя; в такой связи оно затронуто в «Слове о правде» из «Златоуста» и преимущественно развито Максимом Греком; ср.: А А Э . Т. 2. № 8. С . 54 и др. 15 Д А И . Т. 1. № 39. С . 44. В напечатанном здесь «Чине венчания на царство царя Иоанна Васильевича», а именно в речи к «нареченному великому князю» митрополит высказывает следующие пожелания: «Да… посадит тя [Господь Бог — А. Л.-Д.] на престоле правды… да судиши люди твоя правдою… да возсиает в днех твоих правда»; те же слова включены и в молитвы митрополита при совершении самого чина венчания; в «по­ учении» митрополит также касается учения о правде, он говорит госу­ дарю: «Люби правду и милость и суд правый… за обидящих же стой цар- скы и мужескы, не попускай и не давай обидети не по суду и не по правде, се бо, о царю, приал еси от Бога скипетро правити хоругви великого царства Российского и разсудити и управити люди твоя в правду…». То же, за исключением разве нескольких маловажных стилистических отличий, в «Чине венчания» царей Федора Иоановича, Бориса Федоро­ вича и Михаила Федоровича ( С Г Г Д . Ч . 2. № 5 1 . С . 72–85; Ч . 3 . № 16. С . 70–87; Д А И . T. 1. № 145. С . 239–249). Учение о Москве — третьем Риме изложено, например, в Уложенной грамоте об учреждении патриар­ шества ( С Г Г Д . Ч . 2. № 59. С . 95–103 и др.). 16 См. ниже: Отд. 2. 17 SZUJSKI, 1888. S . 24; MORAWSKI, 1900. S . 165–169, 217–220, 226–227; ХАРЛАМПОВИЧ, 1902. Июль–август. С . 12 и др. Ср.: BUKOWSKI, 1883. T . 1. S . 215–235, 334, 486, 619 и др. Автор последнего сочинения, впрочем, придерживается католической точки зрения и интересуется Реформа­ цией в Польше преимущественно в ее отношении к истории церкви. 18 Liber deligentiarum Facultatis artisticae Universitatis Cracoviensis. P. 1. Сведения о лекциях п о этике относятся здесь к 1487–1546 и 1548– 1563 гг., а по политике — к 1482–1552 гг., где науки читались обыкно­ венно по Аристотелю; впрочем, его учение, вероятно, во многих случа­ ях было известно через посредство важнейших авторитетов схоластики. В 1523 г., например, этика читалась «ad Scothizantium» и «secundum Versorem», т. е., вероятно, по комментариям Яна Версора, философа-схо­ ласта. На философском факультете иногда читали «De ente et essentia Thome» (Liber deligentiarum Facultatis artisticae Universitatis Cracoviensis. P. 165). На богословском — «Summa theologiae» Фомы Аквинского была, разумеется, известна (ŁUKASZEWICZ. T. 1. S . 5 1 ; ср.: Ibid. S . 47, 101). Н о - 282 Примечания вые течения мысли обнаруживались, однако, не столько на университет­ ских лекциях, сколько в бурсах «немецкой» и «венгерской» (MORAWSKI, 1900. S . 260, 261). 19 Известно, что некоторые гуманисты, особенно в Италии, удо­ вольствовались тем, что вернулись к изучению подлинных сочинений Аристотеля, и в некоторых из центров протестантской культуры, таких, как Гельмштат, Альтдорф и Кенигсберг (Academia Regiomontana), сла­ вились «peripateticae philosophiae defensores et propagator» (ELSWICH J . H . De Varia Aristotelis in scholis protestantium fortuna schediasma praemisit. Vitembergae, 1720. P . 59). Притом следует заметить, что изучение творе­ ний Аристотеля в то время получило самостоятельное [значение], неза­ висимо от богословия и даже для борьбы с ним (ср.: ZIEGLER, 1886. S . 280, 300). 20 TARNOWSKI, 1886. T. 1. S . 77–80, 321. 21 CICERO M . T . De оfficiis. P . 1, 17, 54; SZUJSKI, 1888. S . 97; TARNOWSKI, 1886. T. 1. S . 80, 81. «Тускуланские беседы» и трактат «Об обязанностях» читались в университете (TARNOWSKI, 1886. T. 2. S . 321; MORAWSKI, 1900. S . 260, 261. Ср.: ХАРЛАМПОВИЧ, 1898. С . 26). 22 ZABOROWSKI S T . Tractatus de natura jurium et bonorum regis... / / Starodawne prawa polskiego pomniki. Kraków, 1877. T. 5. P . 23, 24, 30–32, 4 1 , 48, 5 1 , 77; OSTROROG J . Monumentum. P . 130. 23 OSTROROG J . Monumentum. P . 105–144; ПЕРЕСВЕТОВ. Сочинения. С . 1–84. Главное различие обоих писателей — во взглядах на царскую власть. Я . Остророг настаивает на независимости королевской власти, возражая против мнения, что король должен во всем повиноваться папе и, значит, не говоря об ее усилении в отношении к подданным, а только об уважении к ее авторитету; Пересветов, напротив, полагает, что царь должен быть сильным и что ему «не мощно без грозы царство держати». Остророг, помимо вышеуказанного отличия от Пересветова во взглядах на монархическую власть, не высказывался против привилегий шляхты (ср.: TARNOWSKI, 1886. T. 1. S . 39–40, 43, 44). В «Monumentum» на с. 137 автор, правда, мимоходом замечает: «Tametsi omnes simus fratres…», но его замечание не имеет здесь того значения, какое Пересветов придает своим рассуждениям: «Братия, все есмя дети Адамовы» и проч. (ПЕРЕСВЕТОВ. Сочинения. С . 76). В остальных общих положениях обоих авторов много сходного. Остророг, например, замечает, что государство питается справедливостью; Пересветов полагает, что оно не может существовать без правды; Остророг склоняется к мысли, что следовало бы установить одно общее право для всех; Пересветов думает, что нужно держаться правила: «Комужде по делом его»; Остророг говорит о необ­ ходимости писаного права; Пересветов советует «выдавать [судьям — А. Л.-Д.] книги судебные, по чему им винить и правити»; Остророг выс­ казывает мысль, что уряды и должности не могут быть наследственны­ ми; Пересветов стоит за выслугу; Остророг считает желательным, чтобы уряды были платные; Пересветов настаивает на том, чтобы царь «пооб- рочил судей из казны своим жалованием»; вообще Остророг придает большое значение устройству финансов и войска; Пересветов рассуж- Кн. I. Отд. I. Гл . 1 283 дает о том же. В своих произведениях Пересветов, вообще вполне вла­ деющий русской речью, все же иногда, кажется, употребляет полониз­ мы, например: «наход» (Там же. С . 71). Само собою разумеется, что И . Пере­ светов мог высказать свои советы и под влиянием других писателей или под впечатлением политики некоторых из европейских государей того в р е м е н и ; стремление к политическому объединению и п о п ы т к и финансовой и военной реформы, а также кодификации обнаружились и в Польше до сейма 1535 г.; хотя и не увенчались успехом, они могли быть известны Пересветову 24 Relacje nuncjuszöw apostolskich i innych osöb o Polsce od roku 1548 do 1690. Berlin; Poznan, 1864. T. 1. S. 87; SZUJSKI, 1888. S. 20, 32, 42; ЛЮБОВИЧ, 1883. С . 42–43, 46–47, 64, 71, 73, 78–80, 116–121 и др.; ср.: ЛЮБОВИЧ, 1890. С . 7–8, 12, 27. О проникновении в Краков и распространении там Реформации см.: BUKOWSKI, 1883. Т. 1. S. 157, 199, 235, 236, 329 и др. В числе лиц, распространявших новые идеи, впрочем, скорее тайно, чем явно, «в частных беседах», называют и некоторых из краковских про­ фессоров (BUKOWSKI, 1883. Т. 1. S . 187; T. 2. S. 119–121). Но в несколько позднейшее время, по словам А . Ф . Моджевского, профессора Краков­ ской академии «чуждались протестантских книг и бросали их в огонь; молодежь, однако, увлекалась ими» (ДЫЛЕВСКИЙ. 1883. № 6. С . 32–34). Ср.: «Jedna jest Akademia w Polsce, a przecież do tych czasöw nie ma opatrzenia słusznego, со wielka sromota i szkoda nam. My jeździmy do cudzych krajöw z nakładem wielkim, moga^c to miec doma; a do nas tu cudzoziemcy nie jeżdża^, dla tego iz Akademii jaka^ by miała byc nie masz» (PETRYCY S . Polityka Aristotelesowa. S. 310); ŁUKASZEWICZ. T. 1. S. 97–106; почти все здесь поименованные руководства, которые были в употреблении на фило­ софском факультете Краковской академии до 1564 г., состояли в изло­ жении философии Аристотеля. В «Liber deligentiarum» я не встретил упо­ минаний о трудах Меланхтона, Ольдендорпа и Гемминга «о естествен­ ном праве»; ср. также: ŁUKASZEWICZ. T. 1. S. 50, 54, 74; T. 3. S. 98, 99, 165, 167, 185, 196, 198, 225; MORAWSKI, 1900. S. 265–267, 295, 296, 380–382. 25 ZAL^SKI. T. 1. S. 252–260; T. 2. S . 637; ŁUKASZEWICZ. T. 1. S . 130, 156, 169, 176, 177, 273, 453, 461; T. 4. S . 1; BIELINSKI. T. 1. S. 32–35. В жалован­ ной грамоте С . Батория 1578 г., между прочим, сказано: «...et in Collegio Vilnensi neque in medicina neque in jure civili, sed in artibus et philosophia ac theologia promotiones sint faciendae...»; ср.: BIELINSKI. T. 1. S . 33. 26 Россия и Италия. С . 210; «Finis huius seminarii instituendi fuit conversio ad fidem partium septentrionalium... Moscoviae et reliquarum gentium borealium». Составитель той же записки замечает, что «hunc finem putabat fundator se citius posse consequi per iuvenes liberos, fide catholica, literis et bonis moribus in collegio Olomucensi imbutos, qui liberius apud suos populares degerent saeculares, quam si ecclesiastici forent». 27 ХАРЛАМПОВИЧ, 1898. С . 92, 114. Основатель ордена говорил: «Patria nullum facit bonum neque reddit malum». В записке государю, состав­ ленной в 1806 г. генералом иезуитов Ф . Бжозовским, говорилось: «Le principal but que s’est proposé notre Ordre depuis sa première institution, a toujours été de former la jeunesse dans les sciences et surtout dans la vertu 284 Примечания nécessaire ä tous les hommes et plus indispensable que la science ä ceux qui ont quelqu’ emploi dans la société». Впрочем, ниже автор записки, про­ сивший царя: «Ce bienfait, de nous soustraire ä la Juridiction des Universités», заявляет, что «nos constitutions tendent toutes ä ce que nous ayons toujours un grand nombre d’instituteurs propres ä former des citoyens pleins d’amour pour leur patrie, fidèles ä leur Souverain et capables de s’acquitter avec gloire de tous les emplois qui leur seront confiés» (Сборник материалов для исто­ рии просвещения в России. С . 504, 509). 28 ХАРЛАМПОВИЧ, 1898. С . 92. Третья генеральная конгрегация в своем 47-м декрете постановила, чтобы учителя «ita philosophiam inter- pretentur, ut verae theologiae, scholasticae, quam nobis commendant con- stitutiones, auxiliari et subservire faciant». Иезуиты, по словам их генерала Ф . Бжозовского (1806 г.), продолжали и тогда еще применять метод, при­ нятый в Парижском университете до учреждения иезуитского ордена (Сборник материалов для истории просвещения в России. С . 504–509). 29 ŁUKASZEWICZ. T. 1. S. 49, 200, 201, 222, 223; T. 3. S. 126, 137, 162; ZAL^SKI. T. 1. S. 45, 361. В редакции 1616 г. «Ratio atque institutio studiorum Soc. Iesu» продолжала действовать до 1773 г. (ZAL^SKI. T. 1. S. 97–108, 112–117, 675). Одно из сочинений того времени было озаглавлено сле­ дующим характерным образом: «Conclusiones ex unicurso Aristotelis logica menti sancti Thomae doctoris Angelici accomodatae»; ср.: SZUJSKI, 1888. S. 58, 59. В числе философских трудов, написанных иезуитами, можно указать, например, на известную в свое время «Логику» М . Смиглецкого, убежденного и солидного сторонника аристотелевой философии, а также на сочинения В . Тыльковского и Я . Моравского, пользовавшихся извест­ ностью. Тыльковский, профессор философии в Варшавской коллегии, составил из «всей философии Аристотеля» обширный свод «куриозных вопросов и конклюзий», а Моравский напечатал в Познани нечто вроде общего руководства по философии, «весьма полезного и философам, и богословам» (SMIGLECKI M . Logica: selectis disputationibus et quaestionibus illustrata, et in duos tomos distributa... Ingolstadii, 1618). «Логика» пользо­ валась известностью и за границей; ср.: BIELINSKI. T. 2. S. 393, 394; T. 3. S. 323–325; TYLKOWSKI W. 1) Philosophia curiosa seu quaestiones et conclusiones curiosae: ex universa Aristotelis philosophia ad genium et ingenium huius saeculiformatae et propositae... Cracoviae, 1669; 2) Philosophia curiosa seu universa Aristotelis philosophia iuxta communes sententias exposita, et primo quidem sub compendio proposita: deinde ad usum civilem reducta ac rebus in particulari applicata curiose. Monasterii Olivensis, 1680–1682. Partes 1–9. BIELINSKI. T. 2. S . 395; T. 3. S. 352–353; MORAWSKI J. Totius philosophiae principia per quaestiones de ente in communi ex praelectionibus ... explicata. Posnaniae, 1666. Другие издания относятся к 1682, 1686, 1687, 1688 гг. Ср.: ŁUKASZEWICZ. T. 1. S. 250, 251, 275, 288, 289, 293; T. 2. S . 139, 143. Даже в X V I I I в. конгрегация постановила каса­ тельно новых философских систем избрать средний путь и оставаться при Аристотеле и св. Фоме, a «autores novitatum» удалились с кафедр (ZAL^SKI. T. 1. S. 101). Историки Виленской академии относят «Логику» Б . Добшевича уже к переходному времени от схоластической филосо- Кн. I. Отд. I. Гл . 1 285 фии к «philosophia recentiorum», но труд Добшевича вышел в 1761 г. (BIELINSKI. T . 3. S . 157, 507, 638). 30 См.: BIELINSKI. T . 1. S . 34. ХАРЛАМПОВИЧ, 1898. С . 48, 49, 5 1 , 91–94. П о з д н е е н р а в с т в е н н о е богословие (в качестве самостоятельного предмета) и каноническое право в академии, по-видимому, не читались, по крайней мере до 1633 г. В римско-католических приходских школах могли изъяснять «Apophthegmata» Плутарха, «Distichia moralia» Катона, «De officiis» Цицерона, но трудно сказать, что было в действительности. Училище гражданского права, основанное в Вильне в 1566 г., просущест­ вовало лишь несколько лет, а затем перешло к иезуитам (ХАРЛАМПОВИЧ, 1898. С . 24–26, 33, 36, 37, 62, 74, 94). 31 ХАРЛАМПОВИЧ, 1 8 9 8 . С . 116; Archiwum domu Radziwiłł ów / / Scriptores rerum polonicarum. Kraków, 1885. T. V I I I . P. 58, 59. 32 О неудачной попытке иезуитов основать академию во Львове в 1661 г. см.: Россия и Италия. С . 203, 204. Философия читалась, п о - видимому, в Виленской коллегии еще до открытия академии; возможно, что тот же предмет преподавался в Полоцкой коллегии, а затем был введен и в Острожскую коллегию; философия входила и в программу католических духовных семинарий. Между иезуитскими коллегиями и униатскими школами можно также указать значительное сходство (ХАРЛАМПОВИЧ, 1898. С . 47, 5 1 , 68, 78, 125, 517 и др). 33 О борьбе краковских профессоров с иезуитами см., например: Пекарский, 1862 (1). С . 561–563 и др. Хотя профессора Краковского университета стали преподавать «римское право» и «новые права», но они большей частью придерживались рутины и слишком мало следили за новыми течениями. Далеко не все студенты слушали лекции по этике и политике. Ср.: BIELINSKI. Т. 3. S . 631. 34 Д З Р К . № 18. С . 218; Р И Б . T . 7. Стб. 1008. 35 ŁUKASZEWICZ. T . 1. S . 127, 128; T . 3 . S . 324, 3 3 1 , 332, 334. 336; ХАРЛАМПОВИЧ, 1898. С . 126–140. К . Харлампович полагает, что Замойский «исключал католическое богословие из программы своей академии» (c. 127); но в известной своей грамоте 1600 г. Я . Замойский предоставляет епископу Холмскому Ю . Замойскому (в силу буллы [1594 г.] Климента V I I I епископу Холмскому было присвоено звание канцлера академии) назначить особые доходы на содержание профессоров теологии и кано­ нического права, в чем епископ и обязался. Сам Я . Замойский в числе профессоров основанных им кафедр не упоминает, однако, профес­ соров богословия и распределяет преподавание катехизиса между пре­ подавателями других отраслей знания. Впрочем, в числе кафедр была и «кафедра натуральной философии и медицины», профессор которой должен был объяснять «De nаtura deorum» Цицерона (KOCHANOWSKI, 1899–1900. S . 36). В число сочинений, рекомендованных Я . Замойским для чтения по ним лекции и для толкования, отметим: «Aristotelis libri ad Nicomachum filium de moribus » и «De officiis» Цицерона, «Экономику» Ксенофонта, «Законы» Платона, «Politica» Аристотеля; «Institutiones» Юстиниана, Пандекты и Кодекс. 36 KOCHANOWSKI, 1899–1900. S . 2 3 , 30, 3 1 , 4 1 , 42, 5 1 , 52. 286 Примечания 37 Ibid. S . 37 и др. Здесь же см., например, сведения об A . Burrius’e, Т. Drezner’e, сочинения которых вышли в начале X V I I в. 38 Ibid. S . 98, 129, 231; то же бывало и в X V I I I в.; см.: Ibid. S . 237. 39 ŁUKASZEWICZ. T. 1. S . 194, 195, 210–212; KOCHANOWSKI, 1899–1900. S . 4 3 , 46, 102, 103, 107, 118, 168, 209, 216, 220, 231, 238, 340; BIELINSKI. T . 3 . S . 510 и др. При всей благосклонности своей к иезуитской като­ лической церкви и к иезуитской системе образования Я . Белиньский указывает на возобновление некоторого движения в академии лишь во второй половине X V I I I в. (BIELINSKI. Т. 3. S . 513–514, 630 и др.). Реформа Ласкариса в Замойской академии относится к 1745 г., но и после нее научное направление академии едва ли очень изменилось (BIELINSKI. Т. 2. S . 286, 290); изучение права — коренного и светского (s. 289–290) реко­ мендуется здесь преимущественно со шляхетско-сословной и с чисто практической точки зрения. 40 MORAWSKI, 1900. S . 264, 267, 285, 380–382; ŁUKASZEWICZ. T . 1. S . 49, 54, 158, 194, 195; T. 3. S . 98, 99, 165–167, 185, 196, 198, 225. О Виленской академии с м . : Р о с с и я и И т а л и я . С . 2 1 0 – 2 1 1 ; SZUJSKI, 1888. S . 9 7 ; ŁUKASZEWICZ. T. 1. S . 250, 274; T. 4. S . 22, 23, 114; ср.: ZAŁĘSKI. T. 2. S . 613, 638–641, 643; BIELINSKI. T. 1. S . 54. Кроме того, профессор гражданского права должен был объяснять право феодальное в связи с саксонским и магдебургским, а профессор польского права — коронные статуты, сей­ мовые конструкции судебный процесс (processus judicialis) и формулы канцелярий (KOCHANOWSKI, 1899–1900. S . 37, 54–59 и др.). 41 Кроме академий, судя по «Informatio brevis circa decimas ex bonis collegiorum in provincia Poloniae» 1694 г. , в то время можно было насчи­ тать до 14 функционировавших коллегий (Россия и Италия. С . 202). 42 Р И Б . Т. 7. Стб. 1008, 1010. 43 ПЕТРОВ, 1895. С . 7, 9, 10, 60; ГОЛУБЕВ, 1886. С . 225, 226. В Киево- Печерской лавре хранится, между прочим, лист, писанный, может быть, Ф . Левановичем И . Трофимовичу-Козловскому с упоминанием о С . Кос- сове, Максиме, Садоке и других от 25 февраля 1629 г. О н и , вероятно, были посланы в Замойскую академию для довершения своего образова­ ния (ПЕТРОВ. Описание. Вып. 2. С . 28; ХАРЛАМПОВИЧ, 1898. С . 359–360, 363, 405–407). К . Харлампович полагает, что С . Коссов мог побывать и в «цезарской» (Венской) академии. 44 МАКСИМОВИЧ, 1850. С . 133; АСКОЧЕНСКИЙ В . Киев с древнейшим его училищем академией. Киев, 1856. Ч . 1. С . 46; ПЕТРОВ, 1895. С . 31, 64. 45 См.: Отд. 1, гл. 3. 46 ВЕЛИЧКО. Летопись. Т. 2. С . 348–352; судя по приводимому здесь письму В . Я с и н с к о г о [1695 г.], К а л а ч и н с к и й слушал ф и л о с о ф и ю «в последствии времени» у одного из люблинских профессоров. В числе учеников Оломоуцкой и Браунсбергской коллегий в X V I I в. упоминаются и «Ruteni» [униаты] (Россия и Италия. С . 204–205, 211; ПЕТРОВ, 1895. С . 62–63); ср. гл. 2. Кн. I. Отд. I. Гл . 2 287 ГЛАВА ВТОРАЯ 1 А З Р . Т. 4. № 149. С . 204; ПОПОВ А . Описание рукописей и каталог книг церковной печати библиотеки А . И . Хлудова. М . , 1872. С . 116–118. В «Сказе Андрея чего ради сии написаны» автор поясняет, что хотя не все силлогизмы защищают правду, но важно знать их в совокупности, чтобы уметь отличать истину от лжи и иметь возможность «заграждать уста» супротивников правды указанием на их логические промахи и софизмы; «святые нашие страны премудрые навыкши той словесной силе» с успехом изобличали еретиков. Князь К . Острожский писал в 1593 г.: «…за тым, иж наук нет, великое грубианство в наших духовных умножилося» (МАРКЕВИЧ. История Малороссии. Т. 3. № 2. С . 9). 2 ВЕЛИЧКО. Летопись. Т . 1. П р и л . С . 49; ГРАБЯНКА, 1854. С . 24, 87; Р И Б . Т. 7. Стб. 1033–1054 («Апокрисис» [Христофора Филалета]). «Nic inszego tak bardzo R . Ptey i Ukrainy nie turbuje, jako unia»; он же кончает свою протестацию характерными словами: «taką naszą... protestacją... piszemy... aby nas jako niemo bydło nie rzezano...» (ЖУКОВИЧ, 1910. С . 150; КОПЫСТЕНСКИЙ. Палинодия. Стб. 1127–1147; и др.; Р И Б . Т. 7. Стб. 1026). 3 ГРАБЯНКА, 1854. С . 325; Д З Р К . № 19. С . 274. 4 ГРАБЯНКА, 1854. С . 35–41; Материалы для истории Западнорусской церкви. № 5. С . 65, 66. Знаменитая речь Лаврентия Древинского отно­ сится к несколько позднейшему времени — 1620г. Согласно наставлениям, данным послам при отправлении их на сейм от тех же православных львов­ ских мещан, они должны были для ходатайства по разным делам братства прибегнуть к помощи опытного руководителя из юристов; но «если бы прокуратор не хотел, албо омылял или ся надражал и не ставал для того, иже есть паписта, то удатися до евангелицких прокураторов и так для перестроги мети при папежнику и евангелика» (Там же. С . 67). 5 Летопись Самовидца. С . 10; ГРАБЯНКА, 1854. С . 24; еще о союзе православных с протестантами, скрепленном известным актом 1599 г., но «рушившемся в минуту своего появления» (КОЯЛОВИЧ. Т. 2. С . 4 7 – 5 1 , 273–287). 6 СКАБАЛЛОНОВИЧ, 1873. С . 3–18, 28, 35, 37–40, 47, 94, 138, 142–143, 145; автор предисловия к киевскому изданию «Апокрисиса» (в переводе) высказывает предположение, что Филалет учился в Праге или Оломоуце, он был знаком с классическими языками, историей, а отчасти и с государ­ ственным правом. 7 Р И Б . Т. 7. Стб. 1020. Впрочем, Н . Скабаллонович указывает на то, что X . Филалет, ссылаясь на разных писателей, число которых доходит до 60 (между прочим, и на Цицерона; Там же. Стб. 1746), пользовался и произведениями протестантской литературы и, может быть, доказатель­ ствами греков Никифора и Кирилла Лукарисов, участвовавших в Брест­ ском соборе, а также содействием виленского братства (СКАБАЛЛОНОВИЧ, 1873. С . 36–40, 175; ср.: СЦЕПУРО Д . Виленское святодуховское братство в X V I I и X V I I I столетиях / / Т К Д А . 1898. Т. 3 . Сентябрь. С . 91–94). 288 Примечания 8 Р И Б . Т. 7. Стб. 179–1800. В одном месте, рассуждая о том, на каком основании «митрополит з владыками выступными мел в Берестью на си­ ноде надежный розсудок и слушные судии», автор замечает: «… подобно, еще речешь, же тот поступок был против розумови? Але яко его против­ ным розумови назвати можешь, боле тобе юж показал, же правду Божему и рядови костелному и праву Коронному не ест противный?» (Там же. Стб. 1298). 9 Там же. Стб. 1070; ср. рассуждение С . Гербурта об обычном праве и его значении, заимствованное из римского права: HERBURT S . Zdanie о narodzie Ruskim, spisane pod czas konfederacyi Moskiewskiej, 1613 / / Д З Р К . № 18. С . 222. 10 Р И Б . Т. 7. Стб. 1810, 1814. 11 Там же. Стб. 1072 и др. 12 Там же. Стб. 1800. 13 Там же. Стб. 1796, 1814. В одном месте автор намекает на то, что «подданный» не всегда лишен права «судить зверхного преложоного»; в том случае, если «зверхность» «з умовою и варунком кондыцыи яких панует», «кгды умове недосыть чинить», то и «подданых судови яко бы подлегает» (Там же. Стб. 1300). Но на стб. 1796, 1814 автор не пользуется такой аргументацией и в связи с другими соображениями рассуждает о том, что «духовные» должны оказывать «подданство» светскому начальству «в речах свецких» (Там же. Стб. 1728; ср. постановление Виленского съезда 1599 г. в кн.: Д З Р К . № 17. С . 188–213). В своем красноречивом послании Исайя Копинский пишет Г. Вишневецкому в 1634 г.: «Не да­ вайся, ваша княжая милость, уводити политицкими рацеями», н о , судя по контексту, противополагает скорее преданность вере старожитной, чем право таким «рацеям» (ГРАБЯНКА, 1854. С . 325–326). 14 Р И Б . T. 7. Стб. 1794–1802, 1810–1812, 1814. 15 СКАБАЛЛОНОВИЧ, 1873. С . 2 – 4 , 19–29, 55–69. 16 Д З Р К . № 18. С . 214–229. Гербурт был старостой Добромильским, Висьнинским и Мосциским (Dobromilskiego, Wisninskiego, Mosciskiego), его рукопись хранилась у одного из потомков Гербурта в Вильне. 17 Там же. № 19. С . 274, 282–283, 301, 307. 18 ЗАВИТНЕВИЧ, 1883. С . 289. Сочинение З . Копыстенского «[Книга] О правдивой едности», вероятно, написано одновременно с «Супплика- цией» в 1623 г. (Там же. С . 287); оно хранится в библиотеке графа Уварова, но я мог ознакомиться с его содержанием лишь в изложении В . Завит- невича. В «Палинодии» З . Копыстенский, подобно другим писателям того времени, между прочим, упоминает о правах: божественном (в смысле «призрения и воли Божьей», а не только Святого писания), писаном и обычном, но, кажется, не останавливается на учении о «политическом единстве» (КОПЫСТЕНСКИЙ. Палинодия. Стб. 1070–1078). 19 ВЕЛИЧКО. Летопись. Т. 4. С . 152, 159, 169; и др. Указания на лите­ ратуру касательно восстановления западнорусской церковной иерархии см.: ЖУКОВИЧ П . Н . Сеймовая борьба православного западнорусского дворянства с церковной унией. СПб., 1901. С . 4. Примеч. 1. См. обширную «Суппликацию» Сенату от всех «обывателей» королевства Польского Кн. I. Отд. I. Гл . 2 289 и Великого княжества Литовского 1623 г., отчасти содержащую мысли, сходные с теми, которые были высказаны С . Гербуртом и другими писа­ телями ( Д З Р К . № 19. С . 230–311). 20 ЗАВИТНЕВИЧ, 1883. С . 1; ср.: КОЯЛОВИЧ. Т. 1. С . 204. 21 БАНТЫШ-КАМЕНСКИЙ Н . Н . Историческое известие о возникшей в Польше унии. М . , 1805. С . 95–101; Коялович. Т. 2. С . 169–178, 194. 22 Rzym albo stolica rzymska jesli со ma do praw Korony Polskiej i W. X . Litewskiego polityckich, krötkie uważenia, roku 1633 stanom koronnym na sejm koronacjej podane. О нем см.: ГОЛУБЕВ С . Т . Неизвестное полеми­ ческое сочинение против папских притязаний в Юго-Западной России, 1633 г. / / Т К Д А . 1899. Т. 1. Февраль. С . 311–312. С . Т. Голубев предпола­ гает, не был ли Адам Кисель автором рассматриваемого сочинения; «знакомство с некоторыми его сеймовыми речами» дает С . Т. Голубеву основание для такого предположения. Впрочем, он полагает, что А . Кисель мог пользоваться содействием и других лиц, например, киевских ученых, с покровителем которых м[итрополитом] Петром Могилою он находился в наилучших отношениях. Г. Грабянка говорит про него, что он «во словосех бы сладок» и «Украине приятен». Книга могла выйти и в Киеве, где в то время польская типография уже существовала (ГРАБЯНКА, 1854. С . 26–27, 118). Ср. цитируемый ниже «Supplementum Synopsis». 23 Synopsis albo krötkie opisanie praw, przywilejöw, swiebody [sic — A. Л.-Д.] i wolnosci od najasniejszych... krölöw... polskich... narodowi ruskiemu... nadanych... Wilno, 1632. Fol. 3, 15 etc.; Supplementum Synopsis. Fol. 2. Православные ссылались главным образом на приви- леи 3 июня 1563 г., 1 июля 1568 г., 28 января 1573 г. и др. Ср.: КОЯЛО­ ВИЧ. Т. 1. С . 197–199, 258–259; T. 2. С . 21–23, 169; о книгах, которыми униаты отвечали на вышеназванные издания, см.: КОЯЛОВИЧ. Т. 2. С . 21–23, 57, 169, 295. 24 Архив Ю З Р . Ч . 2, Т. 1. № 16. С . 188–189; ср.: КОЯЛОВИЧ. T. 2. C . 169. 25 Supplementum Synopsis. Fol. 1 v.–2; А З Р . Т. 4. № 149. С . 221–222; КОЯЛОВИЧ. Т. 2. С . 41–43. 26 А З Р . Т. 4. № 149. С . 204–205; Архив Ю З Р . Ч . 1, т. 12. № 12. С . 526. Князь К . Острожский указывал на то, что православным не мешало бы поучиться у протестантов, имеющих свои госпитали, школы и пропо­ ведников (СКАБАЛЛОНОВИЧ, 1873. С . 157). 27 Материалы для истории Западнорусской церкви. № 5. С . 37. 28 Р И Б . Т. 7. Стб. 1766 и др. 29 ВИШЕНСКИЙ ИОАНН. Послание ко Львовскому братству; Он же. Послание к старице Домникии / / Архив Ю З Р . Ч . 1, т. 7. № 3. С . 25, 28; см. его же послания: А Ю З Р . Т. 2. № 1–4. С . 209–210, 225, 229, 257. О «боль­ шом сходстве» п о с л а н и й И о а н н а Вишенского с «Зачапкою» см.: ЗАВИТНЕВИЧ, 1883. С . 68 и др. Аналогичные взгляды можно встретить и в «Краткословном ответе Феодула» (Там же. С . 73 и др.). Впрочем, автор «не возбранял» после церковного «последования, славословия и благо­ честия», т. е. после «утверждения сумнения веры благочестивыми дог­ матами», касаться и «внешних хитростей». Он писал: «Не ведомость 290 Примечания хулю художества, але хулю, што теперешние нашиновые руские философы не знают в церкви ничтоже читати… ни „часослова“» (Архив Ю З Р . Ч . 1, Т. 7. № 3. С . 28–30). 30 Р И Б . Т. 7. Стб. 671–672; ср.: Там же. Стб. 673, 679–680, 698, 734– 735, 899, 901. Рассуждение, приведенное в тексте, высказано острожским священником Василием в известном его сочинении « О единой истин­ ной православной вере…» (1588 г.); составитель «Вопросов и ответов православному з папежником» (1603 г.), хотя и пишет, что «мудрость светская глупство есть у Бога» и противна «мудрости Божой» (Там же. Стб. 106), но без существенных изменений повторяет и рассуждение священника Василия (Там же. Стб. 107–108). Ср. также взгляды автора «Перестроги»: ЗАВИТНЕВИЧ, 1883. С . 156–157. 31 В своем «Краткословном ответе» Феодул писал: «Досыть нам на том, коли мы правоверни и православни, досыть нам ведати о собе и о своих нам единогласных и присных: тех утвержаемо и воспоминаимо ведомостью нашего православия, писанием, наукою, друкованием книг, училищи и довольств от избытков наших, а латыню со всем на всем оставимо…» (ГОЛУБЕВ, 1883. Т. 1. Прил. 18. С . 113; ср.: Там же. С . 119; Т. 2. С . 7–10). Возможно, что в том же духе следует понимать и вышеприве­ денные слова Иоанна Вишенского. 32 Р И Б . Т. 7. Стб. 785, 787, 1576–1586, 1602, 1656, 1660 и др.; Д З Р К . № 19. С . 241–243; ЗАВИТНЕВИЧ, 1883. С . 158. 33 А Ю З Р . Т. 7. № 154. С . 181; Архив Ю З Р . Ч . 1, т. 10. № 33, 4 1 , 43, 44, 45, 172. С . 57, 74, 77, 79, 8 1 , 453; т. 12. № 2, 12. С . 7, 526. В «реестре», составленном, по мнению редактора, около 1638 г. значится: «Opera Aristotelis вшыстко грецкие», «Органон Аристотелес», «Platona [sic — А. Л.-Д.] Opera fylosofa, sama grecka», «Organon tis filosofias» и др. (Мате­ риалы для истории Западнорусской церкви. № 5. С . 47–51). Об Арсе­ нии, архиепископе Елассонском, см.: СОЛОВЬЕВ. История России. Т. 11. Стб. 1458; ДМИТРИЕВСКИЙ А . Архиепископ Елассонский Арсений и его вновь открытые исторические мемуары / / Т К Д А . 1898. Т. 1. Январь. С . 14–19. В числе преподававших в школе бывали и греки, например, «Миколай Кгрек», упоминаемый в 1637 г., а в братской библиотеке, судя по описи 1619–1634 гг., было «Кграмматик кгрецких» немало (Архив Ю З Р . Ч . 1, т. 1 1 . № 2. С . 130–131; т. 12. № 2. С . 8, 13). О «дидаскалах» греческого языка см.: Там же. С . 115. 34 Архив Ю З Р . Ч . 1, т. 10. № 80. С . 182; ср.: Там же. № 242, 245, 251. С . 643, 657, 674. В отличие от грамоты 1638 г., данной М . Слезке (Там же. № 77. С . 175), грамота 1669 г. ограничивает прежние привилегии типо­ графий, подтверждая лишь право ее печатать книги на славянском (ruthenicos) языке. В грамоте 1638 г. сказано: «Sine praeiudicio ecclesiae catholicae iurium»; в грамоте 1669 г. : «...ita tamen nequidquam in eadem officina imprimatur, quod sit contra dignitatem maiestatis nostrae regiae, ecclesiaeque Sanctae Romanae catholicae ipsique annexus...». Ср. также: Архив Ю З Р . Ч . 1, т. 1. № 279, 280. С . 775, 787; т. 11. № 2, 3 , 7. С . 129, 130, 140, 141, 148, 151, 182, 183, 193, 194, 203, 204, 212–215, 222, 224, 236, 237, 243, 251, 256, 267–270, 276–281, 539–635; Т . 12. № 6, 7. C . 353, Кн. I. Отд. I. Гл . 2 291 449–460 и др. См. еще о Львовской школе и типографии: КРЫЛОВСКИЙ, 1904. С . 44–121. О времени издания «Грамматики» см.: ГОЛУБЕВ, 1887. Т. 2. Май. С . 119–123. 35 Р И Б . Т. 19. Стб. 381. 36 ГОРСКИЙ, НЕВОСТРУЕВ, 1862. № 203. С . 634; ср.: СОБОЛЕВСКИЙ, 1903. С . 20. Старшие русские списки перевода, озаглавленного «Василия царя греческого главы наказательныя к сыну его царю Льву», относятся к X V в. В «Минеях» митрополита Макария можно указать на статью, озаглав­ ленную таким же образом (ВЛАДИМИРОВ, 1884. С . 74). 37 KRUMBACHER, 1897. S. 457–458. Заглавие оригинала: «Basile…ou toà Rwma…wn Basilšwj k e f £ l a i a parainetik¦ xj/ prÕj tÕn ˜autoà uƒÕn LeÒnta». Сборник, напечатанный под заглавием «Лекарство на оспалый умысл человечий…» в Остроге в 1607 г., содержит, между прочим, «Тестамент в Христе набожного и славного монарха света Василия, цесаря кгрец- кого до сына своего юже коронованного Льва Филозофа… року от наро- женья Сына Божого осмь сотного осмдесят шестого… а потым веспол з иншими писмы на словенский язык переложеный». Ср.: КАРАТАЕВ, 1884. № 190. С . 309. 38 Архив Ю З Р . Ч . 1, т. 11. № 6. С . 516, 529. 39 Оглавление книг, 1846. № 31. С . 11 (московское издание 7170г. — 1682 г.); УНДОЛЬСКИЙ В . М . Хронологический указатель славяно-русских книг церковной печати с 1491 по 1864 гг. М . , 1871. Вып. 1. № 1033. Стб. 112 (острожское издание 1686 г.); ГОЛУБЕВ, 1876. С . 391 (указание на московское издание около 1660г.); ПЕКАРСКИЙ, 1862 (2). Т. 2. № 363. С . 402–404 (издание 1638 г. без обозначения места); ср.: А Ю З Р . Т. 3. № 14. С . 21. Здесь, в реестре «шкод» монахов Густынского монастыря, выехав­ ших на государево имя, значится, между прочим: «Тестамент кгрецкий», может быть, — «Тестамент царя Василия». 40 САВВА, 1855. С . 235, 237, 240; ГОЛУБЕВ, 1874. С . 261; ВЕРЮЖСКИЙ, 1908. С . 590; Розыскные дела о Федоре Шакловитом. Т. 2. Стб. 132. 41 [ Р Н Б ] . F. IV, 159. Л . 5. Предисловие см.: ЗАМЫСЛОВСКИЙ, 1871. Прил. 4. С . X X X V – Х L I . 42 ПЕКАРСКИЙ, 1862 (2). Т. 2. № 363. С . 402–404. 43 ТЕРНОВСКИЙ, 1872. С . 60; МАКАРИЙ. Т. 11. С . 331–333, 574–577. Мелетий Смотрицкий был заинтересован в том, чтобы доказать, что греки склоняются к латинскому и в особенности к протестантскому образу мыслей (ЕЛЕНЕВСКИЙ К . Мелетий Смотрицкий / / П О . 1861. Июнь. С . 147; Июль. С . 271–275, 282–285; Август. С . 425, 427, 442). О времени возвращения М . Смотрицкого на родину, вероятно, во второй половине 1625 г. см.: ГОЛУБЕВ, 1906. С . 12–13. 44 ИЛЬИНСКИЙ, 1898. Т. 3. Октябрь. С . 273–277, 281–282, 289–296; 1899. T. 1. Март. С . 406–413. 45 A3P. T. 4. № 32. C . 42; № 149. С . 204, 205, 223. Митрополит М . Рагоза объяснял отпадение многих от православия тем, что «учение святых писаний зело оскуде, паче же словенского российского языка» и что они «приложишася… лядскому писанию». Автор «Перестроги» ( Ю . Рогатынец) про таких же людей пишет: «…коли бы были науку мели, тогда бы за 292 Примечания неведомостью своею не пришли до таковые погибели», из контекста видно, что под «наукой» надо разуметь «свою науку» в противополож­ ность римской. Нападая на «Аристотелеву науку», автор «Перестроги», может быть, находился под влиянием протестантской литературы и имел в виду философию Аристотеля в иезуитском понимании ее; ср.: ХАРЛАМ- ПОВИЧ, 1898. С . 207–208, 231. 46 ХАРЛАМПОВИЧ, 1902. Июль–август. С . 17–27; ХАРЛАМПОВИЧ, 1898. С . 303, 328, 364, 369, 375, 422, 429. Впрочем, прямых указаний относи­ тельно преподавания польского языка в главнейшей из братских школ — Львовской — не имеется, но едва ли могла она обойтись без обучения языку, в то время весьма нужному для тех именно целей, какие пресле­ довала Львовская школа. О возможности протестантского влияния ср.: СОКОЛОВ, 1880. С . 417–444. Острожская школа, упоминаемая под назва­ нием «академии» уже в 1587 г., включала в свою программу и латинское учение. Она вероятно, «не стояла в стороне и от протестантской педа­ гогии», впрочем, известия об «Острожской академии» почти прекра­ щаются со времени кончины известного князя К . Острожского (1608): «острожская фундация» была отписана на иезуитскую коллегию в 1640г. (Сборник летописей, относящихся к истории Южной и Западной Руси. С . 78; МАЛЫШЕВСКИЙ, 1884. С . 137–138; ХАРЛАМПОВИЧ, 1898. С . 237 и др.; ХАРЛАМПОВИЧ, 1902. Июль–август. С . 13–17). Ср. известия об острожском издании Библии, перевод которой (Геннадия) исправлялся по гречес­ кому тексту: АРХАНГЕЛЬСКИЙ, 1888. С . 90–95. 47 Материалы для истории западнорусской церкви. № 5. С . 51. В реестре значится книга «Cyceronowa łacina sama», а также «Dyalektycae et retorycae precepta...» (Архив Ю З Р . Ч . 1, т. 10. № 76. С . 163). Слова «Walenteo Maxyma ksiajzka łacina», вероятно, следует читать: «Валерия Максима» и т. д.; в описи 1619–1634: «Валерий Максим» (Архив Ю З Р . Ч . 1, т. 12. № . 2. С . 13). Запись о ревизии 1688 г. содержит указание на один труд под заглавием «Copuluta Petri Hispani» (Там же. С . 32) и упоминает о книгах: «Petri Fonsecae... item institutiones dialecticae libri» (ГОЛУБЕВ, 1883. Т. 1. Прил. 21. С . 170). Во Львове на ярмарке, судя по словам П . Скарги, можно было купить латинские книги, как, например, сочинения Беллярмина (ЗАВИТНЕВИЧ, 1883. С . 222). 48 П К Р Д А . Т. 1, ч. 1. № 9. С . 88; № 10. С . 106, 115; № 33. С . 267–269. Ср.: ЛИНЧЕВСКИЙ, 1870. С . 132–134. В уставе Луцкой школы говорится о преподавании «диалектики… и иных философских писем». Линчев­ ский полагает, что братские школы знакомятся с философией по «Бого­ словию» Дамаскина (гл. 4 о философии) и по его «Диалектике»; ссылки на «Дамаскина прекрасного» встречаются и в «Евхаристерионе», пане­ гирике в честь Петра Могилы 1632 г. (ГОЛУБЕВ, 1886. Прил. 8. С . 55, 58). Составитель гомилетики, приписываемой И . Богомолевскому, также пользовался «Диалектикой» И . Дамаскина (САВИЦКИЙ, 1902. Ноябрь. С . 448–450). Вместе с тем нельзя не заметить, что Луцкое братство, например, с недоверием относилось к «латинским силлогизмам и хитро ими извращенным писаниям» и советовало «не обучаться им» ( П К Р Д А . Т. 1, ч. 1. № 5. С . 249). Кн. I. Отд. I. Гл . 2 293 49 А Ю З Р . СПб., 1865. Т. 2. № 1. С . 209 и др.; ср.: Архив Ю З Р . Ч . 1. Т. 7. № 3. С . 28–30. Другие сочинения того времени, например, «Зачапка мудрого латынника с глупым русином», «Вопросы и ответы православ­ ному з папежником» (1603 г.), «Советование о благочестии» — мемориал для предстоящего собора 1621 г., также содержат протесты против увле­ чения латинскою мудростью (ГОЛУБЕВ, 1886. Прил. 9. С . 68, 69, 73, 74, 79, 95, 101, 102). Протесты подобного рода вызваны были, конечно, прежде всего опасением, что православные, «ухапленные мудростию римскою», в которой «философия поганская, Аристотелева наука, слово Божие выворочает и инако верити кажет» (АЗР. Т. 4. № 149. С . 235. См. также: ХАРЛАМПОВИЧ, 1898. С . 231–236, 291). 50 Противополагая иноческую жизнь мирской, И . Вишенский пишет: «… или не ведаешь, яко в статутах, констытуциах, правах, практиках, сварах, прехитренях ум плывающий того помысла о животе вечном под­ нятии вместити не может» ( А Ю З Р . Т. 2. № 1/4. С . 209–210, 225, 229, 257). Ср. рассуждения Христофора, «инока русского во святей Афонстей горе странствующего», о вредном влиянии учения философии и диалектики (МАКАРИЙ. Т. 10. С . 403). 51 КУРБСКИЙ. Сказания. С . 276–278; Р И Б . Т. 7. Стб. 105. Ср.: А Ю З Р . Т. 2. С . 225, 237, 269–270; ГОЛУБЕВ, 1886. Т. 1. Прил. 9. С . 75–78; АРХАН­ ГЕЛЬСКИЙ, 1888. С . 8–11; ХАРЛАМПОВИЧ, 1898. С . 216, 400. 52 См. об училище, основанном в Киеве беглыми генуэзцами еще во второй половине X V в.: NARBUTT Т. Dzieje narodu Litewskiego. Wilno, 1840. T. 8. C . 205. Свод известий о распространении знакомства западно­ русского общества с польским языком см.: JABLONOWSKI, 1899–1900. S. 56– 62, 107–112, 179–183, 212–213, 233, 239–240. Ср.: ХАРЛАМПОВИЧ, 1898. С . 205. 53 А З Р . Т. 4. № 217. С . 506. 54 Архив Ю З Р . Ч . 1, т. 5. № 1. С . 1; Р И Б . Т. 4. Стб. 1136; Сборник летописей, относящихся к истории Южной и Западной Руси. С . 86. 55 КОПЫСТЕНСКИЙ. Палинодия. Стб. 802, 817, 839–840, 857, 866 и др. 56 КОПЫСТЕНСКИЙ. Палинодия. Стб. 900–914, 921. См. также: ЗАВИТ- НЕВИЧ, 1883. С . 256, 339–342, 374. Впрочем, автор «Палинодии» обнару­ живает некоторое знакомство с латинскими и польскими книгами, например, c «Disputationes de controversiis christianae fidei adversus huius temporis haereticos» Беллярмина и, вероятно, книгой А . Мачуского о приязнях и приятелях (MACZUSKI A . O przyjaźniach i przyjaciołach. Dobromił, [ca. 1611–1616]), и даже с сочинением хлопотавшего об унии протестантизма с греческою церковью тюбингенского ученого Мартина Крузия, т. е. с его «Turcograecia» (CRUSIUS M . Turcograeciae libri octo... Basileae, 1584), но главным образом для полемики или для подтверждения своих взглядов. Перечень источников Палинодии см.: КОПЫСТЕНСКИЙ. Палинодия. Стб. 346–365. Книга «Турко-Греция» пользовалась некото­ рой известностью и в позднейшее время (ВЕЛИЧКО. Летопись. Т. 2. С . 77). 57 ГОЛУБЕВ, 1886. С . 2, 97, 146–147, 151–152. Прил. № 1, 4. C . 1, 13. Вслед за Лаврской школой, уже существовавшей в то время (ГОЛУБЕВ, 1883. Т. 1. С . 281), богоявленская школа, вероятно, возникла в 1615 г., 294 Примечания а известные нам издания типографии Киево-Печерской лавры появ­ ляются не ранее 1616 г.; митрополит Евгений указывал на «Часослов», изданный лаврской типографией в этом году (БОЛХОВИТИНОВ, 1826. С . 56). Но М . Максимович причисляет его к 1617 г. (МАКСИМОВИЧ, 1850. С . 119). Ср.: ИКОННИКОВ В . С . Киев в 1654–1855 гг. Киев, 1904. С . 3 . 58 П К Р Д А . Т. 2, ч. 1. № 2. С . 36–37; ГОЛУБЕВ, 1886. Прил. 1. С . 2; ср.: ГОЛУБЕВ С . Т . О первых временах Киево-Богоявленского братства и школы при нем / / Т К Д А . 1882. Т. 1. Март. С . 233–254; ОГЛОБЛИН H . К вопросу о начале Киевской академии / / К С . 1886. Март. С . 482–494. И . М . Каманин подверг известный спор о времени возникновения братства новому пере­ смотру; но для целей настоящего исследования достаточно, не входя в под­ робный разбор противоположных мнений, принять сказанное в тексте (КАМАНИН И . М . Еще о древности братства и школы в Киеве / / Чтения в Историческом обществе Нестора-летописца. Киев, 1895. К н . 9. С . 171; и др.). 59 ПЕКАРСКИЙ, 1862 (1). С . 586: КОЯЛОВИЧ. Т. 2. С . 361–362. Ср.: ГОЛУБЕВ, 1886. С . 203. Сакович учился в Замойской академии, а затем уже в зрелом возрасте слушал лекции по богословию у люблинских доминиканцев и в Краковской академии (ГОЛУБЕВ, 1893. С . 10–11). 60 САКОВИЧ К . Вирши на погребение гетмана Петра Конашевича Сагайдачного. Киев, 1622 г.; переиздание см.: ГОЛУБЕВ, 1886. Прил. 6. С . 1 7 – 4 1 . Ср.: ВЕЛИЧКО. Летопись. Т. 1. Прил. С . 50. 61 ВЕЛИЧКО. Летопись. Т. 1. Прил. С . 50. 62 КОЯЛОВИЧ. Т. 2. С . 140, 363; ГОЛУБЕВ, 1886. С . 179, 214–218, 224 и др.; ГОЛУБЕВ, 1886. Т. 1. С . 386–392, 413 и др.; ср.: ГОЛУБЕВ, 1887. С . 156–165; Материалы для истории Западнорусской церкви. № 12. С . 81–83. 63 ГОЛУБЕВ, 1883. Т. 1. С . 9–10; ГОЛУБЕВ С . Т . П о поводу рецензии Н . И . Петрова / / Т К Д А . 1884. Т. 1. Февраль. С . 475–477; PICOT, 1896 (1). P. 106. Последний автор считает более вероятным, что Петр Могила был в Голландии, а не в Париже; о влиянии на него католической польской образованности см.: ГОЛУБЕВ, 1897. С . 269. В своей брошюре доктор Щурат приводит запись на отрывках трактата «Magna ars disserendi de qualibet materia», найденного в одном сельском архиве, где сказано о Петре Могиле, что «Varronem... praeceptorem habebat eminentissimum», и, полагая, что Варрон — преподаватель иезуитской коллегии La Flèche в Париже, выводит отсюда, что П . Могила учился там же (ЩУРАТ В . Г . Украенски жерeла до icтоpii философii. Львiв, 1908. С . 29). 64 ВЕЛИЧКО. Летопись. Т. 4. C . 180; Анфологион. Киев, 1636. Пред. Л . 4 – 4 об.: «Причем теж бралем часто пред себе, якобы в тых школах не толко подверховные науки, але тым барзей и над все побожност в серд­ цах вас молоди впаяна и засована была. Без тое або вом мудрост вшелякая глупством пред богом и ест и называется слушне». На то же слова апо­ стола ссылался и Исайя Копинский в своем красноречивом послании князю И . Вишневецкому (ГРАБЯНКА, 1854. С . 324; КРЫЛОВСКИЙ, 1904. С . 138–139; PICOT, 1896 (2). P. 70; Р И Б . T. 4. С . 32). Впрочем, уже Киевский духовный собор 1628 г. заботился об установлении духовной цензуры (КОЯЛОВИЧ. Т . 2. С . 163, 380). Кн. I. Отд. I. Гл . 2 295 65 П К Р Д А . Т. 2, ч. 1. № 7. С . 93–94. 66 Архив Ю З Р . Ч . 1, т. 7. № 4. С . 186—189. В своем духовном завеща­ нии, отдавая свою библиотеку коллегии, «ктитор библиотеки братской» упоминает о «реэстре» к ней (ВЕЛИЧКО. Летопись. Т. 4. С . 296; ГОЛУБЕВ, 1874. С . 257–268). В 1770-х годах в библиотеке Киевской духовной акаде­ мии еще находилась 2131 книга, пожертвованная в нее Петром Могилой. В числе книг, купленных Петром Могилой в Варшаве в 1632–1633 гг., между прочим значатся сочинения «Manutius in officia Ciceronis» в 2 экз.: «Commentarii in orationes Ciceronis 3 v[olumina]» в 2 экз.; Bardani «De prudentia» и Machiavelli «De republica», а также «Manutii antiquitatum Romanarum». Следует заметить, что в списке 1632 г. Lipsius’a «Manuductio» и Machiavelli «Dе republica» (вместе с некоторыми другими записями) зачеркнуты. Ср.: ГОЛУБЕВ, 1893. С . 72, 76, 83, 89. 67 PICOT, 1896 (1). P. 120. 68 А Ю З Р . T. 3. № 14. C . 21. 69 ”Ekqesij kefala…wn, p a r a i n e t i k î n scediasqe‹sa p a r ¦ 'Agaphtoà diakÒnou tÁj ¡giot£thj toà qeoà meg£lhj ™kklhs…aj prÕj b a s i l š a 'IoustinianÒn (MIGNE J. P . Patrologiae cursus completus: Series graeca. Paris, 1860. T. 86. P . I. P. 1163–1186). Русский перевод названия: «Любомудрейшего Кир Агапита диакона, блаженнейшему и благочестивейшему царю Иустиниану: Паче же всем праведно хотящим над страстьми царствовати Главизны поучи- телны, по Краегранессию еллински изложены, славенски же пpeвее (sic) напечатаны в святой великой чюдотворной Лавре Печерской Киевской, Ставропигиону святейшего патриархи вселен[ского], архиепис[копа] Константинопольского Нового Рима, лета Господня 1628». В конце кни­ ги на с. 21: «Конец изложению поучительному Агапита диакона к Иусти­ ниану Кесару яже оу Еллин царский [нарицается — А. Л.-Д.] свиток». В греческом оригинале начальные буквы 72 глав образуют следую­ щий акростих: «Tù qeiot£tw kaˆ eÙsebest£tw basile‹ ¹mîn 'Ioustinianù AgaphtÕj Ð ™l£cistoj di£konoj». Те же слова сохранены и в русском пере­ воде, но не в виде акростиха, а в виде ряда букв славянского алфавита, проставленных сбоку, в порядке также 72 глав, но уже утративших преж­ ний смысл; рядом с греческим текстом, набранным славянскими буквами, переводчик проставил еще славянские, в совокупности даю­ щие перевод греческого текста. 70 KRUMBACHER, 1897. S. 456–457. 71 PRAECHTER К . Der Roman „Barlaam und Ioasaph“ in seinem Verhältnis zu Agapets „Königspiegel“ / / Byzantinische Zeitschrift. 1893. Bd. 2. S . 449, 450, 452, 458–460; сличение текстов из творений Василия и Григория Назианзина с отрывками из «Главизн» Агапита, изложенными согласно требованиям риторики, см.: Ibid. Р. 455–458. 72 Главизны поучительные. C . 19, 20. 73 Там же. С . 1, 7, 9, 13, 18, 19. 74 Там же. C . 11. 75 Там же. C . 2, 6, 11 и др.; в оригинале последняя фраза изложена следующим образом: «¥xioj d g…gnetai Qeoà, Ð mhdn ¢nax…wn pr£ttwn Qeoà, ¢ l l ¦ fronîn m-n t ¦ aÙtoà, l a l î n d- § frone‹, poiîn d- § l a l e ‹ » . 296 Примечания 76 Там же. С . 7, 11–13, 15, 16, 18, 19. 77 Там же. С . 1 («toà dika…ou fulak»n»), 9, 14, 18, 19; последняя фраза в нашем тексте не особенно удачный перевод слов: «kaˆ t î n ØpÕ s> basileÚwn ™nnÒmwj». 78 Там же. С . 9–14. 79 Там же. С . 4, 12. 80 Там же. С . 11 («союзы приязни» — «to‹j desmo‹j tÁj eÙno…aj»). 81 Там же. С . 5–6; ср. с. 4; «зело безместно» — буквальный перевод: « ¢ t o p è t a t o n » (absurdissimum); «миру конца» — «toà kÒsmou t ¦ pšrata»; «конец главы» - «kaˆ prÕj „sÒthta t¾n ¢nisÒthta metenektšon»; на полях с 5–6 — ссылка (отсутствующая в издании Миня): Ёиё. ÂI KÀ Ш I А надо думать, на Евангелие от Луки, гл. 11 (а не 12), зач. 61 («горе вам, фарисеи…» и проч.) и на гл. 16, зач. 83 (о богатом и Лазаре). Ср. еще рассуждение в «Главизнах» о том, чтобы «никто не величался прародительским благо­ родием», на с. 2. 82 Там же. Предисловие на 4 ненумерованных страницах. В ориги­ нале, судя по изданию Миня, предисловие отсутствует. Оно, вероятно, составлено переводчиком. Составитель, между прочим, ссылается на «Агапита иеродиакона», имея в виду автора «Главизн», и сообщает, что его «поучения» «ныне превее типографским с Богом изображенная [на полях: славенским — А. Л.-Д.] писменем к сим пиложишася»; в конце: «исправи же ся от Еллинского идиомате с многим опаством в благо­ честии сиающу Богоприемцу тезоименного Могилы Дакийских Земль началника отраслия: твердоименного првопрестолника тезоименну про- избранну с гм [господом] в предстательство старейшеа паствы постни- чествующих». Макарий полагал, что автор предисловия — Петр Могила (МАКАРИЙ. Т. 11. С . 389; ср.: ГОЛУБЕВ, 1886. Т. 1. С . 400). Во всяком случае, Петр Могила, вероятно, наблюдал за совершением перевода и мог раз­ делять мысли, изложенные в предисловии. 83 ЗАБЕЛИН, 1872. С . 185–186; судя по выдержкам, приводимым автором, эта редакция существенно отличается от «Слова о правде и о неправде» в «Великих Минеях Четиих» ( М . , 1910. Апрель. Тетрадь 1. Стб. 169–171). См. о Максиме Греке выше, в гл. 1. 84 ПЫПИН, 1858. С . 127, 128. «Повесть о Варлааме и Иоасафе» в руко­ писях и в киевском издании встречается в библиотеках того времени, например, в домовой казне патриарха Никона (Переписная книга домо­ вой казны патриарха Никона. С . 8, 100, 124, 128). Вероятно, между ними были и те рукописи, которые были приобретены Арсением Сухановым (БЕЛОКУРОВ. Арсений Суханов. Ч . 1. С . 364, 379; ср.: САВВА, 1855. С . 174). Отрывки сказания о Варлааме и Иоасафе встречаются также в «Изма- рагде» особой редакции (ЯКОВЛЕВ, 1893. С . 298). Московское издание повести появилось в 1680г.; ср.: ВЕРЮЖСКИЙ, 1908. С . 591, 613. 85 ЭЙНГОРН, 1894. С . 9, 10. В описных книгах Волоколамского Иоси- фова монастыря 7160 [1652] г., между прочим, значилось: «Заповеди Акроганского и Устинияна царя»; но такое упоминание слишком нео­ пределенно (Опись книгам, в степенных монастырях хранящимся / / Ч О И Д Р . М . , 1848. Кн. 3. № 2156). Кн. I. Отд. I. Гл . 2 297 86 Анфологион, сиесть цветословие: страдалчества и мучения святыя великомученицы Екатерины и святого великомученика Феодора Страти- лата и житие святого и преподобного Алексея, человека Божия. М . , 1660. Гл. 5: «Изложение главизн поучительных, написано от Агапита диакона святейший Божия великий церкве к царю Иустиниану». С . 82–114. Автор предисловия к «Анфологиону» сообщает, что в гл. 1, 2, 3, 6 и 9 «приведена суть и изследована с еллино-греческого языка на славенский монахом Арсением Греком»; но ничего не говорит о гл. 5, т. е. о «Главизнах» Агапита. Заглавие московского издания соответствует киевскому (перед текстом), судя по полному сходству отдельных текстов (за исключением разве напи­ сания некоторых слов и маловажных стилистических поправок), едва ли не переиздание киевского. Ср., например, тексты, приведенные выше нас. 63, 64, с соответствующими текстами в «Анфологионе» (с. 89 и 98); на полях московского издания те же ссылки и проч., что и в киевском. Впрочем, в московском издании нет предисловия и помещенного в конце киевского издания текста из сочинения Григория Богослова об исповедании. 87 КАРАТАЕВ, 1884. № 450. С . 455. 88 Р И Б . Т. 4. Стб. 38. 89 П К Р Д А . Т. 2, ч. 1. № 7. С . 93, 94; БОЛХОВИТИНОВ, 1826. С . 12–20; ПЕКАРСКИЙ, 1862 (1). С . 581, 585, 593. 90 ГОЛУБЕВ, 1897. С . 217 и др. 91 П К Р Д А . Т. 2, ч. 1. № 8/10. С . 100–127; Летопись Самовидца. С . 10; ГОЛУБЕВ, 1886. С . 223 и др. Прил. 9, 10. С . 69, 73; ср., однако, сочувст­ венный отзыв митрополита Иова Борецкого о запорожских казаках (1621 г.): «prezbiterzy maia^c, pisma si§ ucza^c, Boga i zakon swój znaja^c» (ЖУКОВИЧ, 1910. С . 149). 92 КОПЫСТЕНСКИЙ. Палинодия. Стб. 900–901; автор добавляет: « А ш т о ся теж ткнёт богословии правой, и тоею всходною дыхают!» (Там же. Стб. 901). 93 Выдержки из сочинения С . Коссова (Exegesis) см.: ГОЛУБЕВ, 1886. Прил. 12. С . 82. 94 L…qoj albo Kamien z procy prawdy cerkwi swi^tej prawosławnej ruskiej / / Архив Ю З Р . Ч . 1, т. 9. С . 375–377; автор, конечно, указывает и на то, что на славянском языке «ksiag theologickich ро Slowiensku mało, a polityckich żadnych» (Там же. С . 376). 95 Архив Ю З Р . Ч . 1, т. 6. № 280. С . 240. 96 П К Р Д А . Т. 2, ч. 1. № 14. С . 190. В том же году (1649) И . Гизель писал царю, что Петр Могила «совершил» училище «словенского и гре­ ческого языка, также и латынского, яко зде между латынами живущим, ко ухрищению прелести иноверных зело благопотребного учения…» ( А Ю З Р . Т. 3. № 259. С . 323–324). 97 Остен. С . 71 и др. «… Киевляне училися и учатся точию по латине и чтут книги токмо латинския… а [по — А. Л.-Д.] гречески не училися и книг греческих не чтут»; о преподавании греческого языка в коллегии, см.: ХАРЛАМПОВИЧ, 1902. Июль–август. С . 52–57. 98 Архив Ю З Р . Ч . 1, т. 5. № 124. С . 388; Р И Б . Т. 7. Стб. 485–486. Скарга признавал, что только два языка могут служить орудиями науки: 298 Примечания греческий и латинский. По словам Лаврентия Зизания, грамматики есть «ключ, отваряючий всем ум к познанию в преправый разум» (ХАРЛАМПО- ВИЧ, 1898. С . 446). 99 Панегирик, поднесенный Петру Могиле «спудеями» его школы в 1632 г., см.: ГОЛУБЕВ, 1886. Прил. 8. С . 46–69. 100 ПЕКАРСКИЙ, 1862 (1). С . 593, 594. Впрочем, Л . Баранович в своих проповедях соблюдал церковный тон и довольно умеренно пользовался приемами схоластики (СТРОЕВ, 1876; ГОРСКИЙ, НЕВОСТРУЕВ, 1862. № 317. С . 517; ЛЮБИМОВ, 1875. Сентябрь. С . 78). 101 Архив Ю З Р . Ч . 1, т. 5. № 88. С . 307. Здесь напечатана грамота Варлаама Ясинского 1691 г., в которой он пишет патриарху Адриану о желании своем, «дабы юность малороссийская… довольна и достойна быти могла ко помощи всеобщей церкви, ко исправлению самех себе и к ползе ближних». 10 2 ПЕТРОВ, 1895. С . 9–10 и др.; ХАРЛАМПОВИЧ, 1898. С . 363, 405 и др. Автор полагает, что они могли учиться и в «цезарской» (т. е. Венской) академии (ГОЛУБЕВ, 1906. С . 13–15). 103 «Phi[losophia]e defin[iti]o. Phi[losophi]a nil aliud e[st] quam certa et euidens cognitio rei per causam; artes e[nimver]o quae sola experientia nituntur, a phi[losophi]a excluduntur. Phi[losophi]a n[am unuenim] d[ebe]t cognoscere causas et principia rerum» ( И Р Ц Н Б Н А Н У . Мел. М . (п. 128)]. л. 278 об.); «Phi[losophi]a e[st] cognitio rerum per causam» (Там же. л. 1). Ср.: ARISTOT. Met. I V 2, 1003 b 18: « t î n oÙsiîn ¨n dšoi t ¦ j ¢ r c ¦ j kaˆ a„t…aj œcein tÕn filÒsofon». Хотя Гизель в начале своего определения не вводит понятия о «принципах» (¢rca…), но в конце его упоминает и о «principia rerum»; представители схоластики, напротив, чаще настаивали на позна­ нии «принципов» или рациональных оснований (rationes) вещей. Во всяком случае, формула, принятая Гизелем, ближе к пониманию Аристотеля, чем ко взглядам новейших философов Гоббса и Декарта. Краткое опи­ сание рукописи, содержащей курс Гизеля, см.: ПЕТРОВ, 1895. С . 137, 138; ПЕТРОВ. Описание. Вып. 1. № 128. С . 233; ПЕТРОВ Н . И . Археологические заметки: Древнейшие руководства по философии в Киевской академии / / Т К Д А . 1888. Т. 1. Февраль. С . 290–294. В своем курсе Гизель иногда прямо ссылается на Аристотеля, а один из своих трактатов озаглавил:«Tractatus in libres meteororum Aristotelis» ( [ И Р Ц Н Б Н А Н У . Мел. M . (п. 128)]. Л . 412 об., 619 об., 279 и др.). Впрочем, Гизель не переобременял своего курса ссылками на разные авторитеты, что видно хотя бы из начала его трактата о метафизике ( [ И Р Ц Н Б Н А Н У . Мел. М . (п. 128)]. Л . 619 и др.). 104 Лекции Иоасафа Кроковского, отличающиеся своей ученостью и массою собранных в них философских сведений, также были состав­ лены «по Аристотелю» (ЛИНЧЕВСКИЙ, 1870. С . 537). Не говоря о богословии или метафизике, даже физику профессора умудрялись читать «ad mentem peripateticorum» (например, И . Поповский в 1700 г.) и называли ее «scientia... speculativa» (ВИШНЕВСКИЙ, 1903. С . 189, 265, 279). Ср.: БОЛХО- ВИТИНОВ, 1818. Ч . 2. С . 316–317. 10 5 Летопись Самовидца. С . 5–7; ВЕЛИЧКО. Летопись. Т. 1. С . 23–24, 27, 33, 44; ГРАБЯНКА, 1854. С . 28, 31–32, 49, 111. Кн. I. Отд. I. Гл . 2 299 106 Д З Р К . № 19. С . 260. 107 ВЕЛИЧКО. Летопись. Т . 1. С . 8 1 ; ср.: ГРАБЯНКА, 1854. С . 81 («Бе бо между ляхами велие непостоянство, ни бо кролеви повинуются, ни имут согласия с собою, но колико ляхов есть в Полской стране, толико советов; всяк бо свое слово и совет вишше поставити хощет другого, и сами составляют совети и писанием утверждают, но всего того отрицаются последи»). 108 Летопись Самовидца. С . 4 – 5 ; ВЕЛИЧКО. Летопись. Т. 4. С . 152, 158. Я . Ю з е ф о в и ч писал п р о н е г о : «...in gymnasio Kiioviensi seu in Jaroslaviensi collegio apud patres societatis jesu studia puerilia didicisse putabatur» ( С б о р н и к л е т о п и с е й , о т н о с я щ и х с я к и с т о р и и Ю ж н о й и Западной Руси. С . 122; Южнорусские летописи. Т. 1. С . 57). 109 Летопись Самовидца. С . 6; ВЕЛИЧКО. Летопись. Т. 1. С . 26. 88; Т. 4. С . 307; С Г Г Д . Ч . 3 . № 157. С . 487; Ч . 4. № 161. С . 497; ГРАБЯНКА, 1854. С . 39; МАРКЕВИЧ. История Малороссии. Т. 4. № 11. С . 63. Рассуж­ дение приведено в царской жалованной грамоте гетману И . Брюховец- кому 7173 г. [1665 г.]; ср.: ВЕЛИЧКО. Летопись. Т. 1. С . 200. 110 А З Р . Т . 5. № 2 3 . С . 78; Д З Р К . № 20. С . 312; Сборник летопи­ сей, относящихся к истории Южной и Западной Руси. С . 134, 152, 253; ВЕЛИЧКО. Летопись. Т. 1. С . 39, 8 3 , 85, 86, 140, 290, 291; T. 4. C . 15, 8 1 , 82, 136–140, 176, 178, 180, 291, 292, 300–307. С м . ниже о притеснениях «панов лядских», считавших казаков крестьянами и «подлою чернью». 111 ГРАБЯНКА, 1854. С . 65, 78, 8 0 и др.; ср.: Там же. С . 161. 112 П С З . Т. 1. № 115. С . 316; А Ю З Р . С П б . , 1878. Т. 10. № 4. Стб. 218. Битва при Камонце произошла до Корсунской (МАРКЕВИЧ. История Малороссии. Т. 5. С . 36–38). 113 МАРКЕВИЧ. История Малороссии. T. 1. С . 201, 202; ср.: Там же. С . 211, 212; А Ю З Р . Т. 3 . № 245. С . 349; ср.: А Ю З Р . Т. 8. Прил. № 38. С . 362. Гетман, конечно, рассчитывал на то, что малороссийские вольности не будут нарушены ( А Ю З Р . Т. 10. № 4. Стб. 275; № 8. Стб 434–435, 438–442 и др.; БАНТЫШ-КАМЕНСКИЙ, 1858. С . 40, 4 1 , 5 1 – 6 0 , 60–67); ср. разговоры, которые Богдан Хмельницкий вел с А . Сухановым в 1649 и 1650гг. (БЕЛОКУРОВ. Арсений Суханов. Ч . 1. С . 230, 233) и др.; МАРКЕВИЧ. История Малороссии. Т. 3. № 17, 2 1 , 22, 24, 25; T. 4. № 1. 114 МАРКЕВИЧ. История Малороссии. T . 1. С . 254, 255, 331–333; ВЕЛИЧКО. Летопись. Т. 1. С . 120, 167–173; Южнорусские летописи. T. 1. С . 67. В Переяславле при чинении присяги казаки хотели, чтобы боярин В . В . Бутурлин с товарищами также «веру чинили» за государя, ссылаясь на то, что «польские короли подданным своим всегда присягают», но при­ нуждены были отказаться от своего требования (МАРКЕВИЧ. История Малороссии. Т. 4. Прил. № 1. С . 13–18). 115 Составитель грамоты, писанной в Анофриевском монастыре по поводу статьи Андрусовского договора об уступке Киева Польше, заявляет: «Малая Россия… желала от многих лет прийти в державу истин­ ного православного монархи, его царского пресветлого величества, не иные вины, токмо для сохранения святые восточные веры православные…» ( А Ю З Р . Т. 8. № 1. С . 1; ВЕЛИЧКО. Летопись. Т. 1. С . 309, 354 и др.). 300 Примечания 116 МАРКЕВИЧ. История Малороссии. Т. 3 . № 17. С . 67. 117 [ГИЗЕЛЬ И . ] Синопсис, или Краткое собрание от различных лето­ писцев о начале славяно-российского народа… Киев, 1680. Гл. 75. Здесь автор почти не останавливается на истории татарского владычества и, напротив, очень подробно рассказывает о Куликовской битве. С м . : Архив Ю З Р . Ч . 1, т. 10. № 270. С . 741; СУМЦОВ. Иннокентий Гизель. С . 40; ЭЙНГОРН, 1899. С . 915–916. 118 БАРАНОВИЧ. Письма. С . 53, 66; СУМЦОВ. Лазарь Баранович. С . 121, 124, 137–138 (тексты из сочинений «Лютня» и «Новая мера»); впрочем, автор не указывает на связь их с известным проектом о союзе христиан против турок. 119 СУМЦОВ. Иоанникий Галятовский. С . 60, 72, 73; Галятовский даже временно переселился и з Киева во Львов, «где и прожил до 1669 г.» (ЭЙНГОРН, 1899. С . 229, 363); с р . речь гетмана П . Дорошенко 1674 г. (БАНТЫШ-КАМЕНСКИЙ, 1858. С . 259–261). 120 ВЕЛИЧКО. Летопись. Т. 3. С . 6 – 8 . 121 ГАЛЯТОВСКИЙ И . Два слова, произнесенные в Москве в 1670г. / / Ч О И Д Р . М . , 1895. К н . 4. С . 2; А Ю З Р . Т . 9. № 147. Стб. 744; Т. 1 1 . № 169. Стб. 551 и др. 122 А Ю З Р . Т. 9. № 4 1 . Стб. 165. 123 БАРАНОВИЧ. Письма. С . 68, 69; А Ю З Р . Т . 8. № 20. Стб. 107. 124 А Ю З Р . СПб., 1869. Т. 6. № 68. Стб. 229; ср.: Там же. T. 8. № 20. Стб. 108; СУМЦОВ. Иннокентий Гизель. С . 40; ср.: ЭЙНГОРН, 1899. С . 424, 929. 125 БАРАНОВИЧ. Письма. С . 70. В другом письме от 14 октября 1668 г. он пишет: «… а я вижу, что Россия подвигается вперед. Мое мнение о рус­ ских такое, что настанет время, когда они не будут нуждаться в сторон­ ней помощи и даже будут пренебрегать ею» (Там же. С . 50). Впрочем, этот текст не совсем ясен: хотя автор под Россией и разумеет, например, в вышеприведенном письме к Дорошенко и Великороссию, но в письме от 14 октября 1668 г. он сообщал архимандриту печерскому вести о враж­ дебных действиях и «грабежах» князя Константина Щербатова в Нов­ городе Северском, а также, вероятно, по дороге к Трубчевску, и вскоре выступил посредником между казаками и великим государем; ср.: Там же. С . 6 1 , 66, 67, 100. В одном из своих писем «до царского величества» Баранович приводит слова гетмана: «Мы добровольне избрали себе монарху…», но сам не останавливается на этой мысли (Там же. С . 121, но ср.: Там же. С . 209 и ниже). 126 [ГИЗЕЛЬ И . ] Мир с Богом человеку. Киев, 1669. Фронтиспис. С . 15, 16, 20. В своем «Синопсисе» И . Гизель называл Киев «искони веч­ ной скипетроносных его [царя Алексея Михайловича — А. Л.-Д.] праро­ дителей отчиной» и писал, что Алексей Михайлович «яко природное царское его присвоение возврати» его и т. п. (Там же. С . 194). 127 БАРАНОВИЧ. Письма С . 57, 173, 209; ср.: А Ю З Р . Т. 8. № 33. С . 136; СТРОЕВ, 1876. С . 415–416. 128 [ГИЗЕЛЬ И . ] М и р с Богом человеку. С . 405; А Ю З Р . Т . 8. № 30. Стб. 131; № 43. Стб. 47; Т. 10. № 16. Стб. 751, 752; СУМЦОВ. Иннокентий Гизель. С . 12 и др.; ЭЙНГОРН, 1899. С . 211–214, 607, 608. Кн. I. Отд. I. Гл . 2 301 129 БАРАНОВИЧ. Письма. С . 59, 68, 70, 7 1 ; А Ю З Р . Т. 7. № 24. Стб. 52; T. 9. № 147. Стб. 742–744. 130 А Ю З Р . T. 9. № 147. Стб. 742–744; БАРАНОВИЧ. Письма. С . 159, 160. 131 БАРАНОВИЧ. Письма. С . 5 3 , 59; А Ю З Р . Т. 7. № 30. Стб. 64; Т . 8. № 6. Стб. 10–11; № 20. Стб. 95; СУМЦОВ. Иннокентий Гизель. С . 12, 22; СУМЦОВ. Лазарь Баранович. С . 98–101, 161–166. 132 БАРАНОВИЧ. Письма. С . 54, 177; ср.: А Ю З Р . Т. 8, № 1 1 . Стб. 44; ЭЙНГОРН, 1899. С . 331, 8 1 , 389, 427, 458–460, 479–485, 493, 497–499, 532–533, 537–538 и др. Впрочем, несколько позднее, ввиду известных его отношений к митрополиту Киевскому Гедеону и гетману Самой- ловичу Л . Баранович сам просил, «да будет он со всею своею епархиею прямо под благословением святейшего патриарха московского, наравне с прочими великороссийскими архиереями…» (БАРАНОВИЧ. Письма. С . 146). 133 ГАЛЯТОВСКИЙ И . Ключ разумения. Львов, 1663. Л . 316. Рассуждая о том, что «презначали» сыновья Ноя, автор заявляет: «Хам презначал стан посполитый, бо Хам служит двом братом своим, Симови и Уифетови, так люде посполитый служат паном и духовенству»; ЭЙНГОРН, 1899. С . 482. 134 А Ю З Р . Т. 4. № 33. Стб. 4 1 . Даже агент московского правитель­ ства М . Филимонович писал: «… ежели имети царя — [то — А. Л.-Д.] православного» — и возражал против принятия митрополита из Москвы (Там же. Т. 8. № 1. Стб. 1; № 1 1 . Стб. 134; № 30. Стб. 133; Летопись Самовидца. С . 22; ВЕЛИЧКО. Летопись. Т . 2. С . 397, 541 и др.; СОЛОВЬЕВ. История России. Т . 1 1 . Стб. 150 и др.; ср.: БАНТЫШ-КАМЕНСКИЙ, 1858. С . 198–199). Впрочем, Дионисий Балабан и некоторые другие в поли­ т и ч е с к о м о т н о ш е н и и готовы были остаться под властью к о р о л я польского, а Ф . Гурский, С . Коссов и другие высказывали нежелание повиноваться распоряжениям Московского правительства (ТЕРНОВСКИЙ, 1872. С . 3 8 – 4 5 , 4 8 – 4 9 , 54–59). И . Тукальский, один и з виновников мятежа Брюховецкого, даже перешел на сторону П . Дорошенко, но затем просил его подчиниться Москве ( А Ю З Р . Т. 9. № 34. Стб. 136; Т. 10. № 16. Стб. 133; ср.: Сборник летописей, относящихся к истории Южной и Западной Руси. С . 25). Можно думать, что подчинение Москве вызы­ вало некоторое сочувствие в поспольстве; может быть, обнадеженное тем, что они не станут нарушать местных обычаев, оно даже готово было принять царских воевод; Симеон Адамович явился истолкователем желаний поспольства (ЭЙНГОРН, 1899. С . 57–59, 107–109, 124, 166, 229, 232, 322, 326–327, 431, 465, 832, 838, 917 и др.; БЕЛОКУРОВ. Арсений Суханов. Ч . 1. С . 230). 135 Летопись Самовидца. С . 47, 49, 56, 117, 119, 123, 125–127, 130– 131, 134–137; ГРАБЯНКА, 1854. С . 127–129, 190–192, 200–201; С Г Г Д . Ч . 3. № 168. Стб. 507; Ч . 4. № 14. Стб. 49; № 67. Стб. 227; МАРКЕВИЧ. История Малороссии. T. 3 . С . 242, 251, 257; ср.: С . 284–285, 296–297, 303–305; ВЕЛИЧКО. Летопись. Т. 1. С . 177–180 и др. СОЛОВЬЕВ. История России. Т. 12. Стб. 380–383. 136 ПОЛИТИКА Г . Возражение на «Наставление малороссийской коллегии» / / Ч О И Д Р . 1858. К н . 3 . С . 77 и др. 137 А Ю З Р . Т. 14. № 7. Стб. 175–176. 302 Примечания 138 ВЕЛИЧКО. Летопись. Т. 2. С . 96, 160–161. 139 С Г Г Д . Ч . 4. № 42. Стб. 150; Летопись Самовидца. С . 50; ВЕЛИЧКО. Летопись. Т. 2. С . 102; ГРАБЯНКА, 1854. С . 209; Южнорусские летописи. Т. 1. С . 78, 80; Сборник летописей, относящихся к истории Южной и Западной Руси. С . 25, 28. 140 СОЛОВЬЕВ. История России. Т. 2. Стб. 378–379; о Глуховской раде и ее статьях см.: Там же. С . 380–383; МАРКЕВИЧ. История Малороссии. Т. 3. С . 246; ср. с. 275. 141 А Ю З Р . Т. 8. № 10. Стб. 27; № 18. Стб. 59; № 24. Стб. 116; № 25. Стб. 118; № 102. Стб. 260; T. 9. № 41. Стб. 167–168, 170; ср.: Там же. Т. 12. № 103. Стб. 301; ВЕЛИЧКО. Летопись. Т . 2. С . 296, 298; БАНТЫШ-КАМЕН- СКИЙ, 1858. С . 220, 293–295. 142 А Ю З Р . Т. 8. № 12. Стб. 146. В то время Феофил Бобрович слу­ жил московскому государю (Там же. № 10. Стб. 139); в своем «сбере­ гательном писании» он, однако, уже заявляет, что хотя «до времени» молчал, но теперь «больше утаить» не может и готов, в случае его писа­ ние попадет в руки царя московского или короля польского, «не точию пострадати, но и умрети»; в феврале 1669 г. сторонники московской политики уже называли Феофила Бобровича «вором и клятвопреступ­ ником». 143 ВЕЛИЧКО. Летопись. Т. 1. С . 30–31; Т. 2. С . 7; T. 4. С . IV, V, 144–145; ср.: Там же. Т. 4. С . 293. 144 Там же. Т. 2. С . 470. 145 Там же. Т. 3 . С . 246–254, 375–376, 389 и др. «Умер король, — писал известный Иосиф Шумянский, — умерла и уния!» В то же время бывали случаи перехода католиков в православие, а именно хорунжего Смоленского воеводства Доменека Полубинского, «дедовские анте- цессоры» которого были православными (Там же. С . 211–215). 146 Там же. Т. 2. С . 57, 95, 98, 225; МАРКЕВИЧ. История Малороссии. Т. 3. С . 268 (Глуховские статьи, челобитная нежинских мещан, жаловав­ шихся на «насильства и налоги», чинимые казаками мещанам и крестья­ нам); ТЕРНОВСКИЙ, 1872. С . 81–87 (о вражде между «светскими представи­ телями козачества и представителями духовенства»); о раздорах между представителями южнорусского духовенства (Летопись Самовидца. С . 77; БАНТЫШ-КАМЕНСКИЙ, 1858. С . 300 (челобитная генеральной старшины о том, что гетман И . Самойлович «самовласно владеет и хочет вла­ деть Малой Россиею…»); ВЕЛИЧКО. Летопись. Т. 2. С . 559, 560 (Лист войска Запорожского от 26 апреля 1686 г. с жалобами на то, что гетман их «як дворових своих челядников албо и хлопцов…» беcчестит); ср.: ВЕЛИЧКО. Летопись. Т . 2 . С . 470; Т . 3 . С . 1 5 – 1 7 ; С Г Г Д . Ч . 4. № 80. Стб. 266 (ст. 3 , 4 и 10); № 93. Стб. 301 (ст. 12); МАРКЕВИЧ. История Мало­ россии. Т. 3 . С . 276, 282, 289; Т. 4. № 23. С . 126. 147 Архив Ю З Р . Ч . 1. Т. 5. № 12. С . 55; № 15. С . 71; С Г Г Д . Ч . 4. № 80. Стб. 266 (ст. 2). С р . любопытную приписку на синодальном списке «Палинодии», заканчивающуюся словами «нового патриаршества не хвалю» (ЗАВИТНЕВИЧ, 1883. Прил. С . X X I I I ) . 148 С Г Г Д . Т . 4. № 178. Стб. 519. Кн. I. Отд. I. Гл . 2 303 149 Там же. № 172. Стб. 495; № 175–177. Стб. 509–514; Архив Ю З Р . Ч . 1, т. 5. № 9. С . 50; № 13–14. С . 62–65; № 19. C . 85; № 22. С . 96; № 23. С . 102; № 33. C . 137. Ср.: ВЕЛИЧКО. Летопись. Т. 2. С . 602–612; МАРКЕВИЧ. История Малороссии. Т. 4. № 22. С . 119; БАНТЫШ-КАМЕНСКИЙ, 1858. С . 285–288; СОЛОВЬЕВ. История России. Т. 14. Стб. 986; ТЕРНОВСКИЙ, 1872. С . 87, 122–125, 135, 147. 150 С Г Г Д . Ч . 4. № 187. Стб. 555 (ст. 19); см. также: БАНТЫШ-КАМЕНСКИЙ, 1858. С . 308–319; текст той же статьи, напечатанный Н . Маркевичем, кажется, менее исправен; здесь, между прочим, вместо «везде» читается «всегда» (МАРКЕВИЧ. История Малороссии. Т. 3. С . 315). 151 ВЕЛИЧКО. Летопись. Т. 4. С . 179; ГРАБЯНКА, 1854. С . 92; Сборник летописей, относящихся к истории Южной и Западной Руси. С . 5, 6 (1622, 1632 гг.), 121 (1648 г.), 155 (1650г.) и др. 152 ГРАБЯНКА, 1854. С . 78; ср.: Там же. С . 162. 153 Летопись Самовидца. С . 120. 125. 128. 154 Южнорусские летописи. Т. 1. С . 153. «Слово» попало в сборник «Пчела», составленный Петром Виноградским в Крупичполе, селе Борзенского уезда Черниговской губернии в 1679 и 1680гг.; судя по при­ пискам, можно заключить, что сборник принадлежал еще двум другим лицам, одно из них «обреталось в Новоместской сотне Стародубского полка» в 1740г. Издатель полагает, что «Слово» сочинено после событий, случившихся в Малороссии в 1668 г., и считает возможным приписать его составление Лазарю Барановичу 155 ВЕЛИЧКО. Летопись. Т. 4. С . 81–82; в Немирове подданные «пана своего даровавши плугом волов и чтирема осмачками солоду, хотели по воле за тим от всей против него визутися повинности и послушенства, кроме щось в год постановили были оному поклону готовими грошми давати». 156 Летопись Самовидца. С . 24; ГРАБЯНКА, 1854. С . 181. Сборник летописей, относящихся к истории Южной и Западной Руси. С . 34 (1687 г.). В своем универсале от 29 июля 1692 г. «в Орелские города» известный Петрик Иваненко, призывая их население к восстанию, ссылался на «незноснии кривди и долегливости, от Москвы и от панов наших немилостивих, вам деючиеся», что и «москали и свои драпежнии пани» и их «арендары» «обиздили вам шии и худобы ваши все пооберали»; но «полтавские обыватели» в ответном своем листе уличали его в «явной лжи» и заявили, что «посполитий народ жадного необиклого не поносит утяженя» (ВЕЛИЧКО. Летопись. Т. 3. С . 111–112, 115). 157 ГРАБЯНКА, 1854. С . 233, 234, 238, 241, 254; автор, видимо, интере­ суется перипетиями борьбы христианской Европы против турок, борьбы в которой и казаки принимали участие. 158 ZAL^SKI. T. 1. S. 112–117; «I tam [при Киево-Братском монас­ тыре — A. Л.-Д.] si§ w tym roku [т. e. в 1632 г. — А. Л.-Д.] stateczniej zaczęli aż po sama^ philosophi^» (ИЕВЛЕВИЧ И . Автобиографическая записка... / / ГОЛУБЕВ, 1886. Прил. 11. С . 77; ЛИНЧЕВСКИЙ, 1870. С . 437; ПЕТРОВ, 1895. С . 9, 84 и др.). 159 ВИШНЕВСКИЙ, 1903. С . 175–176; здесь автор приводит выписку из одного, правда, позднейшего курса логики, читанного Амвросием 304 Примечания Дубневичем в 1727–1729 гг. (ср.: ПЕТРОВ Н . И . Описание рукописей церковно-археологического музея при Киевской духовной академии. Киев, 1875. Вып. 1. № 49. С . 24), со ссылкой на многие авторитеты: 1) одни «отрицают, что логика — наука», а именно: «Averroes, quem citat Zabarella... Mirandulanus, Themistius, Vallius et Pollisius»; 2) другие «утверждают, что логика собственно есть наука», а именно: «Thoma [Аквинский — А. Л.-Д.], ...Scotus, Albertus Magnus, Avicenna, Arriaga et fere omnes philosophi...»; в другом месте, по поводу вопроса «Quodnam sit objectum attributionis logicae?» составитель курса замечает, что авторы далеко не согласны меж­ ду собой и различает между ними шесть групп: «1) Arriaga, Comptonus, Vasquez et nonnulli alii; 2) Oviedo cum pluribus Scottistis et nonnullis recentioribus... 3) Suazez [Suarez? — А. Л.-Д.] Robius, Fonseca et multi alii; 4) Pallavicinus, Rodez, Semerij et cet; 5) Lyncaeus; 6) alii... plurimi recentiores approbatissimi, cum quibus et ego priori cursu tenebam... singulas [так — А. Л.-Д.] difficile est recensere, quas Lyncaeus ad 20 numerat...». Впрочем, такое перечисление еще нисколько не свидетельствует в пользу того, что составитель курса перечитал труды всех вышеупомянутых философов- схоластиков. Он, вероятно, знаком был с мнениями многих из них из общеизвестных в то время учебников или курсов лекций, читанных в латино-польских, преимущественно иезуитских школах, хотя бы даже рукописных; ср. еще: ВИШНЕВСКИЙ, 1903. С . 197, 203–206. Вообще даже в позднейшее время старые авторитеты оставались в силе. Автор одной гомилетики начала X V I I I в., например, охотно ссылается на «ангельского учителя Фому Аквинуса» и на других авторов схоластики, а также при­ знает Аристотеля «мудрейшим над всеми философами» (САВИЦКИЙ, 1902. Сентябрь. С . 96; см. также об отношении автора гомилетики к Арис­ тотелю, Фоме Аквинскому, Раймунду Луллию: Там же. Октябрь. С . 184, 190, 204; Ноябрь. С . 426, 433–435, 441–443, 451, 456). 160 [ГИЗЕЛЬ И . ] Мир с Богом человеку. С . 104. 161 ИОАНН ДАМАСКИН. Диалектика. С . 1 1 , 106–107. 162 [ И Р Ц Н Б Н А Н У . 6 1 7 / 3 9 3 С ] . л . 165 о б . «Платон, по словам составителя, определяет понятие о философии «ex obiecto» и «ех fine»; «ex obiecto»: «sophia est divinarum humanarumque rerum cognitio»; под «божественными вещами» следует разуметь «res sempiternas», под «человеческими» — «res caducas»; «ex fine»: «philosophia est solutio animi a corpore...». Сравнивая такое «разрешение» со смертью, автор продол­ жает: «mortem duplicem esse neccesse est, una quae in abscessu animae a corpore consistit, quum [или quod — А. Л.-Д.] mens uel animus, adhuc in corpore maneus, a multis cupidinibus abducit». 163 [ И Р Ц Н Б Н А Н У . 617/393С]. Л . 165–168. Впрочем, и сочинения Аристотеля об этике и политике, где он, в сущности, рассуждал об эконо­ мике (ARISTOT. Polit. I . 2–5) и о политике, уже содержали такую систему; ср.: ИОАНН ДАМАСКИН. Диалектика. С . 1 1 . 164 ВЕЛИЧКО. Летопись. Т . 3 . С . 3 4 8 – 3 5 1 ; ср.: ХАРЛАМПОВИЧ, 1902. Июль–август. С . 6 4 – 6 5 . В 1699–1701 гг. И . Поповский читал курс, озаглавленный «Universa philosophia, соmmentariis scholasticis illustrata, doctrinam peripateticam complectens» (ПЕТРОВ, 1895. С . 145). Кн. I. Отд. I. Гл . 2 305 165 ПЕТРОВ. Описание. Вып. 1. № 148. С . 245; Вып. 2. № 87, 94, 442, 443. C . 39, 40, 1 4 1 ; Вып. 3 . № 627, 629. C . 269, 270; ВИШНЕВСКИЙ, 1903. С . 191, 199, 216. Известия о философском курсе, преподанном в Замостье в 1665–1666 гг. «по Карпонтеру», части рукописного философского курса, оконченного в 1657 г. в Оломоуце Адамом Германом, со славяно-русскими вставками; о философско-риторическом сборнике ярославской иезуит­ ской коллегии, а также о философских курсах, читанных Клеманским во Львовской иезуитской коллегии и Львом Кишкой во Владимирской униатской коллегии, хранимых теперь в киевских собраниях рукописей (ПЕТРОВ. Описание. Вып. 1. № 147, 148, 150. С . 245, 246; Вып. 2. № 94. C . 40; Вып. 3. № 621. C . 267; ПЕТРОВ, 1895. С . 3 1 , 62; JABŁONOWSKI, 1899– 1900. S . 166). Сведения о философских курсах Кршоновича и Гизеля; см.: ГОЛУБЕВ, 1886. П р и л . № 1 1 . С . 78; ВЕЛИЧКО. Летопись. Т. 3 . С . 348. 166 [ И Р Ц Н Б Н А Н У . V I I I 6 0 М / 4 2 ] . Agonis peripathetici cursus tertius metaphysica [iuxta mentem peripatheticorum principis Aristotelis] in arena gymnadis Mohilaeanae Kijoviensis orthodoxo-Rossiacis agonothetis aperta [anno Domini 1693]; на заглавной странице помещено: 3 июня 1693 г. См.: Ibid. Л . 1, 173, 188, 443, 567. 167 [ И Р Ц Н Б Н А Н У . М е л . М . ( п . 1 2 8 ) ] . л . 2 6 8 – 2 6 9 . «Quid sit scie[nti]a speculativa et practica? Dicendum e[st] scie[nti]a[m] speculativam illam esse, quae e[st] de obi[ect]o, n[on] ut e[st] operabile. Aliquo genere opera[tionu]m, sed sub alia fralitate [formalitate], meram specula[tion]em includente; Iam vero scie[nti]am practicam illam e[ss]e quae versa[tu]r circa rem operabilem quatenus illa est operabilis; Unde speculativa scientia non dirigit opera[tion]em ullam ex vi Sua, ideoq[ue] non tradit ulla p[rae]cepta, q[ui]bus aliquis uti possit circa ob[iec]ta agenda; secus vero practica scientia»; «...non intendit scientia practica t[an]t[um] cognoscere, sed intendit efficere obiectum suum...» 168 ARISTOT. Ethica Nicomachea. V I . 2; MICRAELIUS J . Lexicon philo- sophicum terminorum philosophis usitatorum... 2. editio. Stetini, 1661. P. 824: «Philosophia est vel theoretica seu contemplativa..., vel practica seu activa... vel tandem organica seu instrumentalis». 169 [ И Р Ц Н Б Н А Н У . 617/393G]. л. 166 об., 167, 167об., 168–170. Составитель курса, впрочем, о «механических искусствах» пишет: «...advertendum autem est artes mechanicas non es[se] partes sophiae nisi improprissimi sumptus, in quantum videlicet sunt famulae eius partis sophiae quae politica dic[itur]». 170 В «Opus totius philosophiae» Гизеля можно было бы, пожалуй, отметить особый отдел под заглавием «Axiomata philosophi», содер­ жащий разного рода философские сентенции. Они расположены в алфа­ витном порядке, некоторые из них касаются морали и политики, что видно хотя бы из следующих заглавий, проставленных на полях: «Iudex», «Sex», «Princeps», «Prudentia» и т. п., но под такими заголовками автор при­ водит лишь несколько кратких и отрывочных сентенций или общих мест. 171 [ И Р Ц Н Б Н А Н У . Мел. М . (п. 128)]. Л . 311–338; П К Р Д А . Т. 2, ч. 1. № 30. С . 317–324. Попытки в 1633 и 1658–1659 гг. исходатайствовать коллегии привилегию высшего учебного заведения окончились неудачей. 306 Примечания Ср.: ГОЛУБЕВ, 1901. С . 361; Volumina legum. СПб., 1859. Т. 4. P. 639. Только в 1694 г. в силу грамоты от 11 января права коллегии были расширены. Еще позднее Киевская коллегия уже называется «Академией» в официаль­ ной грамоте 26 сентября 1701 г., окончательно утвердившей за ней все привилегии высшего учебного заведения ( П К Р Д А . Т. 2. № 3 1 . С . 325; ср.: ВИШНЕВСКИЙ, 1903. С . 3 , 4). 172 ЛИНЧЕВСКИЙ, 1870. С . 552; ВИШНЕВСКИЙ, 1903. С . 209–211, 215, 217–233, 244, 263; ГОЛУБЕВ, 1893. С . 88. При изложении курса бого­ словия, который иногда прямо назывался «Theologia scholastica», пре­ подаватели академии, вслед за имеющимися у них руководствами, преимущественно латино-польскими, часто придерживались системы Фомы Аквинского, но руководились также и другими авторитетами. Под таким влиянием они даже впадали иногда в уклонения от православного богословия. Захарий Копыстенский, впрочем, указывает и на высоко­ мудрую книгу, которую писал Нил Кавасил «противно Фоме Аквинату»; она находилась «в Путейском монастиру, в Волосех по словенску» (КОПЫСТЕНСКИЙ. Палинодия. Стб. 911). 173 AQUINAS T H . Summa theologiae. I I , 2. Q . L V I I – L X X X ; ПЕТРОВ. Описание. Вып. 3. № 538, 545–547, 549. C . 231, 234–236; ср.: БУЛГАКОВ, 1843. С . 69; ВИШНЕВСКИЙ, 1903. С . 220, 240, 244, 245; и др. (курсы 1702– 1706, 1706–1710 гг.). 174 AQUINAS T H . Summa theologiae. I I , 2. Q . L V I I I . A . 12; [ И Р Ц Н Б Н А Н У . 149 ( V I I . 40) П ] . Disp. I I . Sec. 1. § 4. В одном из своих трактатов автор [ С . Яворский] пишет: «Sequor ut umbra solem, communem in scholis receptam praxin...» (БУЛГАКОВ, 1843. С . 73). 175 AQUINAS T H . Summa theologiae. I I , 2. Q . L V I I I , A . 1; [ И Р Ц Н Б Н А Н У . 149 ( V I I . 40) П ] . Disp. 1. Sec. 1. § 1. [л. 67]: «Dicendum est justitia est voluntas constans et perpetua tribuendi unicuique ius suum». Состави­ тель курса замечает, что это определение «est communis theologorum»; ср.: MŁODZIANOWSKI T. Praelectiones theologicae. Disp. I . 176 AQUINAS T H . Summa theologiae. I I , 2. Q . L V I I I . A . 5; Q . C V I I I . A . 1, 2. 177 MŁODZIANOWSKI T . Praelectiones theologicae. Disp. IV. Q . 1–3. 178 [ И Р Ц Н Б Н А Н У . 149 (VII. 40) П ] . Disp. I I . Sec. 1. § 1 [л. 100–107 об.]. 179 Там же. 180 «U[tru]m co[mmuta]tiva et distributiva justitia specie differant» (Там же. [л. 100]). 181 [ И Р Ц Н Б Н А Н У . 149 ( V I I . 40) П ] . Disp. I I . Sec. 1. § 2. [л. 108]; «Utrum jus[ti]tia legalis sit specialis virtus»; последний текст читается так: «Ius jus[ti]tiae legalis e[st] potestas com[munita]tis in bona privatorum tempore neccessitatis, fundata in nexu ad com[munita]tem firmata lege nat[ura]li, quia independenter ab om[ni] placito pars d[ebe]t tueri totum cum dispendio suo» [л. 110об.]; ниже: «[justitia] legalis... exigi[t] aequalitatem ad ius suum etia[m] c[um] jactura vitae...» [л. 111]. В том же параграфе автор замечает: «Legalis justitia n[on] e[st] aequalis in o[mn]ibus, q[ui]a in Principe e[st] imperative, in subditis executive» [л. 111]. 182 [ И Р Ц Н Б Н А Н У . 149 ( V I I . 40) П ] . Disp. I I . Sec. 1. § 3: «An jus[ti]tia vindicativa sit species justitiae. Vindicare nil aliud e[st] quam repellere Кн. I. Отд. I. Гл . 2 307 nocumenta, ne inferantur vel illatas iniurias ulcisci, non entione nocendi, sed removendi nocumenta...»; ниже автор замечает, что виндикативная спра­ ведливость занимается отвращением вреда «ulciscendo per poenam malum seu puniendo»; «Honestas puniendi legitima ob illatum malum est propria vindicativae, non tribuibilis aliis virtutibus...»; «Tum qua potest dari ius ad ponendam vindictam in gubernante, potest enim poni ab eodem aequalitas poenae cum delicto» [л. 113 об.]. 183 [ И Р Ц Н Б Н А Н У . 149 (VII. 40) П ] . Disp. I . Sec. 3: «De spec[ie]bus juris». «Utrum divisia rerum sit iure na[tura]e». Автор пользуется понятиями о «jus naturale, divinum, civile», но не вдается в рассуждение о смысле этих понятий. В Disp. I I I . Sec. 1. § 5 автор трактата замечает: «Quod ausum e[st] de iure patris e[st] filio, ide[m] illuc de iure domini ac servi q[ui]a deter[mi]natum e[st] p[er] legem positivam ut servus laboret commodit[ati] d[omi]ni sui. Caeterum etiam deter[mi]natum e[st] lege na[tura]li ut d[omi]nus laboret commo[dita]ti servi in illis quae p[erti]nent ad c[on]serva[tione]m vitae ipsius. Et quidem ex his bonis quae acqu[iri]t d[omi]nus ex obsequio si aliunde n[on] possit» [л. 150]. 184 AQUINAS T H . Summa theologiae. I I , 2. Q . L X , L X I I ; BECANUS M . Summa theologiae scholasticae. Paris, 1658. Можно указать и на некото­ рые отличия: свое п о н я т и е о в о с с т а н о в л е н и и н а р у ш е н н ы х прав (restitutio) автор формулирует иначе, чем Бекан; последний писал: «Restitutio ex usa theologorum nihil aliud est, quam rei acceptae redditio vel damni illati compensatio» (BECANUS M . Summa theologiae scholasticae. P. 719). Наш автор полагает, что «restitutio e[st] voluntas ius suumprius laesum unicuique tribuendi» ( [ И Р Ц Н Б Н А Н У . 149 (VII. 40) I I . Disp. I V Sec. 1. § 2. л. 157 об.]). Ср.: MLODZIANOWSKI T. Praelectiones theologicae. Disp. I V Q . 3. § 125. 185 «Praemitto... secundum aliquas considerabilites vindicativam revocari et ad commutativam et ad distributivam. Ad commutativam quidem quia princeps aut iudex ex contractu cum republica tenetur punire delicta...» (MLODZIANOWSKI T. Praelectiones theologicae. Disp. I V Q . 3. § 119). «Iudex е[ni]m obligavit se co[mmu]nitati se vindicaturum s[ecun]dum leges; unde si n[on] vindicat peccat contra ius co[mmu]nitatis cuius contractus n[on] satisfacit» ( [ И Р Ц Н Б Н А Н У . 149 (VII. 40) П ] . Disp. I I . Sec. 1. § 3. [л. 115 об.]). 186 ПЕТРОВ. Описание. Вып. 1. № 149. С . 245. 187 См. ниже. 188 [ И Р Ц Н Б Н А Н У . 149 (VII. 40) П ] . Disp. I I . Soc. 1. § 2; Disp. I I I . Sec. 1. § 2. [л. 104–113; 130 об.–133]. 189 ПЕТРОВ. Описание. Вып. 1. № 147, 148. С . 245; Вып. 2. № 441. С . 141. Ян Корман, «Rusin», сам учился в Италии, а в Вильне преподавал философию и этику (BIELINSKI. T. 3. S. 228). 190 Ср. выше: Отд. 1, гл. 1. M . Смотрицкий в своем «Экстезисе», между прочим, указывал на то, что монархия — лучший способ управ­ ления (SMOTRZYCKI M . Exethesis... to jest rozprawa mi^dzy apologia^ i antydotem... Lwöw, 1629. S. 53, 56). 191 П К Р Д А . Т. 2, ч. 1. № 30. С . 318, 321; ср.: Там же. № 32. С . 330, 331. 308 Примечания 192 ПЕТРОВ, 1895. С . 66, 74, 83, 85, 111. В курсе философии, читан­ ном И . Гизелем, вероятно, в 1645 и 1646 гг. и названном «Opus totius philosophiae», включены: диалектика, логика, «философские аксиомы», физика и метафизика (ПЕТРОВ. Описание. Вып. 1. № 128. С . 233); в извест­ ном ученом курсе И . Кроковского (1686–1687 гг.) мы находим те же части (БУЛГАКОВ, 1843. С . 67–68); но ни в том, ни в другом нет отдела, который был бы посвящен изложению этики. 193 ЛИНЧЕВСКИЙ, 1870. С . 536; ПЕТРОВ, 1895. С . 115, 116; ПЕТРОВ. Описание. Вып. 1. № 152, 156, 157, 160. С . 246, 248, 249; Вып. 2. № 106. С . 42. Патриарх Паисий, в 1649 г. посетивший Киевскую коллегию, будто бы нашел в ней делателей: «благородных юношей надлежаще обучают языкам: славянскому как родственному же и латинскому как потребному для них, живущих среди латинов, отчасти же и нашему греческому…» ( П К Р Д А . Т. 2, ч. 1. № 14. С . 190). Приведенное известие содержит, однако, слишком мало определенных указаний, да и об обучении киевских благородных юношей «правам» ничего не известно. Даже особых курсов по каноническому праву в Киево-Могилянской кол­ легии также, по-видимому, в то время не читалось. Впрочем, сведения о нем сообщались, по крайней мере, в позднейшее время в богослов­ ском классе (ЛИНЧЕВСКИЙ, 1870. С . 557). 194 ПЕТРОВ. Описание. Вып. 2. № 124, 171. С . 45, 56. В числе учителей Богоявленской школы Игнатий Иевлевич упоминает в «синтаксиме» «Bazylego Berezeckiego, syna protopopy kijowskiego, ktöry potym był wziętym jurysta^u trybunału koronnego» (ГОЛУБЕВ, 1886. Прил. 11. С . 75). 195 А Ю З Р . Т. 7. № 8. Стб. 279; ГОЛУБЕВ, 1874. С . 264; ВИШНЕВСКИЙ, 1903. С . 282–285. В составе библиотеки коллегии, вероятно, образовавшейся главным образом из собрания книг, завещанных ей Петром Могилой, могли входить и разные сочинения, а также руководства или лекции, пре­ поданные в заграничных школах и попадавшие сюда иногда в рукопис­ ном виде. В числе таких книг, вероятно, полученных главным образом путем пожертвований, т. е. случайно, можно отметить руководства по некоторым философским дисциплинам. Современного реестра библио­ теки, однако, не сохранилось. Преподаватели коллегии иногда могли, пожалуй, пользоваться такими пособиями для составления своих лекций, но едва ли можно то же сказать про их учеников: сведений о посещении ими библиотеки также не сохранилось. Афанасий Филиппович принял посвящение в монашество в Вильне, в церкви св. Духа; в своем «Diarium’e» он упоминает, что «по науках церковно-русских, служилем на розных местцах, и у небожчика пана Сапеги, гетмана, 7 лет, служилем за инспек­ тора Дмитровичу якомусь царевичови Московскому»; ревностный борец за православие вообще едва ли был склонен к философским размышле­ ниям и был замучен католиками в 1648 г. ( Р И Б . Т. 4. Стб. 83, 84, 106). В «Каталоге книг учителей, которых ся… уживало» до сочинения Пали­ нодий, Захария Копыстенский, между прочим, ссылается и на «Ботеруса» [И. Ботеро], а также на «Латинника», известного лейденского профессора «Герарда Воссиуса» (G.Voss), и на «Мартина Крусия», автора «Турко- Греции» (КОПЫСТЕНСКИЙ. Палинодия. Стб. 327, 329, 912). Кн. I. Отд. I. Гл . 2 309 196 БУСЛАЕВ, 1907. С . 150–154; он же пользовался и «Зерцалом» при­ кладов или притчей, может быть, «Spеculum exemplorum [ex diversis libris in unam laboriose collectum. Daventriae, 1481]»; ВЛАДИМИРОВ, 1884. С . 32 и др. 197 См. о нем ниже. 198 Сумцов. Иоанникий Галятовский. С . 2, 10–14, 27, 36, 79. «Doctor Angelicus» (Фома Аквинский) и «Doctor subtilis» (Дунс Скотт) были, конечно, известны И . Галятовскому. Он также ссылается и на Белляр- мина, например, на его сочинения о папе и о соборах. Впрочем, в про­ изведениях Галятовского можно встретить ссылки и на Цицерона, и на Сенеку, а также на Бодена, но ссылка на последнего сделана в защиту веры в существование демонов и ведьм. Подобно Л . Барановичу, и его ученик И . Галятовский очень мало знаком с протестантством. Мнение его о Макиавелли см.: GALATOWSKI J . Alphabetum rozmaitym heretykom... Czernichów, 1681; ср.: ВЕЛИЧКО. Летопись. Т. 2. С . 45, 69. См. также его ответ П . Пекарскому о трех формах правления: ВЕЛИЧКО. Летопись. Т. 2. С . 73. 199 ГРАБЯНКА, 1854. С . 5, 15, 25, 100. 200 ГОЛУБЕВ, 1886. Прил. 12. С . 84. Некоторые монахи Киево-Печер- ского монастыря, по словам Павла Алеппского, были будто бы знакомы с «законодательством» (PAUL OF ALEPPO. The Travels of Macarius, Patriarch of Antioch. London, 1829. Vol. 1. P. 207, 216, 222); но отзывы Павла иногда довольно льстивы; под знанием законодательства в данном случае, может быть, следует разуметь практические сведения в области действующего права. 201 Сборник летописей, относящихся к истории Южной и Запад­ ной Руси. С . 37; ЛАЗАРЕВСКИЙ А . М . Замечания на исторические моно­ графии Д . П . Миллера о малорусском дворянстве и о статутовых судах. Харьков, 1898; ГОЛУБЕВ, 1901. С . 384. Гетман Самойлович уверял м о с ­ ковское правительство, что «не точию здешних жителей дети, но из-за границы благочестия ревнителей сынове тех наук слушают» (Архив Ю З Р . Ч . 1, т. 5. № 14. С . 69). Смоленская шляхта, однако, долгое время еще про­ должала посылать своих детей за польский рубеж и, значит, предпочитала польские латинские школы — киевским (Описание документов Синода. Т. 7. № 73. Стб. 73; ср.: Там же. Т. 8. № 487, 494, 507, 716. Стб. 471, 492, 503, 676). Лучшие из учеников, в особенности богословского и фило­ софского классов, поступали по выбору и по назначению префекта академии на кондиции в «инспекторы», надзиравшие за поведением и учением детей из достаточнейших шляхетских семейств, что могло, конечно, способствовать дальнейшему распространению той же образо­ ванности; но значение такого обычая едва ли поддается учету в изучае­ мом процессе. 202 Сборник исторических материалов, извлеченных из древних актовых книг Киевского центрального архива при университете св. Влади­ мира. Киев, 1890. Вып. 1. С . 42–51. 203 JABŁONOWSKI, 1899–1900. S . 18–21; WISZNIEWSKI, 1851. T. 8. S . 382; ср.: ДИМИТРИЙ РОСТОВСКИЙ. Дневные з а п и с к и . С . 38. О К и п р и а н е , монахе Киево-Печорской лавры, учившемся в Венеции и Падуе, см.: 310 Примечания АРХАНГЕЛЬСКИЙ, 1888. С . 99 (выписка из предисловия к изданию «Бесед» Иоанна Златоуста «на 14 посланий апостола Павла», 1623 г.); воспитан­ ник Киевской коллегии Тышкевич, сочинивший панегирик «Felix Cometa…» (1633 г.) в честь Петра Могилы (PICOT, 1896 (1). P . 130), отправился докончить свое образование в иностранных академиях, при­ чем в Париже защитил диссертацию и получил степень магистра «utriusque juris», возвратился на родину, а затем принимал участие в войне поляков с Москвой и попал в плен, где он и провел несколько лет. См. о нем: SIARCZYNSKI F . Obraz wieku panowania Zygmunta III… Poznan, 1861. T. 2. 204 БУЛГАКОВ, 1843. С . 103; ГОЛУБЕВ, 1901. С . 399–406; СМИРНОВ, 1855. С . 81; ВИШНЕВСКИЙ, 1903. С . 249, 299–302, 304–309. Филофей, митрополит Сибирский и Тобольский, в 1702 г. посылал боярского сына в Киев для приглашения двух «учителев латинской науки» и для покупки «книг граматических» (ОГЛОБЛИН Н . Бытовые черты начала X V I I I в. / / Ч О И Д Р . 1904. К н . 1. С . 15–16). 205 МАЛЫШЕВСКИЙ И . Отзыв о сочинении Н . И . Петрова о Киевской академии в X V I I в. / / Т К Д А . 1896. Т. 3. С . 149, 150; ср. длинный список лиц, принесших в дар академии «Евангелие» и другие предметы в 1702 г.; ГОЛУБЕВ, 1900. Декабрь. С . 624–628. 206 [ И Р Ц Н Б Н А Н У . Мел. М . (п. 128)]. Л . 412 об., 619 об. и др. 207 БАРАНОВИЧ. Письма. С . 110, 155; ср.: А Ю З Р . Т. 10. № 16. С . 735–738; СУМЦОВ. Иннокентий Гизель. С . 1–5, 18 и др.; Н . Ф . Сумцов называет Гизеля «немцем»; ПЕТРОВ, 1895. С . 10, 12, 22–24, 84–85. Родная сестра И . Гизеля — Юлиана Федоровна Полторацкая с детьми Даниилом и Марией проживала в Вильне (ГОЛУБЕВ, 1902. С . 44, 45). И . Гизель иногда употреблял полонизмы, например, в «Мире с Богом человеку»: «про- зенных» (с. 384), «трефление власов» (с. 391), «балвер», «брытят» (с. 425) и т. д.; но вообще такие случаи довольно редки. 208 «Мир с Богом человеку, или Покаяние святое, примиряющее богови человека, учением от писания святого и от учителей церковных, собранным, в Святой Великой Чудотворной Лавре Киево-Печерской, типом изображенное благословением и исправлением пречестного о Христе отца Иннокентия Гизиеля [sic — А. Л.-Д.] милостию Божиею архимандриты тояжде Святыя Лавры. Стауропигии святейшего вселен­ ского патриархи Константинопольского. В лето от создания мира 7177, а от Рождества Христова 1669». И . Гизель, значит, во всяком случае «исправлял» материалы, «собранные» в Печерской лавре. Я пользовался изданием 1669 г. 209 [ГИЗЕЛЬ И . ] Мир с Богом человеку. Предословие до его царского пресветлого величества. С . 226–228, 234, 404 и др. В числе добродетелей, прославляющих царя, автор упоминает еще о «мужестве с бодростью» и о «кротости с благостью». Он пользуется понятием о правде и в частных его приложениях, например, в рассуждении о лихоимстве, смертном грехе против правды, «егда кто со обидою ближнего желает что стяжати или чуждое удержати» или в учении о «возвращении, до него же неций, согрешающии противу правды обовязуются… яко грех не отпущается, аще восхищенное не возвращается» (Там же. С . 226–228, 495–532). Кн. I. Отд. I. Гл . 2 311 210 Там же. С . 28–29 (ненумер.); впрочем, автор полагал, что «не токмо читати, но и хранити у себе книг еретических недостоит православному: пачеже в святом писании неискусному» и что «учащиежеся писания юный согрешают», читая «книги запрещенныя, студныя или и вере про- тивныя из любопытства своего» (Там же. С . 94, 426). 211 Там же. С . 503, 514, 5 3 1 , 555 и др. В редких случаях автор ссылается на иностранных писателей, например, на Стрыйковского (с. 9, ненумер.). В своем «Опровержении латинского учения о пресуществле­ нии» монах Евфимий заметил, что книга «Мир с Богом человеку» «вся переведена с латинских книг», против чего и С . Медведев не спорил (МИРКОВИЧ, 1886. С . 95, 103). 212 ZIEGLER, 1886. S . 569. Ср. в «Анфологионе» Петра Могилы (Киев, 1636) отдел, озаглавленный «Наука о споведи, тым которые ся спове- дати не умеют», и в описи книг митрополита Павла «Книга учений о Исповеди, печать печерская» (УНДОЛЬСКИЙ, 1850. С . 72). Впрочем, сам Гизель довольно широко определяет цель своего сочинения. Он пред­ лагал книгу, «яже поучает всякаго чину человека к искоренению грехов и очищению совести, к хранению господних заповедей и помножению добродетелей, ко притяжанию благодати Божея и к приобретении вечноя жизни» (Мир с Богом человеку. С . 28, ненумер.). Но сам он озаглавил свое произведение «Мир с Богом человеку» и говорит, что «покаяние… есть мир, соединяющ с Богом человека» (с. 6); главная тема также видна из деления всего сочинения на три части, озаглавленные: 1) « О покая­ нии обще», 2) « О кающемся», 3) « О духовнику». 213 [ГИЗЕЛЬ И . ] Мир с Богом человеку. С . 1, 537; на с. 1 автор говорит о «заповеди Божией», но там же причисляет ее к «законам»; на с. 537 — о «законе Божием». 214 Там же. С . 270, 362, 383, 391, 403; впрочем, «заповеди Господня токмо запрещающия творити злаго, обовязуют до хранения их всегда, повелевающия же творити благое обовязуют до хранения их токмо тогда, егда есть того потреба и возможность». Ниже автор рассуждает о грехах советников, «на то глаголющих еже добру общему, но еже их особному угодно бы было». 215 Там же. С . 403. В «Opus totius philosophiae» ( [ И Р Ц Н Б Н А Н У . Мел. М . (п. 128)]. л. 330) Гизель уже приводит сентенции: «Multa соnсеdunt leges hu[mana]e, quae divina justitia puniet» и «intentio legislatoris est cives officere bonos»; но он не развивает таких положений. Хотя ввиду отры­ вочности замечаний И . Гизеля, приведенных в тексте, трудно сказать, в какой мере он вообще следовал или уклонялся от учения Фомы Аквинского и в какой мере его отступления случайны. При сравнении «Summa theologiae» с только что приведенной группировкой легко за­ метить некоторое несоответствие отрывочных и довольно случайных заметок. И . Гизель, например, даже не упоминает о «lex aeterna», а только о «lex divina»; впрочем, и «Doctor Angelicus» [Фома Аквинский] учил, что моральные предписания Декалога относятся к «lex aeterna»; ср.: ZIEGLER, 1886. S . 290. Вместе с тем И . Гизель переносит на понятие о «lex divina» характеристику «lex naturalis»: «...Secundum quam [homines] bonum et 312 Примечания malum discernunt» (GISSIEL I . Opus totius philosophiae. Sec. 1. Q . X C I . A . 2); признак же закона вообще, а именно тот, в силу которого «necesse est, eam [i. e. lex — А. Л.-Д.] semper ad bonum commune ordinari» (GISSIEL I . Opus totius philosophiae. Sec. 1 . Q . X C . A . 2), он ставит в связь с понятием о «законе естественном». 216 [ГИЗЕЛЬ И . ] Мир с Богом человеку. С . 10 (ненумер.), 18, 227. 217 Там же. С . 390, 398–400, 421 и др. Впрочем, автор, изредка упо­ требляя термин «сожитие» (с. 224), рассуждает здесь о «сане супружни­ ков и господий», а не о союзах и прямо не называет челядь «домашними». В числе грехов господ он еще упоминает «аще удержуют достойную им [рабам — А. Л.-Д.] мзду или от нея что уемлют?». 218 Там же. С . 222, 366, 403, 406. Автор советует судьям знать «уставы» и полагает, что им лучше обходиться без взяток, даже малых (Там же. С . 407). В «Opus totius philosophiae», в отделе, озаглавленном «Axiomata», автор пишет: «Integritas praesidentium salus est subditorum»; «Boni pastoris est tondere crines, non deglubere» ( [ И Р Ц Н Б Н А Н У . Мел. М . ( п . 128). л. 335]. 219 Там же. С . 222–224, 367, 405. В числе грехов, разрешение кото­ рых подлежит архиерейской власти, автор упоминает и о «писании или между людий разсеяние писмен, исполненных безчестия, злославия, лжи и хулы противу царей, архиереев, князей, бояр и прочиих честных влас­ тей» (Там же. С . 558). В «Opus totius philosophiae», в отделе «Axiomata», автор пишет: «Reges volentibus tyranni dominant inuitis» ( [ И Р Ц Н Б Н А Н У . Мел. М . (п. 128). л. 335]). 220 Там же. С . 118–120; А Ю З Р . Т. 8. № 3 1 , 33, 82. Стб. 134, 136, 234; T. 9. № 26. Стб. 118; БАРАНОВИЧ. Письма. С . 142–144; СУМЦОВ. Иннокентий Гизель. С . 19, 20, 25, 27, 28. 221 ЭЙНГОРН, 1899. С . 602–607; А Ю З Р . Т . 8. № 33. Стб. 136; № 42. Стб. 146; № 82. Стб. 235. ВЕРЮЖСКИЙ, 1908. С . 581, 582 (здесь значатся 2 экз.). 222 «Principatuum pluralitas non est bona» ( [ И Р Ц Н Б Н А Н У . Мел. М . (п. 128). л. 334]). 223 ВЕЛИЧКО. Летопись. Т . 3 . С . 178. 224 БАРАНОВИЧ Л . Книга о преставлении блаженныя памяти великого государя и царя и великого князя Алексея Михайловича всероссийского самодержца / / [ Б А Н . Собрание Петра I . Ч . 1. № 3 ] . Этот экземпляр, вероятно, был поднесен автором царю Федору Алексеевичу. На л. 10–16 поучение царю — большей частью выписки из книг Священного писа­ ния; на л . 18–25 краткие наставления царю числом 32 предлагаются в стихотворной форме, но с краткими же изъяснениями, писанными прозой. При грамоте от 24 февраля 1676 г. Лазарь Баранович препроводил царю Федору Алексеевичу «Вечерний плач о преставлении блаженной памяти великого государя царя и великого князя Алексея Михайловича, всея Великия и Малыя и Белыя России самодержца», едва ли не тот самый, который имеется в Академии ( Д А И . Т. 9. № 1. С . 1). «Плач о пре­ ставлении», по словам митрополита Евгения, был напечатан в Киеве в 1676 г. (БОЛХОВИТИНОВ, 1818. С . 371). Кн. I. Отд. I. Гл . 2 313 225 ГРАБЯНКА, 1854. Предисл. С . I I I . 226 МАКСИМОВИЧ. Собрание сочинений. Т. 1. С . 804–805. В 1684 г. И . Максимович был наместником новопечерским (Архив Ю З Р . Ч . 1, т. 5. № V, V I . С . 213, 215). Об его «елекции» в конце 1696 г. на apxиепископию Черниговскую и проч. см.: ВЕЛИЧКО. Летопись. Т. 3. С . 419–423. ДИМИТРИЙ РОСТОВСКИЙ. Дневные записки. С . 49; Максимович И . Зерцало от писания божественнаго. Чернигов, 1705; ср.: ПЕКАРСКИЙ, 1862 (2). Т. 2. № 98. С . 115; СУЛОЦКИЙ, 1864. С . 8. Прим. 1; БАРАНОВИЧ. Письма. С . 204, 225, 243, 244; СУМЦОВ. Лазарь Баранович. С . 24–39. 228 MARLIANUS A . Theatrum politicum. Еще в 1776 г. в Лейпциге по­ явился трактат, озаглавленный: Qšatron politikÕn metaglwtisq'n [sic — А. Л.-Д.] ™k tÁj latinhkÁj [sic - А. Л.-Д.] e„j t¾n ¹mšteran ¡pl¾n di£lekton p a r ¦ . . . Nikol£ou toà Maurokord£tou. Nàn ™k deutšrou tÚpoij ™kdoq-n ™n Liy…v tÁj Saxwn…aj. 1776. Судя по числу глав и их содержанию книга есть пере­ вод с «Theatrum politicum» Марлиана. 229 Феатрон, или Позор нравоучительный, царем, князем, владыком, и всем спасительный, в нем же что им творити и соблюдати начальник и киих устранятися, прилежно описася трудолюбным тщанием… Иоанна Максимовича. Чернигов, 1708. Ср.: ПЕКАРСКИЙ, 1862 (2). Т. 2. № 127. С . 169–171; И . Максимович изменил заглавие, частью, может быть, имея в виду начальные строки посвящения, в котором Марлиан называет свое произведение «Theatrum hoc sacrarum virtutum…». 230 MARLIANUS A. Theatrum politicum. P. 5, 85, 287, 334 и др. Феатрон, или Позор нравоучительный. Л . 7–7 об., 105 об., 359, 359 об., 409 и др. В одном месте, например, он отождествляет веру с католичеством и называет отпадение от нее ересью, в других местах расточает похвалы Карлу V и Филиппу I I , который руководился «верою и благочестием» и «в правлении державы своей не имел себе подобного» и, наоборот, осуж­ дает короля английского Генриха V I I I , бывшего ранее «поборником и защитником веры», а затем осквернившего себя ересью, причем «едва не все царство в ересь от веры отпаде». И наоборот, автор причисляет к «ересе- начальникам» и «святотатца Лютера, зело сладко определившего жизнь свою», и Цвингли, и «всескверного Кальвина». Вышеприведенным заме­ чаниям, впрочем, едва ли можно придавать большое значение для харак­ теристики убеждений самого переводчика книги. Вскоре он под своим именем напечатал другой труд, переведенный с сочинения одного люте­ ранского богослова и содержавший, по словам царского указа, «многую лютеранскую противность» ( П С З . СПб., 1830. Т. 6. № 3653. С . 244; ФИЛАРЕТ [ГУМИЛЕВСКИЙ], 1859. С . 212, 213; ТИХОНРАВОВ, 1898 (1). С . 267–274). 231 Феатрон, или Позор нравоучительный. Л . 134, 138. MARLIANUS A . Theatrum politicum. P. 73, 191 v., 232 v., 234 v. 232 Феатрон, или Позор нравоучительный. Л . 204, 204 об.; MARLIANUS A. Theatrum politicum. P . 166, 167. 233 Феатрон, или Позор нравоучительный. Л . 4, 131 об.; MARLIANUS A . Theatrum politicum. P 3, 105. 234 Феатрон, или Позор нравоучительный. Л . 282–283 об.; MARLIANUS A. Theatrum politicum. P . 213. 314 Примечания 235 Феатрон, или Позор нравоучительный. Л . 2 1 , 354; MARLIANUS A . Theatrum politicum. P . 16, 24, 160, 283. Ср.: «Отложивши бо истинну, обыкл глаголати Августин, что есть царство, токмо вертеп разбойником явственный?» (Феатрон, или Позор нравоучительный. Л . 32). 236 Феатрон, или Позор нравоучительный. Л . 194, 232 о б . , 373; MARLIANUS A . Theatrum politicum. P . 158, 191, 288, 297, 298. 237 Феатрон, или Позор нравоучительный. Л . 9 об., 10, 15, 15 об., 17, 18. «Bonum commune populorum» (MARLIANUS А . Theatrum politicum. P . 12, 13, 70, 196. Автор «Феатрона» иногда в аналогичном смысле рассуждает и о «всенародной пользе» (Там же. Л . 261 об.). 238 ARISTOT. Polit. I I I . 4, 7, 1 1 . 239 Феатрон, или Позор нравоучительный. Л . 3, 176, 176 об., 177 об., 178; MARLIANUS A . Theatrum politicum. P . 2, 3 , 143; ср. понятие Аристотеля о «законах, основанных на обычае» (Polit. I I I . 11) с выражением М а к ­ симовича «узаконенные предания». 240 Феатрон, или Позор нравоучительный. Л . 17, 19, 32; MARLIANUS A. Theatrum politicum. P . 13, 14, 24. 241 Феатрон, или Позор нравоучительный. Л . 15, 15 об., 72; MARLIANUS A. Theatrum politicum. P . 12, 56. 242 Феатрон, или Позор нравоучительный. Л . 9 об.; MARLIANUS A . Theatrum politicum. P . 7. 243 Феатрон, или Позор нравоучительный. Л . 385, 388, 389, 396; MARLIANUS A . Theatrum politicum. P . 309. Известное рассуждение папы И н н о к е н т и я I I I о двух светилах и проч. (Decret. Greg. I X . L i b . 1. Tit. X X X I I I . Сap. 4 , 6: De majore et obedientia; JANET, 1872. Т. 1. P . 384) повторяется нашим автором почти дословно на л. 389, но без указаний на источник заимствования. 244 Феатрон, или Позор нравоучительный. Л . 182, 182 об.; MARLIANUS А. Theatrum politicum. P . 147–148. 245 Феатрон, или Позор нравоучительный. Л . 182, 182 об.; MARLIANUS A . Theatrum politicum. P . 147–148; JANET, 1872. T. 1. P. 358; T. 2. P. 242. 246 Феатрон, или Позор нравоучительный. Л . 15 об., 16, 5 0 о б . , 183 (со ссылкой на слова Иннокентия I I I ) , 184; MARLIANUS A . Theatrum politicum. P. 12, 39, 148; ARISTOT. Polit. I I I . 5; V I . 8. 247 Феатрон, или Позор нравоучительный. Л . 5, 10; MARLIANUS A . Theatrum politicum. P. 4, 7. 248 Сличение подлинника с русским переводом показывает, что все 30глав «Театра политического» нашли себе место в том же порядке и в «Позоре нравоучительном». Последний — большею частью перевод «Театра». Хотя Максимович и пишет, что он кое-что изменил в тексте п о д л и н н и к а , но объем его книги немного разнится от оригинала: в латинском издании 1631 г. 334 страницы убористого шрифта, в русском переводе — 410листов меньшего формата и разгонистой церковно­ славянской печати. Перевод, конечно, не всегда исправный; например, «justitia», «memoria», «ratio status humani», «litterarum cognitio» — в пере­ воде: «истина», «держава», «узаконения человеческа», «премудрость» и т. д. В некоторых случаях переводчик передает стихи подлинника, Кн. I. Отд. I. Гл . 2 315 довольно часто в нем попадающиеся, в распространенном виде (MARLIANUS A . Theatrum politicum. P. 334; Феатрон, или Позор нравоучительный. Л . 410), а иногда заменяет подлинный текст, п о его м н е н и ю , неподходящий, своим собственным и даже пользуется случаем изложить его виршами (MARLIANUS A . Theatrum politicum. P. 194, 195; Феатрон, или Позор нраво­ учительный. Л . 260об., 261). 249 Филарет, упоминая о «Нравоучительном зерцале» Максимовича, также сообщает, что книга была напечатана «в Чернигове 1703, 1707 гг.» (ФИЛАРЕТ [ГУМИЛЕВСКИЙ]. Историко-статистическое описание Чернигов­ ской епархии: Общий обзор. Чернигов, 1873. Кн. 1. С . 66). Пекарский видел только одно издание 1708 г. и полагает, что митрополит Евгений ошибочно показал 1703 г. вместо 1708 г. (ПЕКАРСКИЙ, 1862 (2). Т. 2. С . 170). Едва ли, однако, можно назвать издание 1708 г. изданием «в лист», да и сам Пекарский пишет, что оно напечатано «в 4 0 ». Впрочем, мне также не удавалось видеть других изданий, кроме издания 1708 г. 250 СУЛОЦКИЙ, 1864. С . 15. 251 Вслед за переводом сочинения Марлиана И . Максимович при­ нялся за перевод книги Дрекселия и уже в сане митрополита Тобольско­ го издал ее под заглавием «Илиотропион» в Чернигове в 1714 г. (ПЕКАР­ СКИЙ, 1862 (2). Т. 2. № 243. С . 315–317; DREXELIUS J . Heliotropium seu conformatio humanae voluntatis cum divina: libris quinque explicata... Coloniae Agripp[inae], 1634; всего 5 книг под следующими заглавиями. 1: De divinae voluntatis cognitione; 2: D e humanae voluntatis ad divinam c o n f o r m a t i o n e ; 3 : D e h u m a n a e voluntatis ad divinam conformatae emolumentis; cap. V: Conformationem humanae voluntatis cum divina s u m m u m vitae b o n u m esse; 4 : D e h u m a n a e voluntatis ad divinam c o n f o r m a n d a e i m p e d i m e n t i s ; 5: D e h u m a n a e voluntatis ad divinam conformandae adiumentis). Книга Дрекселия была известна и в польском переводе 1630г., н о , по словам П . П . Пекарского, перевод чернигов­ ского издания «сделан с латинского без всяких перемен». Предисловие подписано «учителями, послушниками и всей о Христи братиею дома архиерейского черниговского». А . И . Соболевский полагает, что этот перевод с исправлениями и был вновь издан Н . И . Новиковым в Москве в 1784 г. и в С.-Петербурге в 1785 г. Другой перевод, с польского, был сделан в Москве в 1688 г. иеродиаконом Феофаном в Чудовом монастыре под заглавием: «Дрекселия солнечник или уравнение воли человечес- кия с волею Божиею» (ВОСТОКОВ, 1842. № 49. С . 168; ср.: СОБОЛЕВСКИЙ, 1903. С . 208). 252 ЯВОРСКИЙ С . Проповеди. С . 277; действительно, в сочинении A . Marlianus’a «Theatrum politicum» (р. 84) можно найти то самое место, на которое ссылается С . Яворский. Книга Дрекселия, озаглавленная «Heliotropium» и переведенная И . Максимовичем, была, может быть, также известна Стефану Яворскому. По крайней мере, он часто ссыла­ ется на Дрекселия при составлении своих проповедей (ЧИСТОВИЧ И . Неизданные проповеди Стефана Яворского / / Христианское чтение. 1867. № 5. С . 8). 253 БОЛХОВИТИНОВ, 1826. С . 121. А . Миславский скончался в 1714 г. 316 Примечания 254 Ифика иерополитика, или Философия нравоучительная, сим­ волами и при уподоблении изясненна к наставлению и пользе юным… 1-е изд. 1712 (в Чудотворной лавре); я цитирую по 2-му изд. СПб., 1718. 255 Там же. Л . 4, 29 об., 31, 48, 104, 129 об., 132 об., 138, 175 об. 256 Там же. Л . 39–44. 257 ПЕКАРСКИЙ, 1862 (2). Т. 2. № 216, 361, 561. С . 276, 400, 613 (издание 1718 г. сделано «повелением царя Петра Алексеевича»). Новые издания вышли в Москве, Львове и Вене. 258 Описание документов Синода. Т. 1. Прил. Стб. 36, 202. 259 Там же. Т. 5. Прил. Стб. 322. 260 «Философий нравоучительных, печатных… шестдесят пять» (Там же. Т. 1. Прил. Стб. 4). 261 КОЛОСОВ В . Библиотека тверского археолога X V I I I в. Д . И . К а р - манова / / Тверские губернские ведомости. 1897. № 30. С . 6. Некто Егор Иванович Псковитинов дал «из любви» в дар один экземпляр 2-го издания «Ифики» петрозаводскому жителю Тихону Васильеву в 1782 г.; к тому же экземпляру приложено рукописное оглавление, писаное старинным почерком. ГЛАВА ТРЕТЬЯ 1 МУРАВЬЕВ А . Н . Сношения России с Востоком по делам церков­ ным. СПб., 1858. Ч . 1. С . 157, 158; здесь приведено содержание ответ­ ной грамоты александрийского патриарха Сильвестра 1585 г. Советы подобного рода повторялись и в последующее время, например, патри­ архом Мелетием Пигасом и др. (МАКАРИЙ. Т. 11. С . 130; СМЕНЦОВСКИЙ, 1899. С . 4, 8, 12, 13, 43–44, 57). 2 ГОЛУБЕВ, 1883. Т. 1. С . 14–19. 3 А Ю З Р . Т . 3 . № 33. Стб. 39; № 44. Стб. 47; ср.: НИКОЛАЕВСКИЙ. 1890. № 9/10. С . 458. 4 КАПТЕРЕВ. Характер отношений России. 1885. Январь. С . 37 и др.; КАПТЕРЕВ, 1889 (1). С . 66–70; КАПТЕРЕВ, 1891. С . 167; ПОЛИКАРПОВ, 1791. С . 295–297; МИРКОВИЧ, 1878. С . 1–62; БЕЛОКУРОВ, 1888. С . 377; ГОРСКИЙ, 1852. С . 173–176; РУМЯНЦЕВ В . Е . Древние здания Московского печат­ ного двора / / Древности: Труды Московского археологического общества. 1870. Т . 2. С . 16; о Е . Славинецком и «Чудовской школе» см.: РОТАР, 1900. Декабрь. С . 383–387; МАКАРИЙ. Т. 11. С . 71–73; СОБОЛЕВСКИЙ, 1903. С . 290; ЭЙНГОРН, 1899. С . 369. 5 БЕЛОКУРОВ. Арсений Суханов. Ч . 1. С . 354–421. 6 А И . Т. 1. № 63. С . 112; Памятники прений о вере. С . 337, 338; ср.: ГОРСКИЙ, НЕВОСТРУЕВ, 1862. № 279. С . 375–376; Д Р В . Ч . 6. № 19. С . 406; ПАВЕЛ АЛЕППСКИЙ. Путешествие. Вып. 2. С . 18, 19, 22, 37–39, 126, 131, 132. Другие примеры см.: МАКАРИЙ. Т. 11. С . 53–57 (прения Илии с Лаврентием Зизанием в 1627 г.); КАПТЕРЕВ, 1881. С . 74–77; КАПТЕРЕВ. Характер отношений России. 1884. Март. С . 303–308; Ноябрь. С . 521–540 и др.; о «смутах и колебаниях» в церковной жизни греков, особенно Кн. I. Отд. I. Гл . 3 317 в Константинопольской патриархии, см.: Там же. С . 540–560. Выводы автора, уже внесшего поправки в свою формулировку (КАПТЕРЕВ, 1887. С . 23–41), подвергались некоторым ограничениям и в последующей лите­ ратуре (БЕЛОКУРОВ. Арсений Суханов. Ч . 2. С . 165–168, 210–227, 242–244). 7 КАПТЕРЕВ. Характер отношений России. 1884. Ноябрь. С . 520 и др. 8 А А Э . Т. 3. № 329. С . 482 и др.; СМОТРИЦКИЙ М . Грамматика. М . , 1648. Предисловие. Ср.: КАПТЕРЕВ, 1887. С . 92 и след. 9 См. ниже: Отд. 2, гл. 2 (Слабость восточников); некоторые труды Боэция известны были, например, в Москве в греческих переводах (САВВА, 1855. С . 51–52). 10 Каталог Баузе, 1862. № 1–4, 20, 21. С . 45–47; ЯГИЧ И . В . Рассужде­ ния южно-славянской и русской старины о церковно-славянском языке. СПб., 1896. С . 303, 304. Известный толмач Дмитрий Герасимов, воспи­ танный в Ливонии, был знаком с латинским языком и своим переводом «Грамматики» Доната, вероятно, «желал дать русскому юношеству в руки учебник латинского языка»; см. также: СУХОМЛИНОВ М . И . Языкознание в древней России / / Сборник О Р Я С . СПб., 1908. Т. 85. С . 407–408. О пере­ воде «Риторики» на церковно-славянский язык, «правильный и ясный, без полонизмов и западноруссизмов», старшие списки которого отно­ сятся к 1620г., см.: СТРОЕВ, 1882. С . 301; СОБОЛЕВСКИЙ, 1903. С . 118–120. 11 А И . Т . 2. № 34. С . 3 1 ; ГОЛИЦЫН Н . В . Научно-образовательные сношения России с Западом в начале X V I I в . / / Ч О И Д Р . 1898. К н . 4 . С . 1–34. 12 СТОРОЖЕВ В . К истории русского просвещения X V I I в. / / Киев­ ская старина. 1889. Ноябрь. С . 329 и др. В домогилянской Киево-Брат- ской школе, а именно в русской школе, магистр Федор, уставник, был родом «москаль», неизвестно, однако, каким образом он попал в Киев и можно ли его признать одним из первых великороссиян, искавших образования в Киеве (ГОЛУБЕВ, 1886. Ч . 1. Прил. № 2. С . 75). 13 Архив Ю З Р . Ч . 1, т. 5. № 64. С . 439; П Д С . Т. 7. № 38. Стб. 849–850; МАКАРИЙ. Т. 11. С . 112. Ср.: Архив Ю З Р . Ч . 1, т. 9. С . 379. Впрочем, автор «Гармонии», латино-униат, указывал на то, что (в Юго-Западной Руси) некоторые из православных смеют утверждать, «иж зборы евангелиц- кие ближние суть вере и церымоней церкви восточное с церымониямии своими, анижли Рымляне» ( Р И Б . Т. 7. Стб. 170). 14 С Г Г Д . Ч . 1. № 203. С . 604, 605, 608; ср.: Там же. Ч . 2. № 76, 97, 114, 142, 147. C . 158, 216, 249, 300, 308; А А Э . T. 2. № 48, 190, 203. С . 106, 238, 253; Д А И . T. 1. № 151. С . 255; ЛЕВИТСКИЙ Н . Лжедмитрий I как про­ пагандист католичества в Москве / / Христианское чтение. 1885. № 5/6. С . 670–704; № 9/10. С . 372–424; 1886. № 1/2. С . 133–173; № 7/8. С . 48–101. Автор полагает, однако, что собственно в ереси князя И . Хворостинина, «бывшего при Растриге у него близко», мало общего с католичеством и что она могла сложиться под другим влиянием. Московское правитель­ ство обвиняло его в том, что он (уже при царе Михаиле Федоровиче) «учал приставать к польским и к латынским попам и к полякам и в вере с ними соединился» и проч., что он увлекся латинством и «латинскими книгами еретическими» и называл царя московского «деспотом», что он 318 Примечания хотел отъехать в Литву «на съезд с послы» и «нарядиться по-гусарски»; что он говорил, «будто на Москве людей нет, все люд глупой, жити ему не с кем и чтобы государь отпустил его в Рим или Литву». Но трудно сказать, можно ли усматривать в таких обвинениях намеки на сочувствие князя Хворостинина к политическому строю Речи Посполитой. Само московское правительство, во всяком случае, не придало им большого значения; после его покаяния оно показало милость над князем и веле­ ло ему «быть в дворянех по-прежнему» ( С Г Г Д . Ч . 3. № 90. С . 103, 104; А А Э . Т. 3 . № 147, 149. С . 212, 215; ср.: КОТОШИХИН, 1840. С . 130). Вообще о стеснительных мерах правительства против распространения книг литовской печати в Московском государстве и особенно об известном указе 1627 г., см.: С Г Г Д . Ч . 3. № 77. С . 297: Дворцовые разряды. СПб., 1850. Т. 1. Стб. 980, 981; СПб., 1851. Т. 2. Стб. 821–822. Ср.: КАПТЕРЕВ, 1887. С . 3 и др. Свод известий о польском влиянии на Московскую Русь см.: JABŁONOWSKI, 1899–1900. S . 263–275. 15 СОЛОВЬЕВ. История Р о с с и и . Т . 1 1 . С т б . 159 и д р . ; С Г Г Д . Ч . 4 . № 1–6, 9 1 . С . 1–20, 295. 16 Тайные письма иезуитов. С . 235. В числе пленников, приведенных московскими войсками из Литвы в 1649 г., был, например, какой-то католический священник, родом поляк, у него выучился латинскому языку князь В . Голицын, впоследствие известный дядька царевича Петра Алексеевича. 17 Письма русских государей. С . 44–47; С Г Г Д . Ч . 4. № 53. С . 182; А Ю З Р . Т. 3. № 261–264. Стб. 326–330; ПАВЕЛ АЛЕППСКИЙ. Путешествие. Вып. 2. С . 65 и след. В «Каталоге рукописей Баузе» сохранилось указа­ ние на «Космографию» Мартына Б е л ь с к о г о , списанную ц а р с к и м духовником Андреем Савиновичем (Каталог Баузе, 1862. № 281. С . 68; ср.: САВВА, 1855. С . 31). 18 ТАТАРСКИЙ, 1886. С . 48–50, 56. Дело было в 1656 г., писал Коллинс, «как его величество был в Польше, видел тамошний образ жизни и стал подражать польскому королю, круг его понятий расширился: он начи­ нает преобразовывать двор, строить здания красивее прежнего, украшать покои обоями и заводить увеселительные дома» (КОЛЛИНС С . Нынешнее состояние России, изложенное в письме другу, живущему в Лондоне. М . , 1846. С . 20); ЭЙНГОРН, 1899. С . 237, 543; ИКОННИКОВ В . Ближний боярин А . Л . Ордин-Нащокин / / Русская старина. 1883. Октябрь. С . 45. 19 ВЛАДИМИРОВ, 1884. С . V, 38–40. Надпись на синодальном списке «Великого зерцала» свидетельствует, что перевод был сделан «по жела­ нию и по велению» царя. 20 СОЛОВЬЕВ. История России. Т. 12. Стб. 516; Т. 13. Стб. 805. 21 Там же. Т . 1 1 . С т б . 6 6 – 7 0 . Через несколько лет В . А . О р д и н - Н а щ о к и н вернулся в Москву, и царь «отдал ему его вины» (Там же. С . 173, 174); ср.: Записки Отделения русской и славянской археологии Имп. Русского археологического общества. СПб., 1861. Т. 2. С . 767 и др. 22 ПАВЕЛ АЛЕППСКИЙ. Путешествие. Вып. 4. С . 6 1 , 89, 90, 116, 135. 23 БЕЛОКУРОВ, 1899. С . 33, 34; ср.: А Ю З Р . Т. 3. № 304, 311, 313. Стб. 416, 431 437; Т. 10. № 2. Стб. 3. Кн. I. Отд. I. Гл . 3 319 24 П С З . Т . 1. № 398. C . 656; T . 2. № 730. C . 172; С Г Г Д . Ч . 4. № 59. C . 213. Ввиду политических соображений московское правительство, правда, писало киевскому губернатору П . В . Шереметьеву о киевских школах, что «лучше бы тех школ не заводить», но, отчасти, вероятно, под влиянием решительного протеста самого губернатора против такой меры, должно было оставить свое намерение ( А Ю З Р . Т. 6. № 34. С . 87). 25 БЕЛОКУРОВ, 1899. С . 34–35, 48. 26 БАРАНОВИЧ Л . Lutnia Apollinowa. Киев, 1671. В посвящении своего произведения, написанного по-польски, царевичу Ивану Алексеевичу автор заявляет: «Вем бо, яко вашего царского пресветлого величества Синклит сего языка не гнушается, но чтут книги и истории ляцкия в сладость» (перевод мой — А. Л.-Д.). 27 Каталог Баузе, 1862. № 3, 83. С . 45, 51; АРХАНГЕЛЬСКИЙ. Образование и литература. 1898. Июль–август. С . 214; 1900. Сентябрь. С . 117–119. 28 КАПТЕРЕВ, 1887. С . 3–10. 29 БЕЛОКУРОВ. Арсений Суханов. Ч . 2. С . 231. 30 А А Э . Т. 3 . № 176. С . 259; о переселении братии и сестер южно­ русских монастырей в Московское государство в конце 1630-х г г. см.: ГОЛУБЕВ, 1897. С . 235 и др. Примеры таких же посещений и переселений в X V I I в. ремесленников и купцов малорусских см.: ЭЙНГОРН, 1899. С . 95, 569, 759, 791, 996, 997. Переселенцы из южнорусского духовенства стали появляться в Московском государстве не позднее 1623 г. (Там же. С . 27, 29, 30, 44, 877; ХАРЛАМПОВИЧ, 1902. Сентябрь. С . 373; ср. еще: Архив Ю З Р . Ч . 1, т. 10. № 232, 235, 237, 256, 258, 276, 283. C . 626, 630, 633, 701, 719, 753, 797). 31 ГОЛУБЕВ, 1876. С . 3 6 3 – 3 7 7 ; МАКАРИЙ. Т . 1 1 . С . 1 2 1 – 1 2 4 , 3 9 3 ; КАПТЕРЕВ, 1887. С . 10–18; ср. с. 64–67; НИКОЛАЕВСКИЙ. 1890. № 9/10. С . 457, 466; 1891. № 1/2. С . 156–159, 167, 185. Впрочем, не следует упус­ кать из виду, что «Книга о вере» была, вероятно, составлена известным почитателем греков Захарием Копыстенским и высказывала мнения, благоприятные для греков. Греческая церковь, по ее словам, «ни в чесом установления Спасителя и апостолов, предания св. Отцов и устав 7 все­ ленских соборов, не нарушает… и в малейшей части не нарушает… и в малейшей части не отступает»; ср.: МАКСИМОВИЧ, 1850. С . 120; ЗАВИТНЕВИЧ, 1883. С . 2 7 6 – 2 8 5 , 3 1 5 – 3 1 7 , 319; БЕЛОКУРОВ. Арсений Суханов. Ч . 2. С . X X V I I – X X V I I I . 32 С Г Г Д . Ч . 3 . № 136. С . 449; Ч . 4. № 52. С . 182; Письма русских государей. № 44, 45. С . 44–47; А Ю З Р . Т . 3. № 261–263. Стб. 326–328; П С З . Т. 1. № 397. C . 649. Церковный собор поставил в вину Никону, что он в своих грамотах четырем вселенским патриархам, резко отзываясь о царе, назвал его и «латиномудреником» ( Д Р В . Ч . 8. № 7. С . 158, 159. Ср.: ГУРЛЯНД, 1902. С . 47, 108, 109; БУСЛАЕВ, 1907. С . 158). 33 Собрание писем царя Алексея Михайловича. М . , 1856. С . 246; А Ю З Р . Т. 3. № 316. Стб. 446; СОЛОВЬЕВ. История России. Т. 11. Стб. 168; МАКАРИЙ. Т. 11. С . 134–136. Об отношениях между Ртищевым и Морозо­ вым см.: Д Р В . Ч . 18. № 10. С . 404; ТЕРНОВСКИЙ, 1872. С . 37, 38; КАПТЕРЕВ, 1887. С . 140, 141. 320 Примечания 34 ЗАБЕЛИН, 1854. С . 123, 124. Отзывы о Ф . М . Ртищеве см.: СОЛОВЬЕВ. История России. Т. 1 1 . Стб. 100, 105. А . Л . Ордин-Нащокин знал языки латинский и, кажется, польский. После возвращения с Глуховской рады он заведовал Малороссийским приказом, желая мира с поляками, и , между прочим, посылал дары Киево-Братскому училищному монастырю ( А Ю З Р . Т. 9. № 60. Стб. 254; см., однако, об отношении его к малорос­ сийскому вопросу: ЭЙНГОРН В . О . Отставка А . Л . Ордина-Нащокина и его отношение к малороссийскому вопросу / / Ж М Н П . 1897. Ноябрь. С . 93, 161, 162 и др.). А . С . Матвеев, побывавший в походах под Каменец- Подольском и Львовом и получивший начальство над тем же Малорос­ сийским приказом после А . Л . Ордина-Нащокина, выказывал благо­ расположение к малороссиянам и оказывал им услуги (История о не­ винном заточении ближнего боярина Артемона Сергеевича Матвеева… СПб., 1776. С . 50; А Ю З Р . Т. 9. № 138. Стб. 645; СОЛОВЬЕВ. История России. Т. 12. Стб. 446, 447). Л . Баранович называл его «единым заступником Малороссии» (ЭЙНГОРН, 1899. С . 834; о письмах к нему малороссиян: А Ю З Р . Т. 9. № 85. Стб. 342). У Б . Хитрово были ключи киевской печати (Приложение к родословной книге рода Хитрово. СПб., 1867. № 14–19. С . 258, 259, 265–269, 273–279, 281–296). И . Гизель называл Б . М . Хит­ рово своим «благодетелем» ( А Ю З Р . Т . 9 . № 8 5 . С т б . 342). К н я з ь Н . И . Одоевский во время литовского похода 1654 и 1655 гг. начальство­ вал передовым полком и участвовал в военных действиях под Смолен­ ском, а затем в мирных переговорах с польскими и литовскими комис­ сарами и в других посольских делах. Вслед за А . С . Матвеевым он был назначен начальником Аптекарского приказа. П о словам польского военнопленного вельможи, проживавшего в Москве, князь Н . И . Одоев­ ский усердно занимался славянской литературой, а также был сведущ и в польской истории (POTOCKI P . Opera omnia... Varsaviae, 1748. P . 192, 195; АРСЕНЬЕВ Ю . В . Ближний боярин Никита Иванович Одоевский и его переписка с Галицкою вотчиной, 1650–1684. М . , 1903. С . 12, 13, 18, 24). Думный дьяк Л . Т. Голосов был также сторонником «латинской науки» (РЕЙТЕНФЕЛЬС, 1906. С . 160). Евфимий жаловался на то, что московская знать, имея в виду дать детям образование, стала держать у себя домаш­ них иностранных учителей; между ними могли быть поляки и малорос­ с и я н е . Так было, п о крайней мере, в семьях О р д и н а - Н а щ о к и н а и Матвеева. Последний, впрочем, пригласил для этой цели православного белорусского шляхтича Подборского и православного грека — извест­ ного Николая Спафария (КАПТЕРЕВ, 1889 (1). С . 12, 13). 35 ГОРСКИЙ, НЕВОСТРУЕВ, 1862. № 251. С . 217; ср.: СТРОЕВ, 1882. С . 433. Рассказ о помещении митрополитом Павлом Епифания Славинецкого и других старцев на своем загородном дворе для перевода Библии, сохра­ нившийся в предисловии к списку Евангелия из собрания В . Ундоль- ского, см.: БОЛХОВИТИНОВ, 1818. Ч . 2 . С . 185–197. Между книгами, принадлежавшими митрополиту Павлу, значатся: «Книга грамматика Донатова латино-польская» (один из самых любимых учебников латин­ ского языка в Польше), «Книга словес приточных внешних философов», «Книга политика письменная» и «Книга политика венгерская или Кн. I. Отд. I. Гл . 3 321 чесская» (ХАРЛАМПОВИЧ, 1898. С . 26; с р . : САВВА, 1855. С . 1 1 , 12, 180; БРАЙЛОВСКИЙ, 1890. С . 401–403). Одну из своих проповедей С . Полоц­ кий написал «jussu illustrissimi metrop. Pavli» (ГОРСКИЙ, НЕВОСТРУЕВ. 1862. № 340. С . 837). 36 КОТОШИХИН, 1840. С . 88, 89; А Ю З Р . Т. 4. № 33. Стб. 4 1 ; Т. 10. № 16. Стб. 705. Здесь в числе статей, содержащих изложение прав малорос­ сийского духовенства, подтверждение которых просил киевский митро­ полит Сильвестр Коссов в конце июля 1654 г., одна из них формулиро­ вана следующим образом: «…чтоб никоторого духовных наших Малые Росии насилием до Великие Росии не затегали, а когда прилучится в потребах и делах каких ни есть с духовных наших с Великой Росии по- бывати, чтоб от его царского величества не были задерживаны» (Там же. Стб. 742); Остен. С . 125. См. также: ТЕРНОВСКИЙ, 1872. С . 27–29. 37 А Ю З Р . Т. 3 . № 2. Стб. 4; ср.: № 14. Стб. 20. 38 А Ю З Р . № 250. Стб. 314; Т . 14. № 8. Стб. 221 и др.; ЭЙНГОРН, 1899. С. 39, 41, 44, 94, 366, 546, 548, 876, 1025. 39 А Ю З Р . T . 9. № 2 1 , 26. Стб. 82, 118. Розыскные дела о Федоре Шакловитом. Т. 1. Стб. 839; Материалы для русской истории. С . 1 6 1 – 166 (роспись составлена в 1698 г.). В составе монастырских властей и братии Саввина-Сторожевского монастыря встречаются батуринцы, киевляне, нежинцы, свинчене, черниговцы, а также «Аршанец», «Густы- нец», «Кременецкой», «Корсунец», «Львовец», «Могилевец», «Пинской». Почти в то же время, 23 июня 1699 г., иезуит Ф . Эмилиан писал следующее: «...non procul a Moscua urbe totum monasterium unitum, cui praeest archimandrita, vir sapientissimus et sanctae vitae [архимандрит Селиверст? — А. Л.-Д.], qui semper evocat candidatos occulte ex Polonia. Scit sua prudentia omnia bellissime disponere, de facto omnes habet Polonos in suo monasterio, sed bene ruthenicam callentes, qui supponuntur esse Rutheni ab aliis... Sunt tamen haec de facto solum tribus personis sub secreto nota» (Тайные письма иезуитов. С . 234; см. также: Эйнгорн, 1899. С . 29, 236, 238, 360, 509; Он же. Р е ч и , произнесенные И . Галятовским в Москве в 1670г. / / Ч О И Д Р . 1895. К н . 4. С . 1; ГОЛУБЕВ, 1901. С . 340, 341). О «русских» монахах в Иверском Валдайском монастыре и о монастырях Новодевичьем и во имя св. Саввы (близ Девичьего поля), в котором были помещены «русские, т. е. казацкие монахи», которых царь привез из Смоленска и Могилева, см.: ПАВЕЛ АЛЕППСКИЙ. Путешествие. В ы п . 2 . С . 5 1 , 5 7 , 111, 151, 152. О «похвальном слове» С . Полоцкого войску запорожскому по случаю их похода «на ратунок Чигирину» против турецких войск в 1677 г. см.: ВЕЛИЧКО. Летопись. Т. 2. С . 419; ср.: С . 530. 40 ЭЙНГОРН В . О . Иван Андреевич Шматковский, протопоп Глухов- ский и его сношения с московским правительством, 1653–1673. Киев, 1892. Однажды Шматковский на приеме у святейшего патриарха «поднес лист о похвале рацейной в лицах» (Там же. С . 18). 41 ЭЙНГОРН, 1899. С . 39, 248, 368, 548, 1003, 1007, 1008; вслед за Гре­ гори ведение комедийного дела поручено в 1675–1676 гг. С . Чижинскому (ЦВЕТАЕВ, 1890 (1). С . 749; БАРСОВ Е . В . Новые разыскания о первой эпохе русского театра / / Ч О И Д Р . 1882. К н . 3. С . 4–5). П . Негребецкий рекомен- 322 Примечания довал еще правительству обратиться к Елисею Карабчикеевичу, игумену добромыльскому, и к Гавалевичу, иеромонаху «в великом ските», «мужам ученым в философии» (ГОРСКИЙ, 1852. С . 179). В 1675 г. гетман И . Самой- лович отправил сына своего Григория в Москву для «пребывания» вместе с «учителем» Павлом Ясилковским ( А Ю З Р . Т. 12. № 22. Стб. 62). В 1681 г. вместе с Г. Домецким и П . Негребецким появился в Москве и Я . Бело- бодский. 42 БАРАНОВИЧ. Письма. С . 86, 196, 225, 228; А Ю З Р . Т. 8. № 64, 82, 88. Стб. 205, 234, 241; T. 9. № 82, 84. Стб. 333, 337; T. 12. № 171. Стб. 622; Архив Ю З Р . Ч . 1, т. 5. № 52. C . 208; Д А И . Т. 9. № 1. С . 1; СУМЦОВ. Лазарь Баранович. С . 55, 112, 139–142, 159, 161; Лазарь Баранович подносил свои произведения, иногда нарочно сочиненные для данного случая, и царю Алексею Михайловичу, и царю Федору Алексеевичу, и царям Ивану Алексеевичу и Петру Алексеевичу, и царевне Софье Алексеевне; СУМЦОВ. Иоанникий Галятовский. С . 22, 47, 59, 62, 75, 8 1 , 85; ГОЛУБЕВ, 1876. С . 391–393; ЭЙНГОРН, 1899. С . 354, 380, 602–607, 632, 669–670, 754, 820; ЭЙНГОРН, 1894. С . 4 – 9 . Случай поднесения книг Гизелем патриарху Иоакиму см.: Описание документов Синода. Т. 1. № 7. Стб. 3. Москов­ ское правительство, нуждаясь в политической поддержке малороссий­ ского духовенства, содействовало изданию многих из малорусских сочинений. Впрочем, бывали случаи, когда оно отказывалось печатать их в Москве. Москву также посещали с просьбой об оказании помощи «посольства» от монастырей, например, Межигорского, Выдубецкого и Братского: приглашение некоторых лиц из малороссийского духовенства на собор 1668 г., кажется, не имело большого значения, по крайней мере для изучаемого нами явления (ЭЙНГОРН, 1899. С . 348, 351, 352, 569, 675, 684, 687, 688, 746, 749. Ср.: СТРОЕВ, 1882. С . 85; МУХИН, 1893. С . 80, 86). 43 А Ю З Р . Т . 9. № 8 5 . Стб. 342; ЭЙНГОРН, 1894. С . 3 ; ЭЙНГОРН, 1899. С . 29, 41, 235, 239, 368, 1026. Между прочим, книга Ф . Сафоновича «Выклад о церкви святей…» (1668 г.), в которой он при изложении латинского учения о пресуществлении «пошел гораздо дальше своих предшествен­ ников на литературном поприще», пользовалась распространением в Москве (Остен. С . 142–144; МИРКОВИЧ, 1886. С . 49–52, 56; СУМЦОВ. Лазарь Баранович. С . 161–166). 44 ЛЮБИМОВ, 1875. Август. С . 146. Впрочем, вольная продажа книг шла туго, почему Л . Баранович обратился к московскому правительству с предложением продать ему «менее» 300 экземпляров своего сочинения «Трубы». Он добился согласия, но в то же время правительство запретило ему присылать в Москву какие бы то ни было книги для продажи. Те же сведения в несколько измененном виде изложены: ЭЙНГОРН, 1899. С . 865–875. 45 НИКОЛАЕВСКИЙ. 1891. № 1/2. С . 149. Уже к концу 1649 г. из 1200 э к ­ земпляров «Книги Кирилловой» оставалось непроданных всего лишь 42 книги. 46 СМОТРИЦКИЙ М . Грамматика. Автор присоединенного к москов­ скому изданию обширного предисловия замечает, между прочим, что тот, кто не усвоил себе начальных основ знания, конечно, не будет в состоянии Кн. I. Отд. I. Гл . 3 323 разрешить «в писаниях обретаемые творческие силлогизмы, паче же писати и читати и глаголати добре». С р . : ПЕКАРСКИЙ, 1862 ( 2 ) . Т. 1. С . 182–186; Т. 2. С . 500–501; САВВА, 1855. С . 205 («Метафизика на южно­ русском наречии», X V I – X V I I в в . ) . Следует заметить, что в числе рукописей, вывезенных Арсением Сухановым, значится: «Императора Василия Македонянина наставления своему сыну Льву Философу…» (БЕЛОКУРОВ. Арсений Суханов. Ч . 1. С . 363). В Москве, значит, могли интересоваться «Тестаментом» и независимо от южнорусских влияний. 47 ГОЛУБЕВ, 1886. С . 118. Впрочем, С . Полоцкий, сообщая В . Ясин­ скому, что затрудняется исполнить просьбу его исходатайствовать посо­ бие Киево-Могилянской коллегии, пишет: «…его милость пан Ртищев, прибежищи наш, сделавшись дедушкою [дядькою? — А. Л.-Д.] государя царевича [Алексея Алексеевича — А. Л.-Д.], очень отдалился…» (Там же. С . 116); ср.: Д Р В . Ч . 18. № 10. Стб. 410. Профессор Н . Ф . Каптерев пола­ гает, что и С . Потемкин, образованный противник никоновских реформ, оказал влияние на Ртищева (КАПТЕРЕВ, 1887. С . 19; ср.: ХАРЛАМПОВИЧ, 1902. Сентябрь. С . 375). 48 КАПТЕРЕВ, 1887. С . 141–142; МАКАРИЙ. Т. 1 1 . С . 134–136; ХАРЛАМ- ПОВИЧ К . П . Т . Семенников-Зеркальников / / Литературный вестник. 1901. К н . 7. С . 222–225; ХАРЛАМПОВИЧ, 1902. Сентябрь. С . 374–376; МУХИН, 1893. Прилож. 16. С . 359; ср.: С . 117; ПЕРЕТЦ В . Московский книгочий X V I I в. / / Литературный вестник. 1901. К н . 4. С . 430. 49 А Ю З Р . Т. 3 . № 261–263, 266–267, 330; Стб. 326–328, 332, 479. С Г Г Д . Ч . 3. № 136. C . 449; БРАЙЛОВСКИЙ, 1890. С . 431. В своей челобит­ ной 1 6 8 0 г . П . Т . С е м е н н и к о в у В . Я с и н с к и й п и с а л : «…отнюдужо [т. е. из Киево-Могилянского Братского Богоявленского учительного монастыря — А. Л.-Д.] п о благочестному усердию… царя… Алексея Михайловича… благородие твое благоразумных учителей к царствующему граду Москве иеромонахов: Епифания, Арсения, Дамаскина и прочих призвал был еси…» (МУХИН, 1893. Прилож. № 16. С . 360). Впрочем, приведенное известие едва ли отличается точностью (власти Братского монастыря послали в Москву Епифания Славинецкого вместо Дамас- кина Птицкого; последний выехал на государево имя несколько позднее) и не выясняет, какую именно роль П . Т. Семенников играл в приглаше­ нии малорусских ученых в Москву. 50 ПЕТРОВ, 1895. Прил. 3. С . 135. 51 ЯХОНТОВ, 1883. С . 88; РОТАР, 1900. Октябрь. С . 3 . 52 Остен. С . 70; ср. также свидетельство Дамаскина: ЯХОНТОВ, 1883. С . 26; САВВА, 1855. С . 173; БРАЙЛОВСКИЙ С . Н . Филологические труды Епифания Славинецкого / / Русский филологический вестник. 1890. № 2. С . 236–250. 53 РОТАР, 1900. Октябрь. С . 9. Известие, приведенное в тексте, довольно вероятно: 1. Автор рассуждения о пользе греческого учения прямо свидетельствует, что так «поведаше вышепомяненный Епифаний Славинецкий о себе, глаголя…»; 2. Если признавать Епифания автором «Рассуждения», предположение, также не лишенное оснований, то ввиду близких отношений его к Е . Славинецкому и величайшего уважения, 324 Примечания с каким он относился к нему, интересующее нас известие приобретает еще большую достоверность. Текст рассуждения см.: СМЕНЦОВСКИЙ, 1899. Прилож. С . X X I I I . 54 РОТАР, 1900. Октябрь. С . 3 1 ; Декабрь. С . 390–392. 55 ГОРСКИЙ, НЕВОСТРУЕВ, 1862. № 247. С . 199–206. В своих проповедях Славинецкий ссылается иногда на древних авторов: Гомера и Геродота, Пла­ тона и Плутарха, а также Плиния (ПЕВНИЦКИЙ, 1861. Август. С . 405–438; Сентябрь. С . 135–182). Для патриарха Никона он, между прочим, пере­ водил какую-то «докторскую книгу», за что и получил денежную награду в 1658 г. (НИКОЛАЕВСКИЙ. 1891. № 1/2. С . 182; РОТАР, 1900. Ноябрь. С . 205). 56 УНДОЛЬСКИЙ, 1846 (1). С . 7 1 ; УНДОЛЬСКИЙ, 1850. С . 79; ср.: САВВА, 1855. С . 180 («Собрание Феологии», здесь упоминаемое, вероятно, «Summa theologiae scholasticae» св. Фомы Аквинского; в описи книг, принадлежавших Е . Славинецкому, кроме того, упомянута еще «Книга аксиомата, философская» и «Книга Мартина Бекана», последняя, надо думать, «Summa theologiae» известного М . Becanus’a); ср.: Оглавление книг, 1846. № 79. С . 21. 57 РОТАР, 1900. Ноябрь. С . 205 (о переводе 133 вопросов из вопро­ сов-ответов к князю Антиоху в «Скрижали»); Декабрь. С . 361, 388, 389. 58 УНДОЛЬСКИЙ, 1846 (1). С . 70. В известном своем письме в Киев Евфимий пишет про Е . Славинецкого: «Он же переводе… гражданство и обучение нравов детских». 59 ERASMUS DESIDERIUS. D e civilitate morum puerilium... [ S . l.] 1530. Об известности того же сочинения в Польше см.: TARNOWSKI, 1886. Т. 1. S . 8 3 ; GRABOWSKI, 1906. S . 261 и др. 60 СЛАВИНЕЦКИЙ Е . Гражданство и обучение нравов детских / / [ О Р Р Н Б ] Q . I I I . № 197. Л . 4. Краткое описание см.: Отчет императорской публич­ ной библиотеки за 1903 г. СПб., 1910. С . 99, 100. 61 ERASMUS DESIDERIUS. De civilitate morum puerilium... P. 77–79. 62 УНДОЛЬСКИЙ, 1846 (1). С . 70. Судя по «Оглавлению книг, кто их сложил» ( № 79. С . 2 1 ; № 88. С . 77), «Уставы гражданоправительныя» представляли из себя, вероятно, какую-то переделку или компиляцию; текст начинался словами: «Кикерон и Фукидид краток есть и тонкий…». 63 САВВА, 1855. С . 193, 194. Константина Арменопула «Сокращение церковных правил и изложение гражданских законов Льва Константина» и др. Е . Славинецкий перевел вместе с приложениями, изданными Левенклавием. Ср.: ПЕТРОВ. Описание. Вып. 3 . № 228. С . 75; БОЛХОВИ- ТИНОВ, 1818. Ч . 1. С . 174, 175. 64 А Ю З Р . Т. 3 . № 330. Стб. 480; С Г Г Д . Т. 3 . № 136. С . 449; П С З . Т . 1. № 47. С . 245; СТРОЕВ, 1882. С . 107; САВВА, 1855. С . 195. В 1651 г. А . Сата- новский заявил, что он «по-гречески не умеет» (НИКОЛАЕВСКИЙ, 1891. № 1/2. С . 170). Старец Дамаскин Птицкий приехал в Москву в конце 1650г. ( А Ю З Р . Т . 3 . № 312. Стб. 435; Ч О И Д Р . 1908. К н . 1. С . 34). 65 А Ю З Р . Т. 3 . № 330. Стб. 480; С Г Г Д . Т. 3 . № 136. С . 449; Д Р В . Т . 18. № 10. С . 401; МУХИН, 1893. Прил. 16. С . 360; ШЛЯПКИН, 1891. С . 118–133; СМИРНОВ, 1855. С . 8 1 ; СОЛОВЬЕВ. История России. Т. 1 1 . С . 168; КАПТЕРЕВ, 1887. С . 140. В описи новгородского архиерейского дома упоминается: Кн. I. Отд. I. Гл . 3 325 «…справщика Никифора Семенова о человеце и исповедании и про­ чих разных вещах» (Описание документов Синода. Т. 5. Прил. Стб. 165). Н . Семенов был несколько знаком с латинским языком; в одной руко­ писи он приписал 4 члена символа веры на латинском языке, но рус­ скими буквами; в сборнике, ему принадлежавшем, можно найти выписки о семи свободных мудростях, «сказание вкратце предисловия диалектики» и «от диалектики о разделении твари» (ГОРСКИЙ, НЕВОСТРУЕВ, 1862. № 335, 336. С . 798, 802). 66 МАЙКОВ, 1889. С . 45–47. В «Разглагольстве о пресуществлении хлеба и вина» Епифаний Славинецкий прямо полемизировал с Симео­ ном Полоцким (ПЕВНИЦКИЙ, 1861. Сентябрь. С . 176–177; РОТАР, 1900. Декабрь. С . 390–392); но такое разногласие еще не привело их к той вражде, которая обнаружилась между их учениками. 67 Остен. С . 70, 71, 130; Дамаскин говорит о том же (ЯХОНТОВ, 1883. С . 26; ГОРСКИЙ, НЕВОСТРУЕВ, 1862. № 304, 310. С . 480, 509; ГОРСКИЙ, 1852. С . 173; БОЛХОВИТИНОВ, 1818. Ч . 1. С . 185–197). В виде наглядной иллюстрации такой квалификации знаний С . Полоцкого можно при­ вести следующий пример: в своих записках по моральной философии, перечисляя разные определения понятия о высшем благе, Полоцкий записал: «Bonum d[ictu]r macarismos seu beatitudo et afflue[nti]a gaudiorum. Sic Aristoteles E t h y c , 2 [ и л и 1? — А. Л.-Д.]. c a p . 11. Ducta haec den[omi]na[ti]o ab opinione antiquorum qui putabant felices et beatos ¢pÕ m. c. малиста харин id est a maximo». Несколько строк ниже автор курса ссы­ лается на аристотелевское eÙzÁn ([РГАДА. Ф . 381. № 1791. Л . 202 об.]; ср.: ХАРЛАМПОВИЧ, 1902. Июль–август. С . 52). Впрочем, автор [К. Хар- лампович] высказывает «убеждение», что «Симеон Полоцкий знал гре­ ческий язык, но по отсутствии практики не владел им в достаточной степени», не подтверждая, однако, своего предположения касательно познаний Симеона Полоцкого в области греческого языка каким-либо веским доказательством. Современники охотно называли С . Полоцкого «иезуитским учеником» (Остен. С . 70, 108, 130). 68 ГОЛУБЕВ, 1902. С . 24–26. Сведения о Залусском, Кояловиче и Руд- зинском можно найти, кроме пособий, уже указанных С . Т. Голубевым, в известном труде: BIELINSKI. T. 2. S. 452; T. 3. S. 31, 34, 360; все трое были иезуитами. В Замойской академии курс грамматики был низшим (schola); затем следовала риторика (scholae), а высший состоял из чтения по математике и философии (KOCHANOWSKI, 1899–1900. S. 129. Ср.: СТРОЕВ, 1882. С . 256). 69 «Показание како римскаго костела зломудрие в противность свя­ той церкви о пресуществлении святыя евхаристии ввержеся в россий- с к и я книги» (ГОРСКИЙ, НЕВОСТРУЕВ, 1862. № 310. С . 513; здесь же и перечисление их: СОКОЛОВ, 1880. С . 131; МАЙКОВ, 1889. С . 58, 65, 84, 85, 136, 161 и др.). Влияние западных Отцов церкви, например, весьма заметно в учении С . Полоцкого о времени пресуществления святых даров, уже высказанном им в «Жезле правления» и в «Венце веры»; в его проповедях встречаются ссылки на Беллярмина и т. д. (МИРКО- ВИЧ, 1886. С . 68). 326 Примечания 70 СИМЕОН ПОЛОЦКИЙ. Вертоград многоцветный / / [ Б А Н . Собрание Петра I . Ч . 1. № 19]. Л . 401. 71 Остен. С . 7 1 , 132; примеры «силлогизмов» указаны на с. 139. «„Венец веры“», — по словам патриарха Иоакима, — …сплетен от вы- мышлений Скотовых, Аквиновых, Анзельмовых и тем подобных…». С . Полоцкий ссылается и на Альберта Великого. Ср.: ГОРСКИЙ, НЕВО- СТРУЕВ, 1862. № 251, 256, 340, 839; С . 218, 229, 233, 837–839; МАЙКОВ, 1889. С . 4 1 , 54, 74, 82, 100; ТАТАРСКИЙ, 1886. С . 179. 72 Д Р В . Ч . 6. № 19. С . 397–420; на с. 402 речь идет, вероятно, о логике, физике (в схоластическом смысле) и этике. Уже Г. Миркович заметил, что в «Привилегии» содержатся места, целиком взятые из проповедей С . Полоцкого, заключающихся в книге «Вечеря духовная» (МИРКОВИЧ, 1878. С . 37; ср.: МАЙКОВ, 1889. С . 19, 119, 120, 159; ТАТАРСКИЙ, 1886. С . 263). 73 ZIEGLER, 1886. S . 569–577. 74 «Bonum n[obis] non ab externa potentia, quae in illud tendit, sed ex se bonum» ( [ Р Г А Д А . Ф . 381. № 1791]. Л . 203). «Ethyca igi[tur] summum bonum ostendit, viam ac media, q[ui]bus obtine[at]ur, ap[er]it...»; «Ethyca seu phi[losophi]a moral[is] e[st]...scie[nti]a morum seu prude[nti]a recte atq[ue] ex off[ic]io agendi et vivendi...jam v[er]o hujus scie[nti]ae [n]o[n] alia finis e[st] q[ua]m honeste agere et vivere...» (Там же. Л . 199–199 об.). «Ethyca e[st] scie[nti]a practica q[uae]rendi bonum» (Там же. Л . 201). Ср.: «филосо­ фия учит благо жити», «философия нравы исправляет» (СИМЕОН ПОЛОЦ­ КИЙ. Вертоград многоцветный. Л . 499–499 об.). В том же сборнике можно встретить и определение добродетели в духе учения Аристотеля или Фомы Аквинского, который учил, что моральная добродетель состоит в известной «medietas». Ср.: «Recte dicitur quaevis moralis virtus in medio seu mediocritate consistere» и проч.; «Non per se, sed quasi per accidens... virtutes theologicae in medio consistere dicuntur» ( [ Р Г А Д А . Ф . 381. № 1791]. Л . 457). 75 «Ethyca... contempla[ti]o[n]e demum optimi sum[mi]q[ue] boni felices nos ac beatos facit. Sive monasticae vitae addicti nobis ipsis; sive economicas r[atio]nes secuti, p[rop]ter nos e[t]iam familiae sive denique, ad publica evocati subselia, civitati ac reipub[licae] vivamus. Illa q[uo]mo[do] nosmet ipsos illa q[uo]mo[do] nostros, illa q[uo]mo[do] regna integra beate feliciterq[ue] gubernemus edocet. Sine hac nihil publicum nihil privatum recte agitur» ( [ Р Г А Д А . Ф . 381. № 1791]. Л . 199). В сочинениях Аристотеля (ср. выше, гл. 1) можно было найти зачатки такого деления, принятого и во многих других произведениях, преимущественно средневековой литературы. Фома Аквинский, кроме общего учения о добродетелях, в главе о муд­ рости рассуждает о том, что «prudentia ad unius regimen est ordinata», что «oeconomica est species prudentiae, media inter politicam et prudentiam», a «politica est pars specifica prudentiae» и «finis...ultimus oeconomicae est t o t u m bene vivere s e c u n d u m domesticam conversationem» и п р о ч . (AQUINAS T H . Summa theologiae. I I , 2. Q . L . A . 2, 3). Здесь этика в узком смысле, называемая монастикой, отличается от политики. То же деле­ ние можно найти и у других писателей средневековья, на что уже было обращено внимание в литературе: Vincentius de Beauvais (умер между Кн. I. Отд. I. Гл . 3 327 1260–1270 гг.) в своем «Speculum doctrinale» делит практические науки на монастику, экономику и политику; то же деление можно найти в трак­ тате: Aegidius’a Colonna «De regimine principum libri I I I » ([Augsburg,] 1473) и т. д. Ср.: ZIEGLER, 1886. S . 296, 307; JANET, 1872. Т . 1. P . 440. 76 СТРОЕВ, 1882. С . 240, 250. 77 СИМЕОН ПОЛОЦКИЙ. Вертоград многоцветный. Предисл. «Верто­ град» был «насажден» в лето 7186 (1678 г.), о чем свидетельствует загла­ вие; в черновом экземпляре стихотворения не приведены в алфавитный порядок (САВВА, 1855. С . 244, 245; СТРОЕВ, 1882. С . 251). 78 AQUINAS T H . De regimine principum. Lib. 1. Cap. 1. P . 1, 5; Lib. 4. Cap. 2. P . 304. «Quod considerans Solomon dicit: Ubi non est gubernator, dissipabitur populus...» (Ibid. Lib. 4. Cap. 3. P. 309). 79 AQUINAS T H . De regimine principum. Lib. 1. Cap. 10. P. 55; ср.: «Sic, igitur, Deus praefici permittit tyrannos ad puniendum subditorum peccata» (p. 62); СИМЕОН ПОЛОЦКИЙ. Вертоград многоцветный. Л . 57 об.–58 об., 363 об. Впрочем, учение о том, что от Бога исходит только благо, а зло случается «Богу попущаюшу» (ср.: ИОАНН ДАМАСКИН. Изложение право- славныя веры. М . , 1774. К н . 4. С . 249–251; МАКСИМ ГРЕК. Сочинения. Ч . 1. С . 414, 438 и др.), могло также привести Симеона Полоцкого к соот­ ветственному пониманию «мучительства». 80 AQUINAS T H . De regimine principum. Lib. 1. Cap. 15. P. 83; Lib. 3. Cap. 3. P. 175. В книге 1 (Сap. 14. P . 79–80) автор трактата старается доказать, что «ultimus finis multitudinis congregatae est... per virtuosam vitam pervenire ad fruitionem divinam. Siquidem autem ad hunc finem perveniri posset virtute humanae naturae, necesse esset ut ad officium regis pertineret dirigere homines in hunc finem... Sed quia finem fruitionis divinae non consequitur homo per virtutem humanam, sed virtute divina... perducere ad illum finem non humani erit, sed divini regiminis...». С такой точки зрения автор приходит к заклю­ чению: «...unde in lege Christi reges debent sacerdotibus esse subjecti». В упо­ минаемых в тексте виршах Симеон Полоцкий воздерживается, однако, от таких рассуждений и говорит только, что начальник должен вести своих подчиненных к добродетелям божественным. 81 СИМЕОН ПОЛОЦКИЙ. Вертоград многоцветный. Л . 306 об.–308 об. и др.; после слов «но паче любити, яко своя дети» автор добавляет еще: «и то в памяти выну содержати, яко земля тех и его, есть м[а]ти». 82 МЕДВЕДЕВ. Письма. С . 50. 83 СИМЕОН ПОЛОЦКИЙ. Вертоград многоцветный. Л . 9 0 о б . («граждан­ ство»), 306 об.–308 о б . («начальство»), 375–375 об. («правитель»), 466 об.–477 («суд»). С . Полоцкий, кроме того, прославил русскую державу в сочинении, известном под заглавием «Орел Российский, в солнце представленный», и в своей «Драматической элегии», между прочим, вложил в уста царя Алексея Михайловича наставления его наследнику, царевичу Федору Алексеевичу, о том, как царствовать. 84 МЕДВЕДЕВ. Письма. С . 50. 85 ГОЛУБЕВ, 1901. С . 341. 86 REUTENFELS J . D e rebus Moschoviticis... Patavii, 1680. P . 206; РЕЙТЕНФЕЛЬС, 1906. С . 160; ТАТАРСКИЙ, 1886. С . 170–182. Дружественные 328 Примечания сношения Л . Барановича с С . Полоцким прекратились со второй поло­ вины 70-х годов (ТАТАРСКИЙ, 1886. С . 306; ГОЛУБЕВ, 1902. С . 29–31). 87 Каталог Баузе, 1862 ( № 74. С . 50) содержит указание на «Наставле­ ние царевичу Алексею Михайловичу учителя его Симеона Полоцкого» — рукопись «по содержанию своему великого достоинства». Н о самое заглавие ее в том виде, в каком оно приведено в «каталоге», содержит противоречия или списано ошибочно: «наставление» могло относиться к царю (а не царевичу) Алексею Михайловичу или к царевичу Федору Алексеевичу, что в виде самого названия («наставления») более вероятно. 88 ЗАБЕЛИН И . Е . Заметка для биографии С . Медведева / / Летописи русской литературы и древностей. М . , 1863. Т. 5 . № 25. С . 122–125; ГУРЛЯНД, 1902. С . 142. Ср.: ТАТИЩЕВ В . Н . Разговор о пользе наук и училищ. М . , 1877. С . 116, 117; КАПТЕРЕВ, 1889 (2). 4. С . 27–29. 89 КАПТЕРЕВ, 1889 (2). С . 72–74; впрочем, прямых указаний на при­ надлежность проекта С . Полоцкому мы не имеем. 90 ГОРСКИЙ, НЕВОСТРУЕВ, 1862. № 252. С . 225; МАЙКОВ, 1889. С . 17, 19, 32, 40–42, 136, 152, 157; ТАТАРСКИЙ, 1886. С . 92–96, 116–122, 150; КАПТЕРЕВ, 1889 (2). С . 1 3 ; БРАЙЛОВСКИЙ, 1902. С . 259, 263; ЗАБЕЛИН, 1854. С . 126–133; С . Медведев читал проповеди С . Полоцкого в одной из кур­ ских церквей (УНДОЛЬСКИЙ, 1846 (2). С . 4). 91 ВЕРЮЖСКИЙ, 1908. С . 581, 582, 609, 613 (в своем «Увете» архиепис­ коп Афанасий сделал немало заимствований из «Жезла»); ВОСТОКОВ, 1842. С . 632. В числе учеников С . Полоцкого, кроме известного С . Мед­ ведева, называют Симеона и Илью Казанцев, а также Василия Рябского (ЭЙНГОРН, 1899. С . 368, 369; ХАРЛАМПОВИЧ, 1902. Сентябрь. С . 383). 92 ФОРСТЕН, 1904. С . 144 (донесение Giöe, писавшего в начале 1676 г., что «Москву хотят оградить от Западной Европы» и проч.). 93 Diariusz zabojstwa. С . 397, 406, 407; Летопись Самовидца. С . 7 1 ; Архив кн. Ф . А . Куракина. С . 44, 50. В рукописи Академии наук [ Б А Н . С о б р а н и е Петра 1. Ч . 1 . № 6 ] , известной п о д заглавием « О п р е ­ ставлении от земного царства в небесное… царя… Феодора Алексееви­ ча… Плач и утешение», а именно в посвящении «великой государыне царевне и великой княжне Софии Алексеевне всея великия и малыя и белыя России» автор пишет про себя, что он «недостойный бого­ молец вашего пресветлого величества многочастне и многообразне п р е м н о г и я его блаженной памяти великого государя сподобишыся милости и словес от уст его царских яко зело приступен бе и милостив всем монарха удостоивыйся слышати…» (л. 12 об.). 94 Д А И . Т. 6. С . 199; КАЛАЙДОВИЧ-СТРОЕВ, 1825. Отд. 2. № 118. С . 286. Ср.: САВВА, 1855. С . 212; СОЛОВЬЕВ. История России. Т. 13. Стб. 770; СТРОЕВ, 1882. С . 263, 432; о более раннем «Сказании о семи свободных мудрос­ тях», которое Н . Спафарий включил в свой труд, и о последнем см.: СОБОЛЕВСКИЙ, 1903. С . 166–171. Труд Н . Спафария (по крайней мере, в отрывках) известен и в списках X V I I I в . (Отчет Императорской Публичной библиотеки за 1902 г. СПб., 1910. С . 180). 95 Материалы для истории раскола. Т. 7. С . 14; ЭЙНГОРН, 1899. С . 820; и д р . Достаточно припомнить сыновей А . Л . О р д и н а - Н а щ о к и н а и Кн. I. Отд. I. Гл . 3 329 А . С . Матвеева. Ордин-Нащокин дал хорошее образование своему сыну. Если верить словам одного из иностранцев, он «превосходно владеет один из всей русской знати не только латинским, но и французским и немецким языками» (РЕЙТЕНФЕЛЬС, 1906. С . 160). Матвеев поручил греку Николаю Сподарию [Спафарию] обучать своего сына греческому и латинскому и приставил к нему воспитателя И . Л . Подборского, бело­ русского шляхтича п р а в о с л а в н о г о и с п о в е д а н и я ; в п р о ч е м , к р о м е польского, А . А . Матвеев учился и немецкому (Diariusz zabojstwa. C . 407). Датский резидент Giöe писал о Н . К . Нарышкиной: «Elle n’a que 23 ans, jeune et pleine d’ambitions, nourrie à la Polonaise et avec plus de liberté que cette nation» (ФОРСТЕН, 1904. С . 144; ср.: Розыскные дела о Федоре Шакловитом. Т. 1. Стб. 587, 659, 660; ЗАМЫСЛОВСКИЙ, 1871. С . 181, 186; БРАЙЛОВСКИЙ, 1902. С . 205); Ф . И . Соймонов (род. 1682 г.) под надзором отца обучался дома русскому и латинскому языкам (КОРСАКОВ Д . Воца­ рение императрицы Анны Иоановны. Казань, 1880. С . 226, 227). 96 МОРДОВЦЕВ Д . О русских школьных книгах X V I I в. / / Ч О И Д Р . 1861. К н . 4. С . 1–102. 97 Архив кн. Ф . А . Куракина. С . 50–55. 98 Д Р В . Ч . 17. С . 284 и др.; Розыскные дела о Федоре Шакловитом. Т. 4. Стб. 55–57. Князю В . В . Голицыну принадлежал и сборник трудов Н . Спафария (СТРОЕВ, 1882. С . 262–264). 99 ЭЙНГОРН, 1899. С . 547, 548. 100 МАКАРИЙ. Т . 1 1 . С . 135; КАПТЕРЕВ, 1887. С . 136–141; МАКСИМОВИЧ. Собрание сочинений. Т. 2. С . 268; Эйнгорн В . О . К истории просвеще­ ния на Руси в X V I I в . (Челобитная сибирца Андрея Незговорского, приехавшего из Тобольска в Киев «книжного ради учения», об отпуске его в Москву, 1661 г.) / / Ч О И Д Р . 1891. К н . 1. С . 5–8; ЭЙНГОРН, 1899. С . 237, 791, 1026; НИКОЛАЕВСКИЙ. 1891. № 1/2. С . 164–165. В 1700 г. известный Н . Зотов просил царя разрешить ему послать сына своего Конона Зотова в Киевскую академию для учения. Ср.: БРАЙЛОВСКИЙ, 1902. С . 205; ГОЛУБЕВ, 1886. С . 219; Прил. № 2. С . 75. 101 Остен. С . 124; ср.: ГОРСКИЙ, НЕВОСТРУЕВ, 1862. № 291. С . 431–435; КАПТЕРЕВ, 1889 (2). С . 588–679; КАПТЕРЕВ, 1889 (1). С . 10–13. Тот же автор в своей рецензии на сочинение М . Сменцовского [«Братья Лихуды»] обращает внимание на легендарность этого сказания о «юношах нецыих» (Отчет о 44 присуждении наград графа Уварова. СПб., 1904. С . 100, 110 и др.), но самая возможность ссылки подобного рода характерна. Можно думать, что Иоаким в своей полемике с Медведевым не ссылался на подобного рода факты, если бы его легко было опровергнуть. 102 МЕДВЕДЕВ. Письма. С . 2 3 , 25; Остен. С . 74, 140; ПРОЗОРОВСКИЙ, 1896. С . 52, 64–67, 72, 75, 76, 101, 136; СМЕНЦОВСКИЙ, 1899. С . 166–169. О местопребывании С . Медведева в пустынях Молченской и Коренной, подле Курска см. замечание С . Н . Брайловского: МЕДВЕДЕВ. Письма. С . 43. 103 МЕДВЕДЕВ. Письма. С . 7 – 1 1 ; ПРОЗОРОВСКИЙ, 1896. С . 7 5 , 77, 151. Впрочем, автор не без основания предполагает, что С . Медведев был несколько знаком и с греческим языком (ПРОЗОРОВСКИЙ, 1896. С . 77–80). 330 Примечания 104 ГОРСКИЙ, НЕВОСТРУЕВ, 1862. № 250, 251, 253–255, 257, 340, 341. C . 214, 219, 227, 228, 235, 835, 841; ПРОЗОРОВСКИЙ, 1896. С . 132, 140, 152, 183, 185, 186; УНДОЛЬСКИЙ, 1846 (2). С . I V. 105 Розыскные дела о Федоре Шакловитом. Т. 1. Стб. 827–832. Опись имущества С . Медведева значительно истлела; судя по сохранившимся полуистлевшим ее листкам, «в палатке… и по счету книги всяких печатных и писменных на словенском и на иных языках… в десть… 300, в десть московской печати… 37, в полдесть… 290, в четверть, в осьмушку и мелких… 370», значит, всего 997 книг, но при описи его «животов» встречается еще отрывочное указание на «книгу о военных» (Временник О И Д Р . М . , 1853. К н . 16. С . 53–67). К 539 книгам, описанным в 1689 г., можно прибавить еще 14 книг, разобранных в 1700 г. (БЕЛОКУРОВ, 1898. С . 128). По поводу «Оглавления книг, кто их сложил» А . И . Соболевский высказал несколько соображений в пользу того, что автором «Оглавления» должно считать Е . Славинецкого, а не С . Медведева (СОБОЛЕВСКИЙ А. И . Кто был первый русский библиограф? / / Труды V I I Археологического съезда в Ярославле 1887 г. М . , 1891. Т. 2. С . 218, 219), но его мнение вы­ звало возражения со стороны А . А . Прозоровского (ПРОЗОРОВСКИЙ, 1896. С . 393–415). Нельзя не заметить, однако, что состав книг, описанных в «Оглавлении», мало соответствовал кругу интересов «латынника» и что в нем особое внимание обращено на труды Максима Грека и Епифания Славинецкого. Ср.: САВВА, 1855. С . 10, 180, 215. 106 Памятники к истории протестантства в России. № 20. С . 204, 214; ПРОЗОРОВСКИЙ, 1896. С . 157. Некоторые разногласия в мнениях С . Полоцкого и С . Медведева едва ли, однако, значительны (ПРОЗОРОВ­ СКИЙ, 1896. С . 161–162). Следует заметить, однако, что С . Медведев временно служил также под начальством А . Л . Ордина-Нащокина для научения, может быть, немецкому языку (Там же. С . 91), часто виделся с иноземцем «дворянином Михаилом Гульским, его свояком» (Розыск­ ные дела о Федоре Шакловитом. Т. 1. Стб. 522, 527, 573), переписывался с Гутменсом, вероятно «в докторстве искусным немцем Иваном Гутмен- шем», убитым стрельцами в 1682 г., а также посылал письма «Василию Немчину» и «малеру Андрею Абакумовичу» (МЕДВЕДЕВ. Письма. С . 7, 10, 45; ср.: Архив к н . Ф . А . Куракина. С . 46). С . Медведев находился в сношениях с А . Виниусом. Судя по письму его от 25 декабря 1673 г. С . Полоцкому, он надеялся получить какие-то книги, о которых он бил ему челом, ходатайствовал за какого-то Александра Тица (МЕДВЕДЕВ. Письма. С . 9, 32; СОКОЛОВ, 1886. С . 601, 602). В библиотеке С . Медведева были «две книги немецких германским языком, книга немецкая в четь да книга немецкая германская» (ПРОЗОРОВСКИЙ, 1896. С . 92). 107 Розыскные дела о Федоре Шакловитом. Т. 1. Стб. 709. Андрей Бурмистров показывал, что, «приехав… из Полши, жил все у него Сенки» [Медведева — А. Л.-Д.], Михаил Гульской (Гульц), иноземец, показы­ вал: «Сильверстка Медведев ему, Мишке, свой, потому что сестра де его, Селиверсткова родная за ним, Мишкою» (Там же. Стб. 573, 710). Иван Истомин показывал: «Сенка де Медведев ему дядя родной по матери, а он де, Ивашко, жил у вотчима своего у иноземца Михаила Гулскаго» Кн. I. Отд. I. Гл . 3 331 (Там же. Стб. 519). Михаил Гульской, живший «безпрестанно» у С . Медве­ дева, судя по челобитью Заиконоспасского монастыря строителя Моисея, был у него стряпчим, бежал вместе с ним в Бизюков монастырь (Там же. Стб. 573, 711, 1057, 1059, 1061, 1163, 1175). «Присланный из-за рубежа» поляк Дмитрий Силин, умевший смотреть на солнце и узнавать в нем, кому что будет, по его словам три года жил в келье С . Медведева и по его просьбе предсказывал ему судьбу заговорщиков (Там же. Т. 3 . Стб. 1233– 1238). 108 СМЕНЦОВСКИЙ, 1899. С . 275, 276; Остен. С . 75; Тайные письма иезуитов. С . 230. Иезуиты называли С . Медведева «vir optimus sacerdos uniсus». 109 МЕДВЕДЕВ. Письма. С . 9, 13; ссылку на «Воетия» см.: Там же. С . 3 5 ; МИРКОВИЧ, 1886. С . 2 8 , 2 9 , 9 5 , 202; трактат G . de Coninck’a «Commentariorum ad disputationii an universam doctrinam D . Thomae de sacramentis [et] censuris tomi duo» (Antverpiae, 1616), по словам Г. М и р - ковича, был в руках у лиц южнорусской партии и служил С . Медведеву при составлении «Манны». См. также: СОКОЛОВ, 1886. С . 605, 606. 110 Остен. С . 75, 139; ПРОЗОРОВСКИЙ, 1896. С . 85, 203, 262, 474, 526. 111 «Cum infidelitatis peccatum D e o et primae veritati, cui fides innititur..., adversetur... etc.» (AQUINAS T H . Summa theologiae. I I , 2. Q . X X X I X . A . 2). Причем выше речь шла о «peccatum infidelitatis, sive idolatriae». 112 «Charitas est quaedam singularis amicitia hominis cum Deo»; «super hanc communicationem (hominis ad Deum)... oportet aliquam amicitiam fundari» (AQUINAS T H . Summa theologiae. I I , 2. Q . X X I I I . A . 1; МЕДВЕДЕВ. Известие истинное. С . 2). Вопреки указанию П . М . Строева (СТРОЕВ, 1882. С . 245) Г. Миркович приписывает составление «Известия истин­ ного…» Иннокентию Монастырскому (МИРКОВИЧ, 1886. С . 75, 83, 94, 132–139, 214); С . А . Белокурову удалось разыскать список, на который указывал П . М . Строев: этот список несколько полнее списка В . М . Ундоль- ского и действительно содержит в заглавии известие, что «написася… монахом Силвестром Медведевым. Лета 7197-го месяца сентеврия» (БЕЛОКУРОВ, 1885. С . 710). О других признаках принадлежности «Извес­ тия истинного» Сильвестру Медведеву см.: Там же. С . 711; ср. с. 716. 113 «Quatuor ex charitate diligenda: Deus, proximus, corpus nostrum, et nos ipsi» (AQUINAS T H . Summa theologiae. I I , 2. Q . XXV. A . 12); «Pax proprius est charitatis effectus, ut ipsa charitatis dilectio se ad Deum et proximum extendit» (Ibid. Q . X X I X . А . 3); «Cum seditio speciali bono unitatis et pacis multitudinis opposita sit, ipsa quoque speciale peccatum est» (Ibid. Q . X L I I . А . 1); МЕДВЕДЕВ. Известие и с т и н н о е . С . 1 – 2 . Впрочем, в данном случае С . Медведев ссылается только на 118 псалом Давида, на 11 притчу Соло­ мона, на 7 диалог Платона о гражданстве и на к н . 4 и 5 нравоучений Аристотеля. 114 AQUINAS T H . Summa theologiae. I I , 2. Q . C X X I I , C X X I I I , C X X V I I I , C X L I ; МЕДВЕДЕВ. Письма. С . 1 3 , 14. В числе других добродетелей — «prudentia» и «justitia» фигурировали и на известном портрете царевны Софьи Алексеевны, воспроизведение его см.: Розыскные дела о Федоре Шакловитом. Т. 1. Стб. 596, 677. 332 Примечания 115 PLATON. De republicae, 7 (диалог о гражданстве); ARISTOT. Ethyc. 4, 5; МЕДВЕДЕВ. Известие истинное. С . 1, 2. 116 МЕДВЕДЕВ. Письма. С . 18, 39. С . Медведев, может быть, интересо­ вался и политическо-сатирическим романом «Рассуждение об Аргениде», экземпляр которого принадлежал ему (СОБОЛЕВСКИЙ, 1903. С . 173 и ниже о переводе «Ключа на Аргении» из библиотеки князя Д . М . Голицына). Про­ фессор А . Архангельский полагает, что «едва ли перевод не принадлежал Сильвестру Медведеву», но не мотивирует своего мнения (АРХАНГЕЛЬСКИЙ. Образование и литература. 1900. Сентябрь. С . 86). Мнение С . Медведева о ми­ ре с поляками см.: Розыскные дела о Федоре Шакловитом. Т. 1. Стб. 549. 117 МЕДВЕДЕВ. Письма. С . 13, 16, 19, 33, 49. Ср.: Каталог Баузе, 1862. № 86. С . 52. 118 МЕДВЕДЕВ. Письма. С . 32. 119 ПРОЗОРОВСКИЙ, 1896. С . 75, 102, 140, 154. 120 ПРОЗОРОВСКИЙ, 1896. С . 415–430, 452–538; ЯХОНТОВ, 1883. С . 24; Остен. С . 12, 7 1 , 190. В одном месте «Манны» С . Медведев отождеств­ ляет «слово Божие» со словом «евангельским и святых апостол и про­ рок»; соответствующие тексты см.: СМЕНЦОВСКИЙ, 1899. С . 177, 178, 186; Обращение Сеньки Медведева / / Ч О И Д Р . 1870. К н . 2. С . 9. Мнение о том, что пресуществление св. даров совершается во время произнесе­ ния «слов Христовых» (т. е. «примите, ядите…»), уже было высказано Фомою Аквинским; о церковных книгах западнорусской и киевской печати, в которых то же учение задолго до С . Медведева стало прони­ кать в Москву, см.: Остен. С . 143, 144. 121 Остен. С . 98; Розыскные дела о Федоре Шакловитом. Т . 1. Стб. 553, 554, 632, 707. 122 ГОРСКИЙ, НЕВОСТРУЕВ, 1862. С . 469, 503, 504, 515; Материалы для русской истории: О Сильвестре Медведеве / / Москвитянин. 1843. № 9. С . 144; ПРОЗОРОВСКИЙ, 1896. С . 221, 227–280. С . Медведев, как известно, нашел временную поддержку своему мнению и в малорусской церкви (ПРОЗОРОВСКИЙ, 1896. С . 302, 311, 312, 315, 319). Об Иннокентии Монас­ тырском, «написавшем книгу в утверждение латинской ереси», см.: МЕДВЕДЕВ. Известие истинное. С . 80–84; А И . Т. 5. № 194. С . 337; С М Е - ЛОВСКИЙ, 1845. Февраль. С . 43; МИРКОВИЧ, 1886. С . 75, 96–98, 123–129; ср.: ШЛЯПКИН, 1891. С . 198, 199. О митрополите Рязанском Павле см.: Древние грамоты и акты Рязанского края. СПб., 1854. № 51. С . 130, 131. Гавриил Домецкпй «испестрил» Симоновский монастырь «латинскими штуками» и ввел в него новый, будто бы «польский» устав. Иеродиакон Дамаскин говорил про Гавриила Домецкого, что на него подозрение в измене царскому величеству было и неизвестно еще, прощено ли ему (ЯХОНТОВ, 1883. С . 12, 13). О диаконе Афанасии см.: Розыскные дела о Федоре Шакловитом. Т. 1. Стб. 675, 705–707. 123 П С З . Т. 3. № 1352; Розыскные дела о Федоре Шакловитом. Т. 1. Стб. 150, 214, 519, 520, 561, 569, 598, 605, 606, 608, 609, 660, 673, 675, 707 и д р . К н я з ь В . В . Голицын также оказал поддержку С . Медведеву в споре о пресуществлении (Там же. Т . 1. С т б . 545; Т . 3 . Стб. 1221; ср.: Стб. 1225). Кн. I. Отд. I. Гл . 3 333 124 СМЕНЦОВСКИЙ, 1899. С . 194, 195. 125 Остен. С . 106; Розыскные дела о Федоре Шакловитом. Т . 1. Стб. 555, 706, 707. 126 В своем письме к Евфимию от 25 декабря 1673 г. Медведев просит его взять принадлежащие ему «две книги… на полском языке Аристотелевы» у Т. Д . Литвинова (УНДОЛЬСКИЙ, 1846 (2). С . I V ) . Даже люди иного направления, например Афанасий Холмогорский, находи­ лись в сношениях с С . Медведевым и даже брали у него книги для пере­ писки (СТРОЕВ, 1882. С . 250; ВЕРЮЖСКИЙ, 1908. С . 496, 670). 127 Розыскные дела о Федоре Шакловитом. Т. 1. Стб. 519, 522, 703, 1057, 1059, 1061; ИСТОМИН К . Отрывки из «Катехизиса» / / БРАЙЛОВ- СКИЙ, 1902. Прил. 1. С . 373 и др.; здесь К . Истомин почти буквально повторяет латиномудрствующее мнение Медведева; об отношениях между Медведевым и К . Истоминым (БРАЙЛОВСКИЙ, 1902. С . 28, 92–96, 225, 226, 263). 128 Остен. C . 115–116. 129 Розыскные дела о Федоре Шакловитом. Т. 1. Стб. 569, 706–709; ГУРЛЯНД, 1902. П р и л . № 1. С . 345; ПРИЛЕЖАЕВ Е . М . Школьное дело в России до Петра I / / Странник. 1881. Январь. С . 216, 217; МЕДВЕДЕВ. Известие истинное. С . X I I , XV. Если доверять сказке школьника Ермила Григорьева, то школа С . Медведева была первоначально предназначена для одного только обучения грамоте (Розыскные дела о Федоре Шакло- витом. Т. 1. Стб. 180). В таком случае расширение круга ее занятий можно было бы приписать С . Медведеву. Школа была закрыта не ранее 1687 г.; за год до ее закрытия в ней числилось до 23 учеников. Ср.: Каталог Баузе, 1862. № 11. С . 46. 130 Д Р В . Ч . 6. С . 405–410. В академии при Заиконоспасском монас­ тыре по предложению С . Медведева должен был преподавать, между прочим, некто игумен Елисей Карабчикеевич, «в философии… и бого­ словии ученый муж» (Памятники к истории протестантства в России. Ч . 1. № 20. С . 206, 207; там же см. о других кандидатах С . Медведева). 131 МЕДВЕДЕВ. Письма. С . 64; письмо от 14 мая 1678 г. 132 БРАЙЛОВСКИЙ, 1902. С . 278, 335. Прил. 7. С . 426. 133 Розыскные дела о Федоре Шакловитом. Т. 1. Стб. 331, 378, 551, 552, 618, 631, 639, 676, 680; ИОАКИМ [САВЕЛОВ]. Житие и завещание свя­ тейшего патриарха Московского Иоакима. СПб., 1879. С . 64. 134 Розыскные дела о Федоре Шакловитом. Т. 1. Стб. 715, 717, 718. 135 БУСЛАЕВ, 1907. С . 158, 161. 136 ГОРСКИЙ, НЕВОСТРУЕВ, 1862. № 3 . С . 818. Ср.: ГОРСКИЙ, 1852. С . 179. По мнению некоторых исследователей, Белободский был индиферен- тистом в делах веры, другие полагают, что он, «видимо, склонялся к про­ тестантству», ср.: МИРКОВИЧ, 1886. С . 85, 86. 137 СТРОЕВ, 1882. С . 261. 138 САВВА, 1855. С . 220, 229, 2 4 1 ; НИКОЛЬСКИЙ, 1862. С . 169–178. Скибинский отправился в Рим в 1688 г., пробыл там 8 лет, затем побы­ вал в Константинополе, а оттуда с благословением патриарха приехал в Россию. В библиотеке Афанасия, архиепископа Холмогорского, была 334 Примечания «Книга о покаянии Григория Скибинского, письменная в полдесять» (ВЕРЮЖСКИЙ, 1908. С . 589). Сохранилось еще известие о чернеце Гедеоне Одорском, который «такового же ради прельщения пришел в Москву» (ГОЛУБЕВ, 1900. Октябрь. С . 173). В опись «тетрадей» книгохранительницы митрополита Иова Новогородского составитель записал: «Предисловие школного учения, Скибинского сочинения» (Описание документов Синода. Т. 1. Прил. Стб. 92). 139 Каталог Баузе, 1862. № 201. С . 6 1 ; ср.: БУСЛАЕВ, 1907. С . 164, 183–187. 140 СМОТРИЦКИЙ М . Грамматика. Предисловие. 141 [ Р Г А Д А . Ф . 9. Отд. I I . Оп. 4. Ч . I I I . № 90]. Л . 520 и др. 142 СМОТРИЦКИЙ М . Грамматика. Л . 1, 2, 4, 18–19 об., 4 1 , 347–360 и др. 143 Там же. Предисловие. Л . 36 об.–37. Автор «Грамматики», сам приверженец латино-польской образованности, между прочим, указы­ вает на то, что простоту душевную нельзя смешивать с простотой умст­ венной: «…не неразумного зде глаголет всяка душа проста — благосло- вена, ниже паки неведящего что, но не лукавого не злодея и разумного»; в противном случае «излиха бе, еже глаголати: будите мудри яко змия (sic) и цели яко голуби». 144 СМЕНЦОВСКИЙ, 1899. П р и л . № 3 . С . V I I ; с р . : МИРКОВИЧ, 1878. С . 2 0 – 3 0 ; КАПТЕРЕВ, 1889 (1). С . 46; ПЕТРОВ. О п и с а н и е . Вып. 3 . № 175. С . 55. Здесь автор едва ли на достаточном основании приписывает это рассуждение самому Епифанию Славинецкому. Во всяком случае оно писано сторонником греческого и славянского, а не латинского учения, тем не менее и он уже различает простоту душевную от простоты умст­ венной. Уже Арсений Глухой в своей челобитной боярину Салтыкову писал: « И аще кий архимандрит или поп сим речением („в Богороднич- нах больших догмат гласе“) не даст сказания, и сей ничимже разнствует невежду и поселянина» (ГОРСКИЙ, 1852. С . 153. С р . : НИКОЛАЕВСКИЙ. 1890. № 9/10. С . 443–444). 145 [ Р Г А Д А . Ф . 9. Отд. I I . Оп. 4. Ч . I I I . № 90]. Л . 520. «А чи научатся, чи не научатся [прибавляет практичный автор — А. Л.-Д.], а вишепомя- нутие прибыли с таких вишеписанних всяких мирских и духовних чинов с детей [т. е. плата за учение или штрафы за непосещение школы — А. Л.-Д.] в государеву казну будут бесконечно» (Там же. Л . 535). 146 СМОТРИЦКИЙ М . Грамматика. Предисловие; увещания подобного рода исчезли из последующих изданий «Грамматики»; см.: ПЕКАРСКИЙ, 1862 (2). Т. 1. С . 182–186; Т. 2. № 448. С . 500–501. 147 В библиотеке Соловецкого монастыря при описи его в 1676 г. оказалось, между прочим, до «пяти диалектик» и т. д. (Материалы для русской истории. С . 16). 148 ПЕТРОВ Н . И . О словесных науках и литературных занятиях в Киев­ ской академии / / Т К Д А . 1866. Апрель. С . 306. 149 Описание документов Синода. Т. 2. № 160, 176, 177. Стб. 160, 176. 150 Там же. № 174. Стб. 174. 151 СМЕНЦОВСКИЙ, 1899. С . 173; ПРОЗОРОВСКИЙ, 1896. С . 262. Кн. I. Отд. I. Гл . 3 335 152 П . Скарга высказал мнение, что нельзя сделать славянский язык языком науки ввиду полной его неразработанности, но З . Копыстенский выражал убеждение, что славянский язык равняется по силе и богатству греческому и превосходит латинский; ср.: ЖИТЕЦКИЙ П . И . Очерки литературной истории малорусского наречия в X V I I в. Киев, 1889. Ч . 1. С . 4–9 и др. 153 [ Р Г А Д А . Ф . 9. Отд. I I . Оп. 4. Ч . I I I . № 90]. Л . 520об.–522. Согласно с такими характерными взглядами самое изучение латинского языка в Москве, вероятно, усилилось к концу X V I I в. « В прошлых годех, — пишет составитель „Доношения о славено и греческо-латинских книгах, надлежащих до учения славено и греческо-латинского“, — книжицы Элементарь и Альвар привозилися в славнейший град Москву с иних государств и продавалися Элементари по гривне, а Альвары по рублю. И ныне таким книжицам с иних государств виходу и привозу нет и в славнейшем граде Москве их ныне мало, а почитат нечего нет» (Там же. [Л. 533 об.]). 154 ПЕКАРСКИЙ, 1862 (2). Т . 2. № 143. С . 196–198. 155 БЕЛОКУРОВ, 1902. П р и л . С . 175. 156 Русских переводов каких-либо сочинений Фомы Аквинского и И . Д . Скотта я не могу указать; в числе книг Посольского приказа упоми­ нается (в обеих описях X V I I в.) «Книга: Прения теологийские меж Фомою де Аквинас и Шкотом»; в описи Заиконоспасской библиотеки — творения Фомы Аквинского под № 284, 287, 360, 402 (Временник О И Д Р . К н . 16. С . 5 3 , 6 1 , 6 3 , 64). Латинское печатное издание сочинений «Иоанна Скотуса» встречается в собрании иеромонаха Н . Симеонова; в библиотеке Посольского приказа также находилась книга Иоанна Дунса Скотта «Сентенции» (JOANNES DUNS SCOTUS. Perutiles questiones in I I I I libros sententiarum... Venetiis, 1617. Т. 1; см.: БЕССОНОВ, 1870. Январь. С . 147). И . Скота не должно смешивать с Михаилом Скоттом, рассуж­ дение которого об естествознании было переведено на плохой церковно­ славянский язык с полонизмами в X I I в. (СОБОЛЕВСКИЙ, 1903. С . 100); ср. выше замечания об Епифании Славинецком (ГОРСКИЙ, НЕВОСТРУЕВ, 1862. С . 511). 157 УНДОЛЬСКИЙ, 1850. С . 79; Временник О И Д Р . К н . 16. № 240. С . 60. 158 Каталог Баузе, 1862. № 208. С . 62. СОБОЛЕВСКИЙ, 1903. С . 158, 159, 174, 442; БЕЗОБРАЗОВА М . В . О «Великой науке» Раймунда Люллия в русских рукописях X V I I в. / / Ж М Н П . 1896. Февраль. С . 383–399. Автор полагает, что описанные его рукописи из Румянцевского музея «или перевод какого-нибудь малоизвестного латинского или польского ком­ ментария, или же… переделка» (Там же. С . 384); СОКОЛОВ Н . А . «Фило­ софия» Раймонда Люллия и ее автор / / Ж М Н П . 1907. Август. С . 331–338; перевод, по мнению автора, вероятно, сделан с какого-нибудь мало­ известного латинского комментария (к «Ars Magna») с собственными рассуждениями переводчика, в которых ясно сказывается приспособ­ ление к русской действительности в период между 1667–1700 гг. (может быть, между 1680–1690 гг.) и принадлежит, по всей вероятности, А . Бело- бодскому. Надо думать, что это тот самый А . Белободский, который 336 Примечания состоял переводчиком Посольского приказа и упоминается в 1686 г., на что уже было указано А . И . Соболевским (СОЛОВЬЕВ. История России. Т. 14. Стб. 1931; ср.: СОБОЛЕВСКИЙ, 1903. С . 174, 205, 442, 443). Краткая риторика «философа Андрея Христофоровича», приписываемая Бело- бодскому, также составлена, во всяком случае, под влиянием Раймунда Луллия (Издания общества любителей древней письменности. СПб., 1878. Т. 18. C . 1–100; САВИЦКИЙ, 1902. Ноябрь. С . 444). Гомилетика, состав­ ление которой Д . Савицким приписывается Иоакиму Богомолевскому, также написана отчасти под влиянием Раймунда Луллия. Основные философские понятия, принятые автором гомилетики при изложении «первой философской формы поучений» (понятия о «величестве, качестве, отношении, деянии, страдании, положении, месте, времени, имении»), например, вполне совпадают, по его словам, с предикатами Раймунда Луллия (accidentium praedicamenta) (Там же. Ноябрь. С . 435; вообще о влиянии Раймунда Луллия на вышеназванную гомилетику см.: Там же. Октябрь С . 204; Ноябрь. С . 426, 433, 435, 456 и др.). Кроме рукописей, указанных в вышеназванных статьях, можно еще привести указание на список, бывший в библиотеке князя Голицына (Материалы для исто­ рии Академии наук. С . 185), и упомянуть о списке X V I I I в. из собраний П . Савваитова (БЫЧКОВ, 1900. С . 143). 159 Временник О И Д Р . Кн. 16. № 463. С . 66; ср.: Там же. № 336. С . 62: «Книга вручение начальническое, латинская»; Каталог Баузе, 1862. № 6 1 . С . 50. 160 ЗАБЕЛИН, 1872. С . 96. «Не знаю, — писал еще Ю . Крижанич, — кто первый посеял на Руси столь ложный предрассудок или мудроборскую ересь, по которой говорят: „богословие, философия и языков учение несть и н о , неже ересь“» (КРИЖАНИЧ. Политика, 1860. Ч . 1. С . 110); но Крижанич писал в 1663–1664 гг., когда только что начиналось рас­ смотренное нами образовательное движение. 161 [ Р Г А Д А . Ф . 9. Отд. I I . Оп. 4. Ч . I I I . № 901. Л . 252, 527–527 об.] ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ 1 Переписная книга домовой казны патриарха Никона. С. 117–134. Здесь в числе книг, которые были вывезены старцем Арсением Греком, например, упомянуты сочинения Гомера, Гесиода, Эсхила, Софокла, П и н д а р а , Аристофана, Ф е о к р и т а , Геродота, Фукидида, Эпиктета, Демосфена, Плутарха и др. Здесь же можно упомянуть и о других сочи­ нениях, приобретенных тем же старцем, например, о сборниках статей философского и риторического содержания и о письмах и речах Лива- ния и Синезия. Ливаний пользовался произведениями многих класси­ ческих писателей, Синезий не лишен был знакомства с творениями Платона и Аристотеля. Впрочем, Ливаний охотно подражал Темистию, а Синезий находился преимущественно под влиянием Диона Хризостома, а также Темистия в тех рассуждениях, какие они высказывали относи- Кн. I. Отд. I. Гл . 4 337 тельно добродетелей, приличных правителям (BARNER G . Comparantur inter se Graeci de regentium hominum virtutibus auctores. Marpurgi, 1889. P. 4 1 , 6 1 ; о PrÒceiron nÒmon Константина Арменопула в патриаршей биб­ лиотеке см.: САВВА, 1855. С . 93). Вместе с произведениями греческих писателей и несколькими сборниками богословско-философского и духовно-нравственного содержания Арсений Суханов вывез и несколько сочинений или отрывков Боэция, Петра Испанского (его «Диалектику» и др.), Фомы Аквинского и др., н о , по крайней мере некоторые из руко­ писей, на греческом языке (БЕЛОКУРОВ. Арсений Суханов. Ч . 1. С . 354–421; САВВА, 1855. С . 47, 5 1 , 55, 58, 68, 7 3 , 76, 95, 122, 127, 1 3 1 , 135, 145, 147, 148). 2 Каталог Баузе, 1862. № 292. С . 69: «Италия, подробная и историчес­ кая география Италии, соч[инение] или перевод духовника царя Алексея Михайловича [Андрея Савиновича — А. Л.-Д.] в годах 1673–1674, пре­ восходного писма и, без сомнения, самой подлинник, сам протоиереем назначенный для употребления государя». Тот же интерес сказывался и в других областях, кроме собственно литературной. Он давно уже обнаружился, например, в области архитектуры, значительно позднее в области иконописи и т. д. 3 ПЫПИН, 1858. С . 276 и др.; И . Галятовский, по словам его биографа, в конце своего сочинения «Лебедь», приводя примеры наклонности магометан к колдовству, пользуется одним примером, заимствованным из польского перевода «Освобожденного Иерусалима» Тассо (СУМЦОВ. Иоанникий Галятовский. С . 75). 4 Временник О И Д Р . М . , 1853. К н . 16. № 201, 260, 330, 397, 400, 426, 432, 462, 539. С . 59, 60, 62, 64, 65, 67. Ср.: «Книга богословских предчи- таний, творение Фауста Сацина, латинская» (Там же. № 241. С . 60). 5 АРХАНГЕЛЬСКИЙ. Образование и литература. 1898. Июль–август. С . 235. 6 Каталог Баузе, 1862. № 184, 194, 242. С . 60, 6 1 , 65; СОБОЛЕВСКИЙ, 1903. С . 155–157 (о «Проблематах» псевдо-Аристотеля) и др.; «Римские деяния», «Александрия» и т. д. также способствовали распространению у нас славы Аристотеля. 7 Опись книгам, взятым в патриаршую ризную казну из Воскре­ сенского монастыря и с Иверского подворья / Изд. под ред. В . Ундоль- ского / / Ч О И Д Р . 1846. М . , 1847. К н . 3 . № 1 7 – 2 4 , 39, 43; ср.: № 534. С м . т а к ж е : «Логика, книга греческая, письменная» ( № 306, 307); «Плутарха философа», книги «греческие письменные» и его же две книги печатные греко-латинские ( № 367, 368, 392–394); «Иродота философа книга греческая», «Иродота книга греко-латинская», обе печатные ( № 247, 248); «Фукидита, философа афинского, книга письменная греческая» ( № 464); «Михаила Псела философа, книга письменная, гре­ ческая» ( № 332); и др. Ср.: Переписная книга домовой казны патриарха Никона. С . 117–134; БЕЛОКУРОВ. Арсений Суханов. Ч . 1. С . 366, 368, 371, 382, 383, 411, 412 (в том числе некоторые из рукописей, содержащих сочинения Аристотеля, со схолиями и толкованиями, а также издания его творений, сделанные в Венеции, Флоренции и Франкфурте в X V I в.); 338 Примечания БЕССОНОВ, 1870. Январь. С . 147, 148. Н . Симеонов вместе с Иосифом Белым и С . Медведевым принимал участие в исправлении Апостола (ПРОЗОРОВСКИЙ, 1896. С . 175–183); Н . Симеонов умер в 1686 г. 8 Переписная книга домовой казны патриарха Никона. С . 127; ср.: БЕЛОКУРОВ. Арсений Суханов. Ч . 1. С . 382; САВВА, 1855. С . 47, 74; указа­ ния на рукописи с толкованиями разных средневековых писателей на «Метафизику» Аристотеля и на другие его сочинения см.: Там же. С . 42, 43, 55, 57, 77, 90, 122, 131. 9 УНДОЛЬСКИЙ, 1850. С . 79; Временник О И Д Р . К н . 16. № 94, 389. С . 56, 64. Здесь в библиотеке Заиконоспасского монастыря, кроме «Политики», может быть, принадлежавшей С . Медведеву, значится еще «Книга, учение гражданское Аристотелево, разделено на 3 части». Среди книг митрополита Павла также была книга «Политика... в полдесть» (УНДОЛЬСКИЙ, 1850. С . 67; ШЛЯПКИН, 1891. С . 74). 10 БЕЛОКУРОВ, 1898. С . 36, 39, 44, 46, 58, 59, 62, 7 3 , 78, 79, 159, 172, 310, 313; Прил. 2. C . 176, 177, 181. В Московской синодальной библио­ теке и теперь еще хранится несколько сочинений Аристотеля, в том числе «нравственные и политико-экономические», но только в греческих спис­ ках X V – X V I I в в . (MATTHAEI C . - F . Accurata codicum graecorum mss. bibliothecarum Mosquensium sanctissimae synodi notitia et recensio... Lipsiae, 1805. № 6 – 8 , 220, 226, 227, 305. P. 22–25, 144, 149, 200; ср.: САВВА, 1855. С . 46, 47). 11 СОЛОВЬЕВ. История России. Т. 1 1 . Стб. 114. 12 ЗАМЫСЛОВСКИЙ, 1871. Прил. 4. С . X X X V I . Русские переводы псевдо­ аристотелевских сочинений указаны в кн.: СОБОЛЕВСКИЙ, 1899. С . 95–97. 13 Ч О И Д Р . 1846. К н . 4. С . 69 и др.; УНДОЛЬСКИЙ, 1850. С . 79 (опись книг Е . Славинецкого), 127. В числе книг, вывезенных Сухановым, можно указать здесь на сочинения Плутарха; 22 трактата о разных пред­ метах нравственной философии в рукописях X I – X I I I вв. и его биографии в рукописи X V в . и печатные его сочинения, а также на «Сентенции» Катона (БЕЛОКУРОВ. Арсений Суханов. Ч . 1. С . 360, 369, 370, 385, 387, 411). 14 Временник О И Д Р . К н . 16. № 458. C . 65; под «Образцами граж­ данскими» Липсия надо, вероятно, разуметь: «Книга о гражданстве, латинская, творение Якова Зевекота». Ср. еще из книг исторических: «Книга Тита Ливия Патавскаго о историях, латинская» ( № 363. С . 63); «Книга удобному познанию историческому, творение Бадиино латин­ ская» ( № 414. С . 64); последняя, вероятно, есть: BODINUS J . Methodus ad facilem historiarum cognitionem. Amstelaedami, 1650. 15 БЕЛОКУРОВ, 1898. С . 6 9 – 7 4 ; здесь же упоминается еще «Книга о разделении судебном», н о она могла иметь и более практическое значение. 16 KNUST, 1869. S . 153, 157, 162, 274, 275, 279 (автор указывает, между прочим, на то, что переделка сочинения в переводе на английский язык была издана в Лондоне еще в 1702 г.); СПЕРАНСКИЙ, 1908. № 171. С . 13, 14, 16, 80–113; Аристотелевы врата. С . 175, 189, 190. 17 КАРСКИЙ Е . К истории звуков и форм белорусской речи / / Русский филологический вестник. 1892. Т. 28. № 2. С . 173 и др.; 1893. Т. 30. № 3 . Кн. I. Отд. I. Гл . 4 339 С . 1–86 (автор признает язык виленского списка чисто белорусским); СОБОЛЕВСКИЙ, 1903. С . 419–423. 18 Аристотелевы врата. С . 238. 19 Там же. С . 154; Впрочем, Г. Кнуст полагает, что рассуждение о про­ исхождении протяженной материи, изложенное во «Вратах», могло отражать в себе гностические учения (KNUST, 1869. S . 291). 20 Аристотелевы врата. С . 154. 21 СПЕРАНСКИЙ, 1908. С . 53 (рассуждение Бавора Родовского, извест­ ного в чешской литературе X V I в. и сделавшего вольный перевод «Тайная тайных» с хорватского на чешский). 22 Аристотелевы врата. С . 160. 23 Там же. С . 141, 142, 152, 153; ср.: «Ведай иже гроза умная влечется за справедливостью, якоже рекуть фарисей аральский» (с. 147). В латин­ ском тексте можно отметить следующее место: «Scias itaque per fidem sit hominum aggregatio: ciuitatum habitatio, uirorum opinio, regna, per fidem castra tenet, ciuitates seruantur, regnant; si quidem tollas fidem: cuncti homines ad statum pristinum reuertuntur» (см.: Aristotelis Philosophorum maximis secretum secretorum (alio nomine liber moralium de regimine principum) ad Alexandrum: de regum regimine; de vanitatis conservatione, de physionomia eiusdem de mineralibus... Bononiae, 1516). Но латинский текст далеко не соответствует русскому, приведенному выше. Впрочем, трудно судить о том, в каком отношении русский перевод находится к латинскому тексту, представляющему другую редакцию. 24 Аристотелевы врата. С . 141, 142; в данном случае автор, очевидно, принял во внимание учение Аристотеля о золотой середине. 25 Там же. С . 151, 238; в числе «частей», которые царю подобает ведать, автор упоминает и следующую — «водить ряд царский» (Там же. С . 239). 26 Там же. С . 135, 143, 151, 153, 155, 160–161. 27 Там же. С . 144–145; этот совет преподан в форме пожелания («да [в] праздник великий народу единова, а тогда бы указался народу...»), но ниже автор требует от царя, чтобы он остерегался «изменити присяги своея» и «дабы был верен словом своим» (Там же. С . 150, 162). 28 Там же. С . 152–154; ср.: с. 158, 167, 228. 29 Там же. С . 141, 148–150, 163, 164. 30 Там же. С . 148, 149. 31 Там же. С . 145, 170–174. 32 Стоглав. Казань, 1887. С . 86, 89. Максим Грек, упоминая в своем послании к Федору Карпу об «аристотелевых астрологиях», вероятно, также имеет в виду «Аристотелевы врата» (СПЕРАНСКИЙ, 1908. С . 4). 33 О русских переводах «Тайная тайных» см.: Оглавление книг, 1846. № 18. С . 5, 6; СТРОЕВ, 1882. С . 397; САВВА, 1855. С . 157; СОБОЛЕВСКИЙ, 1903. С . 419–423; БЫЧКОВ, 1900. С . 162; СПЕРАНСКИЙ, 1908. С . 128. 34 ЗАБЕЛИН, 1854. С . 122–126 (Опись имущества царей). «Аристоте­ левы врата» иногда просто назывались «книга Аристотеля», а рукопись, принадлежавшая Никону, без заглавия, и в ней вместо «врат» стоят «главы» — обстоятельства, которые, может быть, «не дали возможности 340 Примечания Никону признать в рукописи отмеченную индексом книгу» (СПЕРАНСКИЙ, 1908. С . 4, 5, 125). 35 ВЕРЮЖСКИЙ, 1908. С . 590. 36 Аристотелевы врата. С . 163–164. В главе «О тых, кто перечитает народы и расмотряет обиды народов» автор советует царю выбирать чело­ века, который был бы «добронравен и смирен, не гневлив, а не будет ли сяков, отженет от тебе народ...» и т. д.; ср.: Там же. С . 158, 162, 163. Впрочем, мне не удалось подыскать текста, буквально сходного со сло­ вами царя; его письмо см.: ГУРЛЯНД, 1902. С . 49. 37 Аристотелевы врата. С . 142. Слова Алексея Михайловича см.: КЛЮЧЕВСКИЙ В . О . А . Л . Ордин-Нащокин / / Научное слово. 1904. Кн. 3. С . 129. 38 Оглавление книг, 1846. № 18. С . 5, 6. 39 Там же. 40 СПЕРАНСКИЙ, 1908. С . V I I . 126. 127; об отношении «Тайная тайных» к «Александрии» см.: Там же. С . 127. Автор полагает, что «Сказание о сотворении книги сеа...» и «Сказание» об Аристотеле, отсутствующие в старейшем списке (виленском), прибавлены уже к дословному пере­ воду (Там же. С . 77–79, 133, 134, 240, 241). 41 ВЛАДИМИРОВ, 1884. С . I I – I I I , 4, 8, 12, 14, 30, 47, 58, 64; об отличиях таких списков «первого типа» см.: Там же. С . 42–44; Он же. К исследо­ ванию о Великом зерцале. Казань, 1885. С . 54. Симеон Полоцкий пере­ водил «Сказание о Махомете» из «Зерцала исторического Викентия Бургундия, епископа бельловакенского» (СТРОЕВ, 1882. С . 256), т. е. из «Speculum majus» Винцента из Бовэ (Vincentius de Burgundia), и, судя по указанию переводчика, из той части его, которая носит название «Speculum historiae». Сильвестр Медведев купил польское «Wielkie zwierciadło» в 1687 г. (ВЛАДИМИРОВ, 1884. С . IV, V, 37). 42 ВЛАДИМИРОВ, 1884. С . 75. 76. Прил. № 2. С . 45. Автор указывает, что «Учение Филиппу...» взято из «Institutiones Philippo primogenio filio a S. Ludovico Rege sub mortem proposita. Ex. I V tomo de Sanctis. Surii»; в польском оригинале также ссылка: «Surius». Получение встречается в списках «первого типа». 43 ВЛАДИМИРОВ, 1884. Прил. № 3. С . 65; эта статья встречается в спис­ ках «второго типа», «части А » ; последняя имеет свой порядок глав, отличный от того, который принят в польском оригинале, и по языку и изложению отличается от списков «первого типа» (Там же. С . 57–58). 44 ПЫПИН, 1858. С . 263. 45 BUDNY B . Krötkich a w^złowatych [sic — А. Л.-Д.] powieśći, ktöre po grecku zowa^ apophtegmata, ksiqg czworo... Kraków, s. a. О заглавии, изданиях книги (3-е — 1614 г., 4-е — 1642 г.) см.: MACIEJOWSKI, 1852. P. 372, 374. 46 Апоффегмата, то есть кратких витиеватых и нравоучительных речей книги три. В них же положены различные вопросы и ответы, жития и поступки, пословицы и разговоры древних философов. СПб., 1745. С . 71, 89, 95, 96, 99. 47 Там же. С . 6, 36, 72. Кн. I. Отд. I. Гл . 4 341 48 Там же. С . 7, 16, 51, 76, 134, 135, 146, 149. 49 Там же. С . 135, 136. 50 Там же. С . 46. 51 САВВА, 1855. С . 157. Составитель указателя называет ее «пере­ водом» с польского (полуустав, X V I I в., на 277 л.); приписка: «трудивый- ся многогрешный Никита Усачев». 52 Каталог Баузе, 1862. № 60. С . 50 и др.; ПЫПИН, 1858. С . 261, 262, 359 (там же указания на рукописи. Я не сличал их с польским оригиналом. Судя по изданию 1745 г., перевод, не говоря уже об отсутствии четвер­ той книги, не совсем полный. Книга четвертая озаглавлена: «Гадатель- ства честных жен и благородных дев непростых»; есть в нем и другие изменения). Об изданиях 1711–1723 гг. см.: ПЕКАРСКИЙ, 1862 (2). Т. 2. № 206, 220, 310, 322, 547. C . 264, 279, 360, 366, 598; БЫЧКОВ И . А . Каталог собрания рукописей Ф . И . Буслаева. СПб., 1897. С . 320. Список с печат­ ного издания 1716 г. с надписью: «...сия тетрадь ярославского посадского человека» М . А . Осьминина «куплена в 1771 году...». 53 СОБОЛЕВСКИЙ, 1903. С . 20. Старшие списки XV в. ср.: Там же. С . 281. 54 ИОАНН ДАМАСКИН. Диалектика. С . 3 , 12, 107. 55 См. гл. 1. В курсе философии, читанном в начале X V I I I в. в Киев­ ской академии, в отделе, озаглавленном «Philosophiae peripateticae facultas q u a r t a : E t h i c a » , м ы читаем следующее: «Ethica dividua... in monasticam, economicam et politicam... Monastica ethica est quae docet in genere de moribus; Economica vero est quae de iisdem moribus docet ut exercendi sunt a patre vel [?] rectore domus unius; politica autem quae enim de iisdem docet moribus, ut sunt exercendi a rectore civitatis, provinciae, respublicae, regni, imperii...» Такое же разделение мы встречаем еще и в позднейших курсах этики [ И Р Ц Н Б Н А Н У . К Д А , 43 (P. 65). П . ] Л . 250об. 56 PETRYCY S . Polityka Aristotelesowa. 57 DESIDERIUS. Dialogus vere pius, et cum primis iucundus de expedita ad Dei amorem via. Ex hispanico in italicum, gallicum, germanicum, belgicum et latinum sermonem conversus, ac nunc demum, variis collatis versionibus, recognitus. Coloniae, 1617. Испанский оригинал вышел под заглавием: Espejo de Religiosos. Burgos, 1548; Salam, 1580. Автор книги — неизвест­ ный по имени монах (GRAESSE J. Trésor de livres rares et précieux ou Nouveau dictionnaire bibliographique... Dresden, 1861. Т. 2. P. 369). 58 СТРОЕВ, 1882. С . 213. Автор обращает внимание на появление в печати в 1647 г. перевода «Книги о Христово подражании», сделанного логофе­ том Орестом Настуролом с латинского на «славенский» язык. Книга была переведена и напечатана в «господарской типографии, яже в Делском монастири» иждивением «княгини госпожды Елены, начальницы Угров- лахии Запланенскоя и супружницы пресветлого господара и воеводы И о . Матфеа Басарабы» (ср.: КАРАТАЕВ, 1884. № 633. С . 529). См. еще перевод «О подражании Христу», сделанный не позднее 1689 г. «недостойным рабом Христовым А . X . Б . » , может быть, «Андреем Христофоровичем Белободским» (СОБОЛЕВСКИЙ, 1903. С . 204, 205). Русский перевод начала X V I I I в. нескольких книг «Из подражания Иисусу Христу» с французского см.: Каталог Баузе, 1862. № 54. С . 49; САВВА, 1855. С . 261–274. 342 Примечания 59 Десидерий. С . 2 (ненумер.), 2, 91. 60 Там же. С . 4, 10, 12, 91, 114, 138, 162, 237 и др. 61 Там же. С . 12, 92, 111, 113, 114, 184, 187, 226 и др. 62 Там же. С . 169, 171 и др. 63 Там же. С . 168, 172, 200. 64 Там же. С . 53, 108 и след., 115, 117, 120, 133, 178, 221. «Моление, — по словам автора, — далече изряднейшее и полезнейшее есть, нежели чтение»; или: «Да Бога и пути его познаеши и любиши... к сему немного потребно книг...». 65 Там же. С . 182, 185, 197, 199, 201, 226. 66 Там же. С . 225, 226. 67 Судя по предисловию, «Десидерий» выходил под разными загла­ виями: «... именование сим книгам разнии разное даш; едини сокрови­ щем благоговения, друзии — кратким путем истиного спасения...». 68 Desidorosus albo ścieżka do miłości Bożej i do doskonałości żywota chrześcijańskiego... na polski przełożony przez Kaspara Wilkowskiego. Kraków, 1589. Несколько сведений о польском переводчике Каспаре Вильков- ском, перешедшем из лютеранства в католичество и, между прочим, п о б ы в а в ш е м в И т а л и и , см.: Starożytności historyczne polskie... / Ed. A . Grabowski. Kraków, 1840. T. 1. S . 485–492. Польский перевод выдержал целый ряд изданий: в 1589, 1594, 1599, 1625 (в краковском издании 1625 г. напечатано: «Teraz znowu do druku podany przez ojca Kassiana Sakowicza»), 1734 и 1747 гг., что свидетельствует о его популяр­ ности, особенно до 1625 г. (ESTREICHER K . Bibliografia polska. Kraków, 1897. T. 15. S. 158; ср.: ГОЛУБЕВ, 1906. С . 19, 20). 69 ДИМИТРИЙ РОСТОВСКИЙ. Сочинения. М . , 1839. Т. 1. С . 488. Монах Феофан вел, по-видимому, довольно бродячую жизнь. Трудно сказать, можно ли признать его в том «белорусе» Феофане, который приезжал для совещания к Никону по его низложении (МАКАРИЙ. Т. 12. С . 466). Во всяком случае, он был пострижен в Батуринском монастыре, затем ездил за границу; по словам Димитрия Ростовского, он вышел из своего монастыря в 1684 г., но уже в 1674 г. (или 1678 г.? — А. Л.-Д.), по-види­ мому, он же называется монахом Савво-Сторожевского монастыря. Перевод «Десидерия» был сделан им «в монастыре Чуда архистратига Михаила в 1688 г.», а в 1691 г. он возвратился в Батуринский монастырь. 70 ВОСТОКОВ, 1842. № 20, 92. С . 22, 160; ПЕТРОВ. Описание. Вып. 3. № 602. С . 261; БОЛХОВИТИНОВ, 1818. Ч . I I . С . 668; СТРОЕВ, 1882. С . 307; ШЛЯПКИН, 1891. С . 88, 90, 91, 103, 132, 133, 232; СОБОЛЕВСКИЙ, 1903. С . 206, 207, 209. Книга «Десидерий» попадается и в числе книг, принад­ лежавших князю Д . М . Голицыну (Материалы для истории Академии наук. № 34. С . 178; и др.). 71 Каталог Баузе, 1862. № 52. С . 49. Не сличив перевода «Десиде­ рия» с польским текстом, нельзя сказать, в какой мере русский перевод полон. О списках «Десидерия» см.: СТРОЕВ, 1882. С . 307. В изданном тексте, которым я пользовался, может быть, есть кое-какие исправле­ ния в слоге, впрочем, едва ли значительные. В заключительной главе написано, что «Десидерий» в молитве к Богу обещает веровать во все, Кн. I. Отд. I. Гл . 4 343 «еже церковь твоя святая Соборная восточная верует», что едва ли соот­ ветствовало тексту оригинала (Десидерий. С . 235); но мне не удалось заметить других поправок подобного рода. 72 «Вероятно, перевод с польского. Сей список начала X V I I в., в чет­ верку» (Каталог Баузе, 1862. № 233. С . 64). 73 PETRYCY S . Oekonomika Aristotelesowa albo raczej nauka domowego gospodarstwa. Kraków, 1601; я пользовался вторым изданием: PETRYCY S . Oekonomika Aristotelesowa. В своих «добавлениях» к «Экономике» (Ibid. S . 110, 132) он, например, выразил свое отрицательное отношение к про­ тестантству. Говоря, например, о том, какими картинами можно укра­ шать дом свой, он упоминает и о тех из них, которые не годится иметь у себя, и причисляет к ним изображения Лютера, Кальвина, Меланхтона и «иных злых людей», так как они своею развратною жизнью или своими сочинениями, нагло и смело нападая на единую откровенную истину, многих святых отцов и ученых завлекли в ложные мнения и ереси; они люди недостойные не только изображения, но и воспоминания. Та же точка зрения, вероятно, повлияла и на советы нашего автора молодым шляхтичам воздерживаться от изучения немецкого языка и не ездить в Германию, где обычаи совсем иные, чем в Польше, а в исповедании веры обнаруживается великий раскол и всюду распространено учение Лютера, отрекшегося от святой католической церкви. 74 «Mówie jako synom poddanym i niższym od ojca» (PETRYCY S . Oekonomika Aristotelesowa. S . 91). 75 Ibid. S . 1, 10, 18, 48, 66–71, 88, 90. Рабы, однако, не имеют быти равными скоту, но с непослушными рабами (урожденными) жестоко поступать подобает (перевод мой — А. Л.-Д.; Ibid. S . 112). 76 Описание документов Синода. Т. 2. № 1235. Стб. 584; здесь речь идет о духовном завещании, сделанном в 7196 г. [1688 г.] «Федором Богдановым, когда он находился при посольстве». Был ли Ф . Богданов сыном известного Григория Богданова, подьячего, дьяка, а затем и дум­ ного дьяка, неизвестно. 77 К сожалению, я не имел под руками труда Петриция в издании 1601 г. В дополненном виде он вышел в 1618 г. Сравнительно с изданием 1618 г., в русском переводе «Przydatka» я заметил пропуски стихотворения и посвящения Олесницкому, а также обращения к читателю и, кроме того, 9 глав (s. 44, 45, 52, 55, 7 1 , 9 1 , 104, 119, 133). В русском переводе оглавление подробнее, чем в оригинале (изд. 1618 г.). Перевод сделан довольно чистым языком. Полонизмы встречаются редко, например: «рада» (л. 12); «рухомые и нерухомые» (л. 16 об.); «заложит» (л. 130; ср. «Гезподуш» на л. 5); «Папернушева жена» (л. 29 об.); «Бизанчиков» (л. 48 об.). Н о , вероятно, список сделан не всегда тщательно, например: вместо «pozycja» — «посиция» (л. 1); вместо «w rzemieslach» — «временах (л. 2); вместо «atheńskie» — «атейское» (л. 20) и проч. 78 Каталог Баузе, 1862. № 268. С . 67 («подлинник переводчика»; здесь рукопись названа «О домостроении, из сочинений Аристотелевых», что более соответствует сказанному в предшествующем примечании). «Экономики Аристотелесовой, сиречь Домостроения, с приданием книги 344 Примечания двои, с которых учится всяк домостроитель, как имать управляти жену, чад, рабов и имения. В конце книг сих суть придания, в которых ширей и удобней придается, что до той же вещи принадлежит». Список, вероят­ но, сделан около половины X V I I I в., почерк не один и тот же ( [ О Р Р Г Б . Музейные собрания. № 627]. Л . 86; ср.: СОБОЛЕВСКИЙ, 1903. С . 116). В подлиннике (изд. 1618 г.) заголовки на полях напечатаны и на латин­ ском и на польском языках, чем, вероятно, и объясняются слова рус­ ского переводчика: «преложно с языка латинского и польского»; но текст весь на польском языке. Переводчик переводил иногда оба заглавия даже в тех случаях, когда они содержали одно и то же, например: Кн. 1, гл. 1, § 1. 79 PETRYCY S. Oekonomika Aristotelesowa. S. 2. 80 PETRYCYS. Polityka Aristotelesowa. Уже самый объем сочинения (2 фолианта в 893 страницы в лист) мог, конечно, послужить препятствием для перевода. 81 MÜNCH, 1909. S. 44; и др. О сочинении Эразма Роттердамского, вышедшего в 1518 г. под заглавием: «Institutio principis Christiani», см.: Ibid. S. 53–63. Впрочем, В . Мюнх интересуется такими сочинениями с педагогической, а не морально-политической точки зрения, преиму­ щественно принимаемой во внимание на нижеследующих страницах настоящего сочинения. О республиканских идеалах гуманизма в теории и умении его приверженцев приспособляться ко всякого рода правле­ нию на практике см.: SZUJSKI, 1888. S. 47, 48. 82 LORICHIUS R . De institutione principum loci communes: ex diversis, iisdemque optimis authoribus collecti... Francofurti, 1538. 83 LORICHIUS R . Ksi^gi; перевод сделан неким Станиславом Кошуц- ким (Koszutzki). 84 «Koniec a skutek sposobienia towarzystwa a zachowania ludzkiego własny a przedniejszy ten jest, aby pan Bóg mi^dzy nimi był uznan. Urza^d jest strózem tego to sposobnego towarzystwa a zlaczenia ludzkiego. A przesto... ma być skutku tego, dla którego sie^ ludzie mi^dzy soba^ sposobnie łacza^ a jednocza^... Mać urzad każdy wi^ksza druga powinność, to jest, obrone^ wszyskiego zakonu, pierwszej i wtórej tablicy Mojżeszowej...» (Ibid. S. 94–95). 85 «Gdy na poczatku ubogie pospólstwo cisnęli ci którzy wi^cej majętnosci mieli, do jednego sie^ wi^c kogokolwiek cnotliwego ubodzy uciekali, który broniac ich od krzywdy, a pomierzanie mi^dzy niemi czynia^c, najbogatsze i najuboższe pod jednym prawem zachowywał. A sta^d ci to przyszło, że zwyczajne a medre króle ustawiono, którzy ludzi ubogich mniejszego stanu od krzywd bronili. A która była przyczyna ustawowania królów, ta byla i ustawowania praw, których byśmy nie potrzebowali by wszyscy ludzie byli sprawiedliwi, a każdemu to со jego jest, przywłaszczali. Ale iż wsz^dzie szalonych a złośliwych ludzi pełno, prawa przeto postanowiono, że dobrych a sprawiedliwych niewiele, a potrzebnie między ludzie wwiedziono, aby ludzie złośliwi dobrych nie gnietli a nie tłumili... Dla tegoć prawa mi^dzy poddane a mi^dzy рanу, mi^dzy ubogie a mi^dzy bogate w pośrodek włożono, aby je wszyscy z obudwu stron zarówno chowali. Во jako poddani maja^ wedle prawa opisanego żyć, a wedle sie^ ustawy w sprawiedliwośći rz^dzić, takżeć też i panowie i królowie, maja^ we wszystkim pomierzeniu praw posłuszni być...» (Ibid. Fol. 160v.). Кн. I. Отд. I. Гл . 4 345 86 Ibid. S. 21, 26, 27, 28, 35, 171. 87 АРИСТОТЕЛЬ. Политика. С . 179; LORICHIUS R . Ksi^gi. S. 33–34, 37, 172–174; говоря о любви подданных к государю как наилучшем средстве его охраны, автор в одном месте (s. 26–27) прямо ссылается на Сенеку; впрочем, подобно Эразму, он не раз замечает, что добродетели язычес­ ких государей тем с большею силой должны обнаружиться в государях христианских. 88 Ibid. S. 5–17, 20, 59, 60. 89 Ibid. S. 9, 10, 18–24, 59, 72, 136; в том же отношении характерна глава: «Jeśli panowie zła^ chwale^ Boska^ odmienić maja^, gdy Biskupi albo insi panowie zwierchniejsi, albo sami nie odmieniaja^, albo odmienić broniaj?»; вопрос решается в утвердительном смысле. 90 Ibid. S . 9, 20, 23, 136; после только что приведенной ссылки на естественное право автор рассуждает о пчелиных обществах, так что в данном случае под естественным правом разумеет, может быть, право, общее животным и людям. 91 Ibid. S. 20, 24–26, 77, 89–92. 92 АРИСТОТЕЛЬ. Политика. С . 136. 93 LORICHIUS R . Ksi^gi. S . 32, 34, 39, 58, 141, 142, 171. Автор прибав­ ляет, что государь в качестве вольного человека повелевает вольным, а не скотом, как правильно учил Аристотель (Ibid. S . 33). 94 Ibid. S. 58–62, 161, 162, 165–167. 95 Ibid. S. 34. 96 Ibid. S. 38, 141, 142, 175; АРИСТОТЕЛЬ. Политика. С . 179, 212, 213. 97 LORICHIUS R . Ksi^gi. S. 9, 29, 34, 35, 85, 130. 98 Ibid. S. 33. 99 MÖNCH, 1909. S . 314. 100 [Владимиро-Суздальский историко-художественный и архитек­ турный музей-заповедник. № 138/172]. 101 См.: гл. l. 102 CHOKIER J . O odmianie panstw, i zgubie panujacych, i о słusznym ratunku. Vilnae, 1652; LORICHIUS R . Ksi^gi. S . 26–29. 103 САВВА, 1855. С . 240. 104 ПТАШИЦКИЙ С . Л . Средневековые западноевропейские повести в русской и славянских литературах / / Историческое обозрение. 1893. Т. 6. С . 193–197. Автор указывает на то, что рукописных сборников соб­ ственно польского перевода деяний «не только не сохранилось, но их вовсе не было»; подлинные старейшие из таких изданий (1553 и 1663 гг.) до сих пор еще не разысканы. Краковское издание 1663 г. известно в пере­ воде на «словенский язык», сделанном в 1691 (7199) г., но среди 39 рас­ сказов, содержащихся в «известных польских сборниках», нашего трак­ тата «О погибели и сохранении царства» не имеется. 105 ARISTOT. Polit. V I I I , 2, 6, 7, 8, 9. Впрочем, рассуждения о том, чтобы государь «novas leges restricte ferat... nес antiquitas [sic — А. Л.-Д.] timere mutet...» (CHOKIER J. Thesaurus politicorum aphorismorum. Lib. 2. P . 4). 106 CHOKIER J . Thesaurus politicorum aphorismorum. Lib. 1. P . 9; Lib. 2. P . 3; Lib. 5. P . 8; Lib. 6. P . 2, 5, 1 1 – 13. Издание 1625 г. (apud Ioannem 346 Примечания Kinckium sub Monocerote) содержит, кроме издания «Thesaurus...» 1619 г., и несколько других сочинений (p. 35, 56, 250, 306, 328, 337, 346, 353 и др.). В указанном издании 1625 (1619) г. гл. 2 и 3 книги 6 припечатаны в самом конце ее. Некоторые из текстов, приводимых Хокиером, почти дословно совпадают с вышеприведенными выдержками, например: «Imo, nullam vim tantam esse quae premente odiis ac metu possit esse diuturna...»; «manitatem... cole clementiam...» (p. 306); «Breviter ас vere Sophus noster: unum est inexpugnabile munimentum — amor civium...» (p. 328); «Porro quem vetuunt, oderunt, ut deincips dicam, et quem quisque odit, periisse cupit» (p. 344). Впрочем, такие «афоризмы» могли, конечно, попасть в нашу ком­ пиляцию и не из «Тезавра» Хокиера. Но последний, во всяком случае, пользовался довольно большой известностью; «imprimatur» подписано 28 августа 1610г., издание 1619 г. — уже четвертое, в 1625 г. надо думать, пятое; ср. ниже о Ю . Крижаниче. В числе других, менее характерных «вин к погибели царств» автор рассматривает еще «завидство», порож­ дающее различные злобы (между прочим, наушничество, «наговорство» и т. д.), и «лакомство», особенно «начальников, которые государством владеют», ибо «лакомый душу свою продает, государством торгует», и проч. Он также указывает на «злобу, неправду и лукавство» (или хитрость), от которых «слава государства гибнет» и т. д.; он обращает внимание на другие пороки начальных людей, на их праздность и ленность, на «хоте­ ние чужих царств» и проч. и полагает, что властители царств должны целость их содержать и т. д. 107 CHOKIER J . Thesaurus politicorum aphorismorum. Lib. 4. P. 2 («Secundo [ut principes — А. Л.-Д.] loquendi libertatem admittant». В сбор­ н и к е стоит: «вольного т в о р и т и . . . » [ Р Н Б . F . X V I I . № 16. Л . 2 7 ] ; в рукописи: «вольны молвити...» [ Р Н Б . Q . I I . № 40. Л . 25]; в другой рукописи: «вольно молети...» [ Р Н Б . Q . I I . № 3. Л . 30]; вслед за слова­ ми, приведенными в нашем тексте, стоит «бояся тех, которые межю себя соединение и единомыслие имеючи всякие дела по своей воли делают...». 10 8 [ Р Н Б . Q . I I . № 40.] 109 [ Б А Н . № 17. 8. 10]. На обложке: «Книга о содержании царств»; список конца X V I I (или начала X V I I I ) в., не особенно исправный, но довольно красивый, не из царской ли библиотеки? 110 Таково, например, сочинение: BUDNY B . Krötkich a w^złowatych powieśći, ktöre po grecku zowa^ Apophtegmata, ksiqg czworo...; о нем см.: MACIEJOWSKI, 1852. S . 371, 372; JOCHER A . Obraz bibliograficzno-historyczny literatury i nauk w Polsce od wprowadzenia do niej druku po rok 1830 wła^cznie. Wilno, 1840. T. 1. № 83. S . 11. Русские переводы уже известны в X V I I в., а один из них (с изменениями) напечатан в 1711 г. и выдержал несколько изданий (ПЕКАРСКИЙ, 1862 (2). Т. 2. № 206, 220, 310, 322, 547. C . 264, 279, 360, 598; ср.: ПЫПИН, 1858. С . 260–262). 111 САВВА, 1855. С . 199, 254; Временник О И Д Р . Кн. 16. № 98, 100, 110, 114, 300. C . 53, 56–61; СОБОЛЕВСКИЙ, 1903. С . 90–92; БЕССОНОВ, 1870. Ноябрь. С . 669–672. Кн. I. Отд. I. Гл . 4 347 112 КАПТЕРЕВ, 1889 (2). С . 93; ТАТАРСКИЙ, 1886. С . 260, 261; ГОРСКИЙ, 1852. С . 177. 113 STAROWOLSKI S . Institutorum rei militaris libri octo. Cracoviae, 1639; переиздан во Флоренции в 1646 г. О русском переводе И . Копиевского, см.: ПЕКАРСКИЙ, 1862 (2). Т. 1. С . 21, 22, 524; Т. 2. № 23. С . 24, 25; STAROWOLSKI S. Dwór cezarza tureckiego i rezydencja jego w Konstantynopolu. Kraków, 1647; один из русских переводов сделан с издания 1649 г. Пере­ вод М . Кропоткина сделан в 1690г. (СОБОЛЕВСКИЙ, 1903. С . 90–92). 114 В числе переводов исторических сочинений можно отметить, например, перевод Б . Папроцкого: «Вертоград королевский, содержа­ щий историю Чехии, Польши и Юго-Западной Руси» (PAPROCKI B . Ogröd krölewski, w ktörem о początku cesarzöw rzymskich, archyksia^zat rakuskich, krölöw polskich, czeskich, ksia^zat śla^skich, ruskich, litewskich, pruskich rozrodzienia ich krötko opisane najdziesz. Praha, 1599). 11 5 «Училища, — писал Паисий Лигарид, — суть... [источник — А. Л.-Д.], отнюдужо дух животный чрез жилы во все тело разливается, суть крыла орля, ими же слава пролетает всю вселенную... В училищах благоговения же и благоговеинства писмена на скрижалех [сердца — А. Л.-Д.] написуются...» (ПАИСИЙ ЛИГАРИД. Опровержение челобитной попа Никиты. С . 232–246). 116 Подобно большинству переводчиков того времени, выходивших обыкновенно из слоя приказных и часто иноземцев по происхождению, и переводчики политических сочинений принимались за дело без всякой предварительной подготовки. Многие из них совсем не знали литера­ турного языка Московской Руси — церковно-славянского языка — и даже плохо владели живым русским языком того времени. Естественно, что при таких условиях переводы их не отличались доброкачественностью: «одни переводят с польского так, что их перевод не что иное, как пере­ писанный русскими буквами польский текст оригинала; у других мы встречаемся то с так называемым белорусским языком, то со смешною смесью элементов церковно-славянского, великорусского, белорусского и польского; у третьих такой русский язык, что читателю нужно много думать, чтобы догадаться, что говорится в иностранном оригинале. Но не следует думать, что подобные переводы оставались у нас без употреб­ ления. Нет, хотя не всегда, но часто сведущие читатели и переписчики постепенно исправляли их текст и превращали его язык в приличный церковно-славянский. Конечно, при этом местами изменялся смысл оригинала» (СОБОЛЕВСКИЙ, 1899. С . 12–13). 117 А А Э . Т. 3. № 105, 121. C . 143, 168; окружная грамота 1619 г. составлена, вероятно, под влиянием патриарха Филарета; ср.: С Г Г Д . Ч . 3. № 16. С . 82; ГУРЛЯНД, 1902. С . 96, 97, 104. 118 В указе от 8 июня 1680г. царь запретил стольникам и стряпчим и дворянам московским и жильцам писать в своих челобитных на имя государя, чтобы он «пожаловал, умилосердился, как Бог»; за исключе­ нием общей ссылки на то, что употреблять такие выражения «непри­ стойно», указ не содержит, однако, более подробной мотивировки выше­ приведенного запрещения ( С Г Г Д . Ч . 4. № 130. С . 396). 348 Примечания 119 С Г Г Д . Ч . 4. № 130. С . 398, 399; то же, но без подписи: П С З . Т. 2. № 905. С . 373–374. Кто составлял речи царя Федора, сказать, конечно, трудно, едва ли он сам. В то время, например, Сильвестр Медведев, вероятно, уже пользовался влиянием при дворе, а во главе комиссии, образованной для «рассмотрения в государских ратях» и для «лутшего [их — А. Л.-Д.] устроения», стоял князь В . В . Голицын, который мог по­ кровительствовать С . Медведеву (ср.: ПРОЗОРОВСКИЙ, 1896. С . 2, 344, 345, 372). Но кто бы ни сочинял речь, достаточно в данном случае того, что она была произнесена самим царем на соборном деянии. Речь патриарха гораздо менее характерна (ср.: «Поучение» патриарха Иоакима царям Иоанну Алексеевичу и Петру Алексеевичу при венчании их на царство ( П С З . Т. 2. № 931. С . 430–433; А И . Т. 5. № 75. С . 109). Впрочем, и патриарх Иоаким, например, рассуждая в одном из своих писем к гетману Самой- ловичу о «самодержавстве едином благочестивейших великих госуда­ рей...», «в котором вей едино есь мы тело», добавлял: «Кольми паче подобает нам о лучшем и потребном всенародном добре промышление творити»; ниже он же говорит о попечении государей о всенародной пользе (Архив Ю З Р . Ч . 1, т. 5. № 4. С . 37; ср.: Там же. № 5. С . 40). 120 Ср. указ 8 июня 1680г. и указ 3 июля 1681 г. о том, чтобы «разных чинов служилые люди чинили земные поклоны одному только великому государю, а не боярам, думным и ближним людям...» ( П С З . Т. 2. № 826, 875. С . 268, 329). Идеи, возникшие, вероятно, не без влияния знаком­ ства московского правительства с польским государственным строем, иногда, однако, мало согласовывались с требованиями «добра общего». Достаточно припомнить известный проект разделения государства на несколько наместничеств и распределения их между «великород­ ными боярами» со значением несменяемых наместников целых царств (например, царства Казанского) или областей. Этот проект, кажется, отражал не столько византийские, сколько польско-литовские порядки: польско-литовские воеводы и каштеляны, будучи членами Сената, в то же время стояли и во главе областного управления. Недаром патриарх, воз­ ражая против проекта и против «хотящих тому быти палацких подусти­ телей», указывал на опасность, которая может угрожать царскому само­ державию от постоянных и «великородных» наместников. Впрочем, автор проекта росписи высших чинов и должностей по степеням обна­ ружил склонность называть должности, придерживаясь византийской терминологии ( С Г Г Д . Ч . 4. № 110. С . 372; Архив историко-юридических сведений, относящихся до России, изд. Н . В . Калачовым. М . , 1850. К н . 1. Отд. 2. С . 19– 40; ср.: ЗАМЫСЛОВСКИЙ, 1871. С . 127 и др; Прил. 3. С . 34). Если редактором проекта признавать грека Н . Спафария, то и влияние византийских традиций станет понятным (КЛЮЧЕВСКИЙ В . О . Боярская дума древней Руси. М . , 1902. С . 492–496; ИЛОВАЙСКИЙ Д . И . История России. М . , 1905. Ч . 1. С . 500, 501). Во всяком случае, польское влияние обнаружилось в другом мероприятии. Судя по известию Татищева, царь Федор Алексеевич «желал учредить, по обычаю польскому, чтобы рот­ мистры, порутчики и хоронжие всегдашние были и всякой бы знал у кого в роте записан, которое и указом утвердил» (ЗАМЫСЛОВСКИЙ, 1871. С . 6). Кн. I. Отд. II 349 ОТДЕЛ ВТОРОЙ 1 КАПТЕРЕВ, 1888. С . 65. 2 Материалы для истории раскола. Т. 1. С . 66, 67, 150. О распространен­ ности рукописей, содержащих известное «Прение с греками» с разными старообрядческими дополнениями, см.: БЕЛОКУРОВ. Арсений Суханов. Ч . 2. С . X X X V I и др.; об «Изъявлении о греках», встречающемся в рас­ кольничьих «Цветниках» и тому подобных сборниках см.: Там же. С . X X , 207–210 и др. 3 Материалы для истории раскола. Т. 1. С . 487; Т. 5. С . 3 , 298, 299, 334, 3 3 5 ; БОРОЗДИН, 1898. С . 8 5 ; с р . : ХАРЛАМПОВИЧ, 1902. С е н т я б р ь . С . 391, 392. 4 Материалы для истории раскола. Т. 6. С . 230–232; БОРОЗДИН, 1898. С . 108. 5 ВЛАДИМИРОВ, 1884. С . V I I I , 10, 4 5 , 7 3 , 76; ВЛАДИМИРОВ. К исследо­ ванию о «Великом зерцале». Казань, 1885. С . 62 и др.; АРХАНГЕЛЬСКИЙ. Образование и литература. 1900. Сентябрь. С . 100 и др. «Палинодия» известна и в поморском списке нового письма; см.: Славяно-русские рукописи В . М . Ундольского, описанные самим составителем и бывшим владельцем. М . , 1870. Стб. 306. О виршах в раскольнической литературе, см.: ХАРЛАМПОВИЧ, 1902. Сентябрь. С . 392, 383. С . Яворский утверждал, что «богомерзкая люторская хула» и «в раскольники вниде» (ЯВОР­ СКИЙ С . Камень веры. М . , 1705. С . 153). 6 ЛЮБОПЫТНЫЙ П . Исторический словарь и каталог библиотеки староверческой церкви. СПб., 1863; ср.: БЫЧКОВ, 1900. С . 143, 144. 7 А И . Т. 5. № 91, 100, 117. C . 144, 161, 190; А А Э . T. 4. № 284. C . 419; П С З . T. 2. № 1102. C . 647 и др. 8 С Г Г Д . Ч . 4. № 152, 158, 192. C . 459, 472, 585; А А Э . T . 4. № 258, 272. C . 368, 396; А И . T. 5. № 65. C . 94–97. 9 А А Э . T. 4. № 260. С . 311; А И . T. 5. № 98. C . 154. При составлении своего «Увета духовного», изданного от лица патриарха Иоакима, Афа­ насий (архиепископ Холмогорский) пользовался, например, «Жезлом» Симеона Полоцкого, а «в корректурной отделке» ему помогали и другие лица, например Карион Истомин (ВЕРЮЖСКИЙ, 1908. С . 605, 607 и др.). 10 ПАИСИЙ ЛИГАРИД. Обличение соловецкой челобитной / / Прибав­ ления к творениям св. Отцов в русских переводах. 1845. Ч . 3. С . 161, 162. 11 КАПТЕРЕВ, 1888. С . 147, 148; Аввакум, Никита, Лазарь, Феодор, Сергий, Авраамий и другие рассуждали в таком же духе. 12 ЯХОНТОВ, 1883. С . 16 (Слова иеродиакона Дамаскина). Впрочем, в числе противников латинской науки можно указать и на таких людей, как Арсений Суханов. Выступая с резкими нападками против современ­ ных греков, он вместе с тем заявлял, что в латинской науке «много лукавства бывает», и называл ее «езуитской» (СУХАНОВ А . Прение о вере / / БЕЛОКУРОВ. Арсений Суханов. Ч . 2. С . 46; ср.: Там же. С . 195; Ч . 1. С . 111, 112, 258, С V I I и др.). 350 Примечания ГЛАВА ПЕРВАЯ 1 А А Э . Т. 3. № 329. С . 482; КАПТЕРЕВ, 1895. С . 35–43. В своем стрем­ лении опереться на «греческие книги» преподобный Дионисий и ста­ рец Арсений Глухой встретили поддержку со стороны иерусалимского патриарха [1619 г.] (КАПТЕРЕВ, 1887. С . 36). 2 КАПТЕРЕВ, 1887. С . 48, 98; КАПТЕРЕВ, 1895. С . 141 и др. 3 КАПТЕРЕВ, 1887. С . 48–60; БЕЛОКУРОВ. Арсений Суханов. Ч . 1. С . 169–177; РОТАР, 1900. Октябрь. С . 33 и др. Е . Славинецкий мог п о ­ влиять на Никона и его церковную реформу, а также выступить в его защиту, особенно на соборе 1660г. (РОТАР, 1900. Ноябрь. С . 192; Декабрь. С . 351, 353, 373). 4 Розыскные дела о Федоре Шакловитом. Т. 1. Стб. 707; СМИРНОВ. Иоаким, патриарх Московский. 1879. Февраль. С . 194, 195; ЯХОНТОВ, 1883. С . 87. Г. Домецкий относил к числу сочувствующих тем взглядам, которые были выражены в книге «Остен», нескольких иерархов: Афанасия Холмогорского, Гавриила Вологодского, Никиту Коломенского, Тихона Казанского. Впрочем, архиепископ Афанасий, близко стоявший к патриарху Иоакиму и поддерживавший сношения с монахом Евфи- мием, в своей «Книге православного исповедания» решал вопрос «без всяких сторонних побуждений», не вдаваясь в оценку греческого или латинского учения (ВЕРЮЖСКИЙ, 1908. С . 599, 616, 625, 666, 670). 5 Рассуждение Евфимия: «...учение ясная луча есть, ею же невежества тма разрушается и естественный человеческого разума очеса просве­ щаются и есть велие благо...» (СМЕНЦОВСКИЙ, 1899. Прил. № 3 . С . V I I ) . Та же мысль высказана и в «Поучении от иерея детем духовным», сочине­ ние которого М . Сменцовский также приписывает Евфимию, и в одном из писем Иова, митрополита Новгородского (Там же. С . 17, 333). К . Исто­ мин был твердо убежден в пользе книжного учения и уговаривал прави­ тельство «устроить [в Московском царстве — А. Л.-Д.] науку свободну» (СМИРНОВ, 1855. П р и л . 1. С . 396–400; БРАЙЛОВСКИЙ, 1902. С . 66, 69, 271, 280, 301, 332). 6 МАКАРИЙ. Т . 1 1 . С . 135. 7 «Довод вкратце: яко учения и язык еллино-греческий наипаче нужно потребный, нежели латинский язык и учения...» (КАПТЕРЕВ, 1889 (2). С . 89–96). Возражения против предположения о принадлеж­ ности «Довода» Евфимию, высказанного С . Н . Брайловским (БРАЙЛОВ- СКИЙ, 1889. С . 280–282) и М . Сменцовским (СМЕНЦОВСКИЙ, 1899. С . 32) см.: ХАРЛАМПОВИЧ, 1902. Октябрь. С . 36; с р . : ХАРЛАМПОВИЧ, 1898. С . 308; ТАТАРСКИЙ, 1886. С . 260, 261. 8 Остен. С . 71 (слова Е . Славинецкого). 9 ЯХОНТОВ, 1883. С . 15. Ср.: ЯКУБОВ К . И . Россия и Швеция в первой половине X V I I в. М . , 1897. С . 452. 10 ГОРСКИЙ, НЕВОСТРУЕВ, 1859. № 112. С . 42; ГОРСКИЙ, НЕВОСТРУЕВ, 1862. № 247, 337, 338. С . 199, 804, 813; СТРОЕВ, 1882. С . 99–104. Хотя Кн. I. Отд. I I . Гл . 1 351 Евфимий, по-видимому, не получил систематического школьного обра­ зования, но во всяком случае, благодаря Е . Славинецкому практически изучил греческий язык и по его завещанию получил его книги (ср.: ЯХОН­ ТОВ, 1883. С . 23, 24, 26; ЛЮБИМОВ, 1875. Август. С . 136). Иеродиакон Дамаскин был также учеником Е . Славинецкого. 11 Остен. С . 93. В «Обращении Сеньки Медведева» он же называется «самый православный муж и правды ревнитель» ( Ч О И Д Р . 1870. Кн. 2. С . 6; ЯХОНТОВ, 1883. С . 11, 26). 12 ГОРСКИЙ, Невоструев, 1862. № 310. С . 497–502; ср.: Там же. № 306, 307, 309. С . 481, 483, 495; БРАЙЛОВСКИЙ, 1889. С . 265–272. Полемика Евфимия с Симеоном Полоцким началась с 1667 г. (Остен. С . 93). 13 КАПТЕРЕВ, 1891; КАПТЕРЕВ, 1895. С . 222–373; МАТЧЕНКО, 1878. Февраль. С . 223, 229 и др. 14 Архив Ю З Р . Ч . 1, т. 5. № 35. С . 147. 15 С Г Г Д . Ч . 4. № 135. С . 417; КАПТЕРЕВ. Характер отношений Рос­ сии. 1884. Сентябрь–октябрь. С . 294, 295. 16 S£taj, Neoellhnik¾ filolog…a. С . 379. Сочинения и издания патри­ арха Досифея здесь перечислены (МАТЧЕНКО, 1878. Январь. С . 82–83; Февраль. С . 228–239; КАПТЕРЕВ, 1895. С . 341 (здесь в одной грамоте Петру Великому 1704 г. Досифей ссылается, например, на нравоучительную философию Аристотеля). 17 Архив Ю З Р . Ч . 1, т. 5. № 35. С . 154; КАПТЕРЕВ. Характер отноше­ ний России. 1884. Сентябрь—октябрь. С . 249, 264, 350, 353. 18 С Г Г Д . Ч . 4. № 135. С . 421, 422; КАПТЕРЕВ, 1891. С . 171–173; Прил. № 15. С . 67. 19 МАТЧЕНКО, 1878. Май. С . 38; вероятно, в том смысле следует по­ нимать увещания патриарха царю, «да не сотворит митрополитом или патриархом грека [т. е., вероятно, одного из пришлых, к которым он от­ носится подозрительно — А. Л.-Д.], серба или русянина» [т. е. малоросса — А. Л.-Д.]. Впрочем, в обличительном послании к Стефану Яворскому (1703 г., ноябрь) Досифей писал, что «знати кому латинский язык, то не худо, а наипаче приятно, ибо многие употребляют его для отрицания латинских басней...»; он также предлагал обучать в академии «грамма­ тике и свободным учениям», и, надо думать, разумел под ними «artes liberales», но высказывался против предпочтения философии другим наукам (Собрание разных записок… императора Петра Великого. Ч . 10. С . 111, 116). 20 С Г Г Д . Ч . 4. № 135. С . 421; КАПТЕРЕВ, 1895. С . 248; ср.: Архив Ю З Р . Ч . 1, т. 5. № 35. С . 154. 21 ЛИХУДЫ И . И С . Мечец духовный. С . 40; Собрание разных запи­ сок… императора Петра Великого. Ч . 10. С . 111, 114–116; КАПТЕРЕВ, 1895. С . 264; КАПТЕРЕВ. Характер отношений России. 1885. Январь. С . 59, 60. 22 ГОРСКИЙ, НЕВОСТРУЕВ, 1862. № 306, 310. С . 481, 496; САВВА, 1855. С . 13; КАПТЕРЕВ, 1895. С . 296, 306, 307. Дело о печатании греческих книг в Москве, возникшее в 1693 г., впрочем, не состоялось; об аналогичном предприятии в Яссах см.: МАТЧЕНКО, 1878. Февраль. С . 228. 352 Примечания 23 Архив. Ю З Р . Ч . 1, т. 5. № 34, 35. С . 146, 157; КАПТЕРЕВ, 1895. С . 241, 247, 249, 366. Кроме того, в прошении своем против подчинения Киев­ ской митрополии Москве [он] предлагал издать повеление, что впредь «священника, который пойдет в папежския места учиться, архиманд­ ритом, игуменом и епископом не поставлять, а если будет мирянин, не делать его иереем» (Там же. С . 263, 264). 24 Остен. С . 105. 25 ГОРСКИЙ, НЕВОСТРУЕВ, 1862. № 310. С . 496. 26 СМЕНЦОВСКИЙ, 1899. П р и л . № 3 . С . X X V ; ГОРСКИЙ, НЕВОСТРУЕВ, 1862. С . 501; ср.: МИРКОВИЧ, 1878. С . 2 0 – 3 1 . 27 МАКАРИЙ. Т . 11. С . 130. 28 СМЕНЦОВСКИЙ, 1899. С . 38–44 (сведения о школе 1681–1686 гг.); БРАЙЛОВСКИЙ, 1902. С . 27. По поводу учреждения школы, находившейся под начальством иеромонаха Тимофея, патриарх Досифей выразил свою радость и употребил выражение, приведенное в тексте. См. также: С Г Г Д . Ч . 4. № 135. С . 421; ср.: САВВА, 1855. С . 13. 29 КАПТЕРЕВ. Характер отношений России. 1885. Январь. С . 38, 39; СОБОЛЕВСКИЙ, 1903. С . 349 и др. 30 Д Р В . Ч . 6. С . 397–420, особенно с. 409, 416, 417. 31 ГОРСКИЙ, 1852. С . 188; КАПТЕРЕВ, 1889 (2). С . 7 4 – 8 9 . Впрочем, вопрос о том, кто именно был автором академической «привилегии», до сих пор нельзя считать окончательно решенным. Новое свидетель­ ство в пользу мнения, что устав не был утвержден, дано М . Сменцов- ским (СМЕНЦОВСКИЙ, 1899. С . 36, 37). Впрочем, еще В . М . Ундольский указывал на надпись, сделанную на «копии или черновом отпуске» проекта: «поднесена... ввечеру, а подносил Ф . Л . Ш . и подписано ввечеру» (УНДОЛЬСКИЙ, 1846 (2). С . V I I ) . 32 П С З . Т . 1. № 501. С . 861; С Г Г Д . Ч . 4. № 76. С . 260; ср.: МАТЧЕНКО, 1878. Май. С . 38, 42. 33 А А Э . Т. 4. № 214. С . 290; КАПТЕРЕВ. Характер отношений России. 1884. Июль–август. С . 8 7 – 9 1 ; КАПТЕРЕВ, 1895. С . 236–238. Приговор 10сентября 1676 г. заключается словами: «Во всем против того, как было со 155 года [1647], а к Москве им ездить не велено». 34 А Ю З Р . Т. 12. № 12. Стб. 37 (в 1675 г. по случаю продажи книги Лазаря Барановича в казну великий государь указал, чтобы он впредь «книг никаких в царствующий град в Москву на продажу не присы­ лал...»); ОГЛОБЛИН Н . Н . К истории гонений на литовские книги в X V I I в. / / Библиограф. 1890. № 1. С . 6 – 8 . 35 А Ю З Р . Т. 4. № 155. Стб. 264 («Послушание к нашему верхнейшему пастырю константинопольскому, — по словам И . Гизеля, — первая волность, яже есть всех волностей и прав коренем на сем об основании всенаши вол- ности созданы суть»); А Ю З Р . Т. 10. № 16. Стб. 751–754; СМИРНОВ. Иоаким, патриарх Московский. 1881. Апрель. С . 482 и др., особенно с. 525–529. 36 ЛИХУДЫ И . И С . Мечец духовный. С . 261. Ср.: с. 176, 178 («аз не срам- люся поведати малый разум...» и проч.). 37 Собрание разных записок… императора Петра Великого. Ч . 10. С . 108–111, 115, 116. Кн. I. Отд. II. Гл . 1 353 38 Там же. С . 111; ЛЮБИМОВ, 1875. Август. С . 141. 39 Ч О И Д Р . 1896. К н . 4. С . 554; ср.: МИРКОВИЧ, 1886. С . 1 1 . 40 ЛИХУДЫ И . И С . Мечец духовный. С . 26, 28, 45, 115; ср. там же выражения, вложенные в уста иезуита, спорившего с греком: «Аристо­ тель ваш» (с. 153, 350). 41 ПОЛИКАРПОВ, 1791. С . 298; по его словам, грамматика и «пиитика» преподавались только на греческом, риторика, диалектика, логика и ф и ­ зика — на языках греческом и латинском (с. 299); ср.: СМЕНЦОВСКИЙ, 1899. С . 64–66. 42 ГОРСКИЙ, 1852. С . 191 и др.; Каталог Баузе, 1862. № 209. С . 62 («Философия и Богословие Софрония Лихудия... едва ль не оригинал его собственной руки, на греческом языке»). А . Смеловский уже заметил, что Иоанникий Лихуд в своей риторике «следует Аристотелю только в неко­ торых частных риторических правилах» (СМЕЛОВСКИЙ, 1845. Март. С . 77, 78). 43 СМЕЛОВСКИЙ, 1845. Март. С . 8 1 . И . Лихуда, между прочим, соста­ вил учебник «психологии» (СМИРНОВ, 1855. С . 60–63). 44 Впрочем, учебники Лихудов пользовались некоторою известностью: сочинение С . Лихуды « О силе риторической», переведенное с гречес­ кого языка на «славенский» Козьмою Афоно-Иверским Святогорцем, иеромонахом из греков, проживавшим в Москве, «за многое тщание и иждивение ученика его», крашенинного ряда купца И . И . Короткого, распространилось в «довольно большом числе списков» и даже вызвало подражание, а «Зерцало естествозрительное», включавшее курс мета­ физики и других отраслей «физики» и, может быть, принадлежавшее одному из Лихудов, также существовало в русском переводе, сделанном на иждивении того же «любомудрственного мужа» (СМЕЛОВСКИЙ, 1845. Февраль. С . 3 1 , 32; Март. С . 70, 75, 84 и др.; ср.: МИРКОВИЧ, 1878. С . 53 (Г. Миркович считает переводчика учеником братьев Лихудов); СОБОЛЕВ­ СКИЙ А . И . Московский меценат петровского времени / / Литературный. вестник. 1901. К н . 7. С . 128, 129. Перевод риторики, сделанный Козьмою Афоно-Иверским, относится к 1698 г., а перевод «Зерцала» (имя пере­ водчика неизвестно) — к 1713 г. При составлении своей риторики К о з ь м а следовал за учителем «Франкийском С к и ф о м К р и т с к и м » , падуанским философом и ритором, но находился и под влиянием рито­ рики Лихудов (СМЕЛОВСКИЙ, 1845. Март. С . 86–88). 45 ЛИХУДЫ И . И С . Похвальное слово царевне Софье Алексеевне / / Ч О И Д Р . 1910. К н . 2. С . 24–26; термин «frÒnhsij» я передаю согласно русскому переводу «Этики» Аристотеля, вышедшему под редакцией Э . Л . Радлова (СПб., 1908. С . 107–111). 46 ГОРСКИЙ, НЕВОСТРУЕВ, 1862. № 299, 308. С . 4 6 1 , 469, 493, 494; СМЕЛОВСКИЙ, 1845. Март. С . 65, 70, 78; Май. С.166. 47 Во время своего «разспроса» в Посольском приказе в 1692 г. Нико­ лай Семенов [Головин? — А. Л.-Д.] заявил, что он «совершенно выучился» у братьев Лихудов «греческого и еллинского языков» и учится у них же «в начале философии» ( Ч О И Д Р . 1908. К н . 1. С . 34). О переводе Ф . Поли­ карповым сочинения Севаста Киминита Трапезунтского, по содержа­ нию аналогичного с «Акосом», см.: МИРКОВИЧ, 1886. С . 237–243. 354 Примечания 48 ЛИХУДЫ И . И С . Мечец духовный. С . 113. 49 СМЕЛОВСКИЙ, 1845. Март. С . 67; ГОРСКИЙ, НЕВОСТРУЕВ, 1862. № 302. С . 477. 50 ГОРСКИЙ, НЕВОСТРУЕВ, 1862. № 299. С . 466; САВВА, 1855. С . 198. «Акос» встречается в сборниках того времени, он послужил также источ­ ником многих литературных заимствований (СМЕНЦОВСКИЙ, 1899. С . 169, 170). 51 СМЕНЦОВСКИЙ, 1899. С . 155–174, 192–194, 232–244, 272–275, 334– 335. Сочинение «Мечец духовный», по словам Петра Артемьева, принад­ лежит одному Лихуду. Евфимий внимательно читал и делал отметки на сочинениях Лихудов (ГОРСКИЙ, НЕВОСТРУЕВ, 1862. № 299. С . 466, 472, 481). 52 СМЕНЦОВСКИЙ, 1899. С . 181–191, 207–214, 275–278; обозрение содержания «Известия истинного» С . Медведева, книги И . Монастыр­ ского, «Тетратей» диакона Афанасия см.: МИРКОВИЧ, 1886. С . 128–131. 53 БРАЙЛОВСКИЙ, 1889. С . 279–290. 54 СМЕНЦОВСКИЙ, 1899. С . 247, 249, 250, 252, 263, 264, 329; впрочем, известия, приводимые автором не все одинаково убедительны. В споре о времени пресуществления святых даров на стороне Лихудов и Евфи- мия были патриарх, а также Тихон, впоследствии митрополит Казан­ ский, Гавриил Вологодский, Никита Коломенский и Адриан, будущий патриарх Московский; архиепископ Афанасий находился в довольно близких отношениях к братьям Лихудам (СМЕНЦОВСКИЙ, 1899. С . 247–248; ВЕРЮЖСКИЙ, 1908. С . 29–30; ср.: С . 666, 668, 670 и др.). О влиянии Е . Славинецкого на Кариона Истомина и о близости его к патриархам Иоакиму и Адриану см.: БРАЙЛОВСКИЙ, 1902. С . 79–94, 259, 260; ЧИСТОВИЧ, 1861. С . 81. 55 С Г Г Д . Ч . 4. № 135. С . 420–422. 56 КРЕКШИН, 1841. С . 32; СМИРНОВ. Иоаким, патриарх Московский. 1881. Май. С . 591–593, 596. 57 Архив Ю З Р . Ч . 1, т. 5. № 48. С . 219; ТЕРНОВСКИЙ, 1872. С . 111, 112, 166–169; о покровительстве, какое патриарх Иоаким оказывал Межи- горской обители, см.: ГОЛУБЕВ, 1900. Декабрь. С . 607. 58 А И . Т. 5. № 196. С . 338; Розыскные дела о Федоре Шакловитом. Т. 1. Стб. 553, 554, 632, 673, 674, 705. 59 ГОРСКИЙ, НЕВОСТРУЕВ, 1862. № 299. С . 468; Архив Ю З Р . Ч . 1, Т . 5. № 48, 187, 189. С . 219. 60 ГОРСКИЙ, НЕВОСТРУЕВ, 1862. № 310. С . 503, 504, 514; А И . Т. 5. № 194. С . 338 ( А . А . Прозоровский не без основания сомневается в его под­ линности, но оно все же является характерным признаком настроения «восточной части»; см.: ПРОЗОРОВСКИЙ, 1896. С . 367–371; ср.: Розыскные дела о Федоре Шакловитом. Т. 1. Стб. 213, 543, 546, 606, 705, 717, 718; T. 3. Стб. 1235–1238; T. 4. Стб. 567); МИРКОВИЧ, 1886. С . 211. Приговор см.: П С З . Т. 3 . № 1352. С . 40; об участии патриарха в деле С . Медведева, см.: Розыскные дела о Федоре Шакловитом. Т. 1. Стб. 595, 596, 829, 830; о смертной казни С . Медведева см.: Остен. С . 77. 61 Димитрий Ростовский приписывал сочинение его «Остена» пат­ риарху Иоакиму (СТРОЕВ, 1882. С . 130, 131); Дамаскин свидетельствует, Кн. I. Отд. II. Гл . 1 355 что патриарх Иоаким для составления книги пригласил в помощь себе братьев Лихудов и некоторых других, между прочим монаха Евфимия (ЯХОНТОВ, 1883. С . 2 1 , 25, 86, 87; САВВА, 1855. С . 216). Патриарх Адриан говорит о книгах «врачестве [«Остен» — А. Л.-Д.] и „Щите веры”, юже собора святейший Иоаким патриарх...» (СМИРНОВ. Иоаким, патриарх Московский. 1880. Май. С . 594). Во всяком случае, по словам Г. Домец- кого, книгу «развозили тайно из Чудова монастыря», а первые ходатаи были Афанасий, архиепископ Холмогорский да Игнатий Корсаков; Дамаскин возражал только против того, что книга развозилась «тайно» (ЯХОНТОВ, 1883. С . 20–21). На том основании, что составители «Остена» касательно того, «когда [в церкви — А. Л.-Д.] главы открывати» руко­ водствовались правилом, которое изложено в «Типиках или уставах цер­ ковных», употреблявшихся до 1682 г., редактор полагал, что «Остен» «составлен до 1682 года» (Остен. С . 158), но в напечатанной редакции, в том же рассуждении «О поклонении на Литургии телу и крови Господни» можно встретить ссылки на «покаянное писание» С . Медведева, а в статье « О росстриге бывшем монахе Сильвестре Медведеве» упоминаются факты, случившиеся после смерти митрополита Иоакима, например, встречаются ссылки на 1691 г. (7199 г., февраль). Книга «Остен», по словам Г. Домецкого, написана после смерти патриарха Иоакима (ЛЮБИМОВ, 1875. Сентябрь. С . 98). Редактор, издавший «Остен» по списку 1708 г., полагает, что изданный им «Остен» «есть или первоначальный, допол­ ненный разными статьями впоследствии, или же сокращенный...» (Остен. С . 15). Составитель «Обличения...» прямо заявляет, что, «время же п о ­ лучивши ключимно», он соберет «болшая свидетельства иных святых...» и проч. и издаст «явленно на болшее и известнейшее обличение лживого оного „Выклада“»... (Остен. С . 63), что даст основание признать издан­ ную редакцию скорее первоначальной, чем сокращенной. См. сведения, сообщаемые о краткой редакции Г. Домецким: ЛЮБИМОВ, 1875. Сентябрь. С . 97. Об участии в составлении «Сборника» патриарха Иоакима см. приписки на полях рукописи текста «Обличения»: Остен. С . 22, 27, 28, 38 («словеча патриарха Иоакима»), 4 1 , 43, 48, 49, 54, 62. Известно, кроме того, защищение «Остена» и ответы на это защищение (ФИЛАРЕТ [ГУМИ- ЛЕВСКИЙ], 1859. С . 369, 377). 62 СТРОЕВ, 1882. С . 32, 3 3 , 124-129; САВВА, 1855. С . 271, 272; ВЕРЮЖ- СКИЙ, 1908. С . 627–630; Афанасий, архиепископ Холмогорский, по пред­ положению его биографа, составил «Щит веры» в его первоначальной редакции; прежние мнения см.: ВЕРЮЖСКИЙ, 1908. С . 627; ЛЮБИМОВ, 1875. Сентябрь. С . 84, 86; ср.: МИРКОВИЧ, 1886. С . 225. 63 А И . Т. 5. № 194. С . 338; БАРАНОВИЧ. Письма. С . 102, 103; Остен. С . 130, 143, 145–147; ср.: ЛЮБИМОВ, 1875. Август. С . 130; ЭЙНГОРН, 1894. С . 10–12. Впрочем, митрополит Павел разошелся с С . Полоцким в оценке книги Гизеля «Мир с Богом человеку»: он дал о ней неблагоприятный отзыв. 64 КАПТЕРЕВ. Характер отношений России. 1884. Сентябрь–октябрь. С . 267–269; ср.: БАРАНОВИЧ. Письма. С . 148, 150. 65 Между бумагами С . Полоцкого находятся документы, касающиеся цензуры малороссийских книг, и сами малорусские ученые, например, 356 Примечания Л . Баранович, просили московское правительство поручать ему такую цензуру; митрополит Павел осматривал и не допустил к продаже неко­ торые из книг в лавке И . Гизеля (ГОРСКИЙ, 1852. С . 173; ЭЙНГОРН, 1899. С . 548). 66 Архив Ю З Р . Ч . 1, т. 5. № 48, 74. С . 219, 262; ГОРСКИЙ, НЕВОСТРУЕВ, 1862. № 310. С . 512. 67 Архив Ю З Р . Ч . 1, т. 5. № 79. С . 284; ГОРСКИЙ, НЕВОСТРУЕВ, 1862. № 310. С . 496; известно, что малороссийское духовенство на соборе, бывшем в 1689 г., а также Киевская академия, должны были дать обещание «о евхаристии святой мудрствовать согласно с греческим православным учением», н о и после того все еще продолжали держаться прежнего образа мыслей (ВИШНЕВСКИЙ, 1903. С . 221–222). 68 А И . Т. 5. № 194. С . 338; Остен. С . 130–144. 69 С Г Г Д . Ч . 4. № 203. С . 617. Ксендзы назывались: Давид и Товия. 70 ГОЛУБЕВ, 1900. Декабрь. С . 604, 605; ГОЛУБЕВ, 1901. С . 364. 71 СМЕНЦОВСКИЙ, 1899. С . 232. 72 Архив Ю З Р . Ч . 1, т. 5. № 117. С . 371; впрочем, о случаях наруше­ ния лаврой предписаний обоих патриархов см.: Там же. № 113, 114; С . 358, 360; ТЕРНОВСКИЙ, 1872. С . 161–164. 73 ГОРСКИЙ, НЕВОСТРУЕВ, 1862. № 270. С . 325–326; НИКОЛЬСКИЙ, 1862. С . 171, 172 (резолюция патриарха [Адриана] по поводу прошения Скибин- ского о принятии его вновь в православную церковь), с. 175 (из «мне­ ний» о «подобных Скибинскому прелестниках», вероятно, составлен­ ных Евфимием), с. 177. 74 САВВА, 1855. С . 173 (переводы монаха Евфимия) и др. 75 См. выше: Отд. 1, гл. 1. 76 ИОАНН ЗЛАТОУСТ. Маргарит. М . , 1698. Л . 500–508: «Во святых отца нашего Иоанна Златоустого слово, зело полезно о вере и о естественном законе и о святом Дусе»; см. особенно л. 502–502 об., 506–506 об. 77 С м . выше: Отд. 1, гл. 2 . В числе книг, купленных Арсением Сухановым «на государево имя», можно указать здесь на две, а именно на «Книгу о римских и греческих властелях» и на «Книгу, како подобает быти царю» (Переписная книга домовой казны патриарха Никона. С . 131, 133); н о трудно сказать, имели ли они в данном случае какое-либо значение. 78 СТРОЕВ, 1882. С . 34. Перевод, сделанный в 1720г., находится, по словам автора словаря, в библиотеке Нилова Столбенского монас­ тыря ( № 73). 79 БЕЛОКУРОВ. Арсений Суханов. Ч . 2. С . 97, 98, 164, 168, 169 (эти тексты напечатаны лишь по позднейшему, довольно плохому списку Императорской Публичной библиотеки [ Р Н Б — сост.] и главным обра­ зом по рукописям второй и третьей московской редакций, заключаю­ щим старообрядческие дополнения). Арсений Суханов, в сущности, повторяет теорию о Москве — третьем Риме, некогда высказанную старцем Филофеем, и в своем известном «Прении» с греками заявляет, что в «Царьграде был царь благочестивый един под солнцем... а ныне вместо того царя на Москве государь царь благочестивый, во всей Кн. I. Отд. II. Гл . 1 357 подсолнечной один царь благочестивый» и что он и есть «глава право­ славия», а при себе имеет патриарха; знакомый с византийскими поня­ тиями, автор «Прений», вероятно, придавал значение патриаршему сану и с политической точки зрения — для возвеличения православ­ ного царства — и мог, конечно, разделять мнение современных ему хронографов, что, согласно учению о Москве — третьем Риме, москов­ ский патриарх заменяет собою «ветхоримского». «Прение с греками о вере» ходило в довольно значительном числе списков (БЕЛОКУРОВ. АРСЕНИЙ СУХАНОВ. Ч . 1. С . 2 4 3 , 244. П р и л . С . C X X V I I I – C L V I ; Ч . 2 . С . X I I I – X X I ; НИКОЛАЕВСКИЙ П . С н о ш е н и я русских с Востоком об и е р а р х и ч е с к о й степени Московского патриарха / / Христианское чтение. 1880. № 1/2. С . 151, 155, 156). 80 Д А И . Т. 6. № 43. С . 190–191; ВОСТОКОВ, 1842. № 465. С . 790; КАЛАЙ­ ДОВИЧ–СТРОЕВ, 1825. Отд. 1. № 56. С . 27; САВВА, 1855. С . 266; СОБОЛЕВ­ СКИЙ, 1903. С . 361–363, 365–367. «Хрисмологион» был составлен Паисием Лигаридом и посвящен царю Алексею Михайловичу (PICOT, 1896 (2). P. 49, 50). Перевод, сделанный Николаем Спафарием, содержит глав­ ным образом толкование известного сна Навуходоносора, рассуждение о четырех монархиях и изображение судьбы «греческого царствия», которое «на русское пременися», перевод второй части, за исключе­ нием перечня германских императоров до сих пор неизвестен; судя по его заглавию, Спафарий «приложил» к своему переводу «простран­ ные толкования». Экземпляр «Хрисмологиона» был, между прочим, в библиотеке Афанасия, архиепископа Холмогорского (ВЕРЮЖСКИЙ, 1908. С . 588). 81 Каталог Баузе, 1862. № 356. С . 75; КЕДРОВ К . Николай Спафарий и его арифмология / / Ж М Н П . 1876. Январь. С . 1 и др.; СЫРКУ П . Н и к о ­ лай Спафарий до приезда в Россию / / Записки Восточного отделения Русского археологического общества. С П б . , 1888. Т . 3 . С . 183–196; PICOT, 1896 (2). P . 73, 95. H . Спафарий, по словам патриарха Досифея, «многие государства и царства прошел учения ради» и был «яко хроно­ граф, в котором содержится всякие дела вселенные»; впрочем, о н , конечно, знал латинский язык и , получив образование в Константино­ поле под руководством известного в свое время Гавриила Власия, за­ кончил его в Италии, вероятно в Падуе; он также побывал в Бранден- бурге и в Стокгольме. H . Спафарий приехал в Москву в 1671 г. и уже в конце следующего года был назначен переводчиком в Посольский при­ каз; здесь он должен был, между прочим, «переводить греческие и латин­ ские книги». Впрочем, едва ли можно безоговорочно причислять Н и к о ­ лая Спафария к греческой партии (ср.: СМИРНОВ, 1855. С . 37). 82 [ Р Н Б ] F . X V I I . № 16. Л . 1–21. «Книга Василиологион си есть сочисление или описание всех царей, иже бяху во всем мире от всех народов доблественнейший и именитейший от начала мира даже и доныне». В одном месте составитель замечает, что власть дана царям «от Бога и человеков», но он не разъясняет, что именно он хотел сказать. Сборник на обложке назван «степенная», но, кроме «Василиологиона» (л. 1–21), он содержит «Описание вин» Василия Садовулина (л. 22–29), 358 Примечания сказание Ивана Пересветова о царе Турском Махмате (л. 29–31), затем л. 32 — белый, и только с л. 33 начинается «История, или Сказание о цар­ стве русском...». «Книга Василиологион» содержит сведения о царях ассирийских, персидских, еврейских, греческих, римских; «персоны» царей, в том числе и «великороссийских великих князей и великих государей царей», были в книге «расписаны». ГЛАВА ВТОРАЯ 1 КАПТЕРЕВ, 1898. С . 241, 249. 2 БЕЛОКУРОВ. Арсений Суханов. Ч . 2. С . 100, 101; ср.: Там же. С . 38, 49, 53, 9 1 . 3 СЕДЕРБЕРГ Г . Заметки о религии и нравах русского народа во время пребывания его в России с 1709 по 1718 г. / / Ч О И Д Р . 1873. К н . 2. С . 3, 4: «Русские, — писал Седерберг, — вернейшие последователи ея [гречес­ кой веры — А. Л.-Д.], чем самые греки...»; ср.: Архив Ю З Р . Ч . 1, т. 5. № 129–131. С . 406, 411. 4 МАКАРИЙ. Т . 1 1 . С . 5 3 , 57; РОТАР, 1900. Ноябрь. С . 211; КАПТЕРЕВ. Характер отношений России. 1884. Декабрь. С . 625–631. Сомнения в благо­ надежности греко-латинских изданий выражены даже в «Мечце...» и в «Остене» (ЛИХУДЫ И . И С . Мечец духовный. С . 263, 270, 286, 313 и др.; Остен. С . 32, 49–52). Противники их, разумеется, указывали на то же. См., например, «Известие истинное» в одном из его списков, припи­ санном С . Медведеву (МИРКОВИЧ, 1886. С . 11). Книги на греческом языке печатались не только «папежами», но и «люторами»; последние, впрочем, имели в данном случае меньше значения (КАПТЕРЕВ. Характер отноше­ ний России. 1884. Ноябрь. С . 536). 5 БЕЛОКУРОВ. Арсений Суханов. Ч . 2. С . 92. «...и еллинскому писа­ нию ходите учитись в Рим и Венецию и даскалы [дидаскалы] у вас все от тех наук приходят к вам... из Риму и из Венеции» и «еллинского учения печатной двор у себя не имате и книги вам печатают в Венеции и во Англии...» (Там же. С . 93; ср. с. 47, 60, 62, 92, 145, 167, 178, 202). 6 ГОРСКИЙ, 1852. С . 163; и др.; ХАРЛАМПОВИЧ, 1898. С . 218–221; ср.: Описание документов Синода. Т. 5. № 269. Стб. 431. В константинополь­ ской патриаршей школе (после 1572 г.), правда, преподавали, между прочим, аристотелевскую философию и «Ифику». В той же школе, если верить одному известию, в 80-х годах учились «робята»и «паробки» из Москвы. Впрочем, К . Харлампович, кажется, несколько преувеличивает значение греческой учености. Сам он приводит отрывок из грамоты Мелетия Пигаса (1503 г.), в которой последний заявляет, что «у нас источник мудрости готов иссякнуть до основания», и слова Рутского, что «в Греции со свечой трудно найти ученого человека» (ХАРЛАМПОВИЧ, 1898. С . 221, 259, 260, 264, 267, 274, 416). Приверженцы унии также указывали на то, что греки учатся в протестантских центрах, например, в Аугсбурге. С м . отзыв епископа Ипатия Поцея о Мелетии Пигасе: ЗАВИТНЕВИЧ, 1883. С . 174. Кн. I. Отд. II. Гл . 2 359 7 Материалы для истории раскола. Т. 9. С . 232–246. Наряду с извест­ ной греко-униатской коллегией св. Афанасия Великого в Риме возникла еще коллегия, основанная богатым купцом Вениамином Удроффом (Beniamin Udroff) в Лондоне. Она была также предназначена «для обуче­ ния греческого народа разным наукам»; Ф . Эмилиан писал в 1707 г.: «Conveni, duos graecos inde reduces, qui et Italiam viserant, reperique eos multa et magna hausisse venena» (Тайные письма иезуитов. С . 339); ср. характерное известие иезуитского миссионера А . Версо (A. Verzeau) о некоем Поликала в 1709 г.; миссионер писал о нем из Константинополя в Рим: «Greco di nazione e dirito, ma buon cattolico»; см. рукописный сборник «Varia spectantia ad Moscoviam» в Королевской дворцовой биб­ лиотеке в Неаполе № 87. 8 КАПТЕРЕВ, 1881. С . 75. 9 ГОРСКИЙ, 1852. С . 163–172. Любопытно, что в грамоте патриарха Иоасафа, писанной по тому же случаю в том же 1668 г., дается благо­ словение на учреждение «гимнасиона», но без упоминания о «диалектах» (КАПТЕРЕВ, 1885. С . 194, 196 и др.). 10 РЕЙТЕНФЕЛЬС, 1906. С . 159, 160 и др. С р . отзывы патриархов Нектария и Досифея о Паисии Лигариде: МАТЧЕНКО, 1878. Май. С . 46–49; ГОРСКИЙ, 1852. С . 159–162; КАПТЕРЕВ. Характер отношений России. 1884. Март. С . 328–354. Паисий Лигарид получил образование в римском «Collegio greco», где он, между прочим, прошел 3-летний философский и 4-летний богословский курсы; по свидетельству современника, он также учился в Падуе (Лавровский, 1889. С . 680, 682, 716). В 1667 г. Помпонн [Паисий Лигарид — А. Л.-Д.] опасался того, что обстоятельство «qu’il avoit esté receu Docteur à Padoue», повредит убедительности его свидетельства касательно таинства евхаристии. Паисий Лигарид был известен своей образованностью, но едва ли отличался стойкостью своих убеждений. Некоторые современники, в том числе патриархи (константинопольский и иерусалимский), открыто называли его «латиномудрствующим»; он действительно писал и издавал сочинения в пользу латинства (ЛАВРОВ­ СКИЙ, 1889. С . 708–736; ВОРОБЬЕВ, 1893. С . 6; ПИРЛИНГ П . Паисий Лигарид: Дополнительные сведения из римских архивов / / Русская старина. 1902. Февраль. С . 337–351; ГОЛУБЕВ, 1902. С . 33–34; КАПТЕРЕВ. Характер отно­ шений России. 1885. Ноябрь. С . 379, 381). Хотя московскому правитель­ ству и удалось добиться разрешительной грамоты Паисию Лигариду от Досифея, патриарха Иерусалимского, последний, подобно своему предшественнику по кафедре Нектарию, с явным подозрением отно­ сился к врагу Никона и вскоре взял свое разрешение назад (КАПТЕРЕВ, 1898. С . 199, 207–212, 226–229, 233, 234). Мнение о том, что Лигарид преподавал некоторое время философию в Киевской коллегии, принять нельзя (ГОЛУБЕВ, 1901. С . 354–356). 11 БЕЛОКУРОВ. Арсений Суханов. Ч . 1. Прил. С . XLV; КАПТЕРЕВ, 1881. С . 70–281; КАПТЕРЕВ. Характер отношений России. 1884. Март. С . 354–364. Н . Ф . Каптерев полагает, что Арсений Грек сделался в Риме униатом, а затем во время своих странствий — православным, басурманом и снова униатом. В своем показании Арсений Грек сообщал еще, что он три года 360 Примечания учился философским наукам и лекарственному учению в «веницейском городе Бадоде» (КАПТЕРЕВ, 1881. С . 211). Возможно, что здесь речь идет о Падуе, в XV в. уже действительно бывшей венецианским городом. 12 OLEARIUS A . Vermehrte newe Beschreibung der muscowitischen vnd persischen Reyse... Schleszwig, 1656. S . 2801; ГОРСКИЙ, 1852. С . 154, 155; БЕЛОКУРОВ, 1888. С . 393–397. Хотя Арсений Грек мог временно препода­ вать в Чудовской школе и до ссылки (ср.: КАПТЕРЕВ, 1898. С . 149, 150), но, во всяком случае, главный вывод автора подтверждается известием, что уже 6 апреля 1653 г. из Патриаршего приказа было заплачено 7 руб. за бумагу, выданную «гречанину старцу Арсению для училища детям». В 1656 г. антиохийский патриарх Макарий называл Арсения Грека учителем; еще в расходных книгах 1665 г. под 30августа записано: «Игнатью старцу плотнику за дело, что он делал у грека в школы», за 2 недели работы дано 4 алтына» (НИКОЛАЕВСКИЙ. 1891. № 7/8. С . 173, 174). 13 БЕЛОКУРОВ. Арсений Суханов. Ч . 2. С . 381; действительно, архи­ мандрит Венедикт с толмачом своим Ивашкою Соболевым перевел «Книгу об Индийском царстве». О личности архимандрита Венедикта см.: КАПТЕРЕВ. Характер отношений России. 1884. Июль–август. С . 61–63. Греческие власти, приезжавшие в Москву, также иногда завозили с со­ бою в качестве переводчиков малороссийских монахов (ЭЙНГОРН, 1899. С . 239–240). 14 Д А И . Т. 6. № 54. С . 215; Н . Спафарий придерживался латинского учения о времени пресуществления (МИРКОВИЧ, 1886. С . 87). 15 МЕДВЕДЕВ С . Книга о Манне / / СМЕНЦОВСКИЙ, 1899. «Греки смеются и глаголют: Русь глупая, ничтоже сведущая...» (МИРКОВИЧ, 1886. С . 12). 16 КАПТЕРЕВ. Характер отношений России. 1885. Январь. С . 70. 17 МЕДВЕДЕВ. Известие истинное. С . 7, 8, 11–15, 22, 30; БЕЛОКУРОВ, 1885. С . 715–723; о списках и выписках из «Великого зерцала» у пат­ риарха Адриана см.: ВЛАДИМИРОВ, 1884. С . V, V I I . 18 Опись книгам, взятым в патриаршую ризную казну, 1847. № 27, 82, 298–300, 323, 354–360, 419, 512, 521, 526; Переписная книга домовой казны патриарха Никона. С . 100, 107, 118, 125, 134; о Синодике патри­ арха Адриана с виршами из «Вертограда» С . Полоцкого и проч. см.: ВЛАДИМИРОВ, 1884. С . 86, 89 и др. 19 САВВА, 1855. С . 1 5 ; БЕССОНОВ П . А . Т и п о г р а ф с к а я б и б л и о т е к а в Москве: Исторический очерк / / Русская беседа. 1859. К н . 5. С . 90; БРАЙЛОВСКИЙ, 1890. С . 448, 449 («заветное писание монаха Евфимия»). Возможно, что Евфимий получил некоторые сочинения Фомы Аквин- ского от E . Славинецкого; часть греко-латинских книг, по словам его «заветного писания», он получил «от стяжания игумена Сергия печат­ ного двора». В числе книг Евфимия, поступивших в июне и июле 1705 г. в патриаршую библиотеку, оказалось 39 греческих, 26 греко-латинских, 17 польских и 3 лексикона (перечень книг Е в ф и м и я , составленный в июне, издан: ВИКТОРОВ, 1863. С . 50–56; перечисление же остальных, сделанное в июле, см.: Описание сборников московской синодальной т и п о г р а ф и и / Сост. А . С . О р л о в ы м . М . , 1896. Ч . 1 . С . X V – X V I I . Ср.: БЕЛОКУРОВ. Арсений Суханов. Ч . 2. С . 130, 167). Таким образом, Кн. I. Отд. II. Гл . 2 361 греко-латинские и польские издания (не считая лексиконов) составляли 5 0 % всего числа книг, поступивших в патриаршую библиотеку. Кроме того, среди книг, купленных у Евфимия или подаренных и уступленных им «великому Государю» и Печатному двору в к о н ц е 70-х годов, упомянуты: «Альвар Греколатинский» и «Фома Аквинат», между книга­ ми были и книги на латинском языке. Все собрание Евфимия достигало 123 номеров (ВИКТОРОВ, 1863. С . 5 1 ; МИРКОВИЧ, 1886. С . 71). 20 Остен. С . 65–67; ГОРСКИЙ, НЕВОСТРУЕВ, 1859. № 121. С . 98. Евфи- мий не избежал влияния латинского направления даже в учении о вре­ мени пресуществления святых даров (МИРКОВИЧ, 1886. С . 63, 253–254; БРАЙЛОВСКИЙ, 1889. С . 265; СМЕНЦОВСКИЙ, 1899. С . 104, 124, 125). 21 Афанасий, архиепископ Холмогорский, не чуждался обучения с ино­ странцами, охотно пользовался произведениями европейской техники и в своей библиотеке в 490томов (270названий) имел несколько латин­ ских и даже немецких книг (ВЕРЮЖСКИЙ, 1908. С . 574, 575, 673–676). 22 СМЕНЦОВСКИЙ, 1899. Прил. № 3 . С . XXV. О сочинении на «гажда- тели библии переводу 70-ти», поданном митрополиту Иову в 1703 г. или в 1704 г., см.: Там же. С . 334, 335. 23 ГОРСКИЙ, 1852. С . 178. 24 ЯХОНТОВ, 1883. С . 92, 93: Дамаскин кончил свой труд в декабре 1704 г. 25 А И . Т. 4. № 108. С . 251; СМИРНОВ. Иоаким, патриарх Московский. 1881. Май. С . 603, 604; ср.: Архив Ю З Р . Ч . 1, т. 5. № 170. С . 446. 26 ШЛЯПКИН, 1891. П р и л . С . 77; БРАЙЛОВСКИЙ, 1902. С . 329–355; ЯХОНТОВ, 1883. С . 57, 58. 27 КАПТЕРЕВ Н . Ф . Рец. на книгу М . Сменцовского «Братья Лихуды» / / Отчет о 44 присуждении наград гр. Уварова. СПб., 1902. С . 88–96. 28 МЕДВЕДЕВ. Известие истинное. С . 37. 29 ЛИХУДЫ С . И И . Мечец духовный; см. здесь ссылки на сочинения Платона (с. 89), Аристотеля (с. 153, 222, 250), Августина (с. 188, 191, 257–259), Ансельма ( с . 231), Фомы Аквината ( с . 144, 314), Скотта (с. 314 и др.); примеры употребления силлогизмов см.: Там же. С . 152, 183, 185, 191, 196, 238, 254 и др.; ср.: МИРКОВИЧ, 1886. С . 252–254. 30 ЛИХУДЫ С . И И . Мечец духовный. С . 28, 3 1 . 31 КАПТЕРЕВ, 1898. Прил. № 19. С . 75; Собрание разных записок… императора Петра Великого. Ч . 10. С . 107–122; ГОРСКИЙ, 1852. С . 192, 193. В домовой казне патриарха Адриана в 1695 г. оказалось, между прочим, «пять грамматик греко-латинских в четь» (БЕЛОКУРОВ. Арсений Суханов. Ч . 1. С . 127; ср.: СМЕНЦОВСКИЙ, 1899. С . 72). Вся вторая книга «Риторики» Лихудов о красноречии, или о тропах и фигурах, переведена с латин­ ского с изменением в немногих примерах (ГОРСКИЙ, 1852. С . 192). Ср. еще письмо патриарха Адриана гетману Мазепе от 27 февраля 1692 г., начало письма писано виршами (Архив Ю З Р . Ч . 1, т. 5. № 103. С . 337). 32 ЯХОНТОВ, 1883. С . 28, 29, 35, 44, 5 1 , 53, 57, 58, 86, 92. Возможно, что Дамаскин в своем сочинении нарочно несколько подчеркивал высокомерие и хвастливость Домецкого, для того чтобы при помощи своего «разумения писания с в . Отцев» и больших знаний еще более 362 Примечания оттенить неосновательность его доводов, и что презрение, обнаружен­ ное Домецким к противнику, было тоже своего рода приемом литера­ турного спора. 33 ПАВЕЛ АЛЕППСКИЙ. Путешествие. Вып. 3. С . 15, 142; Вып. 4. С . 21. 34 С Г Г Д . Ч . 4. № 27. С . 94. В греческом тексте написано: «“Ek toÚtwn sun£getai, tÕn m-n b a s i l š a kÚrion e-nai kaˆ ™xousiast¾n pantÕj politikoà pr£gmatoj mÒnon», а не «всея вещи благоугодныя»; то же в другом месте (в подлиннике): «”Ara d¾ ¡ p l î j p£ntwj kaˆ m £ l i s t a tÕn k a t ¦ tÒpon ™p…skopon ¿ patri£rchn Øpe…kein kaˆ Øpot£ssesqai t ù ¹gemoneÚonti basile‹, k a t ¦ p£saj t ¦ j p o l i t i k ¦ j Øpoqšseij kaˆ kr…seij...», а не вообще «по разуму и вещи благодостойной». Эти уклонения были уже указаны (САМАРИН, 1880. Т. 5. С . 228). Впрочем, этот текст в русском переводе вызвал про­ тесты со стороны крутицкого митрополита Павла и рязанского митро­ полита Иллариона, что вызвало речи Паисия Лигарида в защиту высоты, широты и неограниченности царской власти, но сведения о торжестве Паисия Лигарида над русскими митрополитами, сообщаемые им самим, требовали бы проверки (ВОРОБЬЕВ, 1893. С . 28, 29). 35 Братья Лихуды в «Показании и обличении ересей Лютера и Каль­ вина» писали, что православным христианам «единоначалие есть почи­ таемо» (ИЗВЕКОВ Д . Г . Полемическая противопротестантская деятель­ ность ученых греков братьев Лихудов / / Православное обозрение. 1872. Май. С . 741). 36 С Г Г Д . Ч . 4. № 27. С . 92. 37 МИРКОВИЧ, 1886. С . 248, 249. 38 БРАЙЛОВСКИЙ, 1890. С . 443. МАНСВЕТОВ И . Как у нас правились церковные книги: Материалы для истории книжной справы в X V I I ст. по бумагам архива типографской библиотеки в Москве / / Прибавления к творениям св. Отцов в русских переводах. 1883. Кн. 3/4 С . 534–536, 570–573. Поправки к статье И . Ман- светова см.: БРАЙЛОВСКИЙ, 1890. С . 437–441; БРАЙЛОВСКИЙ, 1902. С . 48, 50, 108–110; ШЛЯПКИН, 1891. С . 219. 40 Грамота патриарха, вероятно, была написана под влиянием извес­ тий, которые были сообщены ему его племянником, архимандритом Хрисанфом, посланным им в Москву, а Лихуды имели неосторожность оскорбить архимандрита Хрисанфа (КАПТЕРЕВ, 1898. С . 288, 306, 310; ШЛЯПКИН, 1891. С . 217). Впрочем, патриарх Досифей имел личные счеты с Лихудами (КАПТЕРЕВ. Характер отношений России. 1885. Январь. С . 54–57). 41 ПОЛИКАРПОВ, 1791. С . 300, 301; впрочем, тогда же и преподавание наук в академии на латинском языке также временно прекратилось. 42 САВВА, 1855. С . 220; СОЛОВЬЕВ. История России. Т. 14. Стб. 1223– 1226. О П . Артемьеве ср.: СМЕНЦОВСКИЙ, 1899. С . 315–318. 43 Каталог Баузе, 1862. № 8. С . 46; ЯХОНТОВ, 1883. С . 28 (свидетельство Дамаскина); Тайные письма иезуитов. С . 235; по-итальянски говорили князья Дмитрий и Федор Голицыны, а также один из братьев царицы Евдокии Федоровны Лопухиной (СМИРНОВ, 1855. С . 31–36). Петр Толстой, Кн. I. Отд. II. Гл . 2 363 проведший около полутора лет в Италии (1697–1698), «хорошо говорил по-итальянски» (БЕРХГОЛЬЦ, 1858. С . 98). Напротив, «учителя греческие послали роспись на 40человек беглых учеников в сенатскую канцелярию»; «обаче сомневаюсь, — писал по этому поводу Ф . Поликарпов графу Мусину-Пушкину в 1711 г., — дается ли по неволе своевольным наука?» (Черты из истории книжного просвещения п р и Петре Великом / / Русский архив. 1868. № 5. Стб. 1047; ср.: Москвитянин. 1852. № 5. С . 1–3; СОЛОВЬЕВ. История России. Т. 1 1 . Стб. 151, 152). 44 Письма и бумаги имп. Петра Великого. Т. 6. № 2004. С . 372, 373. 45 СМЕЛОВСКИЙ, 1845. Март. С . 69; СМЕНЦОВСКИЙ, 1899. С . 302, 303. 46 Описание документов Синода. Т. 1. № 29. Стб. 11; Т. 7. Прил. № 8. Стб. 111; МИРКОВИЧ, 1878. С . 59. В 1716 г. в школе числилось 60человек дворянских детей, присланных сюда из Санкт-Петербургского адмирал­ тейства для обучения «славянскому чтению и письму» (ср.: Описание документов Синода. Т. 2, ч. 1. № 18. Стб. 15). 47 Описание документов Синода. Т . 1. П р и л . С т б . 3 3 – 9 9 . Всего в книгохранительнице в школах и в Колмове монастыре оказалось архиерейских книг 345, кроме 11 «связков» тетрадей, да еще в Софий­ ском доме 405 книг. Между книгами «келейными, архиерейскими» можно отметить: « О учении латинском, славенском и греческом, кое полезно?» (рукопись); несколько букварей лексиконов для изучения греческого, латинского, польского и немецкого языков; «Богословия латинская»; «Псалтыри толковые, латинские»; «Поучения на весь год... с расположением хитростным, латинская» (ср.: «Поучения вселетные, архиерейски руки»); «Праведное разумение уклоняется от зла и творити благое, латинская»; « О четырех монархиях, латинская» (ср.: SLEIDANUS J . De quatuor summis imperiis: libri tres. [ S . l.] 1669); «Библия, польская» (Вуйкова?); «Монархия турецкая, польская». Кроме этого, нельзя не об­ ратить внимания и на книгу «Евангелие и Псалмы, немецкие», а также на «Философию нравоучительную», вероятно, сочинение А . Мислав- ского (см. выше). В числе архиерейских книг в Колмовом монастыре опись упоминает даже книгу: «Установление древнего Рима Иустиниана царя, латинскую» (Описание документов Синода. Т. 1. Прил. Стб. 99). 48 СМЕНЦОВСКИЙ, 1899. П р и л . № 4. С . X X V I I – X X X V ; ЧИСТОВИЧ, 1861. С . 7 3 , 74; ЯХОНТОВ, 1883. С . 1 3 , 16, 19. Г. Домецкий называл римлян «схизматиками», а не еретиками, приберегая последний термин для лютеран и кальвинистов. Уже в 1708 г. митрополит И о в враждебно отзывался о Г. Домецком (ЧИСТОВИЧ, 1861. С . 8 3 , 85). О сочинениях Г. Домецкого см.: Отчет имп. публичной библиотеки за 1884 г. СПб., 1887. С . 107–113; ПЕТРОВ. Описание. Вып. 3 . № 596. С . 259; ЛЮБИМОВ, 1875. Сентябрь. С . 89 и др. 49 СТРОЕВ, 1882. С . 74, 75; ЛЮБИМОВ, 1875. Сентябрь. С . 89; Яхонтов, 1883. С . 5, 15, 16, 42; ОБРАЗЦОВ И . Архимандрит Гавриил Домецкий и иеродиакон Дамаскин / / Духовная беседа. 1865. № 3 . С . 91, 92; впрочем, Дамаскин, по-видимому, знал латинский язык. Ср. название рукописи, принадлежавшей митрополиту Иову, — «Возобличение на Домецкого о порицании его на Остен» (Описание документов Синода. Т. 1. Прил. 364 Примечания Стб. 37). В письме от 29 марта 1709 г. митрополит Иов уже открыто вы­ сказывал нижегородскому митрополиту Сильвестру свое разочарование в Г. Домецком (ЧИСТОВИЧ, 1861. С . 61 и др.). 50 ЯХОНТОВ, 1883. С . 14. В борьбе с приверженцами латино-польской культуры «пестрые», т. е. по словам Дамаскина, люди, «ни православ­ ные, ни инославные», кажется, не имели самостоятельного значения, едва ли они образовывали партию — «часть». Одним из таких лиц, стояв­ ших между западниками и восточниками, следует, пожалуй, признать К . Истомина (БРАЙЛОВСКИЙ, 1902. С . 76, 78, 102, 118 и др.). 51 ЧИСТОВИЧ, 1861. С . 79, 80, 119, 132, 133. В письме к А . И . Иванову архипастырь упоминает о том, что «в будущее же и латинскому диа­ лекту хотящим учение преподается» (Там же. С . 127); но письмо не дати­ ровано (ср.: Там же. С . 131). В письмах же 1706–1707 гг. речь идет о том же учении как о состоявшемся факте. В то же время митрополит хлопотал о высылке ему на время известного лексикона Епифания Славинецкого (Там же. С . 8 1 , 118). В числе келейных архиерейских книг можно указать: «Букварь... писмен славенских, греческих, латинских и полских»; «Именозватель, или Собрание вещей треязычное латински, польски, немецки»; «Два лексикона Влаховы, четвероязычны»; «Две граматики греко-латинские»; «Альвар»; «Фемы и хрии риторические, новосочиненные учениками на разные речи, с толкованием» и проч. Там же опись 1716 г. упоминает, однако, лишь о «школе славенской» (Описание документов Синода. Т. 1. Стб. 30–99; Т. 7. Прил. 8. Стб. 111–112. Ср. еще: ЯХОНТОВ, 1883. С . 16; МИРКОВИЧ, 1878. С . 57; СМЕНЦОВСКИЙ, 1899. С . 343); вообще о новгородской школе см.: СМЕНЦОВСКИЙ, 1899. С . 339–363. Не ранее 1712 г. к И . Лихуде переехал на время Карион Истомин, а может быть, и Николай Семенов (ЧИСТОВИЧ, 1861. С . 6 3 , 87, 98, 99, 118). 52 ЛЮБИМОВ, 1875. Сентябрь. С . 86, 87; автор указал и на несколько сочинений против католиков из рукописей Софийской библиотеки (с. 88). 53 Описание документов Синода. Т. 7. Прил. 8. Стб. 94, 100, 108; ср. еще: Неизданные письма св. Димитрия Ростовского. С . 283, 284. В числе учеников новгородской школы, бывших под «учением учителей Лихудиевых», Синод в своем доношении упоминает, например, поддьяка Ф . Максимова. Он «написал» даже сокращенную «Грамматику», кото­ рую Синод решил напечатать, и сам стал обучать воспитанников школы грамматике и риторике «грекословенски». Он преподавал также и «словенскую грамматику» ученикам, присланным по постановлению Синода из разных епархий в ту же школу. Ф . Максимову, в свою очередь, удалось выпустить из нее ученика Ст. Максимова, который начал обучать учеников каргопольской епархиальной школы. Вообще «грамматисты», выходившие из новгородской школы, получили исключительное право «учить учиться хотящих». В 1723 г. Синод постановил, что «кроме оных славенскую грамматику окончивших, никого учить никому не дерзать» и «весьма» запретить детям шляхетским, купеческим и прочих чинов людей «неполезное учение у невежд». Кн. I. Отд. II. Гл . 2 365 54 ПОКРОВСКИЙ Н . Борьба с протестантскими идеями в петровское время: Князь Михаил Кропоткин / / Русский вестник. 1872. Сентябрь. С . 211–214; ЧИСТОВИЧ, 1861. С . 74. 55 МИРКОВИЧ, 1886. С . 229–230. 56 Каталог Баузе, 1862. № 22. С . 47; ЧИСТОВИЧ, 1861. С . 123, 124. 57 ЧИСТОВИЧ, 1861. С . 85, 86; СМЕНЦОВСКИЙ, 1899. С . 375–389. С . Ли- худа действовал в этой школе главным образом до 1712 г. С 1711 г. школу, до того времени подведомственную канцелярии Московской типографии, велено было ведать в приказе книгопечатного дела. Через несколько лет она была переведена с Казанского подворья в дом типографии, где и преподавал А . Скиада, а из дома типографии, по его «представлению» (судя по известию Г. Вишневского в 1724 г.) — в здание Славяно-греко- латинской академии. Здесь, однако, она была «совокуплена» с латин­ скими школами, причем ту школу «содержал» за отказом А . Скиады, «не похотевшего учить» в Заиконоспасском монастыре, Алексей Кириллов, сын Барсов, ученик Лихудов, «на латинском, а больше на греческом диалекте искусный» (ВИШНЕВСКИЙ Г . Дополнения к Историческому известию / / Д Р В . Ч . 16. № 22. С . 305; Описание документов Синода. Т. 2 , ч. 2. № 1021. Стб. 290; Т. 8. № 206. Стб. 203). Но уже в одном из своих доношений Синоду 1726 г. Ф . Поликарпов писал: «А школ греческих сила изнемогает и требуют особливого милостивого призрения» (Описание документов Синода. Т. 6. № 267. Стб. 463); с 1732 по 1743 г. преподава­ ние греческого языка здесь, по-видимому, было прервано, а в 1743 г. школа окончательно была слита с академией (ср.: Описание докумен­ тов Синода. Т. 1. № 466, 615. Стб. 543, 667; Т . 2 , ч. 1. № 253. Стб. 400; T. 5. № 7. Стб. 16). 58 Описание документов Синода. Т. 1. № 117. Стб. 88. С 1712 г. еще одно известие о преподавании обоими братьями в греческой школе на Казанском подворье см.: Д Р В . Ч . 16. С . 303. С . Лихуда был назначен для смотрения и правления перевода Библии на «словенский» язык; ср., однако: Сборник Р И О . СПб., 1873. Т. 1 1 . С . 306; в 1723 г. он определен в Солотчинский монастырь в архимандриты. 59 Описание документов Синода. Т. 2, ч. 1. № 331, 671. Стб. 476, 1025; ср.: Там же. Т. 2, ч. 2. № 1021, 1024, 1186. Стб. 290, 292, 526; T. 3 . № 148. Стб. 170; T . 8. № 129, 146, 180. Стб. 124, 142, 175; ПЕКАРСКИЙ, 1862 (2). Т. 1. С . 113, 190, 216–218, 370, 371; Черты из истории книжного просвещения при Петре Великом. Стб. 1043. И . Лихуда умер в 1717 г., Софроний — в 1730г. 60 Описание документов Синода. Т. 1. Прил. Стб. 18. 61 Там же. Т. 3. № 400. Стб. 449; ср.: Там же. Т. 5. Прил. Стб. 204. При Феодосии Яновском число детей, «подчиненных синодского ведения» и обучавшихся в школе, достигло нескольких сотен, тем не менее раз­ ночинцы «в светской команде обретающиеся» неохотно отдавали в нее своих детей. «Новозаведенная латинская школа» «упразднилась», однако, в 1726 г., т. е. вскоре после ссылки ее основателя в Корельский монас­ тырь ( П С З . Т . 7. № 4717. С . 475; Описание документов Синода. Т . 7. П р и л . 8. Стб. 108 и др.). Впрочем, школа продолжала существовать и 366 Примечания в позднейшее время: управители архиерейского дома в 1733 г., напри­ мер, доносили, что в ней учатся церковнические дети; но они обуча­ лись только славянскому, чтению и письму (Описание документов Синода. Т. 10. № 378. Стб. 621). 62 ПОЛИКАРПОВ, 1791. С . 301. Впрочем, Хрисанф писал патриарху Адриану про Николая [Семенова — А. Л.-Д.], что он «доволен есть... таковое дело [т. е. греческое учение — А. Л.-Д.] управляти» (КАПТЕРЕВ, 1898. С . 310), н о , говоря об «учениках» Лихудов, о н , однако, выше­ приведенный отзыв делает только о Семенове, а не о Поликарпове. О иеродиаконе Иове см.: СМЕНЦОВСКИЙ, 1899. С . 296; ВЕРЮЖСКИЙ, 1908. С . 591, 592. 63 ПОЛИКАРПОВ Ф . Лексикон треязычный. М . , 1704. Л . 6 об.; БРАЙ- ЛОВСКИЙ С . Н . Федор Поликарпович Поликарпов-Орлов — директор Московской типографии / / Ж М Н П . 1894. Сентябрь–октябрь. С . 266–268; Ноябрь. С . 59–79; Пекарский, 1862 (2). Т. 1. С . 128, 175, 183, 191, 211; Т. 2. № 4 1 , 80, 390. C . 48, 93, 431; ЧИСТОВИЧ, 1861. С . 82. О дальнейшей судьбе Ф . Поликарпова, уличенного во взяточничестве, и об «отрешении от типографии» см.: Описание документов Синода. Т. 1. № 402. Стб. 464; Т. 2, ч. 2. № 1217. Стб. 544. 64 ШМУРЛО, 1894; ЦВЕТАЕВ, 1896. П . Постников, как известно, вслед за тем учился в Падуанском университете, где, между прочим, прослушал курс ф и л о с о ф и и , что удостоверяется и выданным ему аттестатом (ЦВЕТАЕВ, 1896. С . 25, 4 1 , 57). 65 РОГОВСКИЙ П . Челобитная к патриарху Адриану, описание жития и учения, и исповедания веры игумена Заиконоспасского училищного монастыря / / Д Р В . Ч . 18. С . 148–151, 159–162; СТРОЕВ, 1882. С . 223; Тайные письма иезуитов. С . 272, 300, 306; иезуит И . Борула пишет про него: «Vir est egregius et sincerus, quem jam aliquoties conveni», а составитель (или составители) «Brevis relatio» сообщают, что «in extremo tamen agone (cui contigit adesse aliquot catholicos) omnibus viribus detestatus fuit Photius et Schisma...»; «Filii poparum, — писал Ф . Эммилиан в 1701 г. , — omnes compelluntur ad studia latina...» (Тайные письма иезуитов. С . 264); ПОЛИКАРПОВ, 1791. С . 302; НАДЕЖДИН Н . И . Палладий Роговский, первый русский доктор / / Сын Отечества. 1840. К н . 4. С . 598–628; СМИРНОВ, 1855. С . 78–80. 66 Десять поучений первого русского доктора богословия игумена Палладия Роговского / / Прибавления к творениям св. Отцов в русских переводах. 1883. Ч . 3/4. С . 277–339. Проповедник ссылался, например, на мнения Августина, Ансельма Кентерберийского, Беллярмина... В своих проповедях oн иногда следует летоисчислению, принятому в римской церкви (Там же. С . 324), долго останавливается на обсуждении вопро­ сов о том, «зачалася ли св. Дева без греха первородного... иже во гресе» (Там же. С . 283), «чесо ради господь наш Иисус Христос крестился, будучи без греха» (Там же. С . 305) и т. д. Впрочем, поучения П . Рогов- ского содержали довольно много исторических толкований текстов, слу­ живших темами для них. П . Роговский скончался 23 января 1702 г. ( Д Р В . Ч . 18. С . 198). Кн. II. Гл . 1 367 67 ПОЛИКАРПОВ, 1791. С . 302; Он же. Лексикон треязычный. Л . 8. Здесь автор называет Славяно-греко-латинскую академию «славяно­ латинским училищем» и упоминает о ректоре ее Раф[аиле] Краснополь- ском как о знатоке латинского диалекта. 68 ТЕРНОВСКИЙ, 1864. Февраль. С . 246–252 (Письмо патриарха Доси- фея С . Яворскому от 15 ноября 1703 г.). 69 ПЕТРОВ. Описание. Вып. 3. № 542. С . 232: «Молоток на Камень веры»; см. выписки: ЧИСТОВИЧ, 1868. С . 389–391; ТЕРНОВСКИЙ, 1864. Январь. С . 60, 61, 63–67; Февраль. С . 246 и др.; САМАРИН, 1880. С . 48, 49, 6 3 – 7 1 , 85, 86, 90, 117, 118, 230; МОРОЗОВ, 1880. С . 75–82; ШЛЯПКИН, 1891. С . 226; БУЛГАКОВ, 1843. С . 160, 161. 70 ГОЛУБЕВ, 1900. Октябрь. С . 585, 586, 610, 611. 71 ТЕРНОВСКИЙ, 1864. Февраль. С . 249; КАПТЕРЕВ. Характер отношений России. 1885. Январь. С . 62–64, 68, 69. 72 СМИРНОВ, 1855. С . 8 1 . 73 Комментарий Суареца был рекомендован в «Ratio studiorum» (ZAŁĘSKI. Т. 1. S . 115–116). 74 Описание документов Синода. Т. 10. № 378. Стб. 621; Неиздан­ ные письма св. Димитрия Ростовского. С . 283, 284; ШЛЯПКИН, 1891. С . 328–337. В сборниках мелких сочинений святителя и собранных им материалов можно найти «множество статей нравоучительного содер­ жания» (САВВА, 1855. С . 168, 169). 75 МИРКОВИЧ, 1886. С . 225, 226 (из прошения об издании «Щита веры»). 76 Описание документов Синода. Т. 7. П р и л . Стб. 27; Т. 8. № 606. Стб. 570; об обучении латинскому языку в школе при доме князя А . М . Черкасского см.: Там же. Т . 8. № 619. Стб. 593. 77 [Санкт-Петербургский филиал Института российской истории Р А Н . Коллекция 115. Д . 393. Л . 234 об.–235]. Сборник копий с грамот и других бумаг патриарха Андриана. 78 ЧИСТОВИЧ, 1868. С . 98, 510; в то же время и малороссиян называли иногда поляками (Там же. С . 187). КНИГА II ГЛАВА ПЕРВАЯ 1 FRANK. Bd. 2. S . 384 ff.; философия Х . Вольфа была даже рекомен­ дована прусским правительством кандидатам в проповедники, а его метафизика считалась некоторыми после Библии лучшей книгой. 2 СОБОЛЕВСКИЙ, 1903. С . 103–104; целый ряд переводов других подобных же сочинений, касающихся военного искусства см.: Там же. С . 104–110. 3 ŁUKASZEWICZ. T . 1. S . 72, 372. 4 BUDDEUS F . Concordia religionis christianae statusque civilis. Hallae, 1703; сторонники эклектической школы были противниками догматичес­ кой системы Х . Вольфа; их можно признать наследниками Х . Томазия; 368 Примечания кроме Ф . Буддея, того же направления держались, например, Н . Гундлинг, А. Рюдигер и Х . Крузиус (ZELLER, 1875. S. 223–231). 5 ŁUKASZEWICZ. T. 1. S. 102–111. Попытки реформ относятся главным образом в Замостье к 1746 г., а в Кракове — к 1765 г. 6 DОBSZEWICZ В . Praelectiones logicae ex probatis veterum recentiorum... Vilnae, 1761; автор был профессором математики и философии в Вилен- ском университете; в его учебнике схоластика сплетена с учениями Бэкона, Декарта, Гассенди, Локка «и других» (BIELINSKI, 1899. T. 2. № 2222; T. 3. S. 157). 7 ŁUKASZEWICZ. T. 2. S. 108. В своем представлении Т. Замойскому канцлер писал: «philosophia… cale zaniedbana», а «jus naturae, jus belli et pacis, jus publicum et civile regni — jedno u nas mało znane, drugie per desuetudinem zapomniane…» (Ibid.). 8 BUKOWSKI, 1883. T. 1. S. 94–101, 132, 387 и др. (автор, впрочем, пишет о Реформации с католической точки зрения); ŁUKASZEWICZ. T. 1. S. 396, 405–408, 418, 425, 439. В Торуньской школе, например, судя по одному известию от 1723 г., преподаватель П . Шульц читал естествен­ ное право по сочинениям Пуфендорфа. 9 ХАРЛАМПОВИЧ, 1898. С . 2 1 3 – 2 1 4 . В состав к а л ь в и н и с т с к и х и с о ц и н и а н с к и х школьных программ, вообще придававших лишь «относительное» значение светским наукам, между прочим, включа­ ли, кроме этики Аристотелевой, еще сочинения Цицерона по морали, истории, а иногда и право; в социнианских школах могли читать не только обычные курсы философии (например, в паневецкой, сущест­ вовавшей, впрочем, лишь до 1611 г.), но и курсы логики и метафизики «реформированной» (reformata) Иоанна Стегмана, а в любартовской школе изучали и «гражданское польское право, к которому после при­ соединилось изложение книг Юстиниана» (ХАРЛАМПОВИЧ, 1898. С . 161, 173, 174, 178–182); «Раковская академия превосходила даже Вилен- скую», но была закрыта после одного инцидента, вызванного раков- скими студентами в 1637 г. (ŁUKASZEWICZ. T. 1. S. 359–360; ХАРЛАМПОВИЧ, 1898. С . 162, 164–165). 10 ЛЕВИЦКИЙ, 1882; МАЛЫШЕВСКИЙ, 1884. С . 132–133, 135, 139. О «кон­ федерациях» между протестантами и православными против католиков и т. п. способах сближения между ними см.: Никольский, 1862. Т. 2. С . 129–133. Известно, что лютеранство пользовалось в Западной Руси наименьшим сочувствием и что антитринитарии были уже изгнаны из польского государства в 1658–1660гг. (Архив Ю З Р . Ч . 1, т. 6. С . 177–180). Впрочем, южнорусское влияние обнаружилось и в заимствованиях, какие московская противопротестантская полемическая литература делала из сочинений малорусских (ЦВЕТАЕВ, 1890 (1). С . 600, 602, 603, 611, 637, 645, 647, 671). 11 БЕЛОКУРОВ, Домов и др., 1902. 12 А Э . Т. 1. № 238, 239. С . 241–256; Игнатий, архиепископ Воронеж­ ский и Задонский. История о расколах в церкви российской. Ч . 1. СПб., 1849. С . 120; сведения об учении Феодосия Косого см.: ЗИНОВИЙ ОТЕН- СКИЙ. Истины показание. С . 41–42, 44, 45 и многие др. Кн. II. Гл . 1 369 13 ИЛЬИНСКИЙ, 1898. Т. 3. С . 268–273, 279–281, 283–289; автор указы­ вает и на влияние учения антитринитариев — патрипассиан и социниан на катехизис, между прочим, в рассуждении Лаврентия Зизания о нрав­ ственной природе человека, не лишившегося после грехопадения сво­ бодной воли: «самовластием человек обращается к добродетели, якоже и злобам, им же почтен бысть исперва Адам от Бога» (Там же. С . 272, 280–281, 288). 14 СТРОЕВ, 1882. С . 3 4 – 3 5 ; САВВА, 1885. С . 191; ЯХОНТОВ, 1883. С . 37; ХАРЛАМПОВИЧ, 1898. С . 176–177, 208–209; РОДОССКИЙ, 1894. С . 122. Отзывы Тверитинова см.: Описание документов Синода. Т. 2. Стб. 303; Прибавл. 18. Стб. 147. «Казанье св. Кирилла Иерусалимского» было с о ­ ставлено Ст. Зизанием также под влиянием протестантских писателей и вошло в состав «Кирилловой книги», довольно разнообразной по своему содержанию (ХАРЛАМПОВИЧ, 1898. С . 212, 380–381; ср. c. 378); между тем, «книга Кириллова», изданная в Москве в 1644 г., быстро распространи­ лась (НИКОЛАЕВСКИЙ, 1890. С . 149). Московское правительство обвиняло кн. И . Хворостинина в том, что он «приставал к польским и латинским попам», что у него «были выняты книги латынския ереси многия» и что он говорил: «Молиться не для чего и воскресения мертвым не будет» и «про христианскую веру и про святых угодников Божих говорил хульные слова» и ел мясо и пил вино «преж Пасхи» ( С Г Г Д . Ч . 3 . № 90. С . 331); трудно сказать, можно ли в данном случае усматривать влияние рационализма. 15 Памятники к истории протестанства в России. С . 212. Свидетель­ ство, приведенное в тексте, было действительно высказано С . Медведе­ вым (ПРОЗОРОВСКИЙ, 1896. С . 206); оно было повторено П . Негребецким в его челобитной. Ср. еще: МОРОЗОВ, 1880. С . 43–45. 16 D Е LA NEUVILLE, 1841. № 9. С . 597; ср.: МУЛЮКИН, 1908. С . 5 7 – 8 1 . Сами иностранцы приходили к заключению, что в Московское государство «можно проникнуть лишь под видом купца» (слова Я . Рейтенфельса см.: ПИРЛИНГ, 1906. С . 16). Новоторговый устав разрешает купцам торговать в Архангельске, Великом Новгороде и Пскове, разрешая пропускать далее в Москву и иные города лишь тех, «у которых будут великого государя жалованныя грамоты о торгах, за красною печатью» ( П С З . Т. 1. № 408. С . 689. Статьи 85, 86). 17 ПРОЗОРОВСКИЙ, 1896. С . 249. 18 «Великая есть антипафия древняя межъ народа русского и латин­ ского», — писал автор «Довода» (КАПТЕРЕВ, 1889 (1). П р и л . С . 94). «…Tomus, — писал про „Кириллову книгу“ Крижанич, — qui continet maximas tam P h o t i a n o r u m , tam Luteranorum contra sedem D . Petri commenta, …repletus non solum odiosis, sed etiam obscoenissimis fabulis et mendaciis: quas Graecorum invidia adeo foedis verbis in Romanam Ecclesiam eructavit, ut nullum virum honestum, sed tautum cynicum aliquem decere possint» (КРИЖАНИЧ Ю . Повествование о положении православия в Мос­ ковском государстве / / БЕЛОКУРОВ, 1903. Прил. С . 237–238, ср. с. 250, 278). 19 С Г Г Д . Ч . 3. № 83. С . 321. 370 Примечания 20 А И . Т. 3. № 181. С . 332; ЦВЕТАЕВ, 1885 (2). Прил. № Х V I ; еще в 1689 г. иезуиты Давид и Товия были высланы из Москвы ( С Г Г Д . Ч . 4. № 203. С . 618). 21 В рецензии на известное сочинение И . Соколова об отношении протестантизма к России в Х V I и Х V I I I вв. И . Малышевский настаивает на т о м , что «последовательно и п о с т е п е н н о проводимых п л а н о в и действий [протестантской] пропаганды не существовало, кроме тех обыкновенных, отдельных попыток или просто случаев, какие нам видны по… источникам»; впрочем сам рецензент в дальнейшем изложе­ нии несколько смягчает категоричность этого положения, приписывая попытки пропаганды не местным протестантам, а «новым выходцам» (МАЛЫШЕВСКИЙ, 1884. С . 117; ср. вообще с. 114–120и др.). 22 POSSEVINUS А . Moscovia, eiusdem novissima descriptio... Antverpiae, 1587. P . I I I ; С Г Г Д . Ч . 3 . № 8 3 . С . 316–322. Олеарий пишет: русские «терпят всякаго рода вероисповедания и охотно ведут дела с разными народностями…, с лютеранами, кальвинистами» и другими; «но папис­ тов и жидов не любят»; ненависть русских «к латинской церкви исконная и как бы прирожденная…» (ОЛЕАРИЙ, 1870. С . 323, 369, 374); см. еще: МАКАРИЙ. Т. 11. С . 231–234; Памятники к истории протестанства в России. С . 208; БЕЛОКУРОВ, 1902. С . 90, 98 (здесь повторяются отзывы Поссевина); Соколов, 1891 (2). С . 29, 42. «От… езувитов, — читаем мы в ответе московского правительства германскому послу Л . Курцу в 1691 г., — в грекоросийским законам и церковным догматом многая, при житии их [в Московском государстве — А. Л.-Д.] чинилась противность, а люторы и калваны, хотя отстоят еретичеством своим от восточного благочестия дале к а т о л и к о в , однакож противности от них г р е к о - росийскому благочестию нет и ни в какие духовныя дела они не вступа­ ются» ( П Д С . Т. 7. Стб. 850). «Мы ведь лишены, — писал один из иезуи­ тов в 1702 г., — всякой человеческой помощи и окружены яростной неприязнью и кознями со стороны кальвинистов и со стороны могущест­ венных в настоящее время лютеран». В своем изложении на Лютера поп Иоанн (Наседка) писал про него, что он «справедливо уразумел, что папа р и м с к и й уклонился от истины и справедливо возстал на папу…»; впрочем, автор «Изложения» тут же замечает, что Лютер «предал своим последователям многие ереси, еще злейшия папских» (НИКОЛЬСКИЙ, 1862. С . 7, 158); о том, в какой мере можно признать ключаря Иоанна Наседку автором «Изложения» и не был ли он только составителем сбор­ ника статей, по крайней мере отчасти не им сочиненных (Там же. С . 159– 168). Составитель «Соображений касательно московской миссии», быв­ ший некогда императорским (австрийским) послом в Московии, писал, например, что к ежедневным обвинениям, которые еретики направля­ ют против римлян и которые они нередко прикрашивают гнуснейшим баснословием, «эта грубая и необразованная страна весьма охотно открывает свои уши» (Тайные письма иезуитов. С . 232, 272, 370). 23 ЦВЕТАЕВ, 1886 (2). С . 1–99. Впрочем, следует заметить, что право­ верные московские полемисты склонны были с религиозно-обрядовой точки зрения поставить католичество выше протестантства; в прении Кн. II. Гл . 1 371 о верах защитники православия, быть может, несколько увлекаясь поле­ микой с протестантами, заметили: хотя «римляне и еретики и от святых отец прокляты, н о , к вашей вертячей худой вере прикладывая, от гречес­ кой же отменяя, у них лучше вашего» (ЦВЕТАЕВ, 1890 (1). С . 663). 24 MAYERBERG A . Iter in Moschoviam. § 69. P. 209 и дp.; ПАВЕЛ Алепп- ский. Путешествие. Вып. 3 . С . 78 (о ненависти Никона к «еретикам», т. е. «немцам, шведам и англичанам»); ср. с. 137; ср.: Никольский, 1862. С . 124–125. 25 ГУРЛЯНД, 1903. С . 15, 3 3 , 49 (1660 г.); ЛИХАЧЕВ, 1898. С . 7. Слова И . Грегори, приводимые здесь, еще резче; он пишет: «царь наш немец­ кий народ любит больше русских…» 26 ОЛЕАРИЙ, 1870. С . 164. Н . И . Романов был преимущественно рас­ положен к «немцам»; о Морозове см.: Там же; он же хвалит В . П . Шере­ метева, казанского воеводу, за уважение к иноземным обычаям (Там же). 27 Практика перекрещивания, усвоенная с первых времен патриар­ шества и освященная собором 1620г., значительно мешала обращению протестантов в православие, а, значит, и обрусению их (МАЛЫШЕВСКИЙ, 1884. С . 124); много ли нашлось бы желающих, если бы такая практика пременилась, конечно, другой вопрос. 28 А . Олеарий насчитывал в Москве до 1000 лютеран и кальвинистов, а Я . Рейтенфельс (1671–1673) до 18 000 немцев (ОЛЕАРИЙ, 1870. С . 369; REUTENFELS J . De rebus moschoviticis. Patavii, 1680. P . 152, 227). В 1679 г. лекарь Горстен по поручению московского правительства привез из Гер­ мании 10человек, причем указывал на то, что «все те лекари лютерские веры и в том числе один католицкие веры» (ЦВЕТАЕВ, 1896. С . 16). Судя по грамоте 1390г., данные на церкви, в которых иноземцы по своей вере Богу молились, были выданы из Земского приказа в 7151 (1643 г.), 7161, 7161, 7169 и 7178 гг., что также указывает на возрастание численности протестантов; за десятилетие с 7151 по 7161 гг. появилась всего одна кирка, за десятилетие с 7161 г. по 7170 — три кирки ( С Г Г Д . Ч . 3. № 116. С . 404–406; Ч . 4. № 207. С . 622–623). 29 В X V I I в. Аптекарский приказ имел довольно важное образова­ тельное значение; между тем, уже в 7162 г. по указу великого государя велено было «брать» туда «в ученье лекарского дела» и [из? — А. Л.-Д.] стрельцов и стрелецких детей и иных всяких чинов не из служилых людей (Материалы по истории медицины в России, собранные Н . Новомбергским. СПб., 1905. С . 37). 30 МАССА И . Три письма Генеральным штатам / / Вестник Европы. 1868. № 1. С . 243; № 8. С . 809–810. 31 COLLINS, 1671; ИКОННИКОВ, 1883. Октябрь. С . 26, 52; Ноябрь. С . 282; известно, что А . Л . Ордин-Нащокин был в Копенгагене. 32 П С З . Т . 1. № 278. С . 513–514; Т. 2. № 1121. С . 669–671; ЦВЕТАЕВ, 1883. С . 16–17, 26–27, 37–38. 33 COLLINS, 1671 (русский перевод: Ч О И Д Р . М . , 1846. К н . 1. С . 38, 39). Ср.: КЛЕНК. С . 295; П С З . Т. 2. № 792. С . 231–232; ср.: Там же. № 805. С . 239– 240. См. о пристрастии А . С . Матвеева к иноземным немецким предме­ там (Дворцовые разряды. СПб., 1852. Т. 3. Стб. 1176–1177 и др. — 1675 г.; 372 Примечания поднесение царю Алексею Михайловичу). Вместе с царем Алексеем Михайловичем Матвеев ходил войною на свейского короля и был под Ригой (История о невинном заточении ближнего боярина А . С . Матвеева… С П б . , 1776. С . 52). После известного путешествия Петра Великого в Англию положение англичан в Р о с с и и , по-видимому, несколько улучшилось: ввиду н е п р е к р а щ а в ш е й с я «промеж них и галанцов противности», последние, судя по одному письму П . Возницына из Ам­ стердама от 1 марта 1698 г., «гораздо боялись англичан, дабы их вовсе от московского торгу не отбили» (Письма и бумаги имп. Петра Великого. Т . 1. С . 390, 621). Тем не менее, по свидетельству К . де Бруина, в 1702 г., когда в Архангельск прибыло очень много купеческих и несколько военных кораблей, английских судов насчитывали до 70, голланд­ ских же 69; но в числе английских кораблей было «много небольших с незначительным грузом», оговорка, которой автор не сделал относи­ тельно кораблей голландских; кроме того, здесь же стояло 16 гамбург­ ских, 4 датских и 2 бременских корабля (БРУИН, 1873. С . 100); ЦВЕТАЕВ, 1883 (2). С . 36; ГУРЛЯНД, 1903. С . 8. 34 Об отношениях кн. В . Голицына к И . и С . Лихудам см.: СМЕНЦОВ- СКИЙ, 1899. С . 254–262; к латинствующим — см. выше, отдел 1; князь также благосклонно принимал иезуитов и оказывал содействие протес­ тантам; cм. следующее примечание и в к н : TOLSTOY D . Le catholicisme romain en Russie: Études historiques. Paris, 1863. P . 115, 320. 35 D Е LA NEUVILLE, 1841. № 10. С . 56, 141. «Огромное» здание «кол­ легиума» было построено будто бы благодаря В . В . Голицыну (GORDON. Bd. 1. S . 413, 452; T. 2. S . 4, 118, 120, 142, 158, 159, 167, 205, 226, 230, 241, 279; ЦВЕТАЕВ, 1888. С . 104–106; С Г Г Д . Ч . 4. № 195. С . 594–596; П С З . Т. 3. № 1331. С . 8–9); впрочем, о действительных результатах грамоты 1689 г. мы ничего не знаем: ЩЕБАЛЬСКИЙ И . К . Правление царевны Софии. М . , 1856. С . 8, 100; СОЛОВЬЕВ. История России. Т . 14. Стб. 1027; ЦВЕТАЕВ, 1886 (2). С . 234–238. О сношениях кн. В . В . Голицына с католиком П . Гор­ доном, благодаря которым князь был хорошо знаком c политическими событиями, в то время происходившими в Англии, см.: БРИКНЕР, 1878. С . 110, 157. 36 Розыскные дела о Федоре Шакловитом. Т . 4. С . 3 3 ; СОЛОВЬЕВ. История России. Т. 14. Стб. 1050–1052; ср. еще ниже. 37 МИЛЛЕР, 1791. С . 372; КРЕКШИН, 1841. С . 87, 88. 38 ЦВЕТАЕВ, 1883 (1). С . 87, 89, 90, 102 (отнятие у иноземцев русской прислуги в Архангельске и Холмогорах); П C З . Т. 1. № 85. С . 273; cp. № 386. С . 637; Т. 3. № 1622. С . 434–443. Кроме Москвы иноземцы оседали глав­ ным образом в Архангельске и других городах, лежавших вдоль тех путей, которые в то время связывали Москву с заграничными европей­ скими центрами; несколько замечаний о них см.: ЛАППО-ДАНИЛЕВСКИЙ, 1885. С . 7 5 – 8 1 ; ЦВЕТАЕВ, 1890 (1). С . 338 и сл. 39 COLLINS, 1671 (русский перевод: Ч О И Д Р . М . , 1846. К н . 1. С . 2); ЦВЕТАЕВ Д , 1886 (2). Иноземцы, обратившиеся в православие, нередко переселялись из Немецкой слободы в русскую часть города (Там же. С . 65, 80, 83). Кн. II. Гл . 1 373 40 ОЛЕАРИЙ, 1870. С . 318; на заводах Д . Тильмана и П . Марселиса в конце X V I I в. были, по-видимому, две церкви: лютеранская и рефор­ матская, а также школы; MAYERBERG A . Iter in Moschoviam... § 69; ЦВЕТАЕВ, 1888. С . 86, 87, 93–96, 100; русские рабочие, как видно из дела 1686 г., иногда долго жили у иноземцев, например, по 12–16 и даже 40лет, там же приведено известие, что русские торговые и всяких чинов люди разных городов во время мольбы иноземцев в своих кирках приходят и пение их слушают. «Одним из инструкторов» был, может быть, извест­ ный Белободский. См. еще указ 1653 г. об отписке поместий и вотчин у нескольких немцев, не крестившихся в православную веру, за то, что они своим крестьянам «чинили всякую налогу и утеснение в нашей право­ славной християнской вере греческого закона и крестьянским душам многое осквернение…» ( П С З . Т. 1. № 103. С . 292–293); ЦВЕТАЕВ, 1886 (2). С . 273; ЦВЕТАЕВ, 1883. С . 60, 6 1 ; ЦВЕТАЕВ, 1890 (1). С . 226, 335, 584). 41 Популярность «Прения о вере с датским королевичем Вальдема- ром» среди русской читающей публики засвидетельствована количест­ вом списков его, найденных в разных местах, не только в центре, но и на севере и на юге (СОКОЛОВ, 1880. С . 117, примеч. С . 24; ЦВЕТАЕВ, 1890 (1). С . 650–651). Много списков, в которых обращались важнейшие памят­ ники прений о вере 1644–1645 гг., см.: Памятники прений о вере. С . V I I I , I X , X I I , Х V I и др.; резкое осуждение «ереси люторской», сопровождае­ мое оскорбительными выражениями, см.: Там же. С . 315 и др. 42 Памятники прений о вере. С . 158, 162. См. о кн. Семене Шахов­ ском и его разнообразных сочинениях: СТРОЕВ, 1882. С . 290–298; ГОРСКИЙ, НЕВОСТРУЕВ, 1862. С . 595 и сл.; САВВА, 1885. С . 239, 271; МАКАРИЙ. Т. 1 1 . С . 227–231. 43 ЦВЕТАЕВ, 1890 (1). С . 584, 683; к концу X V I I в. доктора из немцев получили преобладающее значение; П . В . Постников, первый русский доктор, учился, как известно, не только медицине, но и философии, в том числе и моральной (ШМУРЛО, 1894. С . 16–17). 44 П о словам Тверитинова, он с малых лет обучался лекарскому искусству у иноземцев Ивана Еремеевича Термонта и Филимона Генике; от них Тверитинов и наслушался разных еретических мнений (Описание документов Синода. Т. 2. Стб. 279; ср.: Там же. Стб. 327). Кудрин вошел в «сумнение» относительно почитания икон будто бы под влиянием раз­ говора с лекарем иноземцем Андреем Кондратьевым (Там же. Стб. 315). 45 КОТОШИХИН, 1840. Стб. 2 3 ; ЦВЕТАЕВ, 1896. С . 16; Я В О Р С К И Й . Камень веры. Предисловие. 46 RINHUBER L . Relation du voyage en Russie fait en 1684. Berlin, 1883. № ХXXIII. 47 BÜSCHING A . F . Geschichte der evangelisch-lutherischen Gemeinen im Rußischen Reich. Altona, 1766. Th. 1. S . 4; о школах в Архангельске и Астрахани см.: Ibid. Th. 5. S . 131–148; Th. 6. S . 151–176; известия о тульской школе сведены: ЦВЕТАЕВ, 1886 (2). С . 273. 48 ЦВЕТАЕВ, 1886 (2). С . 178; ЦВЕТАЕВ, 1890 (1). С . 223, 232. 49 Планы Ивана Грозного и Бориса Годунова основать школы для обу­ чения иностранным языкам, по-видимому, не получили осуществления; 374 Примечания о них см.: КОЛЛИНС С . Нынешнее состояние России, изложенное в письме другу, живущему в Лондоне / / Ч О И Д Р . 1846. К н . 1. C . 1; СУХОМЛИНОВ, 1854. С . 2 3 ; ПЕКАРСКИЙ П . Известия о молодых людях, посланных Борисом Годуновым для обучения наукам в Англию в 1602 г. / / Записки имп. Академии наук. Т. 1 1 , к н . 1. СПб., 1867. С . 91. 50 РИХТЕР В . М . История медицины в России. М . , 1820. Ч . 2. С . 299, 301. Ученики Лев Ананьин и Семен Ларионов по желанию их отцов — «алхимиста» и «аптекарского и алхимистского дела лекаря», должны были обучаться языкам для того, чтобы затем постигнуть «аптекарское и алхимистское дело» (ЦВЕТАЕВ, 1896. С . 19–20). 51 ТИХОНРАВОВ, 1898 (1). С . 168, 221. 52 SCHLEUSING G . A . Religion der Moscowiter, oder ausführliche Beschreibung derer Religion Anfang, Fortgang und ietzigen Wachsthum, wie auch ihrer Sitten, Gebräuche und Ceremonien. Franckfurt am Mayn u.a., 1717. S . 25, 26; ПЕКАРСКИЙ, 1862 (2). Т . 1. С . 128–132. «Dieser Mann nun, — пишет И . Фокеродт о Глюке, — der keine grössere Wissenschaft hatte, als bei einem Schwedischen Dorfpriester insgemein zu finden pfleget, aber nichtsdestoweniger, weil er die russische Sprache verstand, in Petri Augen vor ein Licht der Welt passierte…» (VOCKERODT J . Russland unter Peter dem Grossen. Leipzig, 1872. S . 102) 53 Тайные письма иезуитов. С . 361–362. 54 П С З . Т. 3. № 1402. С . 102–107; ср.: Там же. «Договорные статьи», статья 7; Виниус заведывал почтами русской и виленской; о библиотеке Виниуса см. ниже, гл. 3. Об учреждении почты от Москвы до Архан­ гельска в 1693 г. см.: П С З . Т. 3 . № 1470. С . 158–159 (здесь речь только о письмах и «грамотках»). 55 Тайные письма иезуитов. С . 301. 56 СОБОЛЕВСКИЙ, 1899. С . 19: «Переводов с изданий французских почти совсем нет, а переводов с изданий итальянских и испанских мы вовсе не знаем». ГЛАВА ВТОРАЯ 1 The Academy: a Weekly Review of Literature, Science and Art. London, 1889. Vol. 5, № 36. P . 372–373; ср.: ГОЛИЦЫН, 1898. С . 13 и cл. 2 TROELTSCH, 1906. S . 7, 14–15. 3 Москвитянин. 1843. № 12; ODERBORNUS P. Johannis Basilidis Magni Moscoviae ducis vita etc. / / Historiae Ruthenicae scriptores: exteri saeculi X V I . Collegit et ad veterum editionum fidem edit A . de Starczewski. Berolini; Petropoli, 1842. Vol. 2. P. 205 ssq.; здесь царь полемизирует и против уче­ ния об оправдании одной верой. 4 Памятники прений о вере. С . 117, 299–300 и др. (cр.: САВВА, 1885. С . 212); НИКОЛЬСКИЙ, 1864. С . 17 и сл.; с. 126 и сл. В «Ответах на письмо немчина Матфея обличительно списаны протопопом черниговским Михаилом да ключарем Иваном Наседкой» есть ссылки на известный текст: Иаков. I I , 26 и др., но из контекста видно, что он приводится для Кн. II. Гл . 2 375 того, чтобы доказать, что у протестантов, отринувших «все те чины и уставы церковныя [т. е. ставление церквей с мученическими мощами, чин святителя, почитание святых, поклонение иконам и пр. — А. Л.-Д.]… слабого ради и прелестного жития суетного сего света», вера — без дел. И напротив, рассуждая о том, что им «подобает креститися совершенно святым крещением» и «веру правую с делом довлеет показати», авторы поясняют: «а дело христианское се есть с верою: почитати Бога всею душею, Спаса Христа и пречистыя Богородицы и всех святых образы почитати и покланятися им с крестным воображением… церкви Божия освящати…» и т. д. (Памятники прений о вере. С . 303). Впрочем, «Изложе­ ние на Лютера», составление которого приписывается тому же Иоанну Наседке ( с р . : САВВА, 1885. С . 2 0 3 – 2 0 4 ; СТРОЕВ, 1882. С . 4 3 1 ; ФИЛАРЕТ [ГУМИЛЕВСКИЙ], 1859. С . 225), содержит заимствования; сочинение «О образех, о кресте…» встречается отдельно на «белорусском наречии» и помечено 7123 г. (ср.: НИКОЛЬСКИЙ, 1862. С . 128–158). См. также об отношении «Кирилловой книги», собранной, по словам диакона Федора, черниговским протопопом Михаилом Роговым «с прочими избран­ ными мужи» к «Изложению на Лютера», и з которого в ней сделано много заимствований (НИКОЛЬСКИЙ, 1864. С . 171, 172). Компилятивное сочинение «На иконоборцы и на вся злыя ереси…», составление кото­ рого в настоящее время приписывается к н . И . М . Катыреву-Ростов- скому, разумеется, также не представляло исключения и в данном отношении (Летопись занятий Археографической комиссии за 1904 г. Вып. 17. С П б . , 1905; ПЛАТОНОВ, 1907). В позднейших сочинениях, направленных против протестантизма, авторы, напротив, уже обращают внимание на учение об оправдании верой; см., например: ЯВОРСКИЙ. К а м е н ь в е р ы . Догмат 1 1 ; ЯВОРСКИЙ. П р о п о в е д и . С . 199; а т а к ж е : ПОКРОВСКИЙ, 1872. С . 215, 232; ИЗВЕКОВ, 1871 (1). С . 102, 105; ИЗВЕКОВ, 1871 (2). С . 291. 5 ЦВЕТАЕВ, 1890 (2). С . 10–22; ср.: Описание документов Синода. Т . 1. № 178. Стб. 168–175. По словам Епифания Славинецкого, «не из­ давна начата иконописцы с латинских и лутеранских образцов писати Всемилостивого Спаса, Богородицу и св. апостолов» (РОТАР, 1900. С . 389). 6 МАРЧЕРЕТ Я . Состояние Российской державы / / Сказания совре­ менников о Димитрии Самозванце. СПб., 1859. Ч . 1. С . 314; ОЛЕАРИЙ, 1870. С . 335–336. 7 О псалтыри, переведенной с лютеранской Библии переводчиком Посольского приказа Авраамием Панкратьевичем Фирсовым в рукописи начала X V I I I в., см.: СТРОЕВ, 1882. С . 277–278. Общее обличение глав­ нейших заблуждений «нынешних еретиков» см.: ЯВОРСКИЙ. Камень веры. «Предувещание православным христианом». С . 21–32 (нумерация снизу), а также многие места в тексте. 8 Описание документов Синода. Т. 2. Прил. № 18. Стб. 147. 9 Описание документов Синода. Т. 2. Прил. № 15; 18. Стб. 141; школьник И . Максимов обвинял Лариона Васильева, что он «преводил… от книг, что иконам кланятца не надобно», у зятя Максимова, действи­ тельно оказалась книга на латинском и русском языках, в которой 376 Примечания говорилось «о непоклонении св. икон и о иных вещах» (Там же. Т . 1. П р и л . № 4. С т б . 1 5 ) ; с р . : Там ж е . Т . 2 . № 187. С т б . 270, 272, 322; Прил. № 10, 12. 10 HARNACK, 1901. S . 6. 11 БЭРД Ч . Реформация X V I века и ее отношение к новому мышле­ нию и знанию. СПб., 1897. С . 126, 148, 149, 163. 12 Холмско-Варшавский епархиальный вестник. 1878. № 1 3 , 18; ПОСОШКОВ. Завещание Отеческое. С . 36, 37, 123, 135, 138. 13 МАКСИМ ГРЕК. Сочинения. Т . 1 (первое сочинение); ЗИНОВИЙ ОТЕН- СКИЙ. Истины показание. Беседы 5 и 6. 14 ОЛЕАРИЙ, 1870. С . 335–337; СОКОЛОВ, 1880. С . 52–53. Время про­ исхождения секты духоборов еще слишком мало выяснено для того, чтобы можно было говорить о них здесь, достоверные известия о духоборчестве относятся приблизительно к половине X V I I I в. 15 Г О Р С К И Й , НЕВОСТРУЕВ, 1862. С . 2 5 8 , 498; СОЛОВЬЕВ. И с т о р и я России. Т. 14. С . 147; ЦВЕТАЕВ, 1883 (2). С . 5 7 – 5 8 ; БРАЙЛОВСКИЙ, 1902. С . 248–250. 16 Двоюродный брат лекаря Тверитинова, Фома Иванов «собою» заявил в Преображенском приказе в 1713 г., что он «св. таин не прича­ щался и у отца своего духовного на исповеди не был лет с двадцать», значит, приблизительно, с 1693 г., если не ранее, а Дмитрий Тверитинов был в учениках у Термонта и Генике во время первого Азовского похода (Описание документов Синода. Т. 2. № 187. Стб. 276–277, 286; ср. еще: Стб. 300, 305, 316; Прил. № 12). 17 Описание документов Синода. Т. 2. № 187. Стб. 300, 326–327; Прил. № 18 (особенно Стб. 154); ТИХОНРАВОВ, 1898 (1). С . 177, 190, 217, 289, 291. Стефан Яворский следующим образом характеризовал третье «калвиноиудейское како»: «Како может сей нам дати плоть свою ясти в евха­ ристии, понеже тамо плоти его ниже… осязаем…» и проч. (ЯВОРСКИЙ. Камень веры. Догмат 4 , ч . 2 , гл. 1, с. 407 и с л . ) ; между этим «пре- тыканием» и рассуждениями, приписываемыми Тверитинову, нельзя не усмотреть значительного сходства; ср. известные слова Ф . Прокопо- вича, будто бы сказанные им перед кончиной (Москвитянин. 1842. № 1. С . 9 1 ; ДИМИТРИЙ РОСТОВСКИЙ. Розыск. Гл. X I I . С . 173–174). 18 ЯВОРСКИЙ. Камень веры. Догмат 1. С . 34 (нумерация снизу). 19 О п и с а н и е документов С и н о д а . Т . 2 . № 1 8 7 . С т б . 2 7 0 , 3 0 1 ; Прил. № 10, 12, 18. Максимов (27 лет) показал, что он находился под влиянием двух шведских пасторов и Тверитинова (Там же. Стб. 272, 293– 294; Прил. № 10, 16). О фанатическом поступке Ф . И . Тверитинова, рубившего косарем образ св. Алексея, и казни «еретика» см.: Там же. Стб. 315–321; Прил. № 23, 24. 20 ПОСОШКОВ. Завещание отеческое. С . 35; ПОСОШКОВ. Сочинения. Ч . 1. С . 308. 21 DILTHEY W . Die Funktion der Anthropologie in der Kultur des X V I . und X V I I . Jahrhunderts / / Sitzungsberichte der Preussischen Akademie der Wissenschaften. 1904. Bd. I . S . 24—28; TROELTSCH, 1906. S . 24–28. 22 ПОСОШКОВ. Завещание отеческое. С . 126, 127. Кн. I I . Гл . 2 377 23 Описание документов Синода. Т. 2. Стб. 309; Прил. № 18. Стб. 150, 151, 171, 176 и др.; ДИМИТРИЙ РОСТОВСКИЙ. Сочинения. М . , 1840. Т . 2. С . 478, 486–487, 490. 24 СОКОЛОВ, 1880. С . 90, 267; ТИХОНРАВОВ, 1898 (1). С . 219: « И мона­ шество де, — показывал фискал С . Васильев про Д . Тверитинова, — сделано от умышления старческого, а не от повелений Божиих»; Т Е Р - НОВСКИЙ, 1863. С . 209–211. Таким образом, из 46 возражений 9 посвя­ щено возражениям против постов и монашества (JANET, 1872. Т. 2. Р. 133). 25 FRANK. Bd. 1. S . 19: «Der innerliche Geist, der am Kerngehalte der Schrift sich gesättigt h a t , oder da alle Schrift C h r i s t u m zeiget, die christuserfüllte Persönlichkeit fühlt und erfasst sich als das eigentliche tieffste Princip des Protestantismus» (ср.: S . 14; HARNACK, 1901. S . 21). Протестант­ ское богословие долгое время напрасно старалось выяснить свое отно­ шение к принципу свободы воли. По словам Лютера, «Des Menschen Wille ohne die Gnade ist nicht frei, sondern ein Knecht» (FRANK. Bd. 1. S . 14, 2 1 , 22); по примеру Эразма («De libero arbitrio») Меланхтон, по крайней мере, в позднейшее время, стал склоняться к иному мнению; ср. учение Кальвина o «voluntas». Таким образом возник «синергистический спор», решенный в «Concordienformul» не в пользу Меланхтона; учение позд­ нейшей протестантской догматики 1600–1648 г г. сложилось в духе ее основателя; ср. впрочем учение ее о положительном содержании так называемой «prava concupiscentia» (FRANK. Bd. 1. S . 29–33, 76–77, 234, 383–391). 26 BRANDENBURG, 1901. S . 21–23. 27 ЯВОРСКИЙ. К а м е н ь в е р ы . Догмат 1 2 . «Извещение» ( с . 1 0 6 3 ; ср.: с. 1065). 28 Описание документов Синода. Т. 2. Прил. № 14. Стб. 94, 112; № 18. Стб. 143, 146. 29 Описание документов Синода. Т. 2. Стб. 283, 291–292, 299, 302, 307; ТИХОНРАВОВ, 1898 (1). С . 162, 163, 167; Монах Пафнутий. «Рожнец духов­ ный», возражение 28: не нужно никому делать принуждения относительно догматов веры, но оставлять это на произволение каждого; ср. еще возра­ жение 34; что касается до священства, то всякий христианин находится в чину иерейства (ТЕРНОВСКИЙ, 1863. С . 212, 214). 30 П С З . Т. 4. № 1919. С . 200; ГОЛИКОВ И . И . Деяния Петра Великого. СПб., 1788. Т. 4. С . 383. 31 О п и с а н и е документов С и н о д а . Т . 2 . № 187. С т б . 2 9 9 , 3 0 4 ; Прил. № 18. Стб. 142, 150, 152, 172. 32 Вышеизложенные положения можно найти в сочинениях Ф . Меланхтона, исходившего из принципов Реформации и «моральной философии», почему мы и помещаем их здесь (JANET, 1872. Т. 2. Р. 133–140; ср. также: BRANDENBURG, 1901. S . 10, 1 1 , 13). 33 BRANDENBURG, 1901. S . 12–14, 1 7 – 2 1 . М . Лютер категорически отрицал права подданных восставать против своего государя, но раз­ решал им «пассивное» сопротивление против правителя, нарушающего евангельские заповеди (Ibid. S . 21–23); о связи между учением Лютера и аристократическими формами правления см.: BAUDRILLART, 1853. Р . 29; 378 Примечания о взглядах Кальвина на тот же предмет: Ibid. Р. 36. Учение Меланхтона о власти государя значительно отличается от учения Лютера; но оно не пользовалось популярностью (HINRICHS, 1848. S . 19). Религиозно- политическое учение об отношении христианства к власти, развитое кальвинизмом, также едва ли могло получить у нас большое распро­ странение. 34 Лютеранство и кальвинизм были чужды такого рода учений: «Die Idee der natürlichen Gleichheit liegt beiden gleich fern, weil sie nur im Urstand ohne Sünde und vor der Sünde möglich und wirklich war» (TROELTSCH, 1906. S . 47). 35 ВОСТОКОВ, 1842. № 37. С . 44–45; Д А И . Т . 12. № 55. С . 341–343; ЦВЕТАЕВ, 1888. С . 132, 135. Хотя К . Кульман, увлекавшийся «Великой наукой» Раймунда Люллия, первоначально, между прочим, занимался и изучением правоведения, признавал авторитет Г. Гроция и сам рассуж­ дал в духе «всеобщего естественного права», но впоследствии под влия­ нием мистического настроения стал враждебно относиться к философии и науке (см.: ТИХОНРАВОВ, 1898 (2). С . 309, 311, 312–316, 319, 324–326). 36 ТИХОНРАВОВ, 1898 (2). С . 374; по свидетельству пиэтиста фон Вреха, он встретил в Москве «много жарких последователей Спенера (Spenher) и Франке» (ПЕКАРСКИЙ, 1862 (2). Т. 1. С . 134), т. е. сторонников пиэтизма. 37 Описание документов Синода. Т. 2. Прил. № 18. Стб. 149. По поводу некоторых утверждений Тверитинова, «швед, ученый человек, верою лютор» заявил, что Тверитинов «и нашему де люторскому мудрованию противен есть» (Там же. Стб. 164). 38 О п и с а н и е документов С и н о д а . Т . 2 . № 1 8 7 . С т б . 2 7 0 – 3 4 0 ; П р и л . № 10, 18. Максимову было тогда уже 27 лет (Там же. № 187. Стб. 302–304). 39 ЯВОРСКИЙ. Камень веры. С . 7 (ненумерованная): здесь, кроме «ересеучителя» Д . Тверитинова, автор перечисляет и некоторых других, отвлеченных им вослед себе людей, а именно: Кошельной слободы Михаил Андреев Косой, холмогорец Михайло Минин сын Чеботарев, овощного ряда купецкой (sic) Никита Мартинов, «школник вне школы учивыйся Иван Максимов да Фома Иванов, художеством цырульник»; ТИХОНРАВОВ, 1898 (1). С . 169–288. 40 Описание документов Синода. Т. 2. № 187. Стб. 301; Прил. № 18. Стб. 149. 41 СОЛОВЬЕВ. История России. Т. 16. Стб. 344–345: дело Настасьи Зимихи и портного Алексея 1717 г.; дело любопытно, между прочим и тем, что воззрения Настасьи Зимихи сложились под влиянием чтения книг, купленных ею на Печатном дворе и читанных людям; у нее было много последователей. См. еще: Описание документов Синода. Т. 1. № 166. Стб. 156–158; № 387. Стб. 442; Прил. Стб. X V – X V I I I . Ср.: ДИМИТРИЙ РОСТОВСКИЙ. Розыск. Гл. X I I . С . 173–174. 42 Описание документов Синода. Т. 1. № 86. Стб. 58–60; последова­ тели монтанской ереси отвергали евхаристию, церковную исповедь и проч.; впрочем, «в своем веровании еретики не были согласны между собою». В «послании» ересь называется «монтанскою», а в одном месте Кн. II. Гл . 2 379 и «месолианскою», один из последователей ее «был прежде и сам еретиком монтаном». Возможно, что под «монтанскою ересью» надо разуметь древнюю ересь монтанистов; о возрождении ее в позднейшее время см.: PFLEIDERER O . Religionsphilosophie auf geschichtlicher Grundlage. 3. Aufl. Berlin, 1896. S . 702 ff. 43 И . Максимович перевел сочинение Дрекселя «Илиотропион, сообразование человеческой воли с божественной изобразующей», изданное впоследствии в новом переводе без указного дозволения кружком Н . Новикова (1784 г.). Кроме того, он издал под своим именем перевод книги Гергарда «Meditationes sacrae», написанной под влия­ нием учений св. Августина, с в . Бернарда и Таулера (ТИХОНРАВОВ, 1898 (1). С . 267–270). 44 П-ов С . [СМИРНОВ-ПЛАТОНОВ Г. П . ] Русские переводы Я . Бёма / / Библиографические записки. 1858. Т. 1. Стб. 129–137; КЕЛЬСИЕВ В . И . Сборник правительственных сведений о расколе. Лондон, 1861. Вып. 2. С . 126–127. «Кальвинизм, — писал иезуит Ф . Эмилиан в 1703 г., — сильно ослабел, потому что в числе кальвинистов не более трех богатых куп­ цов, остальные — простой народ и притом не все они кальвинисты, так как и меннониты и квакеры любят прикрываться именем Кальвина» (Тайные письма иезуитов. С . 301). Впоследствии творения Я . Бёма вместе с его комментаторами получили широкое распространение в масонских ложах (ср.: СЕМЕКА, 1902. С . 354). О влиянии протестантизма на образова­ ние секты духоборцев и секты молокан см.: СОКОЛОВ, 1880. С . 162–190; ср.: МАЛЫШЕВСКИЙ, 1884. С . 126; НОВИЦКИЙ О . Духоборцы. Их история и вероучение. Киев, 1882. 45 Описание документов Синода. Т. 2. Прил. № 19. Стб. 182–187. 46 Там же. Прил. № 24, 28, 29; Т. 10. № 33. Стб. 85–90. 47 Там же. Т. 10. № 33. Стб. 85–90. 48 FRANK. Bd. 1. S . 25, 110–112, 203–204, 324–325, 328, 424; допуще­ ние так называемой «analogia fidei» допущение так называемой «analogia fidei» нарушало требования научной критики текста в истолковании Священного писания; взгляд, которого протестантское богословие дол­ гое время придерживалось на значение философии, характеризуется изречениями вроде: «philosophandum, sed paucis» или «utendum est philosophia, non fruendum». 49 Тайные письма иезуитов. С . 273–276. 50 ПЕКАРСКИЙ, 1862 (2). Т. 1. С . 128. Несколько позднее в библиотеке гр. Брюса (опись 1717 г.) можно было найти важнейшие сочинения Р. Декарта (DES CARTES R . ) : 1) Principia philosophiae. Amstelodami, 1656; 2) Meditationes de prima philosophia... Amstelodami, 1658; у П . Шафирова, судя по описи 1724 г. , также оказалось: D E S CARTES R . Observationes de passionibus animae, tribus absolutae partibus... Hannoverae, 1707 (см. опи­ си в Библиотеке Академии наук: Х Х I (а) 2 и Х Х I (а) 8 — [СПбФАРАН. Ф . 158. Оп. 1. Д . 211]). 51 Описание документов Синода. Т. 2. Прил. № 18. Стб.142. 52 HARNACK, 1901. S . 19; TROELTSCH, 1906. S . 14–15; такая перемена, по мнению автора, стала обнаруживаться с конца X V I I в. 380 Примечания 53 Впрочем, Г. Гроций относился с терпимостью к католикам, особен­ но к ученым иезуитам; в свободном понимании основных начал орто­ доксальной догматики он, однако, не был чужд арминианства, а в неко­ торых отношениях был даже довольно близок к социнианству (FRANK. Bd. 1. S . 408–411). 54 Уже Меланхтон писал: «veram ego religionem ex divinis literis censeo hauriendam esse, de civilibus malim audire Ciceronem»; тот же историк естественного права, из труда которого я почерпаю вышеприведенные слова Меланхтона, справедливо заключает про Гроция: «seine Lehre ist das Resultat der Entwickelung der Rechtserkenntniss im Reformationszeitalter» (HINRICHS, 1848. S . 17 (ср., однако, S . 23, 36), 59). 55 РАУМЕР К . История воспитания и учения от возрождения класси­ цизма до нашего времени. Ч . 1. СПб., 1875. С . 174–194. 56 ИЗВЕКОВ, 1871 (2). С . 290. 57 Г. Келлерман, готовившийся в доктора и учившийся во многих из европейских центров (между прочим и в Лейпциге), по-видимому, получил и философское образование, но он известен главным образом своим предложением перевести Библию на славяно-русский язык (в 1686 г.; ЦВЕТАЕВ, 1883 (2). С . 49–52). 58 А . Д . Виниус уже в 1646 г. писал, что хочет «христиться по русски» (ГАМЕЛЬ И . Х . Описание Тульского оружейного завода в историческом и тех­ ническом отношении М . , 1826. С . 6–17; Прибавления. С . 1–9). В письме своем Петру Великому от 12 мая 1703 г. А . Виниус, поздравлял государя со взятием Ниеншанца, пишет, между прочим, следующее: «Веселитеся, Российскиа под игом железным шведские неволи стонящие люди, яко прииде избавление ваше и возсиа вам свет православиа, еже времянами доволными бысть схисмою Люторского учениа помраченна» (Письма и бумаги имп. Петра Великого. Т. 2. С . 539). 59 Несколько биографических данных об А . Д . Виниусе собрано в кн.: ЦВЕТАЕВ, 1890 (1). С . 395–403. 60 ADELUNG F . VON. Kritisch-literarische Übersicht der Reisenden in Rußland bis 1700, deren Berichte bekannt sind. St. Petersburg, 1846. Bd. 1. S . 32; Bd. 2. S . 338. Н . Витзен в качестве добровольного спутника участ­ вовал в посольстве Борееля. Автор обзора сам в своих таблицах указы­ вает на 1664 г., а в тексте помещает 1666, когда посольства не было. 61 СОЛОВЬЕВ. История России. Т. 12. С . 247–248, 250. 62 КЛЕНК. С . 381, 483, 505 и многие другие. 63 Д Р В . Ч . 20. С . 372; к тому же времени относятся его сношения с Н . Витзеном по поводу воспроизведения гравюры с изображением царевны Софии; он также служил в Ямском и Пушкарском, а в 1697 г. управлял Сибирским приказом, где он дослужился до думного дьячества. 64 КЛЕНК. С . 473. 65 Об общественном призрении в России. СПб., 1818. С . 38. Если считать А . Виниуса автором этого проекта, то ему следует приписать слова, сказанные в нем о значении «благих наук и учения», которые «от лет младых прирожденную грубость искореняют»; автор проекта также писал: «человек кроме учения человеком имяноватися н е может…». Кн. II. Гл . 2 381 Впрочем, если и не приписывать составление вышеназванного проекта А . Виниусу, о его взглядах на «науку и учение», можно судить и по его библиотеке и по его литературным занятиям (см. ниже). 66 ПЫПИН, 1858. С . 175–177. «Зрелище жития человеческого» при­ знается переводом, сделанным А . Виниусом с немецкого языка в 1674 г. Действительно, рукопись снабжена надписью: «ныне ново проведено с немецкого языка, всем в общую пользу, трудолюбием А . А . С . В . , в цар­ ствующем великом граде Москве в лето воплощения Слова Божия 1674»; под буквами «А. А . С . В.» можно разуметь: «Андрей, Андреев сын Виниус» (СТРОЕВ, 1882. С . 398; ср. еще: Каталог Баузе, 1862. № 99. С . 52). «Зрелище» встречается и в сборниках (см., например: БЫЧКОВ, 1897. С . 231). А . А . Виниусу, по-видимому, принадлежит также составление сборника под заглавием: «Избрание от святых божественных и царственных книг, памяти ради»; так называется, по словам Б . Федорова, хронограф, кото­ рый, как сказано в заглавии, «в лето от воплощения 1667-е в Москве чрез его царского величества царских дел переводчика Андрея Андреева сына Виниусова». «Хронограф» начинается беседой отца с сыном; вообще сборник состоит из выписок, почерпнутых из творений святых Отцов и старинных памятников нашей литературы богословского, нравственного, географического и исторического содержания (ФЕДОРОВ, 1824. С . 237–245). Сведения о деятельности А . А . Виниуса см. в «Деле дьяка А . А . Виниуса», напечатанном под редакцией В . Н . Сторожева (Тверь, 1896); несколько отрывочных известий собрано в кн.: ПЕКАРСКИЙ, 1862 (2). Т. 1. С . 199–209. 67 СОЛОВЬЕВ. История России. Т. 12. Стб. 247–248. 68 «А то я , — писал Марселис в Посольский приказ в 1644 г., — с прав­ дою говорити хочю, что я больши еврейских, греческих, латинских и неметцких книг прочитал, нежели они коли [греки, принимавшие участие в прении о вере — А. Л.-Д.] видали или видеть будут…» (Памятники прений о вере. С . 181). В своем письме о крещении он действительно обнаружил знакомство с книгами главным образом Священного писа­ ния (Там же. С . 189–204; ЦВЕТАЕВ, 1890 (1). С . 234). 69 ЦВЕТАЕВ, 1886 (2). С . 258, 259; о сношениях А . Виниуса с Н . Витзе- ном по поводу изготовления известной гравюры с изображением царевны Софьи Алексеевны в 1687 г. см.: Розыскные дела о Федоре Шакловитом. Т. 1. С . 655–656, 658. 70 В письме к Петру 1709 г. января 17 Андрей Виниус просил царя возвратить ему те книги, «их же 50лет збирал и многие г. Витцен мне присылал» ( [ Р Г А Д А . Ф . 9 (Кабинет Петра Великого). Отд. I I . Оп. 3, ч. 1]. Вход. № 9. Л . 121 об.). Опись библиотеки А . Виниуса нам известна в трех экземплярах: 1) «Каталог Виниусовым книгам, принятым в 1718 году» во I I отделении Библиотеки Академии наук ( № ХХI/а 3 — [СПбФАРАН. Ф . 158. Оп. 1. Д . 212]), довольно аккуратно составленный; 2) опись в Кабинете Петра Великого ([РГАДА. Ф . 9. Отд. I I . Оп. 4, ч. 1]. Вход. № 42. Л . 37–70); заглавия переданы кое-как в русских транскрипциях боль­ шей частью без указаний авторов и т. п.; 3) опись в Кабинете Петра Великого ( [ Р Г А Д А . Ф . 9. Отд. I I . Оп. 4, ч. 3]. Вход. № 92. Л . 321–357); предшествующая опись в перебеленном виде, но с теми же пробелами; 382 Примечания в начале стоит следующая заметка: «по переписке в доме после смерти думного дьяка Андрея Виниуса печатных и скорописных книг на раз­ ных языках, а по переводу иноземца Августина Фанденбрехта…» Ни одна из вышепоименованных описей до сих не была издана; П . Пекарский привел несколько отрывочных выписок из академического каталога и вскользь упомянул, что в библиотеке А . Виниуса были сочинения, касавшиеся юриспруденции (ПЕКАРСКИЙ, 1862 (2). Т. 1. С . 208). 71 SCHARF J . Peripatetica logica... Wittebergae, 1625; автор был весьма плодовитым п и с а т е л е м , в числе его с о ч и н е н и й упоминается еще «Institutiones logicae, cum praxi et paedia logica»; он умер в 1660 г. (JöCHER C H . G . Allgemeines Gelehrtenlexicon. Leipzig, 1751. Th. IV: S – Z . S . 222–223). 72 GOTHOFREDUS D . Antiquae historiae ex X X V I I authoribus contextae libri V I , totidem solennes temporum epochas continentes. Lugduni, 1591. 73 FORSTER V . W . Iustinianeae t r a c t a t i o n e s , ad institutiones iuris. Wittebergae, 1611; ср.: STINTZING, 1880. S . 136, 419–423. 74 KLING M . In quatuor Institutionum iuris Iustiniani libros enarrationes. Lugduni, 1557; VIGELIUS N . Gerichts-Büchlein, sampt dem Zusatz von ungewissen Rechten. Naumburg, 1652; ср.: STINTZING, 1880. S . 305–309, 425–440. 75 ЛОВЯГИН А . Введение / / Кленк. С . Х I V – X V I I I . 76 GROOT H . DE. Drie boecken van’t recht des oorloghs en vredes... Amstelaedami, 1657; FELDEN J . A. Annotata ad H . Grotium «De jure pacis et belli»... Jenae, 1663; о последнем см.: LANDSBERG, 1898. Heft 1. S . 6; Heft 2. S . 3 , 19. В Библиотеке Академии наук м н е , к сожалению, не уда­ лось разыскать тех экземпляров, которые действительно принадлежали А . Виниусу. Впрочем, среди книг названной библиотеки можно указать на один экземпляр «Hugonis Grotii de jure belli ac pacis, Ienae, 1680» на 1-м белом листе которого старинным почерком X V I I - X V I I I вв. написано: «2 талера 6 гро:»; а также на один экземпляр «Johannis a Felde annotata ad Hug. Grotium „De jure pacis et belli“... Jenae, 1663» с надписью на 1-м белом листе: « О мире и о войне... Erana Qeùge»; между строками («войне... Еrаnа») вписано еще слово, мною не разобранное; почерк, можно, пожалуй, отнести к концу X V I I или началу X V I I I в.; на заглавном листе другим почерком и другими чернилами: «Sum Petri Senst». Оба издания напечатаны в Иене. 77 THOMASIUS C H . Summarischer Entwurff derer Grundlehren, die einem Studioso Juris zu wissen, und auff Universitäten zu lernen nöthig. Halle, 1699; см. o нем: LANDSBERG, 1898. Heft 1. S . 89; Heft 2. S . 55. В библиотеках X V I I I в. (кроме академической) сочинения Х . Томазия, нам не попадались. 78 LOCCENIUS J . Synopsis juris ad leges Sueticas accommodata. Stockholmiae, 1648 (автор, профессор Упсальского университета вообще был известен своими р а з ы с к а н и я м и по истории шведского п р а в а ) ; KLAMMER B . Promptuarium juris.... In dieser letzten Edition zum siebentenmal übersehen... durch Ch. Praetorium. Magdeburg, 1620. Оба только что названные авторы ( J . Loccenius и B . Klammer), собственно говоря, не принадлежали к тому практическому направлению, сторонниками которого считают Кн. I I . Гл . 2 383 Л . Гильгаузена и Х . Безольда, но у них есть черты общие c последними (HEIDENREICH T . Flores et axiomata, utriusque juris. Francofurti, 1659; SCHULTZE G . Synopsis iudiciaria, ex iure novoque hodie in imperio rom. germ. utimur. Wittebergae, 1630; GILHAUSEN L . Viridarium juridicum: in quo flores utriusque juris in certa capita et secundum ordinem alphabeticum in singulis capitibus digeste reperiuntur... Francofurti, 1610; Jenae, 1624 (в каталоге оно упомянуто без имени автора и годов издания); наконец: BESOLDUS C H . Synopsis politicae doctrinae. Ed. ultima correctior et auctior. Ingolstadii, 1643; о них (кроме G . Schultze и T. Heidenreich’a) см.: STINTZING, 1880. S . 570– 571, 692–696, 737. В каталоге еще упомянуты два сочинения по нотари­ альной части, а и м е н н о : VOLCKMANN A . Informatio notariorum, und verbesserte Notariat-Kunst... Leipzig, 1630. Th. 3 ; ORTLEPIUS F . Examen notariorum immatriculandorum oder kurtze Vorbereitung der General- Interrogatorien unnd Fragpuncten... Wittenberg, 1647. 79 Любопытно, что в той же библиотеке находилось и сочинение D . Vairasse’a «Histoire des Sevarambes» в голландском переводе (VAIRASSE D . Historie der Sevarambes... gemeenlijk Zuid-Land genaamd. Amsterdam, 1682), впоследствии оказавшее сильное влияние на кн. М . Щербатова при сочинении им «Путешествия в землю Офирcкую» (ЧЕЧУЛИН Н . Д . Русский социальный роман X V I I I века. СПб., 1900. С . 27, 37–39). 80 ФЕДОРОВ, 1824. С . 237 и cл. 81 ПОЛЕНОВ, 1865. С . 4. 82 ПОЛЕНОВ, 1865. С . 47. Предисловие было написано «на двудестевых тетрадех уставом»; в 1701 г. , в октябре месяце Палата «прослушала пре­ дисловие, как быть ему при новоуложенной книге» (Там же. С . 57). 83 Временник О И Д Р . К н . 7. М . , 1850. С . 7. 84 СОЛОВЬЕВ. История России. Т . 13. Стб. 169; Временник О И Д Р . Кн. 16. М . , 1853. С . 56. 85 СОЛОВЬЕВ. История России. Т. 14. Стб. 1050-1052. 86 Описание сборников московской синодальной типографии / Сост. А . С . Орловым. М . , 1896. Вып. 1. С . I – V ; теперь в библиотеке числится между прочим 159 немецких книг; между ними есть «трактаты о воинcком искусстве и праве». 87 Д Р В . Ч . 4. С . 457 и далее. 88 МИЛЛЕР, 1791. С . 363, 364. Впрочем, в 1666 г. Немецкая слобода перешла в ведение Разрядного приказа; «Литовский приказ» был также подчинен Посольскому приказу (БЕЛОКУРОВ, 1906. С . 36–41). 89 БЕССОНОВ, 1859 (2). С . 50, 51. 90 А Ю З P . Т. 4. № 24. С . 33–34; ЭЙНГОРН, 1899. С . 505 и многие др. 91 СОКОЛОВ, 1880. С . 104. 92 БЕЛОКУРОВ, 1906. С . 131–141. В 1689 г. в нем состояли переводчики разных языков; см. там же указания на переводчиков, служивших в 173 [1670] г. при А . Л . Ордин-Нащокине, 180 [1672] г. при А . С . Матвееве и др. 93 ТИХОНРАВОВ, 1898 (3). С . 97. 94 Со второй половины X V I I в., кроме библиотеки Посольского приказа, иноязычные книги попадались и в библиотеках патриаршей и синодальной типографской, но содержание их имеет слишком малое 384 Примечания отношение к нашей теме для того, чтобы останавливаться здесь на его рассмотрении. Уже П . Лигарид советовал московскому правительству устроить библиотеку из избранных сочинений для общественного п о л ь з о в а н и я (ПАИСИЙ ЛИГАРИД. О п р о в е р ж е н и е ч е л о б и т н о й п о п а Н и к и т ы . С . 232–246), но его предложение было оставлено без послед­ ствий. 95 БЕЛОКУРОВ, 1899. С . 33–35, 37, 5 1 , 161. 96 БЕЛОКУРОВ, 1899. С . 35, 40, 42–45, 68, 70, 7 3 , 74, 77, 79. В том же 1673 г. какие-то «философския сочинения» поступили из Посольского приказа в Типографскую библиотеку (БЕССОНОВ, 1859 (1). С . 88). 97 БЕЛОКУРОВ, 1899. С . 74; СОЛОВЬЕВ. История России. Т. 14. Стб. 1051. 98 П С З . Т. 3. № 1392. С . 88 (в 1690г. переводчиков на Москве и с теми, которые живут в порубежных городах, числилось 15 человек); ср. еще: СОБОЛЕВСКИЙ, 1899. С . 12–13. П о поводу прибавки поденного корма Крижаничу в 1659 г. в выписке Посольского приказа мы читаем: «Выписать ему в Посолском приказе таких же чинов розных языков грамматичного учения неково» (БЕЛОКУРОВ, 1902. Прил. С . 288); ср. переводы полити­ ческих сочинений, упомянутых выше; некоторые из них могли быть также сделаны в Посольском приказе. 99 Кроме Петра Шафирова и брат его Михаил также занимался в Посоль­ ском приказе переводами; но они относятся уже к 1708 г. (ПЕКАРСКИЙ, 1862 (2). Т. 1. С . 209); о переводчиках начала X V I I в. см. вообще: Там же. Т. 1. С . 223–243. 100 РОДОССКИЙ, 1894. № 419. С . 363–364. Перевод сделан, вероятно, с амстердамского латинского издания, что видно и из заглавия рукописи: «печатано в Амстердаме у Егана Янсонуса младого». На обложке извест­ ного мне амстердамского издания 1659 г. , где число символов также 101, напечатано, однако: «apud Joannem Jacobi fil. Schipper». Подробной свер­ ки перевода с оригинальным текстом я не делал. На л. 4 рукописи сверху почерком позднейшего времени: «из книг Посольского приказа»; внизу по листам 4 – 8 : «Книга библиотечная с[вя]то-троецкаго Александро- Невскаго м[о]н[а]стыря». С м . также: л. 19 об., 2 1 , 3 1 . Перевод Де[и?] Кенсона озаглавлен: «Образец крестьянского политицкого князя, сто един пример, хороший, сиречь добрые симбальские наречии». Перевод Декенсона очень плох: иногда трудно понять его содержание. Ср. еще выше о переводах, сделанных в Посольском приказе при А . С . Матвееве. В «Каталоге рукописей Баузе» под № 337 значится «Книга Сила и Пре­ мудрость, политическое сочинение переведенное с немецкого, второй половины X V I I в.», но за отсутствием более подробных сведений о руко­ писи, сгоревшей вместе с остальными, судить о ее значении трудно (Каталог Баузе, 1862. С . 74). 101 SZUJSKI, 1888. S . 67 и сл.; с р . еще: ЛЮБОВИЧ, 1883. С . 6 4 – 7 1 . Малецкий указал на то, что «Frycz» (а не «Fryc») — родовая фамилия писателя, который, надо думать, по одному из местечек, известных под названием «Modrzewo» стал называться «Modrzewski» (MAŁECKI, 1864. S . 131–132); биографические сведения об А . Фриче, кроме только что указанного сочинения Малецкого (s. 135 и сл.), см. еще: BUKOWSKI, 1883. Кн. II. Гл . 2 385 T. 1. S . 193–198; T. 2. S. 186–188 и др.; см. еще: ДЫЛЕВСКИЙ. Несколько замечаний об А . Фриче, высказанных, впрочем, с клерикально-католи­ ческой точки зрения, см. еще: BUKOWSKI, 1883. T. 1. S. 193–198; T. 2. S. 186– 188 и др. 102 MALECKI, 1864. S . 142–143, 150–152; о последующих его поезд­ ках см.: Ibid. S. 160–161. 103 Сам А . Фрич свидетельствует, что он «не отлучился от католи­ ческой церкви», хотя прошел через период сомнений. «Усердно читая сочинения витембергских ученых, — писал наш автор в бытность свою еще студентом Краковской академии П . Глоговскому — лишь с тою целью, чтобы познать новое учение, я стал сомневаться во всем — прежние мои убеждения поколебались и я стал проникаться новыми идеями». Гораздо позднее, в 1554 г. А . Моджевский открыто сознается, что продолжает заимствовать многие из своих положений «из сочине­ ний тех, которые в наше время стали критиковать обряды и учение римской церкви»; тем не менее острый период сомнений миновал без разрыва А.Моджевского с католической церковью. «Подобно тому, — писал он в 1558 г., — как я живу в Речи Посполитой, хотя я не одобряю всех ее законов, так тоже я не отлучился от католической церкви, обряды и учение которой я считаю не без известных недостатков...» (ДЫЛЕВСКИЙ. 1884. № 1. С . 34, 98, 114, 135). Один из новейших истори­ ков кальвинизма в Польше утверждает, что Фрич «pogla^dami swymi tkwił w atmosferze kalwińskiej» но сам замечает: «nie wiadomo, co sa^dzić o jego wierze i poj^ciach, tak one m^tne w końcu, takie chwiejne i mgliste» (GRABOWSKI, 1906. S . 419, 427). 104 Во многих из своих взглядов, например, на Троицу, оправдание, пресуществление, причащение, на значение церкви, богослужение на родном языке и на семейное положение духовенства А . Моджев­ ский ближе стоит к лютеранству, чем к кальвинизму. Лишь в учении о промысле и предопределении он скорее склонялся к кальвинизму (ср. его упоминание о Кальвине: «vir summus et singularis»); тем не менее наш автор не примкнул к новой церкви; для осуществления реформ он требовал созвания вселенского Собора (OTTO, 1863. S . 9, 104, 120). 105 MODREVIUS A . F. De Republica emendanda, но без последующих двух книг; о последующих изданиях и переводах см.: MALECKI, 1864. S. 169; но русского перевода автор не знает. Я имел возможность пользо­ ваться изданием: «Basileae: Per Joannem Oporinum, 1554», в котором на­ печатаны все пять книг с аналогиями, и польским переводом издания 1577 г. (MODRZEWSKI A . F. O poprawie Rzeczypospolitej, 1577); отзыв о схо­ ластике см.: MODREVIUS A . F. De Republica emendanda. Vol. 3. P. 361. 106 GRABOWSKI, 1906. S . 465–467; автор усматривает также следы влияния кальвинизма на воззрения Фрича. 107 MODREVIUS A . F. De Republica emendanda. I , 1; cp.: TARNOWSKI, 1886. T. 1. S. 145. 108 ДЫЛЕВСКИЙ. 1884. № 2. С . 133 (из ответа А . Ф . Моджевского Ожеховскому в 1562 г.). 386 Примечания 109 MODREVIUS A . F. De Republica emendanda. Praefatio. P. 8–9: «...hoc argumentum ideo tractandum suscepi ut hominibus nostris quasi in una tabula proponerem quae mihi in nostra Repub[lica] emendanda viderentur… Sedenim mihi illa ratio fuit, …ut no[n] tam ad tempora et ad statum praesentem, quam ad rerum naturam respicerem…» 110 MODREVIUS A. F. De Republica emendanda. I , 3. 111 В латинском оригинале, в издании 1554 г., нет того прибавления, с которого сделан был русский перевод, отчасти приведенный в нашем тексте; но в латинском издании 1559 г., которое я знаю только со слов Малецкого (MALECKI, 1864. S. 159, 171), и в польском переводе издания 1577 г. оно имеется (MODRZEWSKI A . F . O poprawie Rzeczypospolitej, 1577. S. 137–144). Прибавление (Przydatek) содержит, кроме предисловия еще следующие главы: 1) O przyczynach sejmöw… O przyczynach urz^döw… Nakoniec o powinności s^dziöw; 2) O skarbie Rzeczypospolitej, o s^dziach i o innych potrzebach Rzeczypospolitej; 3) …Krötkie przypomnienie niektörych wad w Rzeczypospolitej; 4) O karaniu mi^dzoböjstwa (ср.: MALECKI, 1864. S. 153–161). Почти все прибавление имеется и в русском переводе. 112 MODREVIUS A . F. De Republica emendanda. Русский перевод в Сборнике из Собрания рукописей гр. А . С . Уварова ([ОРиСК Г И М ] . № 790-4О. Л . 690 (650) об.). 113 MODREVIUS A . F. De Republica emendanda. I , 1: «bene beateque, hoc est (ut Cicero interpretatur) honeste recteque vivere…»; «сего ради буди сие действо пребывания обще в гражданском житии да вси граждане благо­ временне якоже Цицеро изъясняет, честне и добре поживут» ([ОРиСК Г И М ] . Собрание рукописей гр. А . С . Уварова. № 790-4О. Л . 11). 114 MODREVIUS A. F . De Republica emendanda. Praefatio (p. 9); II, 18 (20), 5 (p. 146); подобной точки зрения, как известно, вообще держались стоики, но А . Моджевский мог усвоить ее себе и из общения с такими людьми, как Ф . Меланхтон; польские исследователи, кажется, не обра­ тили достаточного внимания на это коренное положение рассматривае­ мого нами трактата. Русский перевод: [ОРиСК Г И М ] . Собрание руко­ писей гр. А . С . Уварова. № 790-4О. Л . 501 (461) об. 115 MODREVIUS A . F. De Republica emendanda. I , 3 (p. 13). Русский перевод: [ОРиСК Г И М ] . Собрание рукописей гр. А. С . Уварова. № 790-4О. Л . 19 («закон писаный и нравы»). 116 MODREVIUS A. F. De Republica emendanda. I, 9; I I , 1 и 6 (p. 109); русский перевод: [ОРиСК Г И М ] . Собрание рукописей гр. А. С . Уварова. № 790-4О. Л . 68 и вообще л. 68 об.–112, 353, 383; рассуждение о том, что люди «попущают» обладание разума в л и ц е п р а в и т е л я , а не его человеческим слабостям взято А . Моджевским из: ARISTOT. Ethic. V, 6; таких замечаний еще нет в издании 1554 г. (которого я не видел), они перешли и в польский перевод 1577 г.; см.: MODREVIUS A. F . De Republica emendanda. Р . 101 и ср. русский перевод: [ОРиСК Г И М ] . Собрание рукописей гр. А . С . Уварова. № 790-4О. Л . 503 (463) и сл. Насколько издание 1554 г. переработано, можно видеть из сличения его хотя бы с русским переводом с издания 1557 г.: 1) сперва идет перевод книги I I , главы Х V I I I (XX), § 6 до слов: «quod aliis, id sibi quoque minime licere Кн. II. Гл . 2 387 judicarunt» ([ОРиСК Г И М ] . Собрание рукописей гр. А . С . Уварова. № 790-4О. Л . 503 (463); 2) далее в рукописи идет вставка, начинающаяся словами: «кое мнение вящше имать быти воспоминано самодержав­ ному старейшине, дабы исповедался человек быти, то есть зверь поко­ ренный блудом и дабы ведал, яко власть законополагания ему есть от гражданского жития дана и сану его именем гражданского жития, его же собство на себе носить…» и т. д. (Там же. Л . 503 (463–504 (464); 3) вслед за тем помещен переводной отрывок печатного текста, непо­ средственно примыкающий к цитованному выше и оканчивающемуся словами: judicarunt, а и м е н н о : Decet igitur и т. д. до слов: «ad ea pertinentibus diceremus» включительно (Там же. Л . 504 (464); 4) после того в рукописи мы читаем: «в первых же книгах сказах и о нравех и о соб- ствах, яже бы обычаи прияли и их заступали…» (Там же. Л . 504 (464) об.–505 (465) об.; 5) наконец, последняя фраза книги I I , издания 1554 г. «Reliqua quae promisimus, jam exequamur» заключает ту же книгу и в русском переводе: «другия вещи, яже обетовахом, уже устрояем» (Там же. Л . 505 (465) об.). 117 MODREVIUS A . F. De Republica emendanda. I I , 2 (p. 100), 18 (20), p. 146; русский перевод: [ О Р и С К Г И М ] . С о б р а н и е р у к о п и с е й гр. А . С . Уварова. № 790-4О. Л . 354 об.–356 об., 501 (461) об. 118 MODREVIUS A . F. De Republica emendanda. I I , 5; русский пере­ вод: [ОРиСК Г И М ] . Собрание рукописей гр. А.С.Уварова. № 790-4О. Л . 374 об. — 376; автор рассуждает об «естественных законах» и в других сочинениях своих, например, в брошюре: «Ad Sigismundum I de con- temptione legis divinae in homicidas 1546» (о ней см.: ДЫЛЕВСКИЙ. 1884. № 1. С . 83); ср.: MODREVIUS A. F. De Republica emendanda. I I , X , § 4. 119 MODREVIUS A . F. De Republica emendanda. I I , 20; p. 142: «Neque illud dibutandum est multa ex legibus Romanis mutuanda esse: imo vero si quid solidi et constantis efficiendum est, via et ratio, quam Graeci methodum vocant, tota ab eis sumenda est… Haec [ratio] autem et in scholis diceatur et foro usurpetur: Com[m]entarioru[m] immensitas abjiciatur: simplex et aperta ratio aequitatis aperiatur…»; cf. p. 146; русский перевод: [ОРиСК Г И М ] . Собрание рукописей гр. А . С . Уварова. № 790-4О. Л . 491 (451). 120 MODREVIUS A . F. De Republica emendanda. I I , 15; p. 128: «Si igitur adimimus colonis jus voca[n]di dominos ad judices, adimimus eis omnem libertatem… Liceat et domino subditum et subdito dominum ad judicem legitimum citare, aliter enim forma justi et recti iudicii non servabitur…»; p. 133: «Eligerentur aute[m] [judices — А. Л.-Д.] ex omnibus ordinibus… quorum tres essent ordinis ecclesiastici, tres equestris, tres — plebis…»; русский перевод: [ОРиСК Г И М ] . Собрание рукописей гр. А . С . Уварова. № 790-4О. Л . 450– 450об., 465 об. 121 CICERO. De Rep. I , 29, 45. Малецкий следующим образом пере­ дает этот текст: «Taka^dopiero, powiada, Rzeczapospolit^za najlepsz^maja^, ktöra sposöb owych pierwszych trzech w sobie zamyka, gdzie krölewska władza wszystko rza^dzi, osobom zacnym... celniejsze urz^dy dawaja^, a wszystkim wolno zaröwno dochodzić slawy nad wszystkim prawo jedna^ opieke^ ma…» (MALECKI, 1864. S. 175); MODREVIUS A . F. De Republica emendanda. P. 175. Впрочем, 388 Примечания И . Шуйский указывал на «Chylenie» Моджевского «Ku sukcessyjnej monarchii» (SZUJSKI, 1888. S. 74). 122 CICERO. De Rep. I , 29, 45; MODREVIUS A . F. De Republica emendanda. I , 2 (p. 12); о различии между государем, действующим по закону, и тиранством см.: Ibid. I I , 6 (p. 109); 20 (p. 146–147); русский перевод: [ОРиСК Г И М ] . Собрание рукописей гр. А . С . Уварова. № 790-4О. Л . 13 об., 382 об.–386, 503, 504(464) и об.; добавления в польском издании (MODRZEWSKI A . F. O poprawie Rzeczypospolitej, 1577. S. 101), а по нему и в русском переводе: [ОРиСК Г И М ] . Собрание рукописей гр. А . С . Ува­ рова. № 790-4О. Л . 503 (463) и сл. 123 MODREVIUS A . F. De Republica emendanda. I I , 7: Leges de personarum privatarum discrimine; I I , 8: Leges de dominio et de rerum discrimine; I I , 9: Leges de contractibus et obligationibus. О «вручении» власти государю см. выше; рассуждая в духе М . Лютера, автор, разумеется, не признает за подданными права восстания против тирана; он прибавляет, впро­ чем, что «Consiliariis... prodere Rempub[licam] viderentur, si pro officio non resisterent principis voluntati, aliquid quod non deceat molienti…» (Ibid. I , 21); русский перевод: [ОРиСК Г И М ] . Собрание рукописей гр. А . С . Уварова. № 790-4О. Л . 386–390, 246 об. 124 Глава «De ecclesia» не появилась ни в польском переводе 1557 г., ни в переводе 1770г. и его перепечатках 1857 и 1882 гг. 125 MALECKI, 1864. S. 170–173; ДЫЛЕВСКИЙ. 1884. № 1. С . 7, 87, 90—93, 153—154. С 1864 г. появился целый ряд сочинений протестантских писателей, в которых можно встретить сочувственные отзывы о А . Мод- жевском; перечисление их сделано Дылевским (Там же. С . 8 и сл.). 126 Каталог Баузе, 1862. № 266. С . 67 (здесь сказано, что польский перевод «на славянской учинен в 1678 году»); [ОРиСК Г И М ] . Собрание рукописей гр. А . С . Уварова. № 790-4О; начала Х V I I I в. В латинском из­ дании в конце заглавия мы читаем: «Ad regem, senatum, pontifices, presbyteros, equites, populumq[ue] Poloniae ac reliquae Sarmatiae»; в поль­ ском же переводе, сделанном после смерти Сигизмунда I I , то же обра­ щение передано несколько иначе, а именно: «Do świętej pami^ci Monarchy Zygmunta Augusta Kröla Polskiego etc., do Senatu, do stanu Rycerskiego i wobec do wszech ludźi Sarmackych…» (MODRZEWSKI A . F. O poprawie Rzeczypospolitej, 1577), что, очевидно, не соответствует русскому пере­ воду, в котором заглавие читается так: «Андрея Фрича Модревскаго к королю и паном радным, ко епископом и прочему духовному чину, к шляхте и всему народу земли Польския и всеа Сармации списов (!) о исправлении гражданского жития»; см. еще: СОБОЛЕВСКИЙ, 1899. С . 102; впрочем, заглавие приведено не совсем так, как оно читается в [ О Р и С К Г И М ] . Собрание рукописей гр. А . С . Уварова. № 790-4О; вместо подлинных выражений: «к королю, к панам… гражданского жития…» у А . И . Соболевского стоит: «к королю и паном… гражданского бытия», что и менее соответствует латинскому тексту. 127 MODRZEWSKI A . F O poprawie Rzeczypospolitej, 1577. Автор исто­ рии Полоцкой академии указывает на то, что Н . О . Дорогостойский был «Kalwin» (см.: Materiały do dziejöw Akademii Polockiej. Kraków, 1905. S. 12; Кн. II. Гл . 2 389 cp.: BUKOWSKI, 1883. T. 1. S . 354, 356–357); о Волане и его предисловии к переводу Базилика см.: GRABOWSKI, 1906. S . 474 и сл. Это издание, по словам Малецкого, «dzisiaj niezmiernie rzadka…» (MALECKI, 1864. S. 172). 128 MODRZEWSKI A . F. O poprawie Rzeczypospolitej, 1577. S. 16, 28 об., 29 об., 40; ср. русский перевод: [ОРиСК Г И М ] . Собрание рукописей гр. А . С . Уварова. № 790-4О. Л . 70, 137 об., 142 об., 195 об. и др. 129 Экземпляр польского перевода, издания 1577 г. из «Главной биб­ лиотеки в Варшаве», которым я пользовался, к сожалению, оказался дефектным: s. 139–144 писаны от руки, причем копия не была кончена. Уже Вишневский, описавший издание 1577 г., заключает, однако, что в нем 144 листа (WISZNIEWSKI. T. 9. S. 338). О каких-либо дефектах того экземпляра, который был под его руками, Дылевский ничего не сообщает. В таком случае, экземпляр Варшавской библиотеки можно считать почти полным, а между тем, русский перевод прерывается словами: «...яко аще бы муже убийцы не ведано...», помещенными в изда­ нии 1566 г. на 144-й странице (лиц.), на восьмой строке снизу. 130 Таковы, например, слова: кинсон, камбаны, рожа (jus jurandum), больма, дельма, делати (в смысле работать) и т. п.; ср. перевод польско­ го «chłop» cловом «орач» — в смысле «земледелец»; польское «szoltys» составитель русского перевода переводит иногда «селоначальник», но иногда просто пишет «шольтис»; см. польский перевод (MODRZEWSKI A. F. O poprawie Rzeczypospolitej, 1577. S. 100); русский перевод: [ОРиСК Г И М ] . Собрание рукописей гр. А . С . Уварова. № 790-4О. Л . 499 (459) об.; Ср. также: Там же. Л . 113; Каталог Баузе, 1862. № 266. С . 67 (здесь пере­ вод трактата А. Ф . Моджевского отнесен к 1678 г.). 131 Русский перевод обоих рассуждений А . Фрича занимает до 698 л., а между тем, он ведь не сохранился целиком (см.: [ОРиСК Г И М ] . Собрание рукописей гр. А . С . Уварова. № 790-4О). 132 MODREVIUS A . F. De Republica emendanda. Praefatio, p. 9, 146; польский перевод: MODRZEWSKI A . F. O poprawie Rzeczypospolitej, 1577. S. 2, 100–100 об.; русский перевод: [ОРиСК Г И М ] . Собрание рукопи­ сей гр. А. С . Уварова. № 790-4О. Л . 5, 500 (460) об., 501 (461) об. Возьмем еще один пример из книги «De bello»: говоря о «pricis temporibus», автор замечает, «nec emin nisi rebus repesitis bellotque ipso per foecialem legitime denunciato gerebatur»; перевод: «зане брань не начинашеся никогда даже взыскавше свое взяти [сверху «взыскати» — А. Л.-Д.], брань же через общего на то избранного посла возвестивше». 133 Терминология русского переводчика во многих отношениях любопытна; так, например, термин «persona», «osoba» он переводит «ипостась» или «собство» ( [ О Р и С К Г И М ] . С о б р а н и е р у к о п и с е й гр. А . С . Уварова. № 790-4О. Л . 386); «persona judicis» — «osoba s^dziego» — «собство судьи» (Там же. Л . 473), «authoritas» — «zwierzchność» — «веле­ ние» (Там же. Л . 503 (463)); «mandatum (principis)» — «rozkazanie krölewskie» — «завещание» (Там же. Л . 502 (462)); «titulus» — «tytuł» — «печать» (Там же. Л . 471) и т. п. 134 Следующее изречение «некоего мудрого мужа», цитированного А . Моджевским: «...Componitur orbis regis ad exemplum: nec sic inflectere 390 Примечания sensus humanos edicta valent, quam vita regentis» (MODREVIUS A . F. De Republica emendanda. I, 9, 4), переведено в польском издании так: «Wszytek świat pospolity patrzy Kröla swego, Obyczajöw trzyma sie^ wszech post^pköw jego, Mało waża^ statuta, mało rozkazanie, Przełożonego życie za to wszytko stanie» (MODRZEWSKI A. F. O poprawie Rzeczypospolitej, 1577. S. 23). Русский книжник передает его следующим образом ([ОРиСК Г И М ] . Собрание рукописей гр. А . С . Уварова. № 790-4О. Л . 109 об.): «Весь мир общий взирает на царя своего Нравы, держится всех дел его, Мало суть правила честна, мало повелителство, Сим всем одолеет владыка жителство». Возможно, впрочем, что стихотворная форма перевода принад­ лежала не нашему книжнику, а позднейшему списателю его труда. Стихи, приводимые А . Моджевским, обыкновенно переведены виршами; кое-где, однако, в рукописи оставлены пробелы для внесения в них стихо­ творного перевода; такой факт можно объяснить или тем, что перевод­ чик отложил свой перевод стихотворных цитат до окончания им пере­ вода остального текста и не успел довести своего дела до конца, или тем, что подобные переложения сделаны посторонним лицом, современным переводчику, или, пожалуй, позднейшим списателем его труда и т. п. Против последнего предположения, однако, говорит то, что в извест­ ном нам списке вирши нередко, подобно прозе, списаны в строку, хотя и более короткую, чем те, которыми писан остальной текст, так что стихотворная форма виршей не соблюдена ([ОРиСК Г И М ] . Собра­ ние рукописей гр. А . С . Уварова. № 790-4О. Л . 28, 284, 331 об., 520 (481), 550 (510) и об.). 135 MODREVIUS A . F. De Republica emendanda. IV, 2, 3, 11, 14–19. Кроме того: «Epistola ad regem» и обращение к Сенату и прочие, напеча­ танные в издании 1554 г., также не имеются ни в польском издании 1557 г., ни в списке гр. А . С . Уварова. 136 СОБОЛЕВСКИЙ, 1899. С . 102; время снятия ее относит к началу Х V I I I в., почерк, во всяком случае, не более раннего происхождения. 137 MODREVIUS A . F. De Republica emendanda; русский перевод: ([ОРиСК Г И М ] . Собрание рукописей гр. А. С . Уварова. № 790-4О. Л . 180, 423 об. и др.). 138 MODREVIUS A . F. De Republica emendanda; русский перевод: [ОРиСК Г И М ] . Собрание рукописей гр. А . С . Уварова. № 790-4О. Л . 231 об., 266, 355 об., 385 об., 478; ср. еще: на л. 417 в тексте «гонят», на поле: «борют». 139 Розыскные дела о Федоре Шакловитом. Т. 4. С . 32; ЦВЕТАЕВ, 1890 (1). С . 751. Ср.: СОБОЛЕВСКИЙ, 1903. С . 160. Кн. II. Гл . 3 391 ГЛАВА ТРЕТЬЯ 1 ЦВЕТАЕВ, 1885 (1). С . 10; М . Соколов обратил внимание и на то, что подобно Поссевину, Ю . Крижанич возлагал большие надежды на московское самодержавие (СОКОЛОВ, 1891 (2). С . 12). 2 С Г Г Д . Ч . 2. № 76, 98, 101, 107. С . 159–162, 218–220, 222–224, 231–234. 3 КАПТЕРЕВ, 1887. Прил. № 3 . 4 КРИЖАНИЧ. О П р о м ы с л е . С . 48 и др.; БРИКНЕР, 1887. С . 4 9 – 5 1 . 5 КРИЖАНИЧ. П о л и т и к а . Ч . 2 . С . 210; БЕЛОКУРОВ, 1902. С . 1 3 3 ; ср. С . 267, 281. 6 КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 2. С . 209–210. 7 БЕЛОКУРОВ, 1902. С . 152/8–9; Прил. С . 176. 8 КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 2. С . 185 и др. Презрение к грекам могло зародиться у Крижанича еще на родине под влиянием местных истори­ ческих условий (МАРКЕВИЧ, 1876. № 1. С . 3) и усилиться после посеще­ ния Цареграда, о чем говорит и сам Ю . Крижанич (КРИЖАНИЧ. Сочине­ ния. Вып. 2. С . 44; КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 2. С . 135). «... i Greci oggidi, — замечает он, — non professano ne arte, ne sapere si che caeci sunt et caecorum duces...» (БЕЛОКУРОВ, 1902. С . 104). «Греки, — пишет наш автор, — осуж­ дают всякое знание, всякую науку и внушают нам невежество… [они] восхваляют [его] и болтают, что всякая наука есть еретическая; безрас­ судно обвиняя всякую новость, [они] внушают свои глупости под ложным именем древности…» (КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 2. С . 175, 185); те из них, которые приезжают в Россию, — сущие неучи (КРИЖАНИЧ. Сочинения. Вып. 2. С . 52); множество нареканий автора не только на «темноту», но и на корыстолюбие, на интриганство греков и на их политические «ереси» рассыпаны в его сочинениях и во многих случаях не лишены оснований (ср.: СОКОЛОВ, 1891 (2). С . 14–15, 23–24, 27, 41). 9 КРИЖАНИЧ. С о ч и н е н и я . В ы п . 2 . Р а з д . 5 8 ; СОКОЛОВ, 1891 ( 2 ) . С . 25–27; ср.: Там же. С . 10–12. Говоря о «немцах», Крижанич, вероятно, вообще разумел немцев, проживавших в его время в России, т. е. немцев- протестантов. 10 БЕССОНОВ, 1870. Апрель. С . 677–691, 696, 700, 701; Май. С . 863, 864; БЕЛОКУРОВ, 1902. С . 138 и сл. Крижанич был доктором богословия (Там же. Прил. С . 29, 218). 11 КРИЖАНИЧ. С о ч и н е н и я . В ы п . 3 . С . 1 1 , 1 2 , 104. Рассуждение в том же духе есть и в «Истории о Сибири» и в «Смертном разряде» (ТИТОВ, 1890. С . 202–210; БЕЛОКУРОВ, 1902. С . 233). 12 ТИТОВ, 1890. С . 149–155. 13 КРИЖАНИЧ. П о л и т и к а . Ч . 1. С . 169; Ч . 2 . С . 178, 180, 314, 318, 3 3 1 – 3 3 2 ; КРИЖАНИЧ. Сочинения. Вып. 2 . С . 1 5 , 18, 30; даже Я . Гуса автор признает «еретиком» (Там же. Вып. 1. С . 425); протестантов он нередко отождествляет с немцами (Там же. Вып. 2. С . 180, 331–332). 14 БЕССОНОВ, 1870. Февраль. С . 381–383. 392 Примечания 15 Крижанич. Записка 1641 г. : « E cosi penso che l’andare a conversare con loro non sia andare a predicare la fede (il qual negozio io non avrai mai pensato di presumere), ma solamente di esortarli alle virtù, alle scienze et arti liberali; le quali introdotte, sarebbe poi più facil cosa il mostrar loro la falsità e l’inganno, che sarà opra di altri pieni di virtù e spirito» (БЕЛОКУРОВ, 1902. Прил. С . 97); ср. с. 185. «У меня нет большего предмета желания, — пишет Крижанич Инголи и Массари в 1648 и 1650гг., — как постоянно служить св. конгрегации на пользу народов моего племени, почти по­ всюду зараженного греческой схизмой» (БЕЛОКУРОВ, 1902. С . 152/17; Прил. С . 101, 256). Вместе с тем Крижанич заявил в Варшаве русскому гонцу Г. Дохтурову, что он, Крижанич, более желает служить московс­ кому государю, чем какому либо другому, так как он «нашей крови и языка» (БЕЛОКУРОВ, 1902. С . 241; ср. с. 244, 246). 16 БЕЛОКУРОВ, 1902. Прил. С . 102, 189; ср. с. 192. 17 ZIEGLER, 1886. S . 68. 18 В своей челобитной 1676 г. Крижанич умалчивает о том, что глав­ ная тема «Толкования исторических пророчеств» (1674 г.) — соединение церквей и поставляет себе в заслугу перед правительством сочинение «Толкований». Лишь потеряв надежду осуществить главную цель своей миссионерской деятельности и воспользовавшись разрешением вернуться в Москву, Крижанич в 1676 г. уже откровенно заявил Посольскому при­ казу, что он «держит тое же римскую веру» и что он — «римского костела каноник» (БЕЛОКУРОВ, 1902. С . 144, 244, 262, 264; Прил. С . 48, 101, 106, 182). 19 Впрочем, К р и ж а н и ч , отчасти подобно Бросциусу, довольно критически относился к системе иезуитского воспитания. Он рассуж­ дал о нем в следующих выражениях: «Iesuitae hoc tempore student bene educare iuventutem: et ad hoc opus praecipue intenti sunt. Tenent scholas, docent linguam latinam, Роеsim, Retoricam et Filosofiam. Et hoc faciunt ac docent n[on] eo fine ut doceant ipsi aut ut iuvenes addiscant istas scientias, sed utuntur eis rebus pro occasione et pro illecebra, qua alliciant ad se iuventutem. Praecipuum autem ipsorum intentum est: praedicare et persuadere iuvenibus, ut Deum timeant, pieq[ue] et chris[tia]ne vivant. Idcirco, ut iuventutem apud sе longiore tempore detineant sub disciplina et ne iuvenes, cito suae libertati permissi, vitiis se tradant: jesuitae in longum protrahunt suas doctrinas et quod possent docere intra unum aut duos annos, id docent duobus aut tribus annis. Sed de jesuitis satis hoc loco; alibi plura dicemus» ( [ Р Г А Д А . Ф . 381. Ед. хр. 1799]. Л . 468). Несколько ниже автор следующим образом поясняет свою мысль: «Sciendum ergo, q[uo]d Iesuitae pro suo primo et ultimo fine habent homines docere et monere ad pietatem: et ut habeant concursum populi utq[ue] iuventutem divertant a noxiis vitiis, pro medio assumpserunt docere scientias. Promittunt ig[itu]r docere sci[enti]as: sed n[on] agunt sincere»; «Quod po[ss]ent parvo tempore docere, ipsi in longum tempus protrahunt: et multi ambagibus inutilium verborum suos discipulos detinent. Et hoc eo fine: ut iuvenes diutius maneant sub ipsorum disciplina. Praeterea promittunt o[mn]ia ista: et nihil perfecte edocent, nisi Grammaticam, Retoricam et inanem Poeticam» (Там же. Л . 484; сверху приписано н е ­ разобранное слово, что-то вроде «issinam» или «inipam» — сокращения Кн. II. Гл . 3 393 не видно). С такой точки зрения Крижанич не признавал желательным применять систему иезуитского воспитания к своим соотечественникам: иезуиты, по его словам, «обещают в школах выучить юношество наукам, но они действуют не искренне… у нас горы дела еще просты и нетрону­ ты, где умы людей не извращены своеволием, распущеннстью и пустою болтливостью, никоим образом не должны быть допущены иезуитские обучения, ибо у нас иезуитский способ воспитания не полезен» ( [ Р Г А Д А . Ф . 381. Ед. хр. 1799]. Л . 484; ср.: БЕССОНОВ, 1870. Апрель. С . 67З—674). Тем не менее и Крижанич признавал, конечно, необходимость религи­ озного воспитания: все должны уметь «recitare sclavinicum psalterium et reliquas preces et cantiones» прежде, чем немногие будут допущены к обу­ чению, в сущности, тем же «artes liberales» ( [ Р Г А Д А . Ф . 381. Ед. хр. 1799]. Л . 479). 20 ЦВЕТАЕВ, 1883 (2). С . 9–10, 13–14. В 1682 г. (марта 27) обнародо­ ван указ о том, чтобы служилые люди из иноземцев ввиду заключения мира с окрестными государствами не получали бы жалования; но уже через месяц Петр Алексеевич был избран на престол. О сношениях кн. В . Голицына с П . Гордоном см., например: БРИКНЕР, 1878. С . 110, 157. 21 Известия о попытках иезуитов завести школы в Москве восходят к началу 1680-х гг. (Памятники прений о вере. С . 204). Иезуиты распростра­ няли слух, что царь Федор собирается учредить иезуитскую коллегию (БЕЛОВ, 1887. С . 107). Иезуиты были высланы по челобитью патриарха и всего освященного собора. 22 БЕЛОКУРОВ, 1902. С . 153, 175, 264; П р и л . С . 102, 172, 193, 286, 288, 301. 23 ХАРЛАМПОВИЧ, 1898. С . 482–484. 24 КРИЖАНИЧ. Письмо секретарю конгрегации Массари от 8 марта 1650г. см.: БЕЛОКУРОВ, 1902. Прил. С . 254. 25 КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 1. С . 116–124; БЕССОНОВ, 1870. Апрель. С . 696, 704. Ю . Крижанич писал, по-видимому, свои сочинения на латин­ ском, а затем переводил их на славянский (КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 2. С . 49; примечание П . Бессонова) и, вероятно, лучше знал и ценил творе­ ния отцов Западной церкви, чем Восточной (ср.: МАРКЕВИЧ, 1876. С . 25). Любопытно, например, доказательство, приводимое автором «Обличения», в пользу чтения «душе истины», а не «душе истинный»: «Вси бо свети отци и вси философи, — пишет он, — учет: иеже всако от Бога сотворено существо имииет троие име или троие титло: да по истине иест и зовет се, иедно истинно и добро. Всака бо вещь иест и зовет се иедна и всакаже вещ иест и зовет се истинна. Всаки бо камень иест истинен камень и всако дриво, истинно, дриво; и тако обо всаком существу. И всака же вещь иест добра к оному концу, к нему же иест от Бога сотворена. И виде ди Бог вса, иаже бяше сотворил и быша веле добра. Тако адда и всаки сотворен дух, иест и зовет се истинен дух, всаки ангел иест истинен дух и всаки чловичии дух или всака душа иест истинна душа», следовательно, «высший разум имеет речь: душе истины» (КРИЖАНИЧ. С о ч и н е н и я . Вып. 3. С . 152). 26 КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 1. С . 122–123. 394 Примечания 27 Там же. С . 113–115; КРИЖАНИЧ. О Промысле. С . 25. 28 КРИЖАНИЧ, 1865. С . 1 6 – 1 7 . Все сочинение распадается на три отдела: 1) предисловие; 2) выписки о Соломоновой, или гражданской и царской премудрости (в 6 частях) из книги «Царств» и книги «О мудро­ сти царской»; здесь же «Молитва Соломоня»; 3) «Примета на Соломо­ нову или гражданскую и царскую премудрость», из последней части мы и приводим выписки. Хотя царю «при толико верных советницех ни чте­ ние книг политических потребно есть, но аще еже является непотребно, кто весть, не может ли быти при концы утешно» (Там же. С . 19). На с. 17 политика называется автором «царицей всех мудростей». 29 [ Р Г А Д А . Ф . 381. Ед. хр. 1799]. Р. 483: «Filosofia... fere n[on] est aliud, quam admiratio op[er]um Dei sive admiratio mundi». Автор собственно полагает, что философия (особенно физика) очень полезна для разли­ чия того, что происходит естественным образом от того, quid sit magicum (magia — ars demoniaca — p . 481). Впрочем, в другом месте Крижанич пишет: «Filosofia enim docet: recte de rebus omnibus indicare, et non facile errari, aut decipi» (КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 1. С . 116), еще печатный текст по: КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 2. С . 175–178. 30 [ Р Г А Д А . Ф . 381. Ед. хр. 1799]. Р. 482: «Tota doctrina et schola juridica e[st] vana et inutilis: multitudo enim legum (super quam vertatur ista schola) est p[er]niciosa: quia p[er] eam n[on] administratur, sed destruitur iustitia, sicut de ipsismet Germani o[mn]es iure graves et ab affectu liberi conqueruntur ac profitentur. Sufficit iudicibus breviter ac simpliciter descriptas habere quasdam administronis breves, quas vocant Regulas Juris et tractatum de Justitia illo modo, quo in bona ethica et in teologia (absque vanis ambagibus) simpliciter tradi solet. Quidquid amplius jurisconsulti addunt id totum est irregulare, confusum, perplexum, vanum, et n[on] ad dilucidandam, sed ad evertendam iustitiam natum». 31 Сперанский, 1908. С . 50–58. 32 Аристотелевы врата. С . 144. Крижанич мог, конечно, пользоваться латинским текстом, с которым я, к сожалению, в настоящее время не имею возможности сравнить русского перевода; но нельзя положительно отрицать и того, что он мог познакомиться и с русским переводом. 33 Аристотелевы врата. С . 164; ср. ниже. 34 Там же. С . 145; ср. ниже. 35 В Падуанском университете, однако, и сиcтема Фомы Аквинского все же имела значение (BAUMANN, 1873. S . 3). 36 КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 1. С . 217; [ Р Г А Д А . Ф . 3 8 1 . Д . 1799]. P. 469–470; КРИЖАНИЧ. О Промысле. С . 56–57. 37 КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 1. С . I ; Ч . 2. С . 270; БЕЛОКУРОВ, 1902. С . 4. 38 В полемике, начатой И . Озорием (OSORIUS H . De regis institutione et disciplina libri V I I I . Coloniae Agrippinae, 1574) участвовал, между про­ чим, и А . Поссевин (Antonii Possevini iudicium, de Nuae militis Galli, Ioannis Bodoni, Philippi Mornaei, & Nicolai Machiavelli quibusdam scriptis... Lugduni, 1593); во всяком случае, сочинение Ф . Бозия (BOZIUS T H . De ruinis gentium et regnorum: Adversus impios politicos libri octo. Romae, 1596) было известно нашему автору. Современные ему политические писатели Кн. II. Гл . 3 395 католической школы также довольно враждебно относились к Макиа­ велли; один из них прямо называл его автором «damnatae memoriae», а доктрину его «чумою», всячески уличаемой католической церковью; CHOKIER J . Thesaurus politicorum aphorismorum. P . 6: «Machiavellus et similes damnatae memoriae auctores sicubi a me citati, hoc consilio factum, non ut pestiferam illorum doctrinam quoquo modo ab Ecclesia Catholica reprobatam renovarem, sed ut eam… eradicarem». 39 [ Р Г А Д А . Ф . 3 8 1 . Е д . хр. 1799]. Р . 508 (Jeres Politicznaia 1 1 : De doctrina [сверху: politica — А. Л.-Д.] Machiavellistarum): «Politicus h[omo] n[on] p[ote]s[t] nec debet observare legem euangelicam sincere; debet enim eam observare ad speciem et fingere se e[sse] pium: populus eum magis amet ac revereatur»; «Quod tibi est utile illud e[st] honestum et licitum; semp[er] debet politicus interrogare, an expediat sibi, et nunquam an liceat»; p. 510: «…Ista falsorum politicorum et atheistarum praecepta manifesta pugnant contra Dei honorem contra caritatem et contra iustitiam, diabolicamque impietatem ac tiranniam secum vehunt» и проч.; ср.: FERRARI J . Machiavel juge des révolutions de notre temps. Paris, 1849. 40 LIPSIUS J . Manuductionis ad stoicam philosophiam libri tres. P. 712–732. О полемике Липсия с М а к к и а в е л л и : «Machiavellus argutus scriptor principatus, sed saepe pravus» (Civilis doctrinae. Praefatio / / Ibid.); см. вообще: p . 9, 33, 34, 124, 136, 196. 41 КРИЖАНИЧ. П о л и т и к а . Ч . 2. С . 145; автор имел под руками «Il principe» (Firenze, 1532) и делал извлечения из «Historie fiorentine», к о т о р ы м и , впрочем пользовался, к а ж е т с я , в латинском переводе (MACHIAVELLI N . Historiae Florentinae... libri octo: nunc primum omnes latinitae donati. Argentorati, 1610); БЕССОНОВ, 1870. Апрель. С . 703—704. В ней в начале отдела о политической ереси макиавеллистов Крижанич пишет: «Semper in mundo fuerunt multi reges et principes, qui potestate a Deo sibi concessa n[on] ad Dei gloriam, neque ad justitiam populive salutem usi, sed ad suas libidines abusi sunt. Isti se appellant Politicos et impietates suas palliant nomine doctrinae politicae. Impius quidam Homo, filius diaboli [вместо зачеркнутого: seu potius demon — А. Л.-Д.] Machiavellus conscripsit librum de ista doctrina pseudopolitica, quo enarrat execrabiles istas artes et atheismum», несколько ниже автор называет ту же доктрину: «pestilentialis Haeresis» ( [ Р Г А Д А . Ф . 381. Ед. хр. 1799]. P. 508). 42 КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 2. С . 145: здесь излагается теория Мак- киавелли о том, что народы от доброго устройства переходят к испор­ ченному и обратно, с ссылкой на «Nicol. Machiavel. Hist. Flor., lib. 5». О макиавеллизме Ботеро см., например: BAUDRILLART, 1853; о следах того же влияния в трудах Липсия: JANET, 1872. T. 2. P. 84–87. 43 MACHIAVELLI N . Oeuvres complètes. Paris, 1837. Vol. I . P . 135, 141, 148, 149, 368. PARUTA P. Della perfettione della vita politica. P. 446–448, 450– 455, 463–471, 476; PARUTA P . Discorsi politici. P . 2 1 . При всей аристо­ кратичности венецианского строя политики того времени, находящиеся под влиянием учения Цицерона о смешанном государстве причисляли к такой форме Венецианскую республику. Ср. еще рассуждения обоих авторов о н е о б х о д и м о с т и н а ц и о н а л ь н ы х а р м и й для государства 396 Примечания (MACHIAVELLI N . Ibid. P. 196, 373; PARUTA P. Discorsi politici. P. 385, 496); LIPSIUS J . Politicorum. P . 12: «Nisi quod unius tamen Machiavelli ingenium non contemno, acre, subtile, igneum; et qui utinam Principem suum recta duxisset ad templum illud Virtutis et Honoris! Sed nimis saepe deflexit et dum commode illas Semitas intente sequitur, aberravit a regia hac via...» 44 PARUTA P. Della perfettione della vita politica. Venetia, 1579 (мне при­ шлось пользоваться изданием 1599 г.). Позднее, когда автора уже не было в живых, сыновья его издали «Discorsi politici» (Venetia, 1599); в них Парута преимущественно рассматривает общий ход римской истории и положение государств современной ему Италии с политической точки зрения; принципы, уже систематически высказанные им в рассуждении «О совершенстве политической жизни», применяются здесь для оценки политического прошлого и настоящего Италии. 45 PARUTA P. Della perfettione della vita politica. P . 164, 166, 170, 173, 205, 209, 245, 262, 354, ср. p . 405: автор называет, впрочем, перипатетику «piu veri estimatori delle forze della nostra natura» и согласен с их мнением о том, что наша природа способна приобрести благороднейшее и совер­ шеннейшее счастье (Ibid. P. 111). 46 PARUTA P. Della perfettione della vita politica. P. 97, 261, 263: «Talche rissumendo tutta la ragione del nostro viver bene, si può dire; che per la virtù naturale о per la buona consuetudine noi conosciamo, che s’habbia a seguire il bene; per la virtù morale s’indrizziamo a seguirlo in ciascuna nostra operatione; & per la prudenza sappiamo usare i debiti mezi per conseguirlo...» 47 PARUTA P. Della perfettione della vita politica. P . 446, 448, 450–455, 463–471. 48 FRANK. Bd. 1. S . 326. «Natura mea, — писал про себя Липсий, — consuetudo, valetudo abhorrent ab omni litigio… scito non esse pacatuis iugenium in Batavia vestra» (LIPSIUS J . De una religione adversus dialogistam liber / / Opera omnia. Antverpiae, 1637. T. 4. P. 153). В том же трактате рас­ суждая о значении религии как о «fundamentum reipublicae et vinculum» (p. 156), автор замечает: «Religio... unius Dei tenenda est… Quae haec est? Christiana. Unde petimus? e libris sacris: indiq[ue] pro Ecclesiae catholicae sensu» (p. 160), а ниже прибавляет: «[religio] tenenda est ex ritu veteri» и «religio antiqua — optima: in qua corrigere fas magis, quam mutare» (p. 161). На том же рассуждении Ю . Липсия Г. Куйкин ( H . Cuyckius) «pontificius ас regius librorum censor» отметил, например, следующее: «Quae de una hic religione apologetice scripsit J . Lipsius, ex autoris ipsius confessione et totius disceptationis filo; de orthodoxa, catholica et romana (quae una et sola vera est religio) scripta esse testificor. Lovanii I X calendas septembres, 1593». 49 КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 2. С . 315, 317, 331, 333; автор полемизи­ рует с «епикурейцами» с христианской точки зрения, что ясно видно, например, из кн.: Там же. С . 1 1 , 16, 17. Выписки из Липсия о религии, суеверии, нечестии и «промысле» см.: КРИЖАНИЧ. О Промысле. С . 35. 50 Вслед за появлением политических сочинений Ю . Липсия возникла целая литература, посвященная комментированию их содержания; некоторые из таких комментариев (например: REINHARD J . F . Theatrum prudentiae elegantioris...Vitembergae, 1702) были напечатаны в X V I I I в. Кн. II. Гл . 3 397 (GUNDLING N . H . Gründlicher Discours über die Institutiones Justiniani. 2. Aufl. Franckfurt am Mayn, 1733: Vorrede, S . 11–12; Prolegomena. S . 11, 156–157). 51 КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 1. С . I (здесь, впрочем, он называет Лип- сия философом); КРИЖАНИЧ. Сочинения. Вып. 2. С . 45. Крижанич прямо ссылается на мнение своего главного политического авторитета еще в толковании пророчеств (СОКОЛОВ, 1891 (2). С . 19, 35). 52 LIPSIUS J . Politicorum. Lib. 1. P. 30–47, ср., однако, ниже. 53 LIPSIUS J . Politicorum. Автор изложил те же принципы, только в несколько дополненном виде и измененной форме и в другом произ­ в е д е н и и , в ы ш е д ш е м под заглавием «Monita et exempla politica» (Antverpiae, 1606); в предисловии к своему труду он замечает, что здесь «est... eadem divisio et ordo, qui in politicis nostris fuit: quor[um] luci aut assertioni haec scribuntur». 54 CHOKIER J . Thesaurus politicorum aphorismorum (Гундлинг указывает на 1610 г.). Отзыв Крижанича о Хокиере в его «сербском письме» см.: БЕЛОКУРОВ, 1902. С . 175–176. 55 STAROVOLSCIUS S . Monita legalia, methodum in utro que jure studendi praescribentia. Romae, 1652. P . 25; рекомендуя чтение сочинений Лип- сия, автор пишет: «De quo ita tibi persuadeas, velim non fuisse ab aliquot seculis hominem maiore ingenio, acriore iudicio, uberiore doctrina», между тем, даже при перечислении важнейших пособий, нужных для юриста, тот же автор не упоминает о Гроции. Будучи ревностным католиком, Старовольский, может быть, избегал теорий, исходивших из протестант­ ского лагеря (Ibid. P. 55—61). Характерны также рассуждения Староволь- ского о справедливости; см., например, его «Commentarius in I V libros institutionum iuris civilis» (Kraków, 1638. P. 13–14, 2 1 , 89). 56 БЕЛОКУРОВ, 1902. С . 175–176. Судя по тому, что Крижанич говорил о Ботеро, между прочим, как о «добром писателе», описующем станы и силы всех без мала государств на свете, можно заключить, что Крижа- нич был знаком с «Театрумом света всего», известном даже в русском переводе (СОБОЛЕВСКИЙ, 1899. С . 24–25). 57 BOTERO G . Della ragione di stato. Lib. 1. P . 25; Lib. 2. P. 5 1 ; Lib. 3. P. 106. 58 КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 1. С . 249. Автор в своих рассуждениях о благе («богатстве»), подобно Ботеро, обращает внимание на значение для государства многолюдства, земледелия, ремесла и торговства, в част­ ности о том, что при соблюдении известных условий «торговство кралем честно»; в последнем случае, например, между рассуждениями обоих авторов легко заметить большое сходство (cр.: BOTERO G . Della ragione di stato. Lib. 8. P. 237–238; КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 1. С . 9–11). Впрочем, в рассуждениях своих о «казне царской» Крижанич, вероятно, обращался и к трактату «Максима Фавста» (см. ниже), который он сам рекомендует (КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 1. С . 1). 59 BAUDRILLART, 1853. S . 135–142, 190–221. 60 Попытка Бодена комбинировать в монархии, имеющей преиму­ щества над другими формами правления, «принципы» монархичес­ кого строя с принципами аристократии и демократии (ср.: JANET, 1872. 398 Примечания T. 2. P . 249), едва ли однородна с учением Крижанича об умерении власти царской (см. ниже), хотя некоторые и з их результатов анало­ гичны. 61 FAUST M . Consilia. Беклер ( J . H . Boecler) в своих «Institutiones politicae...» (Argentorati, 1674; I I , 10) замечает, что «Consilia» Фауста вмес­ те с некоторыми другими книгами «in omnium manu versantur» и еще Томазий считал нужным очень резко отзываться о сочинении Фауста; значит, по справедливому замечанию Рошера, и тогда еще ему придавали некоторое значение (ROSCHER, 1874. S . 209; здесь и ссылка на издание 1674 г.). Для приобретения доверия «князя» Крижаничу казалось жела­ тельным познакомиться и с трактатом о финансах; в 1658 г. в Вене он купил книгу «Consilia pro aerario», volumen «Continens omnes fere modos qui unquam aut usquam a principibus adhibiti sunt ad augendum aerarium». «А Максим Фавст, — замечает наш автор, — есть написал книги об каз­ нах и пенязех и рудах. Приводит размышляния полезна и напоминает, како ся множит казна с правою и обстояльною корыстию и с честию владателев, а без стужания людей подданных» (КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 1. С . I ) . «Quem rem, — пишет он про книгу М . Фауста, — mihi usui fore existimabam, si ex illo licitos, honestos et neminem offendentes modos seligendo, in Slavonicos versus principi Moscoviae offerrem» (БЕЛОКУРОВ, 1902. Прил. С . 104, 176). 62 КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 1. С . l21; см. еще [РГАДА. Ф . 381. Ед. хр. 1799]. Р. 476. Впрочем, в своей таблице наук Крижанич ставит, хотя и под тем же нумером, что и политику, н о особо: «nomotetica jurisprudentia» — «законоставное учение». 63 КРИЖАНИЧ. Сочинения. Вып. 3 . С . 141; КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 1. С . 96. В другом месте рассуждая о том «si in Russia omnibus liberae permitterentur... artes», Крижанич замечает «ego autem hoc non ideo аssеrо, quasi putem doctrinam inutilem aut nocivam esse nobis, sed dicere volo quod nimia multiplicatio doctrinae sit perniciosa; moderata autem doctrina est utilis et necessaria…» ( [ Р Г А Д А . Ф . 381. Ед. хр. 1799]. Р. 479; КРИЖАНИЧ. О Про­ мысле. С . 91). 64 AQUINAS T H . Summa theologiae. Q . X C V . A . 4; I I , 2 Q . L V I I . A . 3 ; Q . X C V I . A . 3 , 4; cp.: JANET, 1872. T. 1. P . 411–414. Под правом народов, в отличие от права гражданского, Фома Аквинский, правда, разумел все те нормы, которые выводятся из естественного права, но включал в него и условия, необходимые для существования общежития. Между тем, рабство, по мнению Фомы Аквинского, не будучи основано на чистом естественном праве, все же «pertinens ad jus gentium est naturalis secundo modo», поскольку оно рассматривается с точки зрения пользы, какая нарождается им для раба и господина; т. е. «inquantum utile est huic [т. е. человеку, попадающему в рабскую зависимость — А. Л.-Д.] quod regatur a sapientiori et illi, quod ab hoc juvetur». Автор «De regimine principum» в данной части, впрочем, едва ли сам Фома Аквинский, между прочим, высказывает и следующее рассуждение: «sunt autem et alii ministri ad idem deputati officium (i. e. officium servile) alia ratione, ut in bello devicti; quod lex humana non sine ratione sic statuit, ut acuantur bellatores ad fortiter Кн. II. Гл . 3 399 pro reipubulica pugnandum, ut videlicet victi subjiciantur victoribus, jure quodam, quod philosophus in praedicto loco justum legale appellat» (Lib. 2. Cap. 10. Р. 138) — рассуждение, в котором можно усмотреть прототип н и ж е п р и в е д е н н о г о рассуждения К р и ж а н и ч а . В п р о ч е м , в о о б щ е , «the philosophic lawyers, — по словам Брайса, — ascribe to jus gentium war, captivity, slavery and all the consequences of these facts...» (BRYCE J . Studies in History and Jurisprudence. Oxford, 1901. Vol. 2. P. 146). 65 [ Р Г А Д А . Ф . 381. Ед. хр. 1799]. Р . 472–475; см. еще: КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 2. С . 69, где «разумным основанием» рабства автор при­ знает «порчу человеческой природы». 66 AQUINAS T H . Summa theologiae. I I , 2. Q . 2, 50; та же мысль еще резче выражена в «De regimine principum» (Lib. 3. Cap. 3. Р. 183: «Finis autem ad quem principaliter rex intendere debet in serioso et in subditis est aeterna beatitudo, quae in visione Dei consistit»; Lib. 1. Cap. 14. Р. 79: «Non est ergo ultimus finis multitudinis congregatae vivere secundum virtutem, sed per virtuosam vitam pervenire ad fruitionem divinam»; «Sed quia finem fruitionis divinae non consequitur homo per virtutem humanam, sed virtute divina… perducere ad illum finem non humani erit, sed divini regiminis» (p. 80) и проч; см. еще: Ibid. Lib. 1. Cap. 8; Lib. 3. Cap. 10, 19; КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 1. С . 65, 275, 383; Ч . 2. С . 58. 67 КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 1. С . 65, 262, 268, 271 («Краль… заповеди Божией… подвержен), 277, 385. 68 КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 1. С . 332; Ч . 2. С . 1 1 , 3 7 , 6 1 . Автор предлагает даже считать «еретиков» вместе с другими «негодных людей станами» просто вне закона: «и да от всех слободно прияты, ухвичены, ограблены, задержаны, проданы и прогнаны быть могут»; об искорене­ нии ереси и о наказании еретиков, «астрологов» и т. п. автор постоянно твердит и в своем сочинении « О Промысле» (КРИЖАНИЧ. О Промысле. С . 17, 18, 60, 66–68, 108, 123). 69 AQUINAS T H . De regimine principum. Lib. 1. Cap. 1; см. еще ниже. 70 PARUTA P. Discorsi politici. P. 18; PARUTA P. Della perfettione della vita politica. P. 65, 69. 71 AQUINAS T H . De regimine principum. Lib. 1. Cap. 1. Р. 2; Lib. 3 . Cap. 3 . Р. 182; cp.: BAUMANN, 1873. S . 10, 108–110, 113–119. 72 КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 2. С . 57. 73 AQUINAS T H . D e regimine principum. Lib. 1. Cap. 1. Р . 7; Lib. 3 . Cap. 11. Р . 233; PARUTA P. Della perfettione della vita politica. Р . 17, 64, 242 ssq. 268, 361, 444; LIPSIUS J . Politicorum. Lib. 2. Cap. 6. P . 55; КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 1. С . 270 (со ссылкой на Цицерона), 276; Ч . 2. С . 57. В связи с учением об общем добре Крижанич ставил, конечно, и положение о том, что добро «кралево» есть добро всего народа (Там же. Ч . 1. С . 4 1 ; Ч . 2. С . 3 1 , 50). Под термином «благо» Крижанич разумел скорее мате­ риальное благо, имущество (ср.: Там же. Ч . 2. С . 46: «vera libertas ibi est, ubi omnes uiuunt securi de uita et de bonis suis»). Несколько ниже автор передает ту же мысль в следующих выражениях: «Истинна вольность есть тамо, где все… вольны и безпечальны об своем животу и об благу» (Там же. С . 52); с р . еще его рассуждения о благе «коих с праведным именом 400 Примечания владают», которое тратят, раздаривают и проч. (Там же. Ч . 1. С . 271–272). В таком же приблизительно смысле (материальное благо, богатство) Крижанич рассуждает и в той части своей «Политики», которая оза­ главлена «Об благу» (Там же. С . 5, 7); если сопоставить схему царских обязанностей Ботеро и Крижанича (см. ниже) на место «abondanza» («обилия») в некоторых случаях наш автор ставит «благо» (Там же. С . V). 74 АРИСТОТЕЛЬ. Политика. 3, 4; AQUINAS T H . De regimine principum. Lib. 1. Cap. 1. Р . 7; BELLARMINUS R . De officio principis christiani. Lib. 1. Cap. 7. Ср. еще ниже о сходстве между мнениями Крижанича и Липсия. Крижанич причислял еще к «злым владателям» и «гинекархию, жен­ ское владание, где жены имают власть наступать отцем в кралеству», и «ксенархию, чужевладство, где инородник кралюет» (КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 1. С . 269). Ср. еще ссылку его на Аристотеля в рассужде­ нии о том, что «инородники… некогда припущены, где себе сильнеих быть вознепщашя, самих домородников притиснуша и подбишя» (Там же. С . 208–209). 75 BODINUS J . De republica. Lib. 2. Cap. 3. P. 302–304 и др.; Lib. 6. Cap. 41. P. 1098: «Libertas… in eo maxime versatur, ut suis quisq[ue] bonis, uxore, liberis tranquille fruatur, nec sibi aut suis ulla vis inferatur, aut si fuerit illata, vindicetur»; КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 2. С . 4 0 – 4 1 , 45–48, 52, 54, 302, 324; ср.: [ Р Г А Д А . Ф . 381. Ед. хр. 1799]. Р . 345: «Vera libertas ibi est, ubi omnes vivunt securi de vita et de bonis suis et ubi nemini licet impune scelera patrare». В другом месте вводя характерное ограничение касательно свободы совести, он под «истинной свободой» разумеет такой порядок: «ubi unicuique licet libere frui suo labore [...] et ubi nulli insolenti licet Deum blasfemare, nec hominem aut gentem patriamve iniuria afficere»; приведен­ ное место, хотя и зачеркнуто автором вместе с другими, входившими в состав л а т и н с к о й р е д а к ц и и рассуждения о законах и статутах, воспроизведено в кн.: КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 2. С . 41, и почти целиком, за исключением пяти слов, попал в текст главы о своевольстве (Там же. С . 302; [ Р Г А Д А . Ф . 381. Ед. хр. 1799]. Л . 345). Касательно того, что «blasphemia est peccatum, ni quo severissime puniendum» (BELLARMINUS R . De officio principis christiani. Lib. 1. Cap. 10. Р . 78 ssq.) и др. Впрочем, в одном месте увлекаясь характеристикой верховной власти, присущей царю, Крижанич заставляет его говорить, что «пак по чловеческому обзору» все есть н а ш е , «земля... и все овощие кое ся нея уражает и все пожитки кои ся в ней зискать, либо приять могут в Промыслех...» (КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 2. С . 54—57; ср.: БРИКНЕР, 1889. С . 16–18). 76 AQUINAS T H . Summa theologiae. I I , 2. Q . X X I I I . A . 1: «Charitas est quaedam singularis amicitia hominis cum Deo»; c p . : BELLARMINUS R . De officio principis christiani. Lib. 1. Cap. 7. Р. 52, 54. См. о других добро­ детелях: AQUINAS T H . Summa theologiae. I I , 2. Q . LV. A . 2: «politica est pars specifica prudentiae» и др.; AQUINAS T H . De regimine principum. Lib. 4. Cap. 3 . Р. 310, 311 и др.; BELLARMINUS R . De officio principis christiani. Lib. 1. Cap. 7. S . 52; PARUTA P. Della perfettione della vita politica. P. 97, 261–263; впрочем, схема автора несколько отлична от предшествующих. Еще больше отличий у Липсия; о нем см. ниже. Ботеро также рассуждал Кн. II. Гл . 3 401 о справедливости, а также мудрости и мужестве (la prudenza e’l valore), разумея под этими терминами многие добродетели, а также о вере и умеренности (BOTERO G . Della ragione di stato. P. 25 ssq., 51 ssq., 76 ssq., 91 ssq.). 77 КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 1. С . V; Ч . 2. С . 58. См. еще ниже. 78 AQUINAS T H . D e regimine principum. Lib. 3 . Cap. 3 . Р . 182; PARUTA P . Della perfettione della vita politica. P. 17, 64, 242, ssq., 268, 361, 444; [ Р Г А Д А . Ф . 381. Ед. хр. 1799]. P. 338: без добрых законов «nulla gens p[otes]t e[ss]e felix… ubi a[utem] n[on] s[un]t bonae leges ibi necesse e[st] e[ss]e varia publica mala...» См. еще: КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 1. С . V I I – V I I I : «ни в чем тако не стоит преценба владательства, како в богатству подданников»; Ч . 2. С . 57–58. 79 AQUINAS T H . De regimine principum. Lib. 2. Cap. 8. P . 128; PARUTA P . Della perfettione della vita politica. P. 249–250; государь подчинен естест­ венному закону (Ibid. P. 252); КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 1. С . 277. 80 PARUTA P. Della perfettione della vita politica. P. 444, 473. Парута по­ добно Аристотелю придает, кроме того, самостоятельное значение при­ вычкам и обычаям (Ibid. P . 60, 67, 367, 404, 473, 474; PARUTA P. Discorsi politici. P. 22–23), на что Крижанич едва ли обратил должное внимание (КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 1. С . 170–171; ср.: Там же. С . 5–6, 380, 381). 81 [ Р Г А Д А . Ф . 381. Ед. хр. 1799]. Р. 741–742: De legibus: «…leges igitur quae fiunt p[ro] conservanda jus[ti]tia inter privatos ho[min]es...»; «leges a[utem] quae fiunt de justitia distributiva…spectant...commune omnium bonum et malum». 82 PARUTA P. Della perfettione della vita politica. P . 434, 436, 456, 473; PARUTA P. Discorsi politici. P . 145, 329, 331, 383; КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 2. С . 46, 52, 301, 313, 324, 330; о привилегиях ср., однако, ниже. Кроме того, П . Парута высказывал мнение о том, что не всякому государству подходит одна и та же форма правления (PARUTA P. Discorsi politici. P. 2, 24–25) и что мир лучше войны (Ibid. P. 18, 21); но такие же замечания можно было найти и у других авторов, труды которых были известны Крижаничу. 83 КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 1. С . 252, 333. 84 Различие, которое Боден попытался установить между формами государства и формами правления (BODINUS J . De republica Lib. 2. Cap. 1), едва ли было усвоено Крижаничем: во всяком случае он не останав­ ливается на нем. 85 КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 1. С . 399–400. 86 КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 2. С . 47, 51; [ Р Г А Д А . Ф . 381. Ед. хр. 1799]. Р. 744–745; см. еще: КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 1. С . 312. 87 КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 2. С . 51–55, 68, 69, 168–169. 88 BOTERO G . Della ragione di stato. Lib. 4. P . 116, 121; КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 1. С . 313–315: «Целость самовладства есть днище доброму стоянию всякого стана в народу и всего народа». 89 КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 1. С . 315, 328–334; Ч . 2. С . 38–40, 61–65, 322–323. Ср. еще выше (о рабстве) и приложение. 90 КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 1. 302, 314 и сл.; автор даже пишет: «Поместия да держят едины боляры. А подбирником [ср. с. 338: «…нашим 402 Примечания градом, и посадником, и кметом и всем подборным людем…» — А. Л.-Д.] да не будет вольно никакова поместия держать. Разве окол градов на близу ограды, выгоны потребные: колико коему граду будет от нас именно позволено. А остальное что держят, да продадут» (с. 319); но и «поместия» в воле и в руках государя (с. 315). См. еще: Там же. С . 60, 66, 301–302, 372–373, 381–386. 91 КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 2 . С . 4 5 – 4 7 , 169–170, 305, 323–330; см. еще: [ Р Г А Д А . Ф . 381. Ед. хр. 1799]. Р. 744–745 и выше. 92 AQUINAS T H . De regimine principum. Lib. 4. Cap. 8. P . 343; PARUTA P . Discorsi politici. P . 26, 164, 391, 437. О Паруте см. еще выше; LIPSIUS J . Monita et exempla. P. 72. 93 [ Р Г А Д А . Ф . 381. Ед. хр. 1799]. Р . 357 (здесь Крижанич признает, что Венецианская республика — «melius constituta»). В другом месте автор в следующих выражениях определяет понятие «nobilis»: «Nobilis nihil e[st] aliud, quam vicarius et minister regis; eius cura et officium est: ut sit paratus semper consilio, manu, sudore et sanguine exequi praeceptum regis, praesertim in primis et honestissimis curiae, militiae, patriaeque ministeriis» ( [ Р Г А Д А . Ф . 381. Ед. хр. 1799]. P . 342); КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 1. С . 289; Ч . 2. С . 325, 327: «…quia optimum regimen, et optimae leges non destruunt, sed potius constituunt ac defendunt honestam atque humanam libertatem; et constituunt Venetos in summo honore; destruunt autem tantum ferinam dissolutionem». Ср. еще: Там же. Ч . 2. С . 330—331. Современное ему «владание» у немцев и ляхов Крижанич называл «своевольством»; «ляхи... прехваляют да славят свое разпустное, безрядное и многотиран- ское владание» (Там же. С . 296 и сл., 328, 329 и др.). 94 [ Р Г А Д А . Ф . 381. Ед. хр. 1799]. P. 745: «Nota obiter: quod sola magna monarchica regna sint constituta in vero genuino statu, qualem requirit et approbat lex divina. Minores autem principatus accedunt o[mn]es ad tiranniam: o[mn]es enim irruperunt, nec s[un]t a Deo instituti voluntate ordinante, sed solum permittuntur. Civitatum v. [vero? versus? — А. Л.-Д.] imperia sive Respublicae o[mn]ino nihil s[un]t aliud, quam mera tirannia. Excipio Venetias propter supradictam monotopiam». 95 КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 2. С . 55: «Обзираяся на Бога, все крали и все жебраки суть еднаки; али пако по чловеческому обзору велик разбор есть от Бога постановлен межу людми»; ср.: Там же. С . 57, 59. 96 BELLARMINUS R . De officio principis christiani. Lib. 1. Cap. 9. P . 70: «Ad haec princeps non solum est caput et pastor, sed Deus quidam terrestus, dicente spiritu sancto in psalmis: Ego dixi dii eritis et filii excelsi omnes (Psalm. 81)»; ср.: Ibid. Cap. 11 (p. 108–109); BODINUS J . De republica. Lib. 1. Cap. 8; Lib. 2. Cap. 2: «de unius dominatu, omni lege soluto» и проч.; КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 1. С . 249–250: «Краль есть пастырь людский... Краль есть, яко некий Бог на земле. Яз есмь рекел, бози есте, и сыны Вышнего все вы. Псал. 81»; см. еще: Там же. С . 265, 271, 274, 314, 315, 332, 350, 356; Ч . 2. С . 50, 54, 183, 292—293. 97 [ Р Г А Д А . Ф . 381. Ед. хр. 1799]. Razdil 9: «Jeze Papa nimaet oblasti tworit Kralyew. Papina oblast iest wsa (?) duchovna, a ne mirska. Pара imaet mirsku oblast tokmo w Rimskom gradu i derzave… A indi papa nimaet mirskye Кн. II. Гл . 3 403 oblasti…(no) swoice oblast propowidaet bit tokmo duchovnu, kako iest napisano wo Florentskom soboru; naime sice: Papa iest Otec i Uczitely i Pastir wsim (Hristianom). A ne welitse Gospodar, nit Razdawately mirskye oblasti… Protoz papa (kako Otec duchowniy i swietitely) imaet oblast wenerat Rimskogo Carla [т. e. должен признавать власть императора Св. Римской Импе­ рии? — А. Л.-Д.]: kako wsakiy stolnogo grada svetitely, wenerawaet swoego kralya. I iosz [зачеркнуто: iesce А. Л.-Д.] papa imaet oblast w kupi z bolyarmi obirat caria: kako i ini obiralnich kralyestwa swetilelyi w kupi z bolyarmi obiraiut swoyich kralyew. A w inich kralyestvech opri z Rezma nimaet papa nikakowa z dila, nit k obiraniu, nit k weneraniu; но «po duchovnich priczinach mozet (papa) ostudit i prieudit oblast» (и «чужого краля», например, еретика). В одном месте, а именно в речи, с которой царь русский должен обра­ титься к народу, Крижанич заставляет его, между прочим, сказать сле­ дующее: «Мы не по нашей годности, но по неизреченном милосердию Божием, есмо прияли область, и почтение, и преценбу, не от человека, но… от господа Бога… якоже все ины истинны, праведны, полновласт­ ны крали и самовладцы, и Божьи наместники: К и р , Александр, Давид, и остальны тем сподобны: не от папы, не от царев Римских, но от Бога есуть прияли область. За то аддамы бывши прияли славу от Бога, не по­ требуем и не приемлем славы от людей; не от царя, не от папы, не от патриярха, нить от иного коего ни будь на свету яко да бы от вышего над нами чловека» (КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 1. С . 361). Вышеприведенное замечание Крижанича о том, что «краль… немает никак ова судца на свету в мирской области», однако, как будто еще не исключает возможности в известных случаях подчинения его суду духовному. 98 [ Р Г А Д А . Ф . 381. Ед. хр. 1799]. P. 555: «Consiliarius... scire debet... o[mniu]m regiminum optimum e[ss]e perfectam monarchiam cum moderato regimine». 99 КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 1. С . 243, 395–396; Ч . 2. С . 35, 297; ср.: [ Р Г А Д А . Ф . 381. Ед. хр. 1799]. Р. 340. Крижанич заставлял государя в его речи к подданным говорить, что «o[mn]es filosofi, o[mn]esque viri sapientes consentiunt ac fatentur monarchiam regimen e[ss]e melius o[mn]i alio regimine». 100 AQUINAS T H . De regimine principum. Lib. 1. Cap. 1. P. 9–10; Cap. 2, 12. P . 68–70 и др.; мнение Фомы Аквинского о преимуществах сме­ шанной формы правления не сходится с политическими симпатиями трактата «De regimine principum», хотя исследователи и готовы припи­ сать составление вышеприведенных глав самому «ангельскому учителю» (см., например: BAUMANN, 1873. S . V I I I ) . Беллярмин был также сторон­ ником «чистой» монархии, но Беллярмин различал «простую монархию», причем последняя и оправдывалась у него в сущности настоящим «самовладством»; притом Беллярмин выводил его, однако, «non ex jure divino, sed ex jure gentium» (BELLARMINUS R . De summo pontifice. Lib. 1. Cap. 4; ср. еще: JANET, 1872. T. 2. P . 201–203). 101 AQUINAS T H . De regimine principum. Lib. 3. Cap. 1–3; ср. впрочем: LIPSIUS J . Monita et exempla. Lib. 2. Cap. 7. Р . 119; КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 1. С . 243, 315; Ч . 2. С . 34. Автор называет монархию: «divinus regendi 404 Примечания modus, quo Deus ipse mundum gubernat et quem ipsem et... hominibus (in sacris regum libris) praescripsit» ( [ Р Г А Д А . Ф . 381. Ед. хр. 1799]. Р. 744). 102 СОКОЛОВ, 1891 (2). С . 32; КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 2. С . 297–299. 103 П о словам Крижанича Бог один «творит кралей и кралевства»; «подлинный краль» есть тот, который «nimaet inogo g[ospo]daria opriz Boga i... imaet sowerszenu iedinowlastnuiu oblast nad swoyimi podloznikmi» (зачеркнуто: «poddanimi»); см.: [ Р Г А Д А . Ф . 381. Ед. хр. 1799]. Л . 682, 695 и др. 104 LIPSIUS J . Politicorum. Lib. 6. P. 50, 282; LIPSIUS J . Monita et exempla. P. 68; КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 1. С . 243, 396; Ч . 2. С . 35, 297. 105 LIPSIUS J . Politicorum. Lib. 6. P . 49; LIPSIUS J . Monita et exempla. P. 67–71; КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 1. С . 243–244; Ч . 2. С . 49. 106 КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 2. С . 45, 169. 107 КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 2. С . 49, 69, 173; cp.: LIPSIUS J . Monita et exempla. P. 7 1 . 108 КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 1. С . 156, 244, 245; Ч . 2. С . 299. 109 LIPSIUS J . Monita et exempla. Lib. 2. Cap. 3. P . 82–85; КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 1. С . 396–400; Ч . 2. С . 73; примеры на c. 88 и 94 «Увеща­ ний» (о Казимире, короле польском, и Коломане Венгерском) попали в пересказе Ю . Крижанича на с. 397–398 (третий разбор); с р . еще: КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 1. С . 342. В другом месте Крижанич рассуждает о том, что «пан Бог творит краля» еще и «через пророка или через иное чудо», как Саула, Давида, Иеровоама, и «по силе», «а kоkij woiwoda ili wladately prawednim oruziem podbijet kij narod pod swoiu ruku i toz ako kto neprawedno zawladaet koyim kralyestwom i tamo bo iest Bozie popuscenie dlya naszich grichow» ( [ Р Г А Д А . Ф . 381. Ед. хр. 1799]. Л . 695). 110 AQUINAS T H . De regimine principum. Lib. 1. Cap. 8. P. 42; BELLARMINUS R . De officio principis christiani. Lib. 1. Cap. 1. P. 7. 111 LIPSIUS J . Monita et exempla. Lib. 2. C a p . 7. P . 119; КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 1. С . 274; Ч . 2. С . 49, 298. 112 LIPSIUS J . Politicorum. Lib. 2. Cap. 6. P . 55; КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 1. С . 41, 276; Ч . 2. С . 31, 57, 58. 113 LIPSIUS J . Politicorum. L . 2. C . 6; LIPSIUS J . Monita et exempla. P. 119; КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 1. С . 275; Ч . 2. С . 24, 30, 57; под «благом» сам автор разумеет обыкновенно богатство (КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 1. С . V I ) ; для о б о з н а ч е н и я п о н я т и я блага о н употребляет т е р м и н ы : bonum commune, «добро» (см., например: Там же. Ч . 1. С . 334, 386, 387; Ч . 2. С . 58); впрочем, такую терминологию едва ли можно считать установившейся у него. 114 LIPSIUS J . Politicorum. Lib. 1. Cap. 1; Lib. 2. Cap. 10; определение мудрости (prudentiae) государя сделано нами на основании общего о п ­ ределения ее (Lib. 1. Cap. 7) и ее подразделений (Lib. 4. Cap. 2; cp. p . 94: primum est curatio rerum divinarum; Cap. 5); особого определения воен­ ной мудрости Ю . Липсий не дает (Lib. 6. Cap. 2, 3); то же в кн.: LIPSIUS J . Monita et exempla. 115 LIPSIUS J . Politicorum. Lib. 2. Cap. 6; Lib. 5. Cap. 19, 20; КРИЖАНИЧ Ю . Политика. Ч . 1. С . 5, 275, 386–387; Ч . 2. С . 30, 57, 58. Здесь всюду схема Кн. II. Гл . 3 405 одна и та же; ср. еще: Там же. Ч . 1. С . 65, 379, 380, 383; Ч . 2. С . 58. В другой редакции, писанной по латыни, но затем перечеркнутой авто­ ром, Крижанич рассуждает о том, что стремясь сделать свой народ «beatum», должен «procurare populo fidem justitiam, defensionem et abundantiam» ( [ Р Г А Д А . Ф . 381. Ед. хр. 1799]. Л . 338). Здесь, вероятно, «fides» — «богочестие, «justitia» — «правосудие», «defensio» — «проскор- бление мира», а «abundantia» соответствует «дешевизне»; на c. 386 автор, не разрешает государям самим начинать войну, за исключением разве тех чрезвычайных случаев, когда некие сильнейшие «крали от Бога воз­ двигнуты» на наказание иных «кралев». 116 FAUST М . Consilia. P . 881. 117 LIPSIUS J . P o l i t i c o r u m . Lib. 2 . C a p . 6 . P . 5 5 : «...Moderatori reipub[licae] beata civium vita proposita est. U t ea opibus firma, copiis locuples, gloria ampla, virtute honesta sit...»; КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 1. С . 387: «А об преценбе и чести, — пишет наш автор, — достойно опоми- наешь: и есть об чем думать: а наипаче у нас словенцев; кои наилегле бываем от всех без мала народов обмамлены…» 118 BOTERO G . Della ragione di stato. Lib. 1. P . 25; Lib. 2. P . 9 1 , 96; Lib. 3 . P . 106–107. Впрочем, автор кроме религии рассуждает еще об «умеренности»; «La temperanza [procura di mantener gli Stati — А. Л.-Д.] col tenerne lontane le morbidezze e i nodrimenti de’ vitii onde procedono le rouine». 119 КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 1. С . V, 275, 386; Ч . 2. С . 6, 30. На с. 275, но ниже, автор опять пишет только о «суде, обране и дешевине». В своем сочинении « О Промысле» Крижанич также между прочим рассуждал об обязанностях царя (КРИЖАНИЧ. О Промысле. С . 17). 120 В своих рассуждениях «о религии» Ботеро разумел, конечно, католическую веру; Крижанич уклонился от определения того, что именно он разумеет под религией, но такое различие могло и не иметь принципиального значения. 121 КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 1. С . 106–107, 387–389. 122 LIPSIUS J . Politicorum. Lib. 1. Cap. 8; Lib. 3. Cap. 1. В данном случае известная формула Тацита, в которой он называет историю «душою памяти», учительницею жизни и т. п. (TACITUS. De Orat. I I , 9, 36), оче­ видно, принимается и Липсием. Беллярмин также советовал государю читать книги «исторические или философские», н о с другой точки зрения, имея в виду «salutem sempiternam comparandam» (BELLARMINUS R . De officio principis christiani. Lib. 1. Cap. 22. P. 188; cf.: Ibid. P. 194). 123 BOTERO G . Della ragione di stato. P. 52–57. 124 К Р И Ж А Н И Ч . П о л и т и к а . Ч . 1. С . 3 8 9 ; К Р И Ж А Н И Ч . С о ч и н е н и я . Вып. 2. С . 55. 125 Впрочем, в политических сочинениях Ю . Липсия учение о само­ познании не выдвинуто. Насколько же Ю . Крижанич был знаком с его философскими произведениями, сказать трудно; во всяком случае, он едва ли внимательно изучал их; в «Политике» есть только косвенные намеки; например, Ю . Липсий и здесь называет добродетель «familiaris naturae» (LIPSIUS J . Politicorum. Lib. 1. Cap. 1. P. 31). 406 Примечания 126 С р . еще: BELLARMINUS R . De officio principis christiani. Lib. 1. Cap. 22. P. 185: «Tertia consideratis utilissima Principibus esse potest si serio et saepe considerent se dominari et praecеsse hominibus ejusdem speciei, cujus ipsi sunt…» и проч., ниже он советует государю: «manifeste videre statum animae suae», но для того, чтобы покаяться перед Богом, и просит у него помощи (Ibid. P. 190–191). 127 LIPSIUS J . Manuductionis ad stoicam philosophiam libri tres. Lib. 2. Diss. 18: «Virtus Rationem sequitur, haec Naturam, ista Deum... Imo non solum ex Ratione Virtus, sed ipsa ea est... Quid enim... Ratio exigit rem facillimam: Secundum Naturam suam vivere. Nota Suam, id est Chrysippi Propriam» (Opera omnia. Antverpiae, 1675. T. 4. P . 478–479); LIPSIUS J . Physiologia stoicorum. Lib. 3. Dis. 3: «Atquin ante omnes scientias, ima et necessaria sui. Infera ac supera scrutare... at jam... praecipua scientia animum tangit. Nosce te, sed a pulcherrima illa et divina tui parte. Parte imo toto... Itaque ab hac notitia... aestimatio unius virtutis sequetur: ad quam factum se sciet, per quam beatum se fore judicabit. Denique ad Deum per hanc ibit...» (LIPSIUS J . Opera omnia. Antverpiae, 1675. T. 4. P . 605–606). Уже в своем письме к Р. Леваковичу Ю . Крижанич рассуждает о самопознании (БЕЛО­ КУРОВ, 1902. Прил. С . 184). КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 1. С . V I ; выражение «мудрость мирская» сильно напоминает терминологию Ю . Липсия; «prudentia in humanis rebus» (LIPSIUS J . Politicorum. Lib. 4. C a p . 5 ) . К р и ж а н и ч , рассуждая о том же предмете, ссылается на известную надпись на дверях храма Аполлона (КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 1. С . 117), Липсий тоже ссылается на нее в «Physiologia stoicorum». Подробное развитие теории самопознания вообще и применительно к «политику» см.: КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 1. С . 116—119. 128 LIPSIUS J . Politicorum. Lib. 4. Cap. 14. P. 159–160: «Nu[n]quam regent, qui non tegent… nec id solum aduersus exteros aut hostes (nam ibi receptum dogma est, ut malum sub lingua, non in lingua habeas)... sed etiam apud tuos»: против такого именно отождествления иностранцев с врага­ ми возражал впоследствии С . Пуфендорф (PUFENDORF S . De jure naturae et gentium libri octo. Lib. 4. Cap. 1. § 19). 129 BODINUS J . De republica. Lib. 1. Cap. 10: «Cum nihil in terris maius aut excelsius maiestate regum post Deum immortalem cogitari possit, eius enim ipsi quodammodo legati ad reliquorum hominum salutem creantur, aequum est eorum imperium ac potestatem et qui qualesque sint diligenter intueri, ut eos omnifidelitate, cura, obedientia prosequamur…»; «salus» Бодена ср. с «bonum commune» Крижанича. 130 КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 1. С . 250, 437; Ч . 2. С . 4, 30, 54–57. 131 Там же. С . 270, 313, 378, 380; Ч . 2. С . 55. 132 Там же. Ч . 1. С . 314. 133 BODINUS J . De republica. Lib. 1. Cap. 10: «Hoc igitur primum fit ac praecipuum caput majestatis, legem universis... civibus dare posse…»; «secundum… bellum indicere, aut pacem inire»; «tertium... est in magistratibus mandandis positum»; «quartum extrema... provocatio»; «quintum… jure vel injuria damnatos contra vim legum ac judiciorum»; «sextum… numi vero percutiendi jus»; «septimum… est numorum pretium, pondus, figuram Кн. II. Гл . 3 407 praescribere…» (ср.: КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 1. С . 314; Ч . 2. С . 55). В своей схеме Крижанич не выделяет права помилования и возвращения нало­ женных пеней и штрафов, и, напротив, особо упоминает в числе «властей величества» еще следующее правило: «да никто никако не завладает никакова нашего приказа, ни области родонаследною властию. А могут быть н е к о и д о ж и в о т н ы п р и к а з ы и наставства по нашему указу» (КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 1. С . 314, п. 4, ср.: п. 3; Ч . 2. С . 55, п. 5), но это правило довольно близко подходит к мнению Бодена о том, что долж­ ности не должны быть продаваемы и что смена от времени до времени л и ц , занимающих высшие должности, всего лучше идет монархии и проч. (BODINUS J . De republica. Lib. 4. Cap. 4). Кроме того, Крижанич, может быть, и под влиянием Фауста, наряду с правом «ковать пенязи» ставит еще одну регалию, а именно: «держать рудокопины». 134 BODINUS J . De republica. Lib. 1. Cap. 8; BAUDRILLART, 1853. S . 2 7 2 – 275, 336, 338, 485; EHEBERG K . T H . Finanzwissenschaft / / Handwörterbuch der Staatswissenschaften. Jena, 1898. Bd 3. S . 1017–1018. Боден, правда, заявляет, что «jus autem vectigalia ас tributa imperandi perinde majestatis proprium est, ut lex ipsa»; но автор не приписывает на полях, каким по порядку «caput majestatis» он считает такое право (что делает относительно остальных «jura majestatis» и далее рассуждает о «salinarium vectigal» и проч.). 135 KLOCK C . Tractatus nomico-politicus de contributionibus in Romano- Germanico Imperio et aliis regnis ut plurimum usitatis... Bremae, 1634 и др., известный мне лишь по изложению Рошера и Мархета (ROSCHER, 1874. P . 210–215; MARCHET G . Studien über die Entwicklung der Verwaltungslehre in Deutschland... München, 1885. S . 6, 123–124). Брикнер указывает на то, что у Крижанича «finden wir Hinweise auf zwei Hauptwerke, welche... denn doch wohl auch in der nach Tobolsk mitgenommenen Büchersammlung sich befunden haben werden»; «es sind dies; das Buch von Faust [см. выше — А. Л.-Д.] ...und das Werk von C . Klock „Tractatus de contributionibus“, welches im Jahre 1655 in Frankfurt gedruckt wurde» (BRÜCKNER A . Ein Finanzpolitiker in Russland im 18. Jahrhundert / / Russische Revue. 1891. Bd. 3 1 . S . 298–299). Едва ли, однако, Брикнер видал книгу Клока: год и место ее издания (у Рошера — Bremen) сомнительны. В данном случае Клок не мог оказать существенного влияния на Крижанича, так как сам полемизировал против «макиавеллистов и новых политиков». 136 BOTERO G . Della ragione di stato. P . 52–57. Lib. 7. P . 189–208; КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 1. С . 251, 259–260, 263; Ч . 2. С . 31–32, 55. 137 КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 1. С . 328; ср. еще ниже (после договора); Крижанич мог разуметь под «поборами» и чрезвычайные сборы; в своей речи царь говорит следующее: «Когда коли крат мы вам заповем, всегда вы будете повинны давать побор: на посилок [т. е. на вспоможение — А. Л.-Д.] нашия казны ко всяким потребам. А мы вам супроть тому обещуем: яко поборов не хочем выпрашать, без нужи… Аще ли кои грады будут ослушны, они да згубят всия своя слободины» (Там же. С . 328); ср. еще ниже. 138 КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 1. С . 309–310, 325, 328. 408 Примечания 139 BELLARMINUS R . De officio principis christiani. Lib. 1. Cap. 11. P . 90: «Deinde ostendit Dominus, regimen sive ecclesiasticum sive temporale quomodocumque acquiratur sive electione sive alio modo principaliter dari a Deo». 140 КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 1. С . 301. 141 RANKE L . V. Sämtliche Werke. Leipzig, 1876. Bd. 24: «Die Idee der Volkssouveränität in den Schriften der Jesuiten». Автор мог бы указать на зачатки теории еще у Фомы Аквинского и сослаться на другое сочи­ нение Беллярмина; BELLARMINUS R . De officio principis christiani. Lib. 1. P. 7: «Itaque sive populus potestatem suam in principem transferat, sive per haereditariam succesionem potestas acquiratur, sive jure belli aliquis princeps fiat: semper erit verum, non esse potestatem nisi a Deo»; cf.: Ibid. Lib. 1. Cap. 22. P . 181 ssq. 142 FAUST М . Consilia. P . 545. Крижаничу было, конечно, известно и то, что царь Михаил Федорович «приял… кралевства на ся и на свое отродие на веки от народного, вольного и згодного обрания и доконча- ния» (КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 1. С . 331). 143 КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 1. С . 249–250; [РГАДА. Ф . 381. Ед. хр. 1799]. Л . 338: «Scire debent nostri subditi: regem esse Dei vicarium in terris. Id circa nostra regalis majestas non est nostra majestass, sed Dei: Superior ideoque excepta аb omni humana lege, iudicio et potestate: et cui nemo ex subditis sine scelere potest resistere». Впрочем, приведенный текст вместе с другими, входящими в состав этого отдела (De ligibus et statutis. Р . 338–345), перечеркнут, вероятно, самим автором, но едва ли потому, что он не был согласен с такими положениями, в переводе он вошел в состав раздела «Об владательству». С м . также: КРИЖАНИЧ. П о л и т и к а . Ч . 2. С . 50; ср. [ Р Г А Д А . Ф . 3 8 1 . Е д . хр. 1799]. Л . 695: «Togda bo narod dait Kraly u nazwanie, a Bog dait oblast: narod bo nimaet w sebi toie oblasti: no Bog daet oblast swemu namistniku». 144 КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 1. С . 331. 145 BODINUS J . De republica. Lib. 1. Cap. 8; КРИЖАНИЧ. О Промысле. С . 109. 146 FAUST M . Consilia. P . 332, 298, 436 («…quia princeps promittendo obligetur civiliter sive naturaliter tantum...»), 548; cp. p . 177: «Jus enim naturae aequum est, ut unus sit summus Princeps». КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 1. С . 276, 349, 396; Ч . 2. С . 183, 293; «Бог, — пишет наш автор, — дает область кралем чрез средкующие люди, то есть: 1-ое чез пророка, яко Саулу и Давиду древ есть дал чез Самуила; 2-е чез избрание... 3-е чез родное наступание, яко здесь на Руси и мало не везде по свету; 4-е чез оружие, будь праведно, будь неправедно, яко есть дана область Турком, Татаром и иных народов кралем. Теми четырими путями Бог поставляет Кралев в народех» (Там же. С . 276). 147 КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 1. С . 276–278, 281; Ч . 2. С . 71. 148 КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 1. С . 276–277; 331; Ч . 2. С . 130; ср. еще: Там же. Ч . 1. С . 156, 168, 310, 407; Ч . 2. С . 7 1 , 321, 322; FAUST М . Consilia. P. 512. 149 КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 1. С . 310. Кн. II. Гл . 3 409 150 КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 1. С . 303, 309, 311–313, Ч . 2. С . 17–20; о слободинах ср. еще выше и ниже. 151 КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 2. С . 35, 49–50. Впрочем, трудно сказать, в какой мере Крижанич придавал общее значение такой «заповеди»; он влагает ее в уста царя, обращающегося с речью к «dilectis fidelibus nostris subditis, omnium statuum et ordinum, toti nationi Russorum» (Там же. C . 29). 152 Липсий рассуждал о беспорочности первоначальных людей (hominum primorum), избиравших государя, и о «естественности» такого избрания, но по крайней мере в своих политических сочинениях еще не останавливался на теории государственного договора. Лишь довольно слу­ чайно в одном из примечаний к главе о задачах правления (de fine principis) он приводит обычай мексиканцев, в силу которого царь при посвящении своем клялся, что он будет управлять согласно справедливости, не станет угнетать своих подданных и будет храбрым на войне. Вычитавши этот при­ мер из какой-то «мексиканской истории», Липсий приводит его, притом «non sine risu», может быть, потому, что в числе клятв мексиканского царя встречаются обещания его заботиться о том, чтобы Солнце продолжало свой бег и сохраняло свой блеск и т. д. (LIPSIUS J . Politicorum. Lib. 2. Cap. 6). 153 FAUST M . Consilia. P. 98, 549. Автор, правда, замечает в другом месте: «…et ratio est, quia jurans potius obligatur a Deo, quam homine…», но несколько ниже, говоря о «promissio», называет ее «naturalis obligatio» (ср.: Ibid. Р. 297, 298). 154 КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 2. C . 239–240; КРИЖАНИЧ. О Промысле. С . 18, 33. 155 FAUST M . Consilia. P . 332; КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 1. С . 406. 156 КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 1. С . 310, 330, 334, 407. 157 Там же. Ч . 1. С . 310, 331, 407; Ч . 2. С . 75, 78. 158 Там же. Ч . 1. С . 402; Ч . 2. С . 21, 32, 59, 6 1 . 159 Там же. Ч . 1. С . 310, 330, 334, 407. 160 FAUST М . Consilia. P. 332; КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 1. С . 334, 407; Ч . 2. С . 60: «перво кралевского нашего венчания». 161 КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 1. С . 437–438; с р . сведения, сооб­ щаемые им о «творении» царя семью немецкими «обирателями» (Там же. С . 419–420). 162 FAUST М . Consilia. P . 332, 436, 547, 553. 163 КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 1. С . 312, 315, 332, 406, 438; Ч . 2. С . 54, 61, 240; ср.: Там же. Ч . 2. С . 172, а также: КРИЖАНИЧ. Сочинения. Вып. 3 . C . 152. В одном рукописном тексте автор замечает, что слободины не суть «власть», ни «привластие вечное». 164 КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 1. С . 328, 369. 165 Там же. Ч . 2. C . 50. 166 LIPSIUS J . Politicorum. Lib. 2. Cap. 6; Lib. 4. Cap. 5; cp.: FAUST M . Consilia. Р . 548 ssq.; КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 1. С . 271, 274, 275; Ч . 2. C . 44–45, 59; КРИЖАНИЧ. О Промысле. С . 16, 32, 35. 167 КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 1. С . 264, 271, 387. 168 AQUINAS T H . De regimine principum. Lib. 1. Cap. 6. P . 32; ср.: JANET, 1872. T. 1. P . 419–422, 428–430. 410 Примечания 169 LIPSIUS J . Politicorum. Lib. 4. Cap. 75; КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 1. С . 251, 282 и сл.; Ч . 2. 3 1 , 33, 34; ср.: Ч . 2. С . 30, 57, 59–60, 238. 170 BODINUS J . D e republica. Lib. 2 . C a p . 5: «Tyrannum... proprie significari diximus eum, qui sociis ac civib[us] inutitlis, non cooptatus a principe, non suffragio populi, non sorte, non haereditario jure, non testamento, non justo legitimoque bello, non singulari quodam coelestique oraculo creatus, – in Rem publicam invasit». 171 КРИЖАНИЧ. О Промысле. С . 35, 110–111. 172 КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 1. С . 324; Ч . 2. C . 71–72, 75–77. Ср. еще ниже. 173 [ Р Г А Д А . Ф . 3 8 1 . Ед. хр. 1799]. Л . 1 об.: «Ad tranquillationem universae gentis nihil ita necessarium est quam persuadere omnibus monarchiam n o n solum esse optimum regimen, sed etiam nostrae genti absolute esse necessariam ad bonum ac felicem statum. Vide fol. 678 [здесь автор рассуждает «ob pakostch uczinyenich Rusom»]. Haec a[utem] persuasio fieri debet per librum, cui titulus esse potest; De rebus Sclauinicis. In eo varia tractari debent: de heresibus politicis et de variis nostrae gentis deceptionibus, quibus decipimur ab alienigenis». Ср. рассуждение Крижанича: «Izi awlyemi ob Rimskom Carstwu i ob Monarchiyskoy ieresi» (Там же. Л . 641–705). «Russiaci regni firmamentum primum est perfecta monarchia» (Там же. Л . 542). 174 КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 1. С . 118–120. В §4 Крижанич, п о - видимому, приравнивает «политика» к «советнику кралеву»; но ниже он замечает, что «в преминеных беседах» он имел в виду вообще «всех дер- жавлян», в особенности «властелей, боляр и вояков» (Там же. С . 249). Хотя Крижанич не чуждался мысли «об общей природы государств и народов» и развивал ее на основании сравнительного изучения истории разных народов (ср.: БРИКНЕР, 1887. С . 45–47), однако, из истории же он почерпал и другие наблюдения; он, между прочим, усердно занимался и русской историей. Крижанич «переписал русскую летопись абецедой», причем снабдил свой экземпляр множеством разнообразных заметок и снабдил его указателем; кроме того, он дополнил ее выписками, сделанными преимущественно и з иностранных источников, и з трудов Кромера (ср.: КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 1. С . 226, 228, 364; КРИЖАНИЧ. Сочинения. Вып. 2. С . 20), Петрея и Барония, так что довел ее до 1662 г. (ср.: КРИЖА- НИЧ. О Промысле. С . 59). Своими историческими работами Крижанич пользовался и при сочинении «Политики»: они послужили ему, напри­ мер, материалом для кратких экскурсов в область русской истории (КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 1. С . 332–335 и др. Ср.: КРИЖАНИЧ. О Промысле. С . 62–63, 67), для свода дурных отзывов о Московии, которые автор при­ водит здесь, см.: БЕССОНОВ, 1870. Февраль. С . 349–353, 379, 380. 175 В своем «Обjасньенjе виводно о писме словенском» Ю . Крижанич уже (1661 г.) настаивает на необходимости соблюсти чистоту русской речи (КРИЖАНИЧ. Сочинения. Вып. 1. С . 27, 29, 30). Ср. выписки Крижа- нича из сочинений Старовольского в его рассуждении « О Промысле» (КРИЖАНИЧ. О Промысле. С . 87, 93–98, 102). 176 КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 2. C . 276: «Xenarchia est autem omni rationi contraria». Кн. II. Гл . 3 411 177 БЕССОНОВ, 1870. Ноябрь. С . 669–671; ср.: МАРКЕВИЧ, 1876. № 1. С . 64; № 2. С . 15–17; КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 2. C . 116–122. Впрочем, Ю . Крижанич иногда полемизирует с С . Старовольским. Кроме того, Ю . Крижаничу были, конечно, известны и другие польские писатели, н а п р и м е р , Я н К о х а н о в с к и й — известный гуманист X V I в . — и л и Петр Кохановский, переводчик «Освобожденного Иерусалима» (1620) (КРИЖАНИЧ Ю . С о ч и н е н и я . В ы п . 2 . С . 1 3 ; о Я . К о х а н о в с к о м с м . : TARNOWSKI, 1886. T. 1. S . 374 ssq.), и П . Пясецкий, жаловавшийся на дур­ ные поступки ляхов и прорекавший то зло, которое может возникнуть из них (PIASECKI P . Chronica gestorum in Europa singularium. Cracoviae, 1645; 2-е издание доведено до 1648 г.; ср.: Памятники древней письмен­ ности. 1887. № X V I I I ) ; Ю . Крижанич упоминает о нем в своей беседе с черкасом (КРИЖАНИЧ. Сочинения. Вып. 2. С . 44). 178 КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 1. С . 155. 179 Там же. C . 360. 180 Там же. C . 183, 219. 181 Там же. Ч . 1. C . 155, 181–188, 208–209, 364; Ч . 2. С . 4 1 , 304. 182 Там же. Ч . 1. C . 65, 233, 363–364; известный текст о том что на­ стало время «уже едножды отпустить немцев от себе», судя по контексту, вероятно, относится только к ратному делу (Там же. С . 375; ср. с. 89). Под «монархической ересью» Крижанич разумеет учение о «высокости» царей греческих и императоров священной римской империи, которая им дана от Бога и на основании которой они, по просьбе славянских народов, «кралевств им строили, или краля поставляли или к руну либо имя кралевско даровали…» ( [ Р Г А Д А . Ф . 381. Ед. хр. 1799]. Л . 667 и сл.). 183 [ Р Г А Д А . Ф . 381. Ед. хр. 1799]. Л . 778 (в подлиннике, по ошибке в нумерации л. 678): «Nulli genti in mundo ita necessaria est monarchia, sicut est nobis. Quia ab omnibus gentibus per xenomaniam facillime opprimimur, facile multo quam ulla alia in mundo gens. Idcirco nobis necessaria est talis monarchia, cuius potestas nullis legibus circumscribatur. Qui habeat majorem aut certe aequalem potestatem, qualem habent monarchiae Turcorum et Persarum et sicut habuit Cingis Hanus. Sic fiet, ut nostra gens ipsamet bonis suis perfruatur et opprobria aliarum gentium non debeat sufferre et timeatur a vicinis et sit gloriosa inter gentes, si... placet sub ullo praetextu in regno suo Jus tentare, aut habitare permittere, nec aliunde uxores ducere, nec suas filias alienigenis tradere. Quodsi aliquid istorum fecerit, debent esse deputati… cardinales, ad quos pertinebis alium regem eligere… Debet autem consilium quotannis semel fieri ut rex veniat personaliter… et inquirat est ne aliquid quod pecasset ni xenomania? Et si nihil erit, consilium illud illico dissolvatur: quia in eo nihil agitari debet[ur? — А. Л.-Д.] nil de alienis…» 184 [ Р Г А Д А . Ф . 381. Ед. хр. 1799]. Л . 778: «Noster monarcha hac unica lege debet obligari: ut non liceat ei ullum alienigenum». 185 КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 2. C . 113–116, 140, 173, 299. 186 Там же. Ч . 1. C . 174; Ч . 2 . 1 6 1 , 172, 174–175; автор полагает, что даже турецкий народ имеет некоторые отличные и достойные под­ ражания учреждения (Там же. Ч . 2. С . 179). 187 Там же. Ч . 1. C . 309, 324; Ч . 2. 19, 161. 412 Примечания 188 Там же. Ч . 2. C . 5, 9–79; отрывки царской речи попадаются, впрочем, и в других местах сочинения. 189 Там же. Ч . 1. C . 156, 244; Ч . 2. С . 5, 299. 190 Там же. Ч . 1. C . 107–112; КРИЖАНИЧ. Сочинения. Вып. 2. С . 54–55; Ю . Крижанич с особенной подробностью остановился на вопросе о зна­ чении вежественной мудрости для царя в своем послании к Федору Алексеевичу. «Вежественная премудрость, — читаем мы здесь, — яко глаголет Аристотель, есть верх всех учений и царица всех мудростей; от Соломона же уразумехом, како есть она всякому государю и его властелем полезна, утешна, радостна, паче же крайне потребна. Но где обретается та вежественная мудрость и от кого может кто ея научитися?» Автор после некоторых рассуждений приходит к заключению, что ей можно научиться в сочинении Аристотеля « О политике», и предлагает перевести ее на русский язык в сокращении для того, чтобы доставить если не «потребное», то по крайней мере, «утешное» чтение для царя. От исполнения своих предложений Ю . Крижанич ожидает самые плодо­ творные результаты: «От чтения тех премудрых, пачеже преполезных и пре- корыстных, прияти же хотящему преславных Аристотеля, Александрова учителя, советов и политических правил, удобно возможет востати ве­ лик во твоей царских делех п о к о й , яко ни десятая часть обыклых докладов будет до твоих государских ушес доходила. Царство же твое яко ныне, тако и тогда будет и лишше будет укреплено, богато и пре- славно, яко и древле Соломоново. А еже есть всему глава, правда будет везде верх держати и тверда, и о том всемогущему Богу от всего народа воздана будет должная слава, твоим царским оправдам и искренним со­ ветником благородным боляром велика радость, всему же народу общее веселие и от народа твоему правдолюбию усердная правда, вера и любовь и радение, от всего того тебе правду и мудрость любящему царю, от сего твоего тебе покорного и от всех окрестных народов вечная и безсмерт- ная слава, во обладательстве велик покой и тишина; а еже есть всему начало и конец, от всемогущаго Бога милость и мир во владении, и по сем временном и долголетном царствии в вечное царствие преселение и душевное спасение» (КРИЖАНИЧ, 1865. С . 16, 17, 19–20). 191 КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 1. C . 313, 333, 380–382, 385, 406, 437; Ч . 2. С . 4, 46, 52, 60, 70, 77, 117, 322, 323, 372, 373, 381. Автор, впрочем, утверждал, что Бог распределил различные состояния людей ( Ч . 2. С . 321); о «слободинах» их ( Ч . 1. C . 315 и след., 369; Ч . 2. С . 66); подобно Ю . Лип- сию питая мало доверия к черни, автор предлагал даже предоставить «болярам пригодные слободины» для того, чтобы «держать черное людство на вузде» ( Ч . 1. С . 312); в одном месте он также отождествляет общественное благо с монархией ( Ч . 2. С . 35). 192 КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 1. C . 320—321: «Княжески и властельски сыны все: а болярски и посадски не все, но с колику кралевству доста и треба быть ся видит и о колико число будет отлучено... языка греческого и латинского: для ради разумения народных повестей и философии и политики [в другом отрывке: «ut possint intelligere historias populorum et sermonem legatorum» — А. Л.-Д.]. А трудовных неболярских науков, то есть Кн. II. Гл . 3 413 чисельницы, звездочетия, землемерия и врачевства да ся учять посадски и убожеи болярски сыны, с колику их будет кралевству треба». В другом отрывке он рекомендует допускать к обучению свободным искусствам (грамматике, риторике, диалектике, арифметике, музыке, геометрии и астрономии) только в «magnatum et curialium nobilium et camerariorum filios et ex infima nobitate non nisi paucissimos...» ( [ Р Г А Д А . Ф . 381. Ед. хр. 1799]. Л . 479); причем такое обучение должно быть реальным и кратким, направ­ ленным на усвоение лишь существенных положений (Там же. Л . 469–470). 193 КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 1. 41–43, 94–95, 217, 323, 379, 380; Ч . 2. С . 176; Ботеро указывал на то, что «l’agricoltura e il fondamento della propogatione (т. е. della gente)» и приводил мнение одного короля, назы­ вавшего «gli agricoltori nervi della republica» (BOTERO G . Della ragione di stato. Lib. V I I I . P . 214); к сожалению, я не имею возможности срав­ нить текст Крижанича с книгой Фауста: здесь мне не удалось найти экземпляр его сочинения. 194 СОКОЛОВ, 1891 (1), (2). 195 КРИЖАНИЧ. Сочинения. Вып. 2 . С . 6 5 – 6 8 , 7 0 – 8 2 , 92, 9 5 – 9 7 ; КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 2. С . 203–210; Соколов, 1891 (1). С . 14 и сл., 45–46; впрочем, при обсуждении некоторых догматов Ю . Крижанич иногда обнаруживал желание признать учение обеих церквей одинаково правым (КРИЖАНИЧ. Сочинения. Вып. 2. С . 58, 92–93, 104). 196 КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 2. С . 246 (здесь речь, очевидно, о царе­ виче Дмитрии), 247. 197 КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 2. С . 172–198; КРИЖАНИЧ. О Промысле. С . 3 , 60–62. 198 КРИЖАНИЧ. П о л и т и к а . Ч . 1. C . 429, 4 3 3 – 4 3 5 ; Ч . 2 . С . 3 5 3 ; КРИЖАНИЧ. Сочинения. Вып. 2. С . 9 – 1 1 , 3 3 , 34, 36; СОКОЛОВ, 1891 (1). С . 22, 2 3 . Впрочем, Крижанич пишет, что «обирание римских епис­ копов искони и всегда ся чинить от домашнего церковного собора» (КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 1. C . 420). Кроме указанных текстов не мешает отметить еще приводимое им «объявление св. Биргиты» о том, что греки будут подвержены своим неприятелям, доколе «се светой римской церкви во всем повинут», причем, хотя и прибавляют, что «тако об том Римляне судет», но вместе с тем называет это объявление, «от Господа Спасителя к сей своей угодници милостиво объявленным» (КРИЖАНИЧ. Сочинения. Вып. 2. С . 49; то же: СОКОЛОВ, 1891 (1). С . 38). 199 КРИЖАНИЧ Ю . Политика. Ч . 2. С . 65–66; МАРКЕВИЧ, 1876. № 2. С . 95–98. 200 СОЛОВЬЕВ. История России. Т. 13. Стб. 190–193. 201 КРИЖАНИЧ. Сочинения. Вып. 3 («Об светом крешщеню»); здесь автор изложил те доводы, в силу которых он отвергал перекрещивание (с. 104). 202 КРИЖАНИЧ. Сочинения. Вып. 2. С . 55; Вып. 3; здесь автор не раз ссылается на «Жезл правления» (с. 106, 160); БЕССОНОВ, 1870. Февраль. С . 338–339, 341; СМИРНОВ С . Сербского попа Юрия Крижанича опровер­ жение Соловецкой челобитной / / Прибавления к творениям св. Отцов. 1860. Т. 36, кн. 4. С . 503 и след. 414 Примечания 203 БЕЛОКУРОВ, 1902. С . 178, 244, 246–253, 264, 270; Прил. С . 288, 289, 301–302. 204 Нежинские власти, например, на своих съездах чли и хвалили одно из сочинений Крижанича, вероятно, «Беседу ко черкасом», в котором автор доказывал «оным людем», что лучше им бы служить московскому царю, нежели «польскому кралю» (БЕЛОКУРОВ, 1902. С . 161, 162). 205 КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 1. С . 334–360; Ч . 2 . С . 339 и след.; КРИЖАНИЧ. Сочинения. Вып. 2. С . 1 1 , 12; [ Р Г А Д А . Ф . 381. Ед. хр. 1799]. Л . 677 и сл.: «Moskwa tretij Rim — suetno i zlokozno nazwanie»; ниже автор приводит ряд доказательств, в силу которых, по его мнению, «naszim wladatelyem nesowitno zwatse carmi» (л. 681–695); с р . еще заметку на л. 640и рассуждения на л. 761 и сл. 206 КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 2. С . 152–161, 249–282. 207 К Р И Ж А Н И Ч . П и с ь м о об о с в о б о ж д е н и и / / Б Е С С О Н О В , 1 8 7 0 . Февраль. С . 380–382. 208 Там же. Апрель. С . 670. 209 Там же. Февраль. С . 358. 210 Там же. С . 29–30. Впервые Крижанич в 1647 г., по всей вероят­ ности вместе с посольством Паца и Техановича, отправился в Москву, где и пробыл с 25 октября по 19 декабря н. с. Затем он вторично приехал в Москву в 1659 г.; он пробыл в Малороссии с февраля по сентябрь 1659 г., в Москве — с 17 сентября 1659 по 20января 1661 г. (Бессонов, опираясь на довольно неопределенные данные, принимал 1660г., см.: КРИЖАНИЧ. О Промысле. С . 7–9, 51–52) и вернулся из Тобольска, где он принужден был прожить 15 лет, снова в Москву в мае 1676 г.; 9 октября 1677 г. он выехал из Москвы, а 15 января 1678 г. был отпущен псковскими воеводами за литов­ ский рубеж на Друю (БЕЛОКУРОВ, 1902. С . 152/13, 159, 168, 176, 278). 211 КРИЖАНИЧ. П о л и т и к а . Ч . 1. C . 106; КРИЖАНИЧ. С о ч и н е н и я . Вып. 2. С . 19; ТИТОВ, 1890. С . 181. Крижанич с благодарностью упоми­ нает о Б . И . Морозове и в своем «смертном разреде» (БЕЛОКУРОВ, 1902. Прил. С . 5). 212 КРИЖАНИЧ. Сочинения. Вып. 3. С . 52. 213 СТРОЕВ, 1882. С . 61; БЕССОНОВ, 1870. Февраль. С . 383–385; впрочем, Симеон выразил сочувствие Ю . Крижаничу вскоре после того, как он написал свое «Обличение Соловецкой челобитной», выслав автору десять рублей через средство К о р н и л и я , митрополита Сибирского и Тобольского, которому и было посвящено «Обличение»; появление его, конечно и помимо дружбы Симеона с Ф . Ртищевым, могло вызвать сочувствие к защитнику новоисправленных книг; на мнения белорусских Андреевского монастыря отцов и протопопа Глуховского Ю . Крижанич ссылается в сочинении «Об светом крешщеню» (КРИЖАНИЧ. Сочинения. Вып. 3). 214 БЕЛОКУРОВ, 1902. С . 252–253; Прил. С . 286, 288. 215 ТИТОВ, 1890. С . 118. 216 КРИЖАНИЧ. О Промысле. С . 43. 217 Там же. С . 39: «Меня прозвали скитальцем, бродягой, воло­ китой…» Кн. II. Гл . 3 415 218 КРИЖАНИЧ. Политика. Ч . 1. C . 389; из них автор во всяком случае сделал исключение в пользу боярина кн. И . Б . Репнина, которому перво­ начально посвятил свое сочинение « О Промысле». Кроме того, нельзя не заметить сходства между некоторыми взглядами Ю . Крижанича и А . Л . Ордина-Нащокина (см. ниже); но пока, кажется, нет достаточных оснований для того, чтобы в данном случае говорить о заимствовании (Иконников, 1883. С . 45, 50). 219 БЕЛОКУРОВ, 1902. С . 192–201. 220 КРИЖАНИЧ. Сочинения. Вып. 3 . С . 106 и сл.; КРИЖАНИЧ. О П р о ­ мысле. С . 39; Соколов, 1891 (1). С . 20, 2 1 . 221 БЕЛОКУРОВ, 1902. С . 198, 199. 222 КРИЖАНИЧ. Сочинения. Вып. 3 . С . 99; БЕССОНОВ, 1870. Февраль. С . 385, 393; Декабрь. С . 822, 825, 827–828. 223 БЕССОНОВ, 1870. Январь. С . 134–136. 224 УНДОЛЬСКИЙ, 1850. С . 66. 225 ПРОЗОРОВСКИЙ, 1896. С . 166: митрополит Симеон был назначен в типографию 17 марта 1675 г. 226 БЕССОНОВ, 1870. Январь. С . 138, 142; в сведениях о библиотеке Федора Алексеевича, сообщенных И . Е . Забелиным, «Политика» не упо­ минается, что, может быть, объясняется известием о взятии «Политики писменной славянской в полдесть» в Мастерскую палату уже 26 марта 1682 г.; в библиотеке Федора Алексеевича, впрочем, была (в его, вели­ кого государя комнате книгохранительнице) «Слово Юрья Сербенина на царское венчание»; но и оно впоследствии по указу царскому было принято в Мастерскую палату (ЗАБЕЛИН, 1854. Декабрь. С . 126–133). 227 БЕЛОКУРОВ, 1899. С . 312. Ниже мы читаем, что книжица отдана в переплет 8 августа 1676 г.; «…и августа же в 19 день две книжицы, в кото­ рых писан чин [т. е. «Книга, а в ней писан чин, как всех государств с послы и с посланники к окрестным и мусульманским государем приказывать поклон» — А. Л.-Д.] и Юрья Сербенина с книжицы список из Посольского приказа к великому государю в верх взнес думный дьяк Ларион Иванов». Как видно из [ Р Г А Д А . Ф . 141. 1674 г. К н . 491], Посольский приказ вы­ давал деньги переплетчику Я . Энкузу за материалы и за переплет книг, так что в вышеприведенной записи речь идет не о составлении списка с «книжицы Юрья Сербенина» в Посольском приказе, а только о доставле­ нии его в переплетенном виде из приказа на «верх». Ссылка С . М . Соло­ вьева, уже пользовавшегося той же записью, на «674 год» ввела в за­ блуждение и Бессонова, и Брикнера (БРИКНЕР, 1887. С . 29–30). 228 [ Р Г А Д А . Ф . 381. Ед. хр. 1799]; надпись — на обороте переплета; надпись сделана красноватыми чернилами, почерком, который я , за н е ­ имением под рукой автографов Сильвестра Медведева, не могу отождест­ вить с его рукою; но, вероятно, что она сделана им. См. еще: Розыскные дела о Федоре Шакловитом. Т. 4. С . 57. 229 СОЛОВЬЕВ. История Р о с с и и . Т . 14. Стб. 1052; БЕССОНОВ, 1870. Январь. С . 143, 155; Февраль. С . 340. Бессонов, вовсе не упоминая о к н . В . Голицыне, предполагает, что «Политика», бывшая на «верху», по смерти царя Федора Алексеевича перешла к Сильвестру Медведеву. 416 Примечания 230 БЕССОНОВ, 1870. Январь. С . 157 указывает на то, что С . Медведев назвал книгу Ю . Крижанича «полонолатинскою» будто бы для того, чтобы замаскировать ее настоящее заглавие; едва ли. 231 Там же. Январь. С . 170; Февраль. С . 339–340. Некоторые из сочи­ нений Крижанича (в том числе и рассуждение « О Промысле») попали к иерею Н . Семенову, а после смерти его перешли на Печатный двор (ср.: БЕЛОКУРОВ, 1902. С . 172, 292–293). ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ 1 ПАВЛОВ-СИЛЬВАНСКИЙ, 1897. Гл . 5 – 7 . 2 ПОСОШКОВ. Завещание отеческое. С . 58; ПОСОШКОВ. Зеркало оче­ видное. Вып. 1. С . 26; Вып. 2. С . 18–20, 334, 337; ПОСОШКОВ. Сочинения. Ч . 1. С . 46, 2 9 1 , 316 и др.; ср.: ПРИЛЕЖАЕВ, 1893. С . Х Х Х I I I . В ссылках на творения Отцов церкви и другие сочинения Посошков, утверждая, что он школьному учению не искусен и писал только от своего «просто- умия», пожалуй, в известной мере следовал лишь христианскому правилу «низкостного смирения» и несколько принижал свои знания (ЦАРЕВСКИЙ, 1883. С . 10, 137). Посошков, кроме того, часто ссылается на «Книгу о вере» и на «Маргарит»; в его сочинениях можно также встретить ссылки и на другие сочинения, например, на «Кормчую» и «Номоканон», на книги: «Мир с Богом» и «Правильную», на «Пролог», «Соборник» и «Феогностов служебник» (ПОСОШКОВ. Зеркало очевидное. Вып. 1. С . 121, 137, 144, 176, 244; Вып. 2. С . 7, 97). Посошков советовал сыну делать выписки из книг (ПОСОШКОВ. Завещание отеческое. С . 140, 230). 3 ЗАБЕЛИН И . Опыты изучения русских древностей и истории. М . , 1872. Ч . 1. С . 185–186. 4 ПОСОШКОВ. Сочинения. Ч . 1. С . 189. 5 ПОСОШКОВ. Завещание отеческое. С . 243. См. еще: ЦАРЕВСКИЙ, 1883. 6 ПОСОШКОВ. Завещание отеческое. С . 287, 311; ПОСОШКОВ. Сочи­ н е н и я . Ч . 1. С . 1 5 ; с м . еще: ЦАРЕВСКИЙ, 1883. С . 157 и сл., 187 и сл. 7 ПРИЛЕЖАЕВ, 1893. С . X I , X X X V , X C V I I I ; ср. еще: ПОСОШКОВ. Зеркало очевидное. В ы п . 2 . С . 9 1 ; ПОСОШКОВ. Завещание отеческое. С . 378; ПОСОШКОВ. Сочинения. Ч . 1. С . 140, 165; а также ниже о полонизмах Посошкова и его технических знаниях. Сам Посошков сообщил, что он не «бывал в тех странах» и что он судит об иностранцах по личным своим наблюдениям или по слухам (ПОСОШКОВ. Зеркало очевидное. Вып. 2. С . 249–250, 300, 319; ПОСОШКОВ. Завещание отеческое. С . 27; ПОСОШ­ КОВ. Сочинения. Ч . 1. С . 140; Сборник писем Посошкова. С . I I ; ср.: ПОСОШКОВ. С о ч и н е н и я . Ч . 1 . С . 3 1 2 ) . Ц а р е в с к и й , п р и в о д я слова Посошкова, что он поискал в «законе Мартина Лютера», замечает, что наш автор «обращался и к книгам лютеранским» (ЦАРЕВСКИЙ, 1883. С . 163), но не выясняет, к каким лютеранским книгам Посошков мог обращаться. 8 ПОСОШКОВ. Завещание отеческое. С . 57, 78, 82: Бог требует, «дабы и дух совокупно с умом и языком молился»; «поклон твой той истинный Кн. II. Гл . 4 417 явится, егда телом своим поклонишися видимому образу Божию, а не­ видимою душею — невидимому Богу, на небесех сущему…» и т. п. 9 ПОСОШКОВ. Завещание отеческое. С . 99, 111: «Бог не от языка, ни от гортани требует молитвы, но от сокрушенного сердца и от чистого ума, возведенного на небо пред Самого Бога»; «…о чесом молишися языком, а ума своего в ту молитву не простреши и мысли своея на небо к Самому Богу не возведеши, то ты будеши яко бездушный бубен: что гремиши, того и сам не ведаеши». П о с о ш к о в . Зеркало очевидное. Вып. 2. С . 83, 92, 95, 282: «всякую вещь, аще будеши боготворити, то та вещь будет ти идолом»; «православным христианом образ Божий…» вместо посредственника…»; «…двоперстное сложение… не догмат веры»; «не сложением перстов, но добрыми делами входят в царствие небес­ ное»; с. 324: «не безумие ли их (раскольников) сие есть, еже двоеперст- ное сложение нарицают верою, иконы застарелыя нарицают верою, книги иосифовския нарицают верою!» Ср. еще: Там же. С . 70, 71, 73, 85, 88, 333; ПОСОШКОВ. Завещание отеческое. С . 69, 70, 78, 80, 82, 85 и сл., 93 и др.; ср.: ЦАРЕВСКИЙ, 1883. С . 217–219. Вместе с тем нельзя, однако, не заметить, что Посошков высказывал такие рассуждения большей частью полемизируя с расколоучителями, что он вообще ставил веру в тесную связь с обрядом, с «правилом», хотя и признавал, что последнее может зависеть не только от отца духовного, но и от собственного «изво­ ления» берущего (ПОСОШКОВ. Завещание отеческое. С . 62); наконец, что он питал большую склонность к сухой регламентации даже самых интимных состояний человеческой души. В некоторых случаях он даже готов был приписать особое значение обряду, например: «Аще кто будет, по древнему преданию, от святых отец уставленному знаменашися дво- перстным [надо читать: треперстным — А. Л.-Д.] сложением, того Бог никогда не оставит…» (ПОСОШКОВ. Зеркало очевидное. Вып. 2. С . 105); ср. еще рассуждение Посошкова о некоторых предписаниях Ветхого Завета, совершении омовения, например, о том, что «единым покаянием и можно очиститься, не омовением и приложением труда очистишися», о количестве и величине поклонов перед разными иконами и т. п . (ПОСОШКОВ. Завещание отеческое. С . 25 и сл.). С м . еще: ЦАРЕВСКИЙ, 1883. С . 32, 43 и сл., 55, 217–219. 10 ПОСОШКОВ. Зеркало очевидное. Вып. 1. С . 58; Вып. 2. С . 8–10, 12, 18–39, 116, 122–123, 127. 11 ПОСОШКОВ. Зеркало очевидное. Вып. 1. С . 9 – 1 5 , 17, 1 8 , 169; Вып. 2. С . 10, 20, 22, 3 1 , 36; ПОСОШКОВ. Завещание отеческое. С . 5. 12 ПОСОШКОВ. Зеркало очевидное. Вып. 1. С . 153; ПОСОШКОВ. Завеща­ ние отеческое. С . 193–195, 280, 282, 292–295, 304, 305, 310–312, 316, 384; ПОСОШКОВ. Сочинения. Ч . 1. С . 61–63; Сборник писем Посошкова. С . 46. 13 ПОСОШКОВ. Зеркало очевидное. Вып. 2. С . 242; ПОСОШКОВ. Завеща­ ние отеческое. С . 1. 14 ПОСОШКОВ. Завещание отеческое. С . 1, 4, 5, 75. «Православным христианам отнюдь не подобает новых обычаев в вере от иноязычников п р и н и м а т и , к р о м е благочестивых греков…» (ПОСОШКОВ. З е р к а л о очевидное. Вып. 2. С . 85). 418 Примечания 15 ПОСОШКОВ. Завещание отеческое. С . 37, 134 и др. В редких случаях Посошков полемизировал и с «римлянским мнением» (ПОСОШКОВ. Зеркало очевидное. Вып. 1. С . 294; Вып. 2. С . 212; ПОСОШКОВ. Завещание отечес­ кое. С . 2), но обыкновенно имел в виду только протестантов («лютеран» и «кальвиниан»). Он считал Кальвина «уже и от люторские веры отло­ жившегося», «услужнейшим диаволу», чем самого Лютера (ПОСОШКОВ. Зеркало очевидное. Вып. 2. С . 144, 237; ПОСОШКОВ. Завещание отеческое. С . 4; ср.: Посошков. Зеркало очевидное. Вып. 1. С . 76; Вып. 2. С . 143, 144, 146, 246, 252, 280, 312, 317). Ввиду того, однако, что опасность, грозив­ шая православию, исходила, по мнению Посошкова, от лютеранства, он главным образом и направлял против него свою полемику, лишь мимоходом возражая и против «кальвинян» (см. вообще рассуждение Посошкова «о иконоборной ереси и о возновляющих ю» в кн.: ПОСОШКОВ. Зеркало очевидное. Вып. 2. С . 149–323 и отдельные замечания в «Заве­ щании отеческом»). 16 ПОСОШКОВ. Зеркало очевидное. Вып. 2. С . 163, 175–177; ПОСОШКОВ. Завещание отеческое. С . 8 1 , 239. Против учения об оправдании верой Посошков высказался вполне определенно во втором своем письме к Сте­ фану Яворскому. «Ныне, государь, — писал он митрополиту, — при беседах, наипаче ж приказные люди, а, на них смотря, и посадские, кои маленько губ своих помазали книгочтением, вси тако мудрствуют, яко верою одною спасется человек…»; «а вера без дел и того ничтожнее есть [чем множество добрых дел, содеянных без веры, — А. Л.-Д.] и единою верою без дел, ни делами добрыми без веры знамения никаково человек сотворити не может» (Сборник писем Посошкова. С . 29, 31). Ср. еще рассуждения Посошкова о том, что Бог «сотворил нас самовластных и положил перед нами два пути» и проч. (ПОСОШКОВ. Зеркало очевидное. Вып. 2. С . 303; ПОСОШКОВ. Завещание отеческое. С . 30, 131). Ср. еще замечание: ЦАРЕВСКИЙ, 1883. С . 188–189. 17 ПОСОШКОВ. Зеркало очевидное. Вып. 1. С . 14, 89, 116, 173, 287; ПОСОШКОВ. Завещание отеческое. С . 63, 246. 18 ПОСОШКОВ. Зеркало очевидное. Вып. 1. С . 116; Вып. 2. С . 280, 291. 19 Там же. Вып. 1. С . 17, 173, 201. 20 Там же. Вып. 1. С . 9, 17, 168, 173, 194, 195, 268, 295, 317; Вып. 2. С . 15–16, 284, 293, 295; ПОСОШКОВ. Завещание отеческое. С . 253–254. 21 ПОСОШКОВ. Зеркало очевидное. Вып. 1. С . 314; Вып. 2. С . 280: святые апостолы не учились философии. 22 Там же. Вып. 2. С . 280, 284–286; ПОСОШКОВ. Завещание отеческое. С . 2, 36, 37, 123, 129, 135. Чрезмерно увлекаясь приемами полемики того времени, Посошков иногда в самых грубых выражениях отзывается о Лютере (ПОСОШКОВ. Зеркало очевидное. Вып. 2. С . 172, 180, 200, 201, 233, 275; ПОСОШКОВ. Завещание отеческое. С . 25, 27, 28, 37, 38, 124 и сл., 135 и др.), считает его «гнилостное рассуждение» (ПОСОШКОВ. Зеркало очевидное. Вып. 2. С . 151; ПОСОШКОВ. Завещание отеческое. С . 32) — сплошной ложью и т. п. (ПОСОШКОВ. Зеркало очевидное. Вып. 2. С . 146, 204; ПОСОШКОВ. Завещание отеческое. С . 28, 133). Впрочем, резкость, с кото­ рой Посошков полемизирует против лютеран, может быть, объясняется Кн. II. Гл . 4 419 и более существенными причинами: и распространенная редакция «Зер­ кала очевидного» и «Завещание отеческое» (ср.: ПРИЛЕЖАЕВ, 1893. С . V I I ) писаны в то время, когда ересь Тверитинова и его последователей силь­ но взволновала москвичей (ср., например, ссылки на «прошлый 709», на «прошлый 711» и т. п.; см.: ПОСОШКОВ. Зеркало очевидное. Вып. 1. С . 374; Вып. 2. С . 202; в других текстах можно встретить хронологические указания на еще более поздние даты; если ссылка на 6836 г. (Посошков. Зеркало очевидное. Вып. 2. С . 69) не опечатка, то этот текст писан при­ близительно 400 лет спустя («тому времени прежде уже близь четырехсот лет»), значит «близь» 1728 г.; ср. еще: ПОСОШКОВ. Зеркало очевидное. Вып. 2. С . 126, 299). В «Зеркале очевидном» (Вып. 2. С . 273, 315), пожалуй, можно усмотреть намеки на современные события: здесь Посошков прямо обращался к «уклонившимся в лютерство и святые иконы отвергшим» и замечает: «худо бо есть та любовь, аще словом речеши: люблю Бога, а самым делом на образ его плюеши и ногама своими попираеши и се- чивом разекаеши…»; в последующих словах можно было бы усмотреть намек на известный случай с Косым. 23 ПОСОШКОВ. Завещание отеческое. С . 37. 24 Там же. С . 126, 127. 25 ПОСОШКОВ. Зеркало очевидное. В ы п . 2 . С . 1 5 1 , 152, 155, 2 3 3 ; ПОСОШКОВ. Завещание отеческое. С . 2, 24, 25, 32, 37, 39, 126, 130, 134, 263, 384. 26 Сборник писем Посошкова. С . 20, 27. 27 ПОСОШКОВ. Зеркало очевидное. Вып. 1. С . 268; Вып. 2. С . 18–20; ПОСОШКОВ. Завещание отеческое. С . 46, 286–290; Сборник писем П о с о ш к о в а . С . 22; ПОСОШКОВ. С о ч и н е н и я . Ч . 1. С . 1 1 , 1 4 – 1 5 , 22. Ср.: Сборник писем Посошкова. С . 24, 27–28, 3 1 ; ПОСОШКОВ. Сочине­ ния. Ч . 1. С . 314. 28 ПОСОШКОВ. Завещание отеческое. С . 289. 29 ПОСОШКОВ. Зеркало очевидное. Вып. 2. С . 9, 34, 35. Посошков советует толковать текст Священного писания согласно грамматичес­ кому разуму (Там же. С . 34, 35; ПОСОШКОВ. Завещание отеческое. С . 234; Сборник писем Посошкова. С . 2 1 ; ПОСОШКОВ. Сочинения. Ч . 1. С . I I ) и сам часто прибегал к такому приему (ПОСОШКОВ. Зеркало очевидное. Вып. 2. С . 22, 27; ПОСОШКОВ. Завещание отеческое. С . 234; ПОСОШКОВ. Сочинения. Ч . 1. С . 205). О «книжном учении» см.: ПОСОШКОВ. Завеща­ ние отеческое. С . 7, 45, 46; для составления поучений Посошков рекомен­ дует проповеднику, которому трудно «собою поучение издавати», читать «Обед духовный» и «Вечерю духовную» Симеона Полоцкого и выписы­ вать из них «переченками» (ПОСОШКОВ. Завещание отеческое. С . 243). 30 ПОСОШКОВ. Завещание отеческое. С . 286; Сборник писем Посош- кова. С . 22. 31 ПОСОШКОВ. Зеркало очевидное. Вып. 2. С . 249, 250. 32 ПОСОШКОВ. Завещание отеческое. С . 46; ПОСОШКОВ. Сочинения. Ч . 1. С . 12. Посошков говорит о «философских книгах, кои по грам­ матике ко учению книжного разума надлежит» (Сборник писем Посош- кова. С . 22). 420 Примечания 33 ПОСОШКОВ. Завещание отеческое. С . 140: «Книга за имя же Божие свята же есть», чем и объясняются наставления Посошкова: «яко святую икону почитаеши, так и книги почитай». 34 ПОСОШКОВ. Завещание отеческое. С . 7, 45; ПОСОШКОВ. Зеркало очевидное. Вып. 1. С . 365, 366. 35 ПОСОШКОВ. Завещание отеческое. С . 7, 45. Посошков советовал также устраивать «доспытации» в школах (Там же. С . 289; Сборник писем Посошкова. С . 23; ПОСОШКОВ. Сочинения. Ч . 1. С . 13, 17) и указы­ вал на преимущества латинского, польского и даже немецкого алфа­ вита: их литерами можно «всякую речь без изменения писать», чего нельзя сказать про нашу азбуку (т. е. до ее реформы; Сборник писем Посошкова. С . 21). Сам Посошков обыкновенно писал на языке, обна­ руживавшем его близкое знакомство со Священным писанием; но иногда допускал и полонизмы, например: блукаться, могужа, могутство, нижад- ная (душа), пожитечный, прешкода, реши, слота, трубацыя, уморать, фальша, чпал, и прочие. Впрочем, Посошков выставлял на вид, что «двоеперстное сложение привниде в России… от поляк» (ПОСОШКОВ. Зеркало очевидное. Вып. 2. С . 85), и полагал, что соблюдение схоласти­ ческих школьных приемов при произнесении проповедей излишне не только потому, что следует учить «апостольски, а не риторски» и что тот, «кто не готовяся учить, тому помогает Дух Святый», но и «понеже у нас люд простой» (ПОСОШКОВ. Завещание отеческое. С . 229–231, 234). 36 ПОСОШКОВ. Завещание отеческое. С . 126–129; ПОСОШКОВ. Сочине­ ния. Ч . 1. С . 273. 37 Сопоставление «Духовной» Владимира Мономаха, «Домостроя» и др. с наставлениями Посошкова, особенно относительно веры и благо­ честия см.: ЦАРЕВСКИЙ, 1883. С . 194 и сл., 2 2 0 и сл.; об отличиях см.: Там же. С . 217 и сл., 225 и сл. 38 ПОСОШКОВ. Завещание отеческое. С . 1, 8, 152, 153. 39 ПОСОШКОВ. Завещание отеческое. С . 1, 4, 5, 13–15, 111, 116, 142, 149, 182; Сборник писем Посошкова. С . 9, 27. 40 Сборник писем Посошкова. С . 8–9. 41 ПОСОШКОВ. Завещание отеческое. С . 16, 19, 57, 118–119; ПОСОШ­ КОВ. Сочинения. Ч . 1. С . 26. Впрочем, в частности, можно привести и рассуждения иного рода: при оценке обычая дворян делить деревни и пустоши на многие доли, оставляя все имение в общем владении, например, Посошков мотивирует свое отрицательное отношение к такому обычаю и свое предпочтение к владению земли на правах частной собственности только ссылками на ссоры и запустение земель, порож­ даемые общим владением, и на проистекающее отсюда умаление «цар­ ского интереса» (ПОСОШКОВ. Сочинения. Ч . 1. С . 191–192; ср. еще ниже). 42 ПОСОШКОВ. Завещание отеческое. С . 279, 301 и сл., 313 и др.; Сборник писем Посошкова. С . 45 и сл. 43 ПОСОШКОВ. Завещание отеческое. С . 310–311. 44 ПОСОШКОВ. Сочинения Ч . 1. С . 104; купчие Посошкова см.: ПАВЛОВ- СИЛЬВАНСКИЙ, 1904. С . 40–41; ср. еще рассуждения Посошкова о беглых крестьянах и о том, чтобы владельческие крестьяне без письменных Кн. I I . Гл . 4 421 отпусков никуда бы не исходили (ПОСОШКОВ. Сочинения Ч . 1. С . 96–102); отпускное письмо самого Посошкова его «человеку» с м . : ПАВЛОВ- СИЛЬВАНСКИЙ, 1904. С . 42. 45 ПОСОШКОВ. Сочинения Ч . 1. С 191–192. 46 ПОСОШКОВ. Сочинения. Ч . 1. С . I , 190. Текст не совсем ясен: «а буде кой помещик будет на крестьян своих налегать и наложит сверх указанного числа или излишнюю работу наложит…» и т. д. 47 ПОСОШКОВ. Сочинения. Ч . 1. С . I , 171, 185; ср.: Там же. С . 49. 48 ПОСОШКОВ. Завещание отеческое. С . 44; Сборник писем Посош- кова. С . 6; ПОСОШКОВ. Сочинения. Ч . 1. С . 308. 49 Сборник писем Посошкова. С . 6, 8. 50 ПОСОШКОВ. Зеркало очевидное. Вып. 1. С . 306–307; ср. с. 336; ПОСОШКОВ. Завещание отеческое. С . 156, 174; ПОСОШКОВ. Сочинения. Ч . 1. С . 2, 45, 46; ср. с. 127: «христианская правда». 51 ПОСОШКОВ. Сочинения. Ч . 1. С . 20–21, 45. Во введении к своему сочинению « О скудости и богатстве» Посошков пишет: «Вся сия девяте- рица глав состягаются к насаждению правды» (ПОСОШКОВ. Сочинения. Ч . 1. С . 8). 52 ПОСОШКОВ. Завещание отеческое. С . 44; ПОСОШКОВ. Сочинения. Ч . 1. С . 77, 79, 88, 95, 144. 53 ПОСОШКОВ. Завещание отеческое. С . 202; Посошков. Сочинения. Ч . 1. С . 45, 69, 78. Хотя Посошков едва ли точно различал «всякое правле­ ние» от суда (ср.: ПАВЛОВ-СИЛЬВАНСКИЙ, 1904. С . 13), но все же иногда рассуждал о «судном деле и управлении» (ПОСОШКОВ. Сочинения. Ч . 1. С . 69). 54 ПОСОШКОВ. Завещание отеческое. С . 339, 385–386; ПОСОШКОВ. Сочинения. Ч . 1. С . 231. 55 ПОСОШКОВ. Сочинения. Ч . 1. С . 122, 123, 220, 252, 254. 56 ПОСОШКОВ. Сочинения. Ч . 1. С . 73–74, 76–79. 57 ПОСОШКОВ. Завещание отеческое. С . 172, 173, 181 и др., 386; ПОСОШКОВ. Сочинения. Ч . 1. С . 73–74, 89, 111, 122, 123, 252. «Домострой» также внушает строжайшее повиновение царю «яко самому Богу», но сходство между «Домостроем» и сочинением Посошкова может объяс­ няться и общими им обоим источниками, на основании которых оба автора строили свое мировоззрение. 58 ПОСОШКОВ. Сочинения. Ч . 1. С . 77, 79, 85 и сл., 88, 111. 59 ПОСОШКОВ. Сочинения. Ч . 1. С . 35, 42–44, 6 3 , 65–67, 70, 74, 78, 83, 85–86. 60 ПОСОШКОВ. Сочинения. Ч . 1. С . 79–80, 86–87; ср. с. 156–157. 61 ПОСОШКОВ. Сочинения. Ч . 1. С . 105, 107–108, 113–115; увлекаясь своей склонностью к мелочной регламентации, автор предлагает даже установить «платенное расположение», в силу которого «всяк знал бы свою мерность» и был бы «знатен, какого он звания» (Там же. С . 128–134). 62 ПОСОШКОВ. Завещание отеческое. С . 192; ПОСОШКОВ. Сочинения. Ч . 1. С . 2, 8, 87; о таком сочетании в частной жизни см.: ЦАРЕВСКИЙ, 1883. С . 58–59. 63 ПОСОШКОВ. Завещание отеческое. С . 159. 422 Примечания 64 ПОСОШКОВ. С о ч и н е н и я . Ч . 1. С . 182–190, 207. На основании известного текста, что «крестьяном помещики невековые владельцы; того ради они не весьма их берегут, а прямый их Владетель Всероссий­ ский Самодержец, а они владеют временно» (Там же. С . 183; ср. С . 189), некоторые исследователи полагают, что здесь идет речь о возможности освобождения крестьян (ПАВЛОВ-СИЛЬВАНСКИЙ Н . П . Посошков / / Рус­ ский биографический словарь. СПб., 1905. Т. 13. С . 604–620; ср. обрат­ ный взгляд: ЦАРЕВСКИЙ, 1883. С . 89–90). Но для правильного суждения об этом тексте его нужно сопоставить с вышеприведенными указа­ ниями и со следующим текстом, находящимся в связи с рассуждением Посошкова о том, чтобы запретить дворянам курить вино: «понеже под всеми ими земля вековая Царева, а помещикам дается ради пропитания на время, Того ради Царю и воля в ней большая и вековая, а им меньшая и временная, и не токмо им питейной продажею самовольно владеть, но и землею без платы не можно им владеть» (ПОСОШКОВ. Сочинения. Ч . 1. С . 2 3 4 – 2 3 5 ) . В п р о ч е м , П о с о ш к о в допускает в о з м о ж н о с т ь освобождения крестьян от крепостной зависимости, но только в част­ ных случаях, а именно: 1) в случае разорения крестьян помещиком суд «отнимает» у разорителя их и землю «на государя» (Там же. С . 190); 2) далее, если крестьянин «известит» кого следует, что он видел у поме­ щика винокурную посуду или трубу винокурную (по предложению автора надо было запретить «всем дворянам» держать их у себя), то ему, крестьянину, будет дана свобода (Там же. С . 244); 3) наконец, автор пред­ лагал, между прочим, и крестьянских детей, «достойных священства», «отсылать во пресвитерство» (Там же. С . 20). 65 ПОСОШКОВ. Сочинения. Ч . 1. С . 205–207. Хотя Посошков и го­ ворит об обложении дворов «всяких чинов у людей», однако, ниже рас­ суждая о том, сколько можно будет сбирать с дворовой земли, он имеет в виду крестьян, «купецких, и приказных людей, и беломестцов всякого звания… кроме духовного чина и причетников церковных…» 66 ПОСОШКОВ. Завещание отеческое. С . 120, 2 0 4 – 2 0 5 , 253–254; ПОСОШКОВ. Сочинения. Ч . 1. С . 75–79. 67 ПОСОШКОВ. Зеркало очевидное. Вып. 2. С . 1 1 – 1 3 , 2 3 – 2 4 , 34; ПОСОШКОВ. Завещание отеческое. С . 35 и др. 68 ПОСОШКОВ. Завещание отеческое. С . 18. 69 ПОСОШКОВ. Сочинения. Ч . 1. С . 77–78: «Понеже Бог никому во всяком деле одному совершенного разумия не дал, но разделил в малые дробинки, комуждо по силе его: овому дал много, овомуж менее. Обаче несть такого человека, ему же бы не дал Бог ничего; и что дал Бог знать малосмысленному, того не дал знать многосмысленному; и того ради и самому премудрому человеку не надлежит гордиться и умом своим возноситься; и малосмысленных ничтожить не надлежит, коих в совет призывать надобно; понеже малосмысленными человеки многащи Бог вещает и того ради наипаче ничтожит их душевредно есть; и того ради во установлении правосудия вельми пристойно исследовать много­ народным советом». 70 ПОСОШКОВ. Завещание отеческое. С . 229. Кн. II. Гл . 4 423 71 ПОСОШКОВ. С о ч и н е н и я . Ч . 1. С . 127, 142, 1 5 1 , 152, 193 и сл., 2 1 0 и сл., 213 и сл., 215 и сл., 270. С р . еще с. 147 и сл. наставление Посошкова сыну: «Ничтоже сумняяся, врачуйся от доброго врача, кои лечит зелием и былием» (ПОСОШКОВ. Завещание отеческое. С . 144). 72 ПОСОШКОВ. Сочинения. Ч . 1. С . 175–176; Сборник писем Посош- кова. С . 22. 73 ПОСОШКОВ. Сочинения. Ч . 1. С . 71, 75. Статьи нового «судебника» Посошков советовал прежде «попробить на делах», а потом уже, после такого испытания, если результаты его окажутся удовлетворительными, напечатать (Там же. С . 78). 74 ПОСОШКОВ. Сочинения. Ч . 1. С . 95, 177 и сл. и др. 75 ПОСОШКОВ. Завещание отеческое. С . 73 и сл., 104; ПОСОШКОВ. Сочинения. Ч . 1. С . 215. 76 ПОСОШКОВ. Сочинения. Ч . 1. С . 95. 77 Там же. С . 46, 87. 78 ПОСОШКОВ. Зеркало очевидное. В ы п . 2 . С . 306–308, 313, 378; ПОСОШКОВ. Завещание отеческое. С . 46, 7 9 , 1 2 3 , 132–133, 136–138; ПОСОШКОВ. Сочинения. Ч . 1. С . 273–274. Посошков высказывался против ношения «порук», «нюхания» и «златотканных одежд, против спанья на «мягких потелях», сооружения статуй (с названиями языческих богов), против «музык, скрыпиц и танцев и устройства триумфов» и т. п . 79 ПОСОШКОВ. Зеркало очевидное. Вып. 1. С . 40, 52; Вып. 2. С . 243, 285, 320; ПОСОШКОВ. Завещание отеческое. С . 241; ПОСОШКОВ. Сочине­ ния. Ч . 1. С . 272–273. 80 ПОСОШКОВ. Сочинения. Ч . 1. С . 92, 95. 81 ПОСОШКОВ. Зеркало очевидное. Вып. 2. С . 66; Сборник писем Посошкова. С . 19, 32; ПОСОШКОВ. Завещание отеческое. С . 252; ПОСОШКОВ. Сочинения. Ч . 1. С . 283; Ч . 2. С . Х Х V Ш . 82 ПОСОШКОВ. Сочинения. Ч . 1. С . 259; Ч . 2. С . X X X . 83 ЕСИПОВ Г . Иван Посошков / / Русское слово. 1861. № 7. С . 1–23. 84 ПОСОШКОВ. Сочинения. Ч . 2. С . 7 – 8 ; Посошков. Зеркало очевид­ ное. Вып. 1. С . 3. Лично знакомый с митрополитом Иовом, Посошков «много разглагольствовал с н и м о разных предметах»; в б и б л и о ­ теке митрополита Иова были также списки с «Зеркала очевидного» и с «Доношений» Посошкова митрополиту Стефану Яворскому (ПОСОШ­ КОВ. Зеркало очевидное. Вып. 1. С . 185; ПРИЛЕЖАЕВ, 1893. С . I I I , Х Х I V , X X X ; ЦАРЕВСКИЙ, 1883. С . 13). 85 ПРИЛЕЖАЕВ, 1893. С . I I – V , Х Х V I I – X X X I , Х С I I , Х С I I I – Х С I V . «Зеркало очевидное» известно в 7 рукописных экземплярах (из них 2 — полной редакции; в том числе один, принадлежавший протоиерею Т. А . Верховскому; местонахождение последнего неизвестно), «Завеща­ ние отеческое» — в 2 экземплярах (оба писаны рукой Посошкова), «Книга о скудости и богатстве» — в 6 рукописных экземплярах. 86 ПОПОВ А . [Предисловие] / / ПОСОШКОВ. Завещание отеческое. М . , 1873. С . I V . Купца звали Якимом Петровым, а крестьянина — Финогеном Степановичем Давыдовым; запись о принадлежности книги Я . Петрову сделана уже в 1760г. 424 Примечания 87 ПОСОШКОВ. Сочинения. Ч . 2. С . 275–314; впрочем, хотя вторая часть «книжицы», «прилежащая из любви ближнего», содержит главным образом лишь проект об умножении весьма «легкой медной монеты»; предположение Погодина о принадлежности этой записки Аврамову см.: Там же. С . I V – Х . Записка составлена по смерти Петра Великого (Там же. С . 292); в одном месте автор, по-видимому, обращается к императрице Екатерине I (Там же. С . 293: «до правления Вашего…»). 88 «Отеческое завещательное поучение посланному для обучения в дальние страны юному сыну» (ПОСОШКОВ. Сочинения. Ч . 1. С . 293–304; начало: « В прошедшем 1708 году…»). 89 П С З . Т. 7. № 4870. С . 602–643; № 5131. С . 831–832; Т. 8. № 5909. С . 601–603; ПЕКАРСКИЙ, 1862 (2). Т. 2. С . 574–575, 664. УСЛОВНЫЕ СОКРАЩЕНИЯ I. ИСТОЧНИКИ А А Э — Акты, собранные в библиотеках и архивах Российской импе­ рии Археографической экспедицией имп. Академии наук. СПб., 1836. Т. 2, 4; 1838. Т. 3. А З Р — Акты, относящиеся к истории Западной России, собранные и изданные Археографической комиссией. СПб., 1851. Т. 4. А И — Акты исторические, собранные и изданные Археографичес­ кой комиссией. СПб., 1841. Т. 1, 2; 1842. Т. 5. АРИСТОТЕЛЬ. Политика — АРИСТОТЕЛЬ. Политика / Пер. H . Скворцова. M . , 1865. Аристотелевы врата — Аристотелевы врата / / Памятники древней письменности и искусства. СПб., 1908. Архив кн. Ф . А . Куракина — Архив кн. Ф . А . Куракина. СПб., 1890. Кн. 1. Архив Ю З Р — Архив Юго-Западной России, издаваемый Временной комиссией для разбора древних актов. Киев, 1859. Ч . 1, т. 1; 1872. Ч . 1, т. 5; 1875. Ч . 1, т. 6; 1887. Ч . 1, т. 7; 1893. Ч . 1, т. 9; 1904. Ч . 1, т. 10–12; 1861. Ч . 2, т. 1. А Ю З Р — Акты, относящиеся к истории Южной и Западной России, собранные и изданные Археографической комиссией. СПб., 1865. Т. 2; 1861. Т. 3; 1863. Т. 4; 1869. Т. 6; 1872. Т. 7; 1875. Т. 8; 1877. Т. 9; 1878. Т. 10; 1879. Т. 11; 1882. Т. 12; 1889. Т. 14. БАРАНОВИЧ. Письма — БАРАНОВИЧ Л . Письма. 2-е изд. Чернигов, 1865. БЕРХГОЛЬЦ, 1858 — Дневник камер-юнкера Берхгольца Ф . В . , веденный им в России в царствование Петра Великого с 1721 по 1725 г. / Пер. с нем. И . Ф . Аммона. М . , 1858. Ч . 1. БРУИН, 1873 — БРУИН, К . ДЕ. Путешествие через Московию… в Пер­ сию и обратно. М . , 1873. ВЕЛИЧКО. Летопись — ВЕЛИЧКО С . В . Летопись событий в Ю г о - Западной России в X V I I в. Киев, 1848. Т. 1; Киев, 1851. Т. 2; 1855. Т. 3; 1864. Т. 4. Главизны поучительные — Главизны поучительные диакона Агапита… благочестивому царю Иустиниану. Киев, 1628. ГРАБЯНКА, 1854 — ГРАБЯНКА Г. И . Действия презельной и от начала поляков крвавшой небывалой брани Богдана Хмельницкого. Киев, 1854. Д А И — Дополнения к Актам историческим, собранные и изданные Археографической комиссией. СПб., 1846. Т. 1; 1857. Т. 6; 1875. Т. 9. Десидерий — Десидерий, или Стезя к любви Божией и к совершен­ ству жития христианского. СПб., 1785. Д З Р К — Документы, объясняющие историю западнорусского края и его отношение к России и к Польше. СПб., 1865. 426 Условные сокращения ДИМИТРИЙ РОСТОВСКИЙ. Дневные записки — ДИМИТРИЙ РОСТОВСКИЙ. Дневные записки / / Д Р В . М . , 1791. Ч . 17. ДИМИТРИЙ РОСТОВСКИЙ. Розыск — ДИМИТРИЙ РОСТОВСКИЙ. Розыск о раскольнической брынской вере. Киев, 1877. Д Р В — Древняя российская вивлиофика. М . , 1788. Ч . 6; 1789. Ч . 8; 1791. Ч . 16, 17, 18, 20. ЗИНОВИЙ О Т Е Н С К И Й . И с т и н ы п о к а з а н и е — ЗИНОВИЙ О Т Е Н С К И Й . Истины показание к воспросившим о новом учении. К а з а н ь , 1863. ИОАНН ДАМАСКИН. Диалектика — ИОАНН ДАМАСКИН. Диалектика. М . , 1862. КЛЕНК — Посольство Кунраада фан Кленка к царям Алексею Михай­ ловичу и Федору Алексеевичу. СПб., 1900. КОПЫСТЕНСКИЙ. Палинодия — КОПЫСТЕНСКИЙ З . Палинодия / / Р И Б . СПб., 1878. Т. 4. КОТОШИХИН, 1840 — КОТОШИХИН Г. К . О России в царствование Алек­ сея Михайловича. СПб., 1840. КРЕКШИН, 1841 — КРЕКШИН П . Н . Записки русских людей. С П б . , 1841. КРИЖАНИЧ. О промысле — КРИЖАНИЧ Ю . О промысле. М . , 1860. КРИЖАНИЧ. Политика — КРИЖАНИЧ Ю . Русское государство в поло­ вине X V I I века: Рукопись времен Алексея Михайловича открыл и издал П . Бессонов. М . , 1859. Ч . 1; М . , 1860. Ч . 2. КРИЖАНИЧ. Сочинения — КРИЖАНИЧ Ю . Собрание сочинений. М . , 1891. Вып. 1–2; М . , 1893. Вып. 3. КРИЖАНИЧ, 1865 — КРИЖАНИЧ Ю . Послание царю Федору Алексее­ вичу / Изд. И . Добротворского / / Ученые записки Казанского универ­ ситета. 1865. Т. 1. КУРБСКИЙ. Сказания — КУРБСКИЙ А . М . Сказания. 3-е изд. СПб., 1868. Летопись Самовидца — Летопись Самовидца о войнах Богдана Хмельницкого и междоусобиях, бывших в Малой России по его смерти. М . , 1846. ЛИХУДЫ. Мечец духовный — ЛИХУДЫ И . И С . Мечец духовный: Памят­ ник русской духовной письменности X V I I в. Казань, 1866. МАКСИМ ГРЕК. Сочинения — МАКСИМ ГРЕК. Сочинения. Казань, 1859. Ч . 1; 1861. Ч . 2; 1862. Ч . 3. Материалы для истории Академии наук — Материалы для истории Академии наук. СПб., 1887. Т. 4. Материалы для истории Западнорусской церкви — Материалы для истории Западнорусской церкви. Киев, 1891. Вып. 1. Материалы для истории раскола — Материалы для истории раско­ ла за первое время его существования. М . , 1875. Т. 1; 1879. Т. 5; 1881. Т. 6;1885. Т. 7; 1894. Т. 9. Материалы для русской истории — Материалы для русской истории / Изд. под ред. С . А . Белокурова. М . , 1888. МЕДВЕДЕВ. Известие истинное — МЕДВЕДЕВ С . Известие истинное православным и п о к а з а н и е светлое о н о в о п р а в л е н и и к н и ж н о м и о прочем / / Ч О И Д Р . М . , 1885. Кн. 4. Источники 427 МЕДВЕДЕВ. Письма — МЕДВЕДЕВ С . Письма / / Памятники древней­ шей письменности и искусства. СПб., 1901. Т. 144. Неизданные письма с в . Димитрия Ростовского — Неизданные письма св. Димитрия Ростовского / / Т К Д А . 1860. Т. 2. Май. Оглавление книг, 1846 — Оглавление книг, кто их сложил, состав­ ленное Сильвестром Медведевым / / Ч О И Д Р . М . , 1846. К н . 3 . ОЛЕАРИЙ, 1870 — Подробное описание путешествия Голштинского посольства в Московию и Персию в 1633, 1636 и 1639 годах, составленное секретарем посольства Адамом Олеарием / Пер. с нем. П . П . Барсова. М . , 1870. Описание документов Синода — Описание документов и дел, хранящихся в архиве святейшего правительствующего Синода. СПб., 1868. Т. 1; 1879. Т. 2; 1878. Т. 3; 1897. Т. 5; 1883. Т. 6; 1885. Т. 7; 1891. Т. 8; 1901. Т. 1 0 . ОСТЕН — Остен: Памятник русской церковной письменности X V I I в . Казань, 1865. ПАВЕЛ АЛЕППСКИЙ. Путешествие — ПАВЕЛ АЛЕППСКИЙ. Путешествие антиохийского патриарха Макария в Москву в половине X V I I в. М . , 1897. Вып. 2; М . , 1898. Вып. 3, 4. ПАИСИЙ ЛИГАРИД. Опровержение челобитной попа Н и к и т ы — ПАИСИЙ ЛИГАРИД. Опровержение челобитной попа Никиты / / Материалы для истории раскола за первое время существования. М . , 1894. Т. 9. Памятники к истории протестантства в России — Памятники к исто­ рии протестантства в России, собранные Д . Цветаевым. М . , 1888. Ч . 1. Памятники прений о вере — Памятники прений о вере, возникших по делу королевича Вальдемара и царевны Ирины Михайловны, собран­ ные А . Голубцовым / / Ч О И Д Р . М . , 1892. К н . 2. П Д С — Памятники дипломатических сношений древней России с державами иностранными. СПб., 1864. Т. 7. Переписная книга домовой казны патриарха Никона — Перепис­ ная книга домовой казны патриарха Никона / / Временник О И Д Р . М . , 1852. Кн. 15. ПЕРЕСВЕТОВ. Сочинения — ПЕРЕСВЕТОВ И . С . Сочинения / / Ч О И Д Р . М . , 1908. К н . 1. Письма и бумаги имп. Петра Великого — Письма и бумаги импера­ тора Петра Великого. СПб., 1887. Т. 1; 1889. Т. 2; 1912. Т. 6. Письма русских государей — Письма русских государей и других особ царского семейства. М . , 1896. Т. 5. П К Р Д А — Памятники, изданные Временной комиссией для разбо­ ра древних актов. Киев, 1845. Т. 1, ч. 1; 1846. Т. 2, ч. 1. ПОЛЕНОВ, 1865 — Материалы для истории русского законодательства, издаваемые Вторым отделением Собственной ее Императорского вели­ чества канцелярией / Сост. Д . В . Поленовым. Вып. 1. СПб., 1865. ПОЛИКАРПОВ, 1791 — ПОЛИКАРПОВ Ф . П . Историческое известие о Московской академии / / Д Р В . М . , 1791. Ч . 16. ПОСОШКОВ. Завещание отеческое — ПОСОШКОВ И . Т . Завещание отеческое / Под ред. Е . М . Прилежаева. СПб., 1893. 428 Условные сокращения ПОСОШКОВ. Зеркало очевидное — ПОСОШКОВ И . Т . Зеркало очевид­ ное / Под ред. А . А . Царевского. Вып. 1. Казань, 1898; Вып. 2. Казань, 1905. ПОСОШКОВ. Сочинения — ПОСОШКОВ И . Т . Сочинения. М . , 1842. Ч . 1; М . , 1863. Ч . 2. П С З — Полное собрание законов Российской империи. СПб., 1830. Т. 1–3, 7. РЕЙТЕНФЕЛЬС, 1906 — РЕЙТЕНФЕЛЬС Я . Сказания светлейшему герцогу Тосканскому Козьме третьему о Московии / / Ч О И Д Р . М . , 1906. К н . 3. Р И Б — Русская историческая библиотека, издаваемая Археографи­ ческой комиссией. СПб., 1878. Т. 4; 1882. Т. 7; 1903. Т. 19. Розыскные дела о Федоре Шакловитом — Розыскные дела о Федоре Шакловитом и его сообщниках. СПб., 1884. Т. 1–2 СПб., 1893. Т. 3–4. Россия и Италия — Россия и Италия. СПб., 1911. Вып. 2. Т. 1. Сборник летописей, относящихся к истории Южной и Западной Руси — Сборник летописей, относящихся к истории Южной и Запад­ ной Руси, изданных Комиссией для разбора древних актов. Киев, 1888. Сборник материалов для истории просвещения в России — Сборник материалов для истории просвещения в России. СПб., 1898. Т. 3. Сборник писем Посошкова — Сборник писем И . Т . Посошкова к митрополиту Стефану Яворскому / Сообщ. Б . И . Срезневский. СПб., 1899. С Г Г Д — Собрание государственных грамот и договоров, хранящихся в Государственной коллегии иностранных дел. М . , 1813. Ч . 1; 1819. Ч . 2; 1822. Ч . 3 ; 1828. Ч . 4. Собрание писем царя Алексея Михайловича — Собрание писем царя Алексея Михайловича. М . , 1856. Собрание разных записок… императора Петра Великого — Собра­ ние разных записок и сочинений, служащих к доставлению полного све­ дения о жизни и деяниях государя, императора Петра В е л и к о г о , изд. Ф . О . Туманским. СПб., 1788. Тайные письма иезуитов — Тайные письма иезуитов, бывших в Рос­ сии при Петре I . Б . м., б. г. Феатрон, или Позор нравоучительный — Феатрон, или Позор нраво­ учительный, царем, князем, владыком, и всем спасительный, в нем же что им творити и соблюдати начальник и киих устранятися, прилежно описася трудолюбным тщанием… Иоанна Максимовича. Чернигов, 1708. Южнорусские летописи — Южнорусские летописи, открытые и изданные Н . В . Белозерским. Киев, 1856. ЯВОРСКИЙ. Проповеди — Яворский С . Проповеди. М . , 1804. Ч . 2. ЯВОРСКИЙ. Камень веры — Яворский С . Камень веры. М . , 1727. AQUINAS T H . D e regimine principum — AQUINAS T H . D e regimine principum libri quatuor. Lugduni Batavorum, 1630. BELLARMINUS R . De officio principis christiani — BELLARMINUS R . De officio principis christiani libri tres... Coloniae, 1619. BODINUS J . D e republica — BODINUS J . De republica libri sex latine ab auctore redditi. Ed. 7, prioribus multo emendatior. Francofurti, 1641. Источники 429 BOTERO G . Della ragione di stato — BOTERO G . Della ragione di stato libri dieci. Roma, 1590. CHOKIER J . Thesaurus politicorum aphorismorum — CHOKIER J. Thesau­ rus politicorum aphorismorum, in quo principum, consiliariorum, aulicorum institutio proprie continetur... Editio iuxta Romanam quarta auctior, correctior ac secundum censuram... Francofurti, 1619. COLLINS, 1671 — COLLINS S . The Present State of Russia, in a Letter to a Friend at London. London, 1671. Diariusz zabojstwa — Diariusz zabojstwa tyranskiego senatorow moskiewskich w stolicy roku 1682 i o obraniu dwoch carow Ioanna i Piotra / / Старина и новизна. 1901. Кн. 4. D E LA NEUVILLE, 1841 — D E LA NEUVILLE. Любопытные и новые известия о Московии, 1689 года / / Русский вестник. 1841. № 9, 10. FAUST M . Consilia — FAUST AB ASCHAFFENBURGK M . Consilia pro aerario civili, ecclesiastico et militari, publico atque privato... Francofurti, 1641. GORDON — Tagebuch des Generalen Patrick Gordon, während seiner Kriegsdienste unter den Schweden und Polen vom Jahre 1655 bis 1661, und seines Aufenthaltes in Russland vom Jahre 1661 bis 1669, zu ersten Male vollständig veröffentlicht durch Fürst M . A . Obolenski u n d Dr. phil. M . C . Posselt. Moscau, 1849–1852. Bd. 1–3. Liber diligentiarum Facultatis artisticae Universitatis Cracoviensis — Liber diligentiarum Facultatis artisticae Universitatis Cracoviensis. Pars I (1487–1563). Ex Codice manuscripto, in Bibliotheca Jagellonica asservato, editionem curavit Dr. W. Wisłocki / / Archiwum do dziejow literatury i oswiaty w Polsce. Krakow, 1886. T. IV. LIPSIUS J. Manuductionis ad stoicam philosophiam libri tres — LIPSIUS J . Manuductionis ad stoicam philosophiam libri tres. / / LIPSIUS J . Opera omnia. Vesaliae, 1675. T. 4. LIPSIUS J. Monita et exempla — LIPSIUS J. Monita et exempla politica. Libri duo, qui virtutes et vitia principum spectant. Antverpiae, 1606. LIPSIUS J . Politicorum — LIPSIUS J . Politicorum, sive civilis doctrinae libri sex: Qui ad principatum maximae spectant. Antverpiae, 1599. LORICHIUS R . Ksi^gi — LORICHIUS R . Ksi^gi o wychowaniu i o cwiczeniu każdego przełożonego, nie tylko panu ale i poddanemu każdemu ku czytaniu bardzo pożyteczne, teraz nowo z łacinskiego j^zyka na polski przełożone. Krakow, 1558. MARLIANUS A . Theatrum politicum — MARLIANUS A . Theatrum politicum in quo quid agendum sit a Principe et quid cavendum, accurate praescribitur... Romae, 1631. MAYERBERG A . Iter in Moschoviam — MAYERBERG A . Iter in Moschoviam... S. l., s. a. [ca. 1679]. MLODZIANOWSKI T. Praelectiones theologicae — MLODZIANOWSKI T. Praelectiones theologicae de jure et justitia. Leopoli, 1667. MODREVIUS A . F . D e R e p u b l i c a e m e n d a n d a — MODREVIUS A . F . Commentariorum de Republica emendanda libri quinque, quorum primus de moribus; secundus de legibus; tertius de bello; quartus de ecclesia; quintus 430 Условные сокращения de schola. Ad regem, senatum, pontifices, presbyteros, equites, populumq[ue] Poloniae ac reliquae Sarmatiae. Basiliae, 1554. MODRZEWSKI A . F. O poprawie Rzeczypospolitej, 1577 — MODRZEWSKI A . F. O poprawie Rzeczypospolitej ksi^gi czwore… Łosk, 1577. OSTRORoG J. Monumentum — OSTRORoG J. Monumentum pro comitiis generalibus regni sub rege Casimiro pro Reipublicae ordinatione congestum / / Starodawne prawa polskiego pomniki. Krakow, 1877. T. 5. PARUTA P. Della perfettione della vita politica — PARUTA P. Della perfettione della vita politica... libri tre. Venetia, 1599. PARUTA P Discorsi politici — PARUTA P Discorsi politici... Nei quali si considerano diversi fatti illustri, e memorabili di principi, e di republiche antiche, e moderne; Divisi in due libri... Venetia, 1599. PETRYCY S. Oekonomika Aristotelesowa — Oekonomiki Aristotelesowej to jest rza^du domowego z dokładem ksi^gi dwoje... W ktorych si§ może nauczyc każdy gospodarz, jako si§ obchodzic z żona^, z dziecmi, z czeladzia^, z majętnoscia^... Powtore wydanie poprawione... z pracej doktora S. Petrycego. Krakow, 1618. PETRYCY S . Polityka Aristotelesowa — Polityki Aristotelesowej, to jest rza^du Rzeczypospolitej z dokładem ksiag osmioro. Cze^sc pierwsza. ...przez doktora S. Petrycego. Krakow, 1605. Supplementum synopsis — Supplementum synopsis: albo zupełniejsze objasnienie krotkiego spisania praw, przywilejow, swiebod i wolnosci... tudzież manifestatio prawdziwa progressu sprawy na przeszłej G e n e r a l n e j . . . Convocatiej Warszawskiej ludzi starożytnej religiej greckiej z niektorymi pp. unitami... Wilno, 1632. II. ЛИТЕРАТУРА АРХАНГЕЛЬСКИЙ, 1888 — АРХАНГЕЛЬСКИЙ А . С . Очерки из истории западнорусской литературы X V I — X V I I вв. / / Ч О И Д Р . М . , 1888. К н . 1. АРХАНГЕЛЬСКИЙ. Образование и литература — АРХАНГЕЛЬСКИЙ А . С . Образование и литература в Московской Руси / / Ученые записки Казан­ ского университета. 1898. Июль–август; 1900. Сентябрь. БАНТЫШ-КАМЕНСКИЙ, 1858 — БАНТЫШ-КАМЕНСКИЙ Д . Н . Источники малороссийской истории / / Ч О И Д Р . М . , 1858. К н . 1. БЕЛОВ, 1887 — БЕЛОВ Е . А . Московские смуты в конце X V I I века / / Ж М Н П . 1887. Ч . 249. БЕЛОКУРОВ. Арсений Суханов — БЕЛОКУРОВ С . А . Арсений Суханов. М . , 1891. Ч . 1: Биография Арсения Суханова; М . , 1894. Ч . 2: Сочинения Арсения Суханова. БЕЛОКУРОВ, 1885 — БЕЛОКУРОВ С . А . Сильвестр Медведев об исправ­ лении богослужебных книг при патриархе Никоне и Иоакиме / / Хрис­ тианское чтение. 1885. № 11/12. БЕЛОКУРОВ, 1888 — БЕЛОКУРОВ С . А . Адам Олеарий о греко-латинской школе Арсения Грека в Москве в X V I I ст. / / Ч О Л Д П . 1888. Апрель. БЕЛОКУРОВ, 1899 — БЕЛОКУРОВ С . А . О библиотеке московских госуда­ рей в X V I ст. М . , 1899. БЕЛОКУРОВ, 1902 — БЕЛОКУРОВ С . А . Из духовной жизни московского общества X V I I в. М . , 1902. БЕЛОКУРОВ, ДОМОВ И ДР., 1902 — БЕЛОКУРОВ С . , ДОМОВ C . , ЕВСЕЕВ И . , СОКОЛОВ М . Новые материалы о ереси жидовствующих. М . , 1902. БЕССОНОВ, 1859 (1) — БЕССОНОВ П . А . Типографская библиотека в Москве / / Русская беседа. 1859. Т. 5. БЕССОНОВ, 1859 (2) — БЕССОНОВ П . А . Типографская библиотека в Москве. М . , 1859. БЕССОНОВ, 1870 — БЕССОНОВ П . А . Юрий Крижанич, ревнитель вос­ соединения церквей и всего славянства в X V I I веке: По вновь открытым сведениям о нем / / Православное обозрение. 1870. Первое полугодие. БОЛХОВИТИНОВ, 1818 — ЕВГЕНИЙ [БОЛХОВИТИНОВ]. Словарь истори­ ческий о бывших в России писателях духовного чина. СПб., 1818. БОЛХОВИТИНОВ, 1826 — ЕВГЕНИЙ [БОЛХОВИТИНОВ]. Описание К и е в о - Печерской лавры… также планов лавры и обеих пещер. Киев, 1826. БОРОЗДИН, 1898 — БОРОЗДИН А . К . Протопоп Аввакум: Очерк из исто­ рии умственной жизни русского общества в X V I I в. СПб., 1898. БРАЙЛОВСКИЙ, 1889 — БРАЙЛОВСКИЙ С . Н . Отношения чудовского инока Евфимия к Симеону Полоцкому и Сильвестру Медведеву / / Рус­ ский филологический вестник. 1889. № 4. БРАЙЛОВСКИЙ, 1890 — БРАЙЛОВСКИЙ С . Н . Очерки из истории просве­ щения в Московской Руси в X V I I в.: Чудовский инок Евфимий / / Ч О Л Д П . 1890. Март. 432 Условные сокращения БРАЙЛОВСКИЙ, 1902 — БРАЙЛОВСКИЙ С . Н . Один из «пестрых» X V I I сто­ летия. СПб., 1902. БРИКНЕР, 1878 — БРИКНЕР А . Патрик Гордон и его дневник. СПб., 1878. БРИКНЕР, 1887 — БРИКНЕР А . Юрий Крижанич / / Русский вестник. 1887. Июль. БРИКНЕР, 1889 — БРИКНЕР А . О сочинениях Юрия Крижанича / / Русский вестник. 1889. № 6. БУЛГАКОВ, 1843 — БУЛГАКОВ M . П . История Киевской академии. СПб., 1843. БУСЛАЕВ, 1907 — БУСЛАЕВ Ф . И . [История русской литературы]: Лекции / / Старина и новизна. 1907. К н . 12. БЫЧКОВ, 1897 — БЫЧКОВ И . А . Описание рукописей Ф . И . Буслаева. СПб., 1897. БЫЧКОВ, 1900 — БЫЧКОВ И . А . Каталог собрания рукописей П . И . Сав- ваитова. СПб., 1900. Вып. 1. ВЕРЮЖСКИЙ, 1908 — ВЕРЮЖСКИЙ В . М . Афанасий, архиепископ Холмогорский: Его жизнь и труды в связи с историей Холмогорской епархии за первые 20 лет ее существования и вообще русской церкви в конце X V I I в. С П б . , 1908. ВИКТОРОВ, 1863 — ВИКТОРОВ А . E . Опись библиотеки иеромонаха Евфимия / / Летописи русской литературы и древностей. М . , 1863. Т. 5. ВИШНЕВСКИЙ, 1903 — ВИШНЕВСКИЙ Д . К . Киевская академия в первой половине X V I I I в. Киев, 1903. ВЛАДИМИРОВ, 1884 — ВЛАДИМИРОВ П . В . Великое зерцало. М . , 1884. ВОРОБЬЕВ, 1893 — ВОРОБЬЕВ Г. А . Паисий Лигарид / / Русский архив. 1893. № 1. ВОСТОКОВ, 1842 — ВОСТОКОВ А . X . Описание русских и словенских рукописей Румянцевского музеума. СПб., 1842. ГОЛИЦЫН, 1898 — ГОЛИЦЫН Н . В . Научно-образовательные сноше­ ния России с Западом в начале X V I I в. / / Ч О И Д Р . 1898. К н . 4. ГОЛУБЕВ, 1874 — ГОЛУБЕВ С . Т . О составе библиотеки Петра Могилы / / Труды I I I археологического съезда. Киев, 1874. Т. 2. ГОЛУБЕВ, 1876 — ГОЛУБЕВ С . Т . Б и б л и о г р а ф и ч е с к и е з а м е ч а н и я о некоторых старопечатных церковнославянских книгах, преимущест­ венно конца X V I и X V I I столетий / / Т К Д А . 1876. Т. 1. Февраль. ГОЛУБЕВ, 1883 — ГОЛУБЕВ С . Т . Киевский митрополит Петр Могила и его сподвижники. Киев, 1883. Т. 1–2. ГОЛУБЕВ, 1886 — ГОЛУБЕВ С . Т . История Киевской духовной академии. Киев, 1886. Вып. 1. ГОЛУБЕВ, 1887 — ГОЛУБЕВ С . Т. По поводу рецензии [А. И . Соболев­ ского] / / Т К Д А . 1887. Т. 2. Май. ГОЛУБЕВ, 1893 — ГОЛУБЕВ С . Т . Введение к изданию «Лифоса» / / Архив Ю З Р . Киев, 1893. Ч . 1, т. 9. ГОЛУБЕВ, 1897 — ГОЛУБЕВ С . Т . Прискорбное столкновение Петра Могилы с своим предшественником по митрополии и киево-николь- скими иноками / / Т К Д А . 1897. Т. 3 . Октябрь. Литература 433 ГОЛУБЕВ, 1900 — ГОЛУБЕВ С . Т . Гедеон Одорский / / Т К Д А . 1900. Т . 4. Декабрь. ГОЛУБЕВ, 1901 — ГОЛУБЕВ С . Т . Киевская академия в конце X V I I и начале X V I I I столетий / / Т К Д А . 1901. Т. 4. Ноябрь. ГОЛУБЕВ, 1902 — ГОЛУБЕВ С . Т . Отзыв о сочинении В . О . Эйнгорна «Очерки из истории Малороссии в X V I I в.». СПб., 1902. ГОЛУБЕВ, 1906 — ГОЛУБЕВ С . Т . Разбор сочинения К . Харламповича «Западнорусские православные школы X I V и начала X V I I века» / / Ч О И Д Р . М . , 1906. К н . 4. ГОРСКИЙ, 1852 — [ГОРСКИЙ А . В . ] О духовных училищах в Москве в X V I I ст. / / Прибавления к творениям св. Отцов в русских переводах. 1852. Ч . 3 . ГОРСКИЙ, НЕВОСТРУЕВ, 1859 — ГОРСКИЙ А . В . , НЕВОСТРУЕВ К . И . Описание славянских рукописей Московской синодальной библиотеки. М . , 1859. Отд. 2, ч. 2. ГОРСКИЙ, НЕВОСТРУЕВ, 1862 — ГОРСКИЙ А . В . , НЕВОСТРУЕВ К . И . Описание славянских рукописей Московской синодальной библиотеки. М . , 1862. Отд. 2, ч. 3. ГУРЛЯНД, 1902 — ГУРЛЯНД И . Я . Приказ великого государя. Ярославль, 1902. ДЫЛЕВСКИЙ — ДЫЛЕВСКИЙ Э . А . Ф . Мадржевский: польский полити­ ческий писатель эпохи Реформации / / Варшавские университетские известия. 1883. № 6; 1884. № 1, 2. ЖУКОВИЧ, 1910 — ЖУКОВИЧ П . Н . Протестация Иова Борецкого и других западнорусских иерархов, составленная 28 апреля 1621 г. / / Статьи по славяноведению. СПб., 1910. Вып. 3 . ЗАБЕЛИН, 1854 — ЗАБЕЛИН И . Е . Домашний быт русских царей преж­ него времени / / Отечественные записки. 1854. Декабрь. ЗАБЕЛИН, 1872 — ЗАБЕЛИН И . Е . Опыты изучения русских древностей и истории. М . , 1872. Ч . 1. ЗАВИТНЕВИЧ, 1883 — ЗАВИТНЕВИЧ В . З . Палинодия Захарии Копыстен- ского и ее место в истории западнорусской полемики X V I и X V I I вв. Варшава, 1883. ЗАМЫСЛОВСКИЙ, 1871 — ЗАМЫСЛОВСКИЙ Е . Е . Царствование Федора Алексеевича. СПб., 1871. Ч . 1. ИЗВЕКОВ, 1871 (1) — ИЗВЕКОВ Д . Г. Проповедническая п р о т и в о - протестантская литература на Руси X V I I I столетия / / Православное обо­ зрение. 1871. Январь. ИЗВЕКОВ, 1871 (2) — ИЗВЕКОВ Д . Г . Из истории богословской поле­ мической литературы X V I I I столетия / / Православное обозрение. 1871. Сентябрь. ИКОННИКОВ, 1883 — ИКОННИКОВ В . С . Ближний боярин А . Л . Ордин- Нащокин / / Русская старина. 1883. Октябрь, ноябрь. ИЛЬИНСКИЙ — ИЛЬИНСКИЙ Ф . М . Большой Катехизис Лаврентия Зизания / / Т К Д А . 1898. Т. 3 . Октябрь; 1899. T. 1. Март. КАЛАЙДОВИЧ, 1824 — КАЛАЙДОВИЧ К . Ф . Иоанн, экзарх Болгарский. М . , 1824. 434 Условные сокращения КАЛАЙДОВИЧ—СТРОЕВ, 1825 — КАЛАЙДОВИЧ К . Ф . , СТРОЕВ П . М . Обстоятельное описание словяно-российских рукописей, хранящих­ ся в Москве в библиотеке гр. Ф . А . Толстого. М . , 1825. КАПТЕРЕВ, 1881 — КАПТЕРЕВ Н . Ф . Следственное дело об Арсении Греке и ссылка его в Соловецкий монастырь / / Ч О Л Д П . 1881. Июль. КАПТЕРЕВ. Характер отношений России — КАПТЕРЕВ Н . Ф . Характер отношений России к православному Востоку в XV и X V I I ст. / / Ч О Л Д П . 1884. Март, июль–декабрь; 1885. Январь, ноябрь. КАПТЕРЕВ, 1885 — КАПТЕРЕВ Н . Ф . Характер отношений России к православному Востоку в X V I и X V I I ст. М . , 1885. КАПТЕРЕВ, 1887 — КАПТЕРЕВ Н . Ф . Патриарх Никон и его противники в деле исправления церковных обрядов. M . , 1887. Вып. 1. КАПТЕРЕВ, 1888 — КАПТЕРЕВ Н . Ф . Патриарх Никон и его противники в деле исправления церковных обрядов / / Православное обозрение. 1888. Январь. КАПТЕРЕВ, 1889 (1) — КАПТЕРЕВ Н . Ф . О греко-латинских школах в Москве в X V I I в. до открытия славяно-греко-латинской академии / / Годичный акт в Московской духовной академии. М . , 1889. К А П Т Е Р Е В , 1889 (2) — КАПТЕРЕВ Н . Ф . О греко-латинских школах в Москве в X V I I в . до открытия славяно-греко-латинской академии / / Прибавления к творениям св. Отцов в русских переводах. 1889. К н . 4 . КАПТЕРЕВ, 1891 — КАПТЕРЕВ Н . Ф . Сношения иерусалимского пат­ риарха Досифея с русским правительством, 1669—1707. М . , 1891. КАПТЕРЕВ, 1895 — КАПТЕРЕВ Н . Ф . Сношения иерусалимских пат­ риархов с русским правительством с половины X V I до конца X V I I I сто­ летия / / Православный палестинский сборник. СПб., 1895. Т. 15, вып. 1. КАПТЕРЕВ, 1898 — КАПТЕРЕВ Н . Ф . Сношения иерусалимских патри­ архов с русским правительством с половины X V I до конца X V I I I ст. СПб., 1898. Вып. 1. КАРАТАЕВ, 1884 — КАРАТАЕВ И . П . Описание славяно-русских книг, напечатанных кирилловскими буквами с 1491 по 1652 г. / / Сборник О Р Я С . С П б . , 1884. Т. 34. Каталог Баузе, 1862 — Каталог славяно-российским рукописям, погибшим в 1812 году, профессора Баузе / Сост. В . Н . Каразин / / Ч О И Д Р . М . , 1862. К н . 2. КОЯЛОВИЧ — КОЯЛОВИЧ М . О . Литовская церковная уния. СПб., 1859. Т. 1; 1861. Т. 2. КРЫЛОВСКИЙ, 1904 — КРЫЛОВСКИЙ А . С . История Львовского братства / / Архив Ю З Р . Ч . 1, т. 12. ЛАВРОВСКИЙ, 1889 — ЛАВРОВСКИЙ Л . Я . Несколько сведений для биографии Паисия Лигарида, митрополита Газского / / Христианское чтение. 1889. № 11/12. ЛАППО-ДАНИЛЕВСКИЙ, 1885 — ЛАППО-ДАНИЛЕВСКИЙ А . С . Иноземцы в России в царствование Михаила Федоровича / / Ж М Н П . 1885. № 9. ЛЕВИЦКИЙ, 1882 — ЛЕВИЦКИЙ О . И . Социниянство в Польше и Юго- Западной Руси в Х V I и Х V I I вв. Киев, 1882. Литература 435 ЛИНЧЕВСКИЙ, 1870 — ЛИНЧЕВСКИЙ M . З . Педагогия древних братских школ и преимущественно древней Киевской академии / / Т К Д А . 1870. Т. 3. Сентябрь. ЛИХАЧЕВ, 1898 — ЛИХАЧЕВ Н . П . Иностранец доброжелатель России в X V I I столетии. С П б . , 1898. ЛЮБИМОВ, 1875 — ЛЮБИМОВ С . В . Борьба между представителями великорусского и малорусского направления в Великороссии в конце X V I I и начале X V I I I в. / / Ж М Н П . 1875. Август—сентябрь. ЛЮБОВИЧ, 1883 — ЛЮБОВИЧ H . Н . История Реформации в Польше: Кальвинисты и антитринитарии. Варшава, 1883. ЛЮБОВИЧ, 1890 — ЛЮБОВИЧ Н . Н . Начало католической реакции и упадок Реформации в Польше. Варшава, 1890. МАЙКОВ, 1889 — МАЙКОВ Л . Н . Очерки из истории русской литера­ туры X V I I и X V I I I ст. С П б . , 1889. МАКАРИЙ — МАКАРИЙ, МИТРОПОЛИТ. История русской церкви. 2-е изд. СПб., 1881. Т. 10; 1882. Т. 11; 1883. Т. 12. МАКСИМОВИЧ, 1850 — МАКСИМОВИЧ М . А . Книжная старина южно­ русская / / Киевлянин. М . , 1850. К н . 3 . МАКСИМОВИЧ. Собрание сочинений — МАКСИМОВИЧ М . А . Собрание сочинений. В 3 т. Киев, 1876. Т. 1; 1887. Т. 2. МАЛЫШЕВСКИЙ, 1884 — МАЛЫШЕВСКИЙ И . И . Рецензия о сочинении И . И . Соколова под заглавием «Об отношении протестантизма к Рос­ сии в X V I и X V I I I в.» / / Церковный вестник. 1884. № 27/28. МАРКЕВИЧ, 1876 — МАРКЕВИЧ Н . А . Ю . Крижанич и его литературная деятельность / / Варшавские университетские известия. 1876. № 1, 2. МАРКЕВИЧ. История Малороссии — МАРКЕВИЧ Н . А . История Мало­ россии. М . , 1842. Т. 3; 1843. Т. 4 – 5 . МАТЧЕНКО, 1878 — МАТЧЕНКО И . П . Д о с и ф е й , патриарх И е р у ­ с а л и м с к и й , и е г о время / / Д у ш е п о л е з н о е ч т е н и е . 1 8 7 8 . Я н в а р ь , февраль, м а й . МИЛЛЕР, 1791 — МИЛЛЕР Г . Московские старинные приказы / / Д Р В . М . , 1791. Ч . 20. МИРКОВИч, 1878 — МИРКОВИЧ Г . Г . О школах и п р о с в е щ е н и и в патриарший период / / Ж М Н П . 1878. Июль. МИРКОВИЧ, 1886 — МИРКОВИЧ Г. Г . О времени пресуществления свя­ тых даров. Вильно, 1886. МОРОЗОВ, 1880 — МОРОЗОВ П . О . Феофан Прокопович как писатель: Очерк из истории русской литературы в эпоху преобразований. СПб., 1880. МУЛЮКИН, 1908 — МУЛЮКИН А . С . О свободе приезда иностранцев в Московское государство / / Ж М Н П . 1908. Май. МУХИН, 1893 — МУХИН Н . Ф . Киево-Братский училищный монас­ тырь. Киев, 1893. НИКОЛАЕВСКИЙ — Н ИКОЛАЕВСКИЙ П . Ф . Московский печатный двор при патриархе Никоне / / Христианское чтение. 1890. № 9/10; 1891. № 1/2, 7/8. НИКОЛЬСКИЙ, 1862 — НИКОЛЬСКИЙ М . Григорий С к и б и н с к и й / / Православное обозрение. 1862. Ноябрь. 436 Условные сокращения ПАВЛОВ-СИЛЬВАНСКИЙ, 1897 — ПАВЛОВ-СИЛЬВАНСКИЙ Н . П . П р о е к ­ ты реформ в записках современников Петра Великого. СПб., 1897. ПАВЛОВ-СИЛЬВАНСКИЙ, 1904 — ПАВЛОВ-СИЛЬВАНСКИЙ Н . П . Новые известия о Посошкове / / Известия О Р Я С имп. Академии наук. 1904. Т. 9. ПЕВНИЦКИЙ, 1861 — ПЕВНИЦКИЙ В . Ф . Епифаний Славинецкий, один из главных деятелей русской духовной культуры в X V I I в. / / Т К Д А . 1861. Т. 3. Август, сентябрь. ПЕКАРСКИЙ, 1862 (1) — ПЕКАРСКИЙ П . П . Представители киевской учености в половине X V I I столетия / / Отечественные записки. 1862. Т. 61. ПЕКАРСКИЙ, 1862 (2) — ПЕКАРСКИЙ П . П . Наука и литература в России при Петре Великом. Т. 1: Введение в историю просвещения в России X V I I I столетия. С П б . , 1862; Т . 2: Описание славяно-русских книг и типографий 1698—1725 годов. СПб., 1862. ПЕТРОВ, 1895 — ПЕТРОВ H . И . Киевская академия во второй половине X V I I в. Киев, 1895. ПЕТРОВ. Описание — ПЕТРОВ Н . И . Описание рукописных собраний, находящихся в городе Киеве. М . , 1892. Вып. 1; М . , 1897. Вып. 2; М . , 1904. Вып. 3. ПИРЛИНГ, 1906 — ПИРЛИНГ П . Новые материалы о жизни и деятель­ ности Якова Рейтенфельса / / Ч О И Д Р . 1906. К н . 4. ПЛАТОНОВ, 1907 — ПЛАТОНОВ С . Ф . Об авторе сочинения «На иконо­ борцы и на вся злыя ереси» / / Ж М Н П . 1907. Октябрь. ПОКРОВСКИЙ, 1872 — ПОКРОВСКИЙ Н . А . Борьба с протестансткими идеями в Петровское время и князь Михаил Кропоткин / / Русский вестник. 1872. № 9. ПРИЛЕЖАЕВ, 1893 — ПРИЛЕЖАЕВ Е . М . Предисловие / / ПОСОШКОВ И . Т. Завещание отеческое. СПб., 1893. ПРОЗОРОВСКИЙ, 1896 — ПРОЗОРОВСКИЙ А . А . Сильвестр Медведев: Его жизнь и деятельность. М . , 1896. ПЫПИН, 1858 — ПЫПИН А . Н . Очерк литературной истории старин­ ных повестей и сказок русских. СПб., 1858. РОДОССКИЙ, 1894 — Описание 432 рукописей Санкт-Петербургской духовной академии и составляющих ее первое по времени собрание / Сост. А . С . Родосским. СПб., 1894. РОТАР, 1900 — РОТАР И . Епифаний Славинецкий, литературный деятель X V I I в. / / Киевская старина. 1900. Декабрь. САВВА, 1855 — САВВА, архимандрит. Указатель для обозрения Московской патриаршей ризницы и библиотеки. М . , 1855. САВИЦКИЙ, 1902 — САВИЦКИЙ Д . Русский гомилет начала X V I I I в . И . Богомолевский / / Т К Д А . 1902. Т. 3–4. Сентябрь—ноябрь. САМАРИН, 1880 — САМАРИН Ю . Ф . Сочинения. Т. 5: Стефан Яворский и Феофан Прокопович. М . , 1880. СЕМЕКА А . В . — Русские розенкрейцеры и сочинения императрицы Екатерины I I против масонства / / Ж М Н П . 1902. Февраль, отд. I I . СКАБАЛЛОНОВИЧ, 1873 — СКАБАЛЛОНОВИЧ М . Н . Об А п о к р и с и с е Христофора Филалета. СПб., 1873. Литература 437 СМЕЛОВСКИЙ, 1845 — СМЕЛОВСКИЙ А . Н . Братья Лихуды и направле­ ние теории словесности в их школе / / Ж М Н П . 1845. Февраль, март, май. СМЕНЦОВСКИЙ, 1899 — СМЕНЦОВСКИЙ М . Н . Братья Лихуды. СПб., 1899. СМИРНОВ. Иоаким, патриарх Московский — СМИРНОВ П . П . Иоаким, патриарх Московский / / Ч О Л Д П . 1879. Февраль; 1880. Май; 1881. Апрель, май. СМИРНОВ, 1855 — СМИРНОВ С . К . История Московской славяно- греко-латинской академии. М . , 1855. СОБОЛЕВСКИЙ, 1899 — СОБОЛЕВСКИЙ А . И . Западное влияние на лите­ ратуру Московской Руси X V – X V I I веков. СПб., 1899. СОБОЛЕВСКИЙ, 1903 — СОБОЛЕВСКИЙ А . И . Переводная литература Московской Руси X I V — X V I I вв.: Библиографические материалы. СПб., 1903. СОКОЛОВ, 1880 — СОКОЛОВ И . И . Отношение протестантизма к Рос­ сии в X V I и X V I I I в. М . , 1880. СОКОЛОВ, 1886 — СОКОЛОВ П . Первый придворный стихотворец из воспитанников московской Заиконоспасской школы в своих письмах и стихотворениях / / Ч О Л Д П . 1886. Июнь. СОКОЛОВ, 1891 (1) — СОКОЛОВ М . И . Н о в о о т к р ы т о е с о ч и н е н и е Ю . Крижанича о соединении церквей / / Ж М Н П . 1891. Апрель. СОКОЛОВ, 1891 (2) — СОКОЛОВ М . И . Н о в о о т к р ы т о е с о ч и н е н и е Ю . Крижанича о соединении церквей / / Ж М Н П . 1891. Май. СОЛОВЬЕВ. История России — СОЛОВЬЕВ С . М . История России с древ­ нейших времен. Компакт. изд. М . , б.г. СПЕРАНСКИЙ, 1908 — СПЕРАНСКИЙ М . Н . Аристотелевы врата, или Тай­ ная тайных / / Памятники древней письменности и искусства. СПб., 1908. СТРОЕВ, 1876 — СТРОЕВ В . Н . Лазарь Баранович и его проповеди / / Черниговские епархиальные ведомости. 1876. № 17, 18, 19. СТРОЕВ, 1882 — СТРОЕВ П . М . Библиологический словарь и черновые к нему материалы. СПб., 1882. СУЛОЦКИЙ, 1864 — СУЛОЦКИЙ А . И . Жизнь Иоанна Максимовича, митрополита Тобольского и всея Сибири / / Странник. 1864. Январь. СУМЦОВ. Иннокентий Гизель — СУМЦОВ H . Ф . К истории южно­ русской литературы семнадцатого с т о л е т и я . К и е в , 1884. В ы п . 3 : Иннокентий Гизель. СУМЦОВ. Иоанникий Галятовский — СУМЦОВ Н . Ф . К истории южно­ русской литературы семнадцатого столетия. Киев, 1884. Вып. 2: Иоанни- кий Галятовский. СУМЦОВ. Лазарь Баранович — СУМЦОВ Н . Ф . К истории южнорусской литературы семнадцатого столетия. Харьков, 1885. Вып. 1: Лазарь Баранович. СУХОМЛИНОВ, 1854 — СУХОМЛИНОВ М . И . О языкознании в древней России / / Ученые записки I I отделения имп. Академии наук. СПб., 1854. К н . 1. ТАТАРСКИЙ, 1886 — ТАТАРСКИЙ И . А . Симеон Полоцкий: Его жизнь и деятельность. М . , 1886. ТЕРНОВСКИЙ, 1863 — ТЕРНОВСКИЙ Ф . А . Рожнец духовный и Камень веры / / Православное обозрение. 1863. Ноябрь. 438 Условные сокращения ТЕРНОВСКИЙ, 1864 — ТЕРНОВСКИЙ Ф . А . Митрополит Стефан Явор­ ский / / Т К Д А . 1864. Т. 1. Январь–февраль. ТЕРНОВСКИЙ, 1872 — ТЕРНОВСКИЙ С . А . Исследование о подчинении Киевской митрополии Московскому патриархату / / Архив Ю З Р . Киев, 1872. Ч . 1, т. 5. ТИТОВ, 1890 — ТИТОВ А . А . Сибирь в X V I I веке: Сборник старинных русских статей о Сибири и прилежащих к ней землях. Издал Г. Юдин. М . , 1890. ТИХОНРАВОВ, 1898 (1) — ТИХОНРАВОВ Н . С . Московские вольнодумцы начала X V I I I века и Стефан Яворский / / Сочинения. Т. 2: Русская лите­ ратура X V I I и X V I I I вв. М . , 1898. ТИХОНРАВОВ, 1898 (2) — ТИХОНРАВОВ Н . С . К в и р и н Кульман / / Сочинения. Т. 2: Русская литература X V I I и X V I I I вв. М . , 1898. ТИХОНРАВОВ, 1898 (3) — ТИХОНРАВОВ Н . С . Первое пятидесятилетие русского театра / / Сочинения. Т. 2: Русская литература X V I I и X V I I I вв. М . , 1898. УНДОЛЬСКИЙ, 1846 (1) — УНДОЛЬСКИЙ В . М . Ученые труды Епифания Славинецкого / / Ч О И Д Р . М . , 1846. К н . 4. УНДОЛЬСКИЙ, 1846 (2) — УНДОЛЬСКИЙ В . M . Сильвестр Медведев, отец славяно-русской библиографии / / Ч О И Д Р . М . , 1846. К н . 3 . УНДОЛЬСКИЙ, 1850 — УНДОЛЬСКИЙ В . М . Библиотека Павла, митро­ полита Сарского и Подонского, и книжное имущество Епифания Слави- нецкого / / Временник О И Д Р . М . , 1850. К н . 5. ФЕДОРОВ, 1824 — ФЕДОРОВ Б . М . Беседа русского старца с сыном своим / / Отечественные записки. 1824. Ч . 18. ФИЛАРЕТ [ГУМИЛЕВСКИЙ], 1859 — ФИЛАРЕТ [ГУМИЛЕВСКИЙ]. Обзор русской духовной литературы. Харьков, 1859. К н . 1. ФОРСТЕН, 1904 — ФОРСТЕН Г. В . Датские дипломаты при Московском дворе во второй половине X V I I в. / / Ж М Н П . 1904. Сентябрь. ХАРЛАМПОВИЧ, 1898 — ХАРЛАМПОВИЧ К . В . Западнорусские православ­ ные школы X V I и начала X V I I века, отношение их к инославным, религиоз­ ное обучение в них и заслуги их в деле защиты православной веры и церкви. Казань, 1898. ХАРЛАМПОВИЧ, 1902 — ХАРЛАМПОВИЧ К . В . Борьба школьных влия­ ний в допетровской Руси / / Киевская старина. 1902. Июль–август. ЦАРЕВСКИЙ, 1883 — ЦАРЕВСКИЙ А . А . Посошков и его сочинения. М . , 1883. ЦВЕТАЕВ, 1883 (1) — Памятники к истории протестанства в России, собранные Д . В . Цветаевым / / Ч О И Д Р . 1883. К н . 3 . ЦВЕТАЕВ, 1883 (2) – ЦВЕТАЕВ Д . В . Протестантство в России в правле­ ние Софии / / Русский вестник. 1883. № 11. ЦВЕТАЕВ, 1885 (1) — ЦВЕТАЕВ Д . В . История сооружения первого костела в Москве. М . , 1885. ЦВЕТАЕВ, 1885 (2) — ЦВЕТАЕВ Д . В . Вероисповедное положение про­ тестантских купцов в России в Х V I и X V I I вв. М . , 1885. ЦВЕТАЕВ, 1886 (1) — ЦВЕТАЕВ Д . В . Из истории иностранных испове­ даний в России в X V I и X V I I веках. М . , 1886. Литература 439 ЦВЕТАЕВ, 1886 (2) — ЦВЕТАЕВ Д . В . Обрусение иноземцев протестан­ тов в Московском государстве. М . , 1886. ЦВЕТАЕВ, 1890 (1) — ЦВЕТАЕВ Д . В . Протестантство и протестанты в России до эпохи преобразований. М . , 1890. ЦВЕТАЕВ 1890 (2) — ЦВЕТАЕВ Д . В . К истории культуры в России в X V I и X V I I веках. Воронеж, 1890. ЦВЕТАЕВ, 1896 — ЦВЕТАЕВ Д . В . Медики в московской России и первый русский доктор. Варшава, 1896. ЧИСТОВИЧ, 1861 — ЧИСТОВИЧ И . А . Новгородский митрополит Иов, жизнь его и переписка с различными лицами / / Странник. 1861. Февраль. ЧИСТОВИЧ, 1868 — ЧИСТОВИЧ И . А . Феофан Прокопович и его время. СПб., 1868. ШЛЯПКИН, 1891— ШЛЯПКИН И . А . Св. Димитрий Ростовский и его время. СПб., 1891. ШМУРЛО, 1894 — ШМУРЛО Е . Ф . П . В . Постников: Несколько данных для его биографии. Юрьев, 1894. ЭЙНГОРН, 1894 — ЭЙНГОРН В . О . Книги киевской и львовской печати в Москве в третью четверть X V I I в. М . , 1894. ЭЙНГОРН, 1899 — ЭЙНГОРН В . О . Очерки из истории Малороссии в X V I I в.: Сношение малороссийского духовенства с московским пра­ вительством в царствование Алексея Михайловича. М . , 1899. ЯКОВЛЕВ, 1893 — ЯКОВЛЕВ В . А . К литературной истории древнерус­ ских сборников. Одесса, 1893. ЯХОНТОВ, 1883 — ЯХОНТОВ И . К . Иеродиакон Дамаскин, русский поле­ мист семнадцатого века. СПб., 1883. BAUDRILLART, 1853 — BAUDRILLART H . J . Bodin et son temps: Tableau des theories politiques et des idees economiques au seizième siècle. Paris, 1853. BAUMANN, 1873 — BAUMANN J . Die Staatslehre des h. Thomas von Aquino, des grössten Theologen und Philosophen der katholischen Kirche. Leipzig, 1873. BIELInSKI — BIELInSKI J. Uniwersytet Wilenski, 1579–1831. Krakow, 1899. T. 1–2; Krakow, 1900. T. 3. BRANDENBURG, 1901 — BRANDENBURG E . M . Luther’s Anschauung vom Staate und der Gesellschaft / / Schriften des Vereins für Reformations­ geschichte. Halle, 1901. № 70. BUKOWSKI, 1883 — BUKOWSKI J. Dzieje Reformacji w Polsce. Krakow, 1883–1886. T. 1–2. FRANK — FRANK G . Geschichte der protestantischen Theologie. Leipzig, 1862. Bd. 1; Leipzig, 1865. Bd. 2. GRABOWSKI, 1906 — GRABOWSKI T. Z dziejow literatury kalwinskiej w Polsce (1550–1650) / / Rozprawy Akademii Umiej^tnosci w Krakowie. Wydział filologiczny . T. 43 (Serja I I . T. X X V I I I ) . HARNACK, 1901 — HARNACKA. Martin Luther in seiner Bedeutung für die Geschichte der Wissenschaft und der Bildung. 3. Aufl. Giessen, 1901. 440 Условные сокращения HINRICHS, 1848 — HINRICHS H . F. W . Geschichte der Rechts- und Staatsprinzipien seit der Reformation bis auf die Gegenwart in historisch­ philosophischer Entwicklung. Leipzig, 1848. Bd. 1. JABLONOWSKI, 1899 – 1900 — JABLONOWSKI A . Akademia Kijowsko- Mohilanska. Zarys historyczny na tle rozwoju ogolnego cywilizacji zachodniej na Rusi. Krakow, 1899–1900. JANET, 1872 — JANET P. Histoire de la science politique dans ses rapports avec la morale. 2-me edition. Paris, 1872. T. 1–2. KNUST, 1869 — KNUST H . Ein Beitrag zur Kenntnis der Escurialbibliothek / / Jahrbuch für romanische und englische Literatur. 1869. Bd. 10. KOCHANOWSKI, 1899 – 1900 — KOCHANOWSKI J . Dzieje A k a d e m i i Zamojskiej (1595–1784). Krakow, 1899–1900. KRUMBACHER, 1897 — KRUMBACHER K . Geschichte der byzantinischen Litteratur von Justinian bis zum Ende des oströmischen Reiches (527–1453). 2. Aufl. München, 1897. LANDSBERG, 1898 — LANDSBERG E . G e s c h i c h t e der deutschen Rechtswissenschaft. München, 1898. Bd. 1 (Geschichte der Wissenschaften in Deutschland, Bd. 18, Abt. 3). ŁUKASZEWICZ — ŁUKASZEWICZ J . Historia szkol w Koronie i Wielkiem Ksi^stwie Litewskiem od najdawniejszych czasow aż do roku 1794. Poznan, 1849. T. 1; Poznan, 1850. T. 2; Poznan, 1851. T. 3, 4. MACIEJOWSKI, 1852 — MACIEJOWSKI W. A . Pismiennictwo polskie od czasow najdawniejszych aż do roku 1830. Warszawa, 1853. T. 3. MALECKI, 1864 — MALECKI A . Andrzej Fricz Modrzewski / / Biblioteka Ossolinska. Poczet nowy. Lwow, 1864. T. V. MANDONNET, 1899 — MANDONNET P. Siger de Brabant et l’averroïsme latin au treizième siècle: étude critique et documents inédits. Fribourg, 1899. MORAWSKI, 1900 — MORAWSKI K . Historia Uniwersytetu Jagiellonskiego: Srednie wieki i Odrodzenie. Kraków, 1900. T. 2. MÜNCH, 1909 — MÜNCH W. Gedanken über Fürstenerziehung aus alter und neuer Zeit. München, 1909. OTTO, 1863 — OTTO L . J^drzej Frycz Modrzewski / / Zwiastun ewangelicznyj. 1863. PICOT, 1896 (1) — PICOT E . Pierre Movila (Mogila) / / LEGRAND E . Bibliographie hellénique. Paris, 1896. T. 4. PICOT, 1896 (2) — PICOT E . Nicolas Spathar Milescu / / LEGRAND E . Bibliographie hellénique. Paris, 1896. T. 4. ROSCHER, 1874 — ROSCHER W. Geschichte der National-Oekonomik in D e u t s c h l a n d . M ü n c h e n , 1874 ( G e s c h i c h t e der Wissenschaften in Deutschland, Bd. 14). STINTZING, 1880 — STINTZING J . A . R . VON. Geschichte der deutschen Rechtswissenschaft. München; Leipzig, 1880 (Geschichte der Wissenschaften in Deutschland, Bd. 18, Abt. 1). SZUJSKI, 1888 — SZUJSKI J. Dzieła Jözefa Szujskiego. Kraków, 1888. Ser. 2. T. 8. TARNOWSKI, 1886 — TARNOWSKI ST. Pisarze polityczni X V I wieku: Studia do historii literatury polskiej. Kraków, 1886. T. 1–2. Периодика. Учреждения 441 TROELTSCH, 1906 — TROELTSCH E . Die Bedeutung des Protestantismus für die Entstehung der modernen Welt / / Historische Zeitschrift. 1906. Bd. 97. WISZNIEWSKI— WISZNIEWSKI M . Historia literatury polskiej. Kraków, 1840–1857. T. 1–9/10. ZAŁĘSKI — ZAŁĘSKI ST. Jezuici w Polsce. Lwów, 1900. T. 1; Lwów, 1902. T. 2. ZELLER, 1875 — ZELLER E . Geschichte der deutschen Philosophie seit Leibniz. München, 1875. ZIEGLER, 1886 — ZIEGLER T H . Geschichte der christlichen Ethik. Strassburg, 1886. Abt. 2. III. ПЕРИОДИЧЕСКИЕ ИЗДАНИЯ АЕ — Археологический ежегодник. Временник ОИДР — Временник Московского Общества истории и древностей российских при Московском университете Ж М Н П — Журнал министерства народного просвещения КС — Киевская старина ПО — Православное обозрение ТКДА — Труды Киевской духовной академии ЧОИДР — Чтения в Обществе истории и древностей российских при Московском университете ЧОЛДП — Чтения в Обществе любителей духовного просвещения IV. УЧРЕЖДЕНИЯ АРАН — Архив Российской Академии наук, Москва БАН — Библиотека Академии наук, Санкт-Петербург ГАРФ — Государственный архив Российской Федерации, Москва И Р Ц Н Б НАНУ — Институт рукописей Центральной научной биб­ лиотеки Национальной Академии наук Украины, Киев О И Ф — Отделение исторических наук и филологии Академии наук ОРиСК ГИМ — Отдел рукописей и старопечатных книг Государ­ ственного исторического музея, Москва ОР РГБ — Отдел рукописей Российской государственной библио­ теки, Москва ОР Р Н Б — Отдел рукописей Российской национальной библиотеки, Санкт-Петербург ОРЯС — Отделение русского языка и словесности Академии наук ОС РАН — Общее собрание Российской Академии наук РАН — Российская Академия наук РГАДА — Российский государственный архив древних актов, Москва 442 Условные сокращения Р И О — Русское историческое общество Р Н Б — Российская национальная библиотека, Санкт-Петербург СПбФАРАН — Санкт-Петербургский филиал Архива Российской Академии наук ЦГАОР СССР — Центральный государственный архив Октябрьской революции, высших органов власти и государственного управления СССР, Москва (ныне ГАРФ) ЦИАМ — Центральный исторический архив Москвы BAR — Bakhmeteff Archive of Russian and East European History and Culture, Columbia University, New York УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН Аввакум Петров, протопоп 1 4 1 , Андрей Христофорович см. Бело- 349, 431 боцский А. X. Август, польск. король см. Сигиз- Анна Иоанновна, росс. императ­ мунд II Август рица 329 Августин, св. 314, 361, 366, 379 Ансельм (Анзельм) Кентерберий- Авиценна 38, 304 ский 326, 361, 366 Авраамий, инок 349 Антиох, кн. 324 Аврамов T. 7 1 , 274–276, 424 Антон Муромец, уставщик 101 Агапит, дьякон 33, 38–39, 41–42, Антоний, архимандрит Злато- 67, 7 1 , 95, 155, 295–297, 425 устовского монастыря 184 Адриан, патриарх Моск. 154, 163, Аристотель XII, 12–13, 16, 18–20, 167, 298, 354–356, 360–361, 367 32, 35–36, 38, 43, 55–58, 60, 63, Аквинас (Аквинат, Аквинус) см. 67, 7 3 – 7 5 , 79, 9 1 – 9 3 , 9 9 – 1 0 0 , Фома Аквинский 109, 111–114, 116–120, 123, 125, Александр Македонский (Великий) 132–135, 141, 146, 151, 185, 191, 36, 116–117, 218, 339, 403, 412 194, 196, 198, 208–209, 212, 213, Александр Ягеллончик, польск. 216, 219, 220–222, 280–285, 290, король 29 293, 298, 304–305, 314, 326, 3 3 1 – Алексей Алексеевич, рус. царевич 332, 336–340, 343, 345, 351, 353, 117, 323 361, 368, 386, 400, 412, 425 Алексей Михайлович, рус. царь 14, Аристофан 336 47, 7 1 , 83, 85–86, 105, 117, 139, Аркудий 38 158, 173, 280, 300, 312, 319, 322– Арменопул Константин 324, 337 323, 327–328, 337, 340, 357, 371, Арриага Р. , де 304 426, 428, 439 Арсений, архиепископ Елассон- Алексей Петрович, рус. царевич ский 290 227 Арсений Глухой 334, 359 Алексей Человек Божий 297 Арсений Грек 155, 159, 297, 336, Алексей, портной 378 359–360, 431, 434 Альберт Великий (Альбертус Маг­ Арсений Сатановский, старец 88, нус) 13, 36, 123, 304, 326 90, 323–324 Альберт, польск. король 29 Арсений Суханов 8 1 , 1 1 2 , 1 5 5 , Аммон И. Ф. 425 293, 296, 299, 301, 316–317, 319, Ананьин Л. 374 322, 337–338, 349–350, 356– Андреев А. И . VIII, XXV–XXIX, 361, 431 XXXI Арсеньев Ю. В. 320 Андрей А б а к у м о в и ч , к о р р е с п . Артемий, старец 14, 280 Сильвестра Медведева 330 Артемьев П . 163, 354, 362 Андрей Денисов Вторушин 142 Архангельский A. C. 292, 310, 319, Андрей Савинов Постников, цар­ 332, 337, 349, 431 ский духовник 318, 337 Аскоченский В. 286 444 Указатель имен Афанасий (Любимов), архиепис­ Белобоцский (Белободский) А. X. коп Холмогорский и Важский 103, 333, 335–336, 341, 373 33, 7 1 , 107, 117, 328, 333, 349– Белобоцский (Белободский) Я. 350, 354–357, 361, 432 195, 322 Афанасий Великий 210, 359 Белов Е. А. 393, 431 Афанасий Иаков, дьякон 152 Белозерский H . В. 428 Афанасий Филиппович 308 Белокуров С. А. 296, 299, 301, 316– Афанасий, дьякон Спасского со­ 319, 323, 330–331, 335, 337–338, бора 332, 354 349–350, 356–361, 368–370, 383–384, 391–393, 397–398, 406, Базилик К. 200–201, 389 414 Байдина М. В. XXXII Бельский M. 318 Балабан Д. 301 Бёме (Бем, Бемин) Я. 74, 183–184, Б а н т ы ш - К а м е н с к и й Д. H . 2 9 9 – 379 303, 431 Бернард, св. 379 Бантыш-Каменский H . H. 289 Берус В. В. X Баранович Л. см. Лазарь Баранович Берхгольц Ф. В. 363, 425 Барвенкова Т. см. Гизетти Н . Д. Берхор П. 194 Барклэй (Барклай) Дж. 111 Бессонов П . А. 335, 338, 346, 360, Баронио Ч. (Бароний Ц.) 64, 410 383–384, 391, 393, 395, 410–411, Барсов А. К. 151, 155, 365 413–416, 426, 431 Барсов E. B. 321 Бестужев-Рюмин К. Н . XIII Барсов П . П . 426 Бецкий И. И . XXX Бартол (Бартоло да Сассоферрато) Бжозовский Ф. 283–284 202 Блок М. X Басараб см. Иоанн Матей Басараб Блюментрост Л. Л. 174 Баторий Стефан 283 Бобрикович И. 45 Баузе Ф. Г. 317, 318–319, 328, 333– Бобрович Ф. 51–52, 302 337, 341–343, 353, 357, 362, 365, Богданов Г. 343 381, 384, 388–389, 434 Богданов Ф. Г. 124, 343 Башкин М. 171, 178–179, 183 Богомолевский И . 22, 292, 336, 436 Безобразов А. 33 Боден (Бадин) Ж . 112, 215, 218, Безобразова M. B. 335 220, 225, 232–236, 240–242, 309, Безольд Х. 191, 382–383 338, 397, 400–402, 406–408, 410, Бекан М. 61–62, 111, 307, 324 428 Бекарюкова Е. Д. см. Лаппо-Дани- Бозио (Бозий) Т. 205, 394 левская Е. Д. Боккаччо Дж. 111, 119 Б е к а р ю к о в а М . Д . см. О л ь д е н - Бокль Г. Т. XIX бург М. Д. Болдырев Н. В. XXV Бекарюкова Н . Д. см. Гизетти Н . Д. Болеслав Смелый, польск. король Бёклер И . Х. 398 201 Беленький И . Л. VIII Б о л х о в и т и н о в Е . см. Е в г е н и й Белиньский Я. 283–286, 307, 325, (Болховитинов), митрополит 368, 439 Бонифаций VIII, папа римский 19 Беллярмин P. 38, 73, 205, 209–210, Бореель Я. 188, 380 225, 235, 292–293, 309, 325, 366, Борис Годунов, рус. царь 82, 177, 400, 402–406, 408, 428 281, 373, 374 Указатель имен 445 Б о р и с Ф е д о р о в и ч см. Б о р и с Варрон М. Т. 294 Годунов Варсевин Х. 194 Бороздин А. К. 349, 431 Василий I Македонянин, визант. Борула И . 366 император 32–34, 87, 118, 291, Ботеро Дж. (Ботерус И . ) 38, 64, 323 212, 214, 223, 229–231, 234–235, Василий Великий 39, 64, 89, 145, 244, 308, 395, 397, 400–401, 405, 295 407, 413, 429 Василий Немчин 330 Боэций А. 317, 337 Василий Рябский 328 Брайловский С. H . 321, 323, 328– Василий, священ. Острожский 329, 333, 350, 352, 354, 360–362, 290 364, 366, 376, 431–432 Васильев В. П. XXIX Брайс Дж. 399 Васильев Л. 375 Брикнер А. 372, 391, 393, 400, 407, Васильев С. 377 410, 415, 432 Васильев Т. 316 Бросциус И. 392 Васильев, киевский мещанин 86 Бруин К. де 372 Васильевский В. Г. XIII Брюс Я. В. 379 Васкес (Васкец) Г. 167, 304 Брюховецкий И . 299, 301 Введенский А. А. XXVII Буганов В. И . IX Величко С. В. 18, 52, 286–288, Буддей Ф. 170, 367–368 293–295, 298–305, 309, 312–313, Будный Б . 119, 340, 346 321, 425 Будный Ш . 200 Венедикт, архимандрит 148, 159, Б у л г а к о в M . П . см. М а к а р и й , 360 митрополит Веретенников В. И. XXV Бургкгард Я. XIX Вернадский В. И . XII– XV, XXVI– Бурмистров А. 330 XXIX Буслаев Ф . И . 309, 319, 333, 334, В е р н а д с к и й Г. В . V I I I , XXIV, 341–342 XXVI–XXIX Бутурлин В. В. 299 Версо А. 359 Бычков И . А. 336, 339, 341, 349, Версор Я. 281 381, 432 Верховский Т. А. 423 Бычкова M. E. XXXII Верюжский В. М . 2 9 1 , 296, 328, Бэкон М. см. Бекан М. 333–334, 340, 349–350, 354–355, Бэкон P. 113, 368 357, 361, 366, 432 Бэрд Ч. 376 Ветковский А. 63, 191 Вигелий Н. 382 Валерий (Валентин) Максим 34, Викентий Бургундий см. Винцент 38, 73, 292 из Бовэ Валк С. Н. VIII Викторов А. Е. 360–361, 432 Вальдемар, датский п р и н ц 175, Вилинский С. Г. 280 373, 427 Вильковский К. 123, 342 Варлаам Смоленский 80 Виниус A. А. 176, 188–192, 195, Варлаам Ясинский 22, 57, 298 203, 252, 330, 374, 380–382 Варлаам, митрополит Киевский Виниус А. Д. 173, 188, 380 167 Виноградский П . 303 Варнава, архимандрит 86 Винцент из Бовэ 326, 340 446 Указатель имен Витзен (Витцен) Н. 188, 190–191, Гейденрейх Т. 191, 382–383 380–381 Гейcтербах Ц. 64 Вишенский И . см. Иоанн Вишен- Гемминг Н. 169, 283 ский Генике Ф. 373, 376 Вишневецкий Г. 288 Генин О. 183 Вишневецкий И . 294 Геннадий, архиепископ Новгород­ Вишнёвский Г. 22, 365 ский 292 Вишневский Д. К. 298, 303–308, Генрих VIII, англ. король 313 310, 356, 432 Герасимов Д. 317 Владимир II Мономах 420 Гербурт С. 24, 26–28, 288–289 Владимиров П . В. 2 9 1 , 309, 318, Гергард И . 379 340, 349, 360, 432 Герман Адам III 305 Владислав IV Ваза, польск. король Геродот 324, 336–337 28 Гесиод 339 Влошановский А. 57 Гизель Иннокентий см. Иннокен­ Воетий 331 тий Гизель Вознесенский А. В. XXXII Гизетти А. В. XXVI Возницын П . 372 Гизетти Н. Д. XXVI Волан 389 Гизо Ф . XII, XIX Волынский С. 177 Гильгаузен Л. 191, 382–383 Вольтер XII Гладкий H . 101 Вольф Х. 65, 169, 367 Глоговский П. 385 Волян А. 200 Глухова З. П. XXXII Вонифатьев С. 85, 144, 280 Глюк Е. 176, 186, 374 Воробьев Г. А. 359, 362, 432 Гоббс T. 80, 298 Воссиус Г. 308 Годунов Б . Ф . см. Борис Годунов Востоков А. X. 315, 328, 342, 357, Гозий Ф. 196 378, 432 Голдер Ф . XXVI–XXVIII Врех, фон 378 Голиков И . П . 377 Вуйк Я. 363 Голицын Б . , кн. 151, 183 Голицын В. В., к н . 33, 97, 100, 102, Гавалевич, иеромонах 322 173–174, 192, 194, 203, 207, 254, Гавриил Власий 357 318, 329, 332, 336, 348, 372, 393, Гавриил Вологодский, архиепис­ 415 коп 350, 354 Голицын Д. M., кн. 66, 332, 342, 362 Гавриил Домецкий, игумен 101, Голицын Н. В., кн. 317, 374, 432 160–161, 164, 322, 332, 355, 3 6 1 – Голицын Ф., кн. 362 364 Головин Н. см. Семенов (Головин) Н. Гай 198, 350 Голосов Л. Т. 9 1 , 320 Галятовский Иоанникий см. Иоан- Голубев С. Т. 279, 286, 289–294, никий Галятовский 297–298, 303, 305–306, 308–310, Гамель И . Х. 380 316–317, 319, 321–323, 325, 327– Гассенди П. 368 329, 334, 342, 354, 356, 359, 367, Гваньини A. 64 432–433 Гегель Г.-В. XVIII Голубцов A. 427 Гедеон Одорский 22, 334, 433 Гомер 36, 226, 324, 336 Гедеон, митрополит Киевский 301 Гордон П . 207, 372, 393, 429, 432 Указатель имен 447 Горский А. В. 291, 298, 316, 320– Дион Хризостом 336 322, 324–326, 328–330, 332–335, Дионисий, архимандрит 194 347, 350–354, 356, 359–361, 373, Дионисий, патриарх Константи­ 376, 433 нопольский 152 Горстен, лекарь 371 Дионисий, преподобн. 350 Готофред Д. 190, 382 Дмитриевский А. А. 290 Грабянка Г. И . 64, 72, 287–289, 294, Д м и т р и й С а м о з в а н е ц см. Л ж е ­ 298–299, 301–303, 309, 313, 425 дмитрий I Гревс И . М. XXIII, XXVI Дмитрий, царевич 413 Грегори И . 321, 371 Добротворский И. 426 Греков Б . Д. VII–VIII Добшевич Б . 284–285, 368 Грехова Г. И . IX Долгий С. см. Савва Долгий Григорий Богослов (Назианзин) Долгоруков Я. 174 39, 145, 295, 297 Д о м е ц к и й Гавриил см. Гавриил Григорий, иконописец 204 Домецкий Григорьев E. 333 Домникия, старица 289 Гроций Г. 65, 169, 191, 215, 378– Домов C. 368, 431 379, 382, 397 Донат Э. 320 Гульский (Гульц) M. 330–331, 380 Донелл Т. 190 Гундлинг Н. 368 Дорогостойский Н . О. 200, 388 Гурлянд И . Я. 319, 328, 333, 340, Дорошенко П. 49, 5 1 , 53, 300, 301 347, 370, 372, 333 Д о с и ф е й , патриарх Иерусалим­ Гурский Ф. 301 ский 145–147, 150, 156–157, 159, Гус Я. 391 163, 166–167, 351–352, 357, 359, Гутменс (Гутменш) И . 330 362, 367, 435 Дохтуров Г. 252, 392 Давид, ксендз 356, 370 Дохтуров К. 252 Давыдов Ф. С. 423 Дрексель (Дрекселиус) И. 315, 379 Дамаскин Птицкий 88, 90, 3 2 3 – Друманн В. XIX 325 Дубневич Амвросий 304 Дамаскин, иеродиакон 160–161, Дунс см. Иоанн Дунс Скот 164, 323, 332, 349, 351, 354–355, Дылевский Э. 283, 385, 387–389, 433 361–364, 439 Д ь я к о н о в М . А. X I – X I I I , XXI, Дамиан Наливайко 33 XXXI Дарвин Ч. XIX Дезидерий (Дезидерий Эразм) Евгений (Болховитинов), митро­ см. Эразм Роттердамский полит 294, 2 9 7 – 2 9 8 , 312, 315, Декарт P. 65, 186, 298, 368, 379 320, 324–325, 342, 431 Декенсон 384 Евсеев И. 431 Демосфен 32, 36, 336 Евфимий, иеромонах 89, 9 1 , 107, Демьян Многогрешный 51 144–145, 151–152, 160, 163–164, Денисов А. см. Андрей Денисов 192, 311, 320, 324, 333, 350–351, Вторушин 354–356, 360–361, 431–432 Димитрий Р о с т о в с к и й , с в . 123, Екатерина I , росс. императрица 167, 192, 257, 274, 309, 313, 342, 276, 424 354, 367, 376–378, 426–427, 439 Екатерина I I , росс. императрица Диоген 119 XX, 10, 436 448 Указатель имен Екатерина, св. 297 З и з а н и й С т е ф а н см. С т е ф а н Елена, к н . , жена Иоанна Матея (Сильвестр) Зизаний Басараба 341 Зимин А. А. IX Еленевский К. 291 Зимиха Н. 378 Елизарьев Л. 101 Зиновий Отенский 14, 280, 368, Елисей К а р а б ч и к е е в и ч , игумен 376, 426 322, 333 Зотов К. 329 Елисей Плетенецкий, архиманд­ Зотов Н. 329 рит К и е в о - П е ч е р с к о й лавры 35 Иван IV см. Иоанн IV Грозный Епифаний Славинецкий 8 1 , 8 8 – Иван Наседка см. Наседка И. 9 1 , 112, 144–145, 160, 252, 316, Иваненко П. 303 320, 323–325, 330, 334–335, 338, Иванов А. И . 252, 364 350–351, 354, 360, 364, 375, 436, Иванов Л. 415 438 Иванов Ф. 376, 378 Епифаний, старец Андреевского И г н а т и й , архиепикоп Воронеж­ монастыря 252 ский и Задонский 368 Еремович, учитель 88 Игнатий, плотник 360 Ершов В. С. 256 Иевлевич И . 303, 308 Есаков В. Д. XIV–XV Извеков Д. Г. 362, 375, 380, 433 Есипов Г. В. 423 Иконников В. С. 294, 318, 371, 415, 433 Жировский, посол римско-герм. Илия, оппонент Лаврентия Зиза- империи 207 ния 316 Житецкий П. И . 334 Илларион, митрополит Рязанский Жолкевский С. 33 85, 362 Жукович П. Н. 287–288, 297, 433 Иловайский Д. И . 348 Ильинский Ф . М. 291, 369, 433 Забелин И . E. 281, 296, 320, 328, Илья Казанец 328 336, 338, 415–416, 433 Инголи Ф. 392 Заборовский Ст. 17 Иннокентий III, папа римский 19, Завитневич В. З . 288–290, 2 9 2 – 314 293, 302, 319, 358, 433 Иннокентий Гизель 4 1 , 48–50, 55, Завьялов С. А. XXXII 57, 66, 68, 70–72, 86, 297–298, Залусский А. 170 300–301, 304–305, 308, 310–312, Залусский Ст. 9 1 , 135, 325 320, 322, 352, 355–356, 437 Замойский Т. 368 Иннокентий Монастырский 101, Замойский Ю. 285 152, 331–332 Замойский Я. 20, 285 Иоаким (Савелов), патриарх Моск. Замысловский E. E. XIII, 291, 329, 7 1 , 144, 147, 149, 152–153, 161, 338, 348, 433 322, 326, 329, 333, 348–350, 352, Захария Копыстенский 28, 35, 43, 354–355, 361, 431, 437 279, 287–289, 293, 297 306, 308, Иоанн IV Грозный, рус. царь 14, 319, 335, 426, 433 192, 281, 373–374 Зевекот Я. 338 И о а н н ( И в а н ) Алексеевич, рус. Зизаний Лаврентий см. Лаврентий царь 152, 319, 322, 348, 429 Зизаний Иоанн Богослов 86, 158 Указатель имен 449 Иоанн Вишенский 289, 290, 293 Кальвин Ж. 3, 313, 343, 362, 377– И о а н н Дамаскин 1 3 – 1 4 , 5 5 – 5 8 , 379, 385, 418 105, 120, 279–280, 292, 304, 327, Каманин И. M. 294 341, 426 Каннегиссер А. XXXII Иоанн Дунс Скот 2 1 , 56, 89, 108, Кант И. XII, XVIII 189, 304, 309, 326, 335 Каптерев H. Ф . 279–280, 316–320, Иоанн Златоуст 33, 154, 310, 356 323–324, 328–329, 334, 347, 349– Иоанн Максимович, митрополит 352, 355, 358–362, 366–367, 369, Тобольский 66, 7 2 – 7 4 , 7 6 – 8 0 , 391, 434 131, 185, 313–315, 379, 428, 437 Каразин В. Н. 434 Иоанн Матей Басараб, валашский Каратаев И . П. 291, 297, 343, 434 господарь 341 Кареев H. И . XIII, XVI, XXVII Иоанн, экзарх Болгарский 433 К а р и о н И с т о м и н 102, 152, 1 6 1 , Иоанн, „благовещенский поп“ 102 333, 349–350, 354, 364 Иоанникий Галятовский 48, 50, 64, Карл V, исп. король 313 86, 300–301, 309, 321–322, 337, Карлейль Т. XII 437 Карманов Д. И . 80, 316 Иоасаф, патриарх 359 Карский E. 338 И о в Б о р е ц к и й , митрополит 3 5 , Катон 285, 338 297, 433 Катырев-Ростовский И . М . , к н . Иов, архимандрит моск. Высоко­ 375 петровского монастыря 152 Квинтилиан 109 И о в , митрополит Новгородский Кевит Фивеанин 155 80, 163–165, 334, 350, 361, 3 6 3 – Кедров К. 357 365, 423, 439 Келлер Й . В. ван 174 Иов, иеродьякон 366 Келлерман Г. 173, 380 Иов, старец 86 Кельсиев В. И . 379 Иосиф, архимандрит 148 Кенсон Д. см. Декенсон Иосиф Белый 338 Киприан, монах 309 Ипатий Поцей, епископ 358 К и р , персид. царь 218, 403 Ирина Михайловна, рус. царевна Киреева Р. А. IX 175, 427 Киржаев С. Н. XXVII Иродот см. Геродот Кисель А. 289 Исократ 33, 39, 226 Китерон см. Цицерон Истомин И . 330 Кишка Лев см. Лев Кишка И с т о м и н К а р и о н см. К а р и о н Кламмер Б . 191 Истомин Клеверий Ф . 113 Иустиниан см. Юстиниан Клеманский, преп-ль Львовской иезуитской коллегии 305 Казимир IV Ягеллончик, польск. Кленк К. фан 188, 371, 380, 425 король 29, 404 Клибанов А. И . X Казнина О. А. XV Климент VIII, папа римский 285 Калайдович К. Ф . 279, 328, 357, Клинг М. 191 433–434 Ключевский В. О. XVI, 340, 348 Калачинский Г. 22, 57, 286 Кнуст X. 338–340 Калачов H. В. 348 Ковалевский М. М. XVI Каллимах 226 Ковальченко И . Д. IX 450 Указатель имен Козачинский M. И. 64 Крижанич Ю . 100, 204–255, 257, Козловский-Трофимович И . 22, 336, 346, 369, 384, 391–416, 426, 45, 286 431–432, 435, 437 Козимо (Козьма) III Медичи, Кроковский И . 55–56, 58–59, 298, герцог Тосканский 428 308 Козьма Афоно-Иверский Свято- Кромер M. 29, 410 горец 353 Кропоткин M. 347, 365, 436 Коллинс С. 173, 318, 371–372, 374, Крузий (Крусий, Крузиус) М. 293, 428 308 Коломан Венгерский 404 Крузиус Х. 368 Колосов В. И . 316 Крумбахер К. 291, 295, 439 Кольб Г. XIX Кршонович Л. 305 Коммендоне, папский нунций 196 Крыловский A. С. 291, 294, 434 Коммин Ф. де 211, 241 Ксенофонт 285 Кондратьев А. 373 Кудрин, противник иконопочита- Кондратьев Н. Д. VIII, XXIV ния 373 Константин, визант. император 76 Куйкин Г. 396 Константин Арменопул см. Кульман К. 183–185, 378, 438 Арменопул Константин Кулябко С. 64 Конт О. XII Куник А. А. XIV Копанев А. И . IX Куракин Ф. А., кн. 328–330, 425 Коперник 262 Курбский А. М., кн. 154, 279, 293, Копиевский И . 136, 347 426 Копинский И . 42, 288, 294 Курц Л. 370 Копыстенский Захария см. Заха- рия Копыстенский Лавицкий, иезуит 204 Корзун В. П. XXVI Лаврентий Древинский 287 Коритысская Л. Е. XXXII Лаврентий Зизаний 171, 298, 316, Корман Я. 63, 307 369, 433 К о р н и л и й , митрополит С и б и р ­ Лавровский Л. Я. 359 ский и Тобольский 414 Лазаревский А. М. 309, 434 Короткий И . И. 353 Лазарь Баранович 22, 4 8 – 5 1 , 7 1 – Корсаков Д. 329 72, 86, 298, 300–301, 303, 309– Корсаков И . 355 310, 312–313, 319–320, 322, 328, Косой М. А. 185, 378, 419 352, 355–356, 425, 437 Коссов С. 22, 43, 45, 85, 286, 297, Лазарь, старообрядец 349 301, 321 Лаппо-Данилевская Е. Д. XXVI, Котошихин Г. К. 318, 321, 373 XXIX Кохановский П . 411 Лаппо-Данилевская Н. Ф . XI Кохановский Я. 285–286, 325, Лаппо-Данилевская О. Э. XXXII 440–411 Лаппо-Данилевский А. А. XXVI Коховский В. 64 Лаппо-Данилевский А. С. 372, 434 Кошуцкий Ст. 344 Л а п п о - Д а н и л е в с к и й И . А. X I I , Коялович В. 325 XXVI Коялович M. О. 287–289, 294, 434 Лаппо-Данилевский К. Ю. XXXII Краснопольский P. 367 Лаппо-Данилевский С. А. XI Крекшин П . H. 354, 372, 426 Лаппо-Данилевский Ю. К. XXXII Указатель имен 451 Ларионов С. 374 Лорихий P. 9, 113, 123, 125–132, Ласкарис К. 286 137, 344–345, 429 Лев Кишка 305 Лорхнер И. 113 Лев Константин, визант. импера­ Лукарис К. 287 тор 324 Лукарис Н. 287 Лев Философ (Лев Премудрый), Лутц Р. XXVIII визант. император 3 3 – 3 4 , 118, Любимов С. В. 298, 322, 351, 353, 291, 323 355, 363–364, 435 Левакович Р. 406 Любович H . Н . 283, 384, 435 Леванович Ф . 286 Любопытный П. 349 Левенклавий И . 324 Люллий (Люлий, Луллий) Р. 109, Левитский H. 317 142, 304, 313, 335–336, 378 Левицкий О. И. 368, 434 Лютер M . 3 , 178–183, 185, 2 5 9 – Лейбниц Г. В. 65 260, 343, 362, 370, 375, 377–378, Леонид, спартанский царь 36 380, 388, 416, 418, 439 Леопольд I , римско-герм. импера­ тор 48 Магницкий, участ. кружка Д. И. Тве- Лжедмитрий I 308, 317, 375 ритинова 180 Ливаний 336 Мазепа И . 53, 361 Лигарид П а и с и й см. П а и с и й Майков Л. H. 325–326, 328, 435 Лигарид Маймонид 247, 262 Линчевский М . З . 292, 298, 303, Макарий (Булгаков), митрополит 306, 308, 435 291, 293, 296, 306, 308, 310, 316– Липперт Ю . XIX 317, 319, 323, 329, 342, 350, 352, Липпомано А., 196 358, 367, 370, 373, 432 Липсий Ю . 38, 64, 112, 136, 160, Макарий, патриарх Антиохийский 194, 211–214, 219, 220, 222, 224, 158, 309, 360, 427 226–232, 234–235, 242, 244, 255, Макиавелли Н . XII, 38, 64, 2 1 1 – 295, 338, 395–397, 399–400, 402– 212, 295, 394–396 406, 409–410, 412, 429 Максим Грек 13–15, 4 1 , 105, 280– Литвинов Т. Д. 333 281, 296, 327, 330, 339, 376, 426 Лихачев А. Т. 33 Максим, нежинский протопоп Лихачев Н . П. 371, 435 252, 262 Лихуда И о а н и к и й 165, 351–354, Максим, ученик Замойской акаде­ 358, 361, 364–365, 372, 426 мии 286 Лихуда Софроний 151, 165, 3 5 1 – Максимов И . 375, 378 354, 358, 361, 365, 372, 426 Максимов Ст. 364 Лихуды, бр. 150–152, 1 6 1 , 1 6 3 – Максимов Ф. 364 166, 329, 353, 355, 362, 364–366, Максимов, участ. кружка Д. И. Тве- 436 ритинова 184, 376, 378 Личков Б . Л. XXVI М а к с и м о в и ч И о а н н см. И о а н н Ловягин А. 382 Максимович Локк Дж. 186, 368 Максимович M. A. 286, 294, 313, Ломаковский И . 254 319, 329, 435 Ломоносов М. В. 274 Малахова О. Б . XXXII Лопухин А. Ф . 152 Малецкий А. 384–389, 440 Лопухина E. Ф. 362 Малинов А. В. X 452 Указатель имен Малышевский И. И . 292, 310, 368, Минь Ж.-П. 295–296 370–371, 379, 435 Миркович Г. Г. 311, 316, 322, 326, Мансветов И . Д. 362 331–334, 352–355, 358, 360–365, Марголис Ю. Д. X 367, 435 Маркевич H . А. 280, 299–303, 391, Миславский A. 66, 72, 79–80, 315, 393, 411, 413, 435 363 Маркел, старец 86 Михаил, протопоп Черниговский Маркелл, митрополит Псковский 193, 374 101 Михаил Псел 337 Маркович Я. 112, 287 Михаил Федорович, рус. царь 117, Марлиан А. 9, 73–74, 76–79, 131, 280–281, 317, 408, 434 313–315, 429 Млодзяновский T. 59–60, 62, 306– Марселис П . 173, 189, 373, 381 307, 429 Мартинов Н. 378 Мнишек М. 124, 289 Марчерет Я. 375 Могила П. 22, 33, 37–39, 41–42, 44, Масса И . 173, 371 66, 8 1 , 292, 294–298, 308, 310– Массари Д. 392–393 311, 432, 440 Матвеев А. А. 194, 329 Моджевский (Мадржевский) А. Ф . Матвеев А. С . 8 5 , 9 7 , 1 1 2 – 1 1 3 , 17, 2 1 , 195–203, 283, 384–390, 173–174, 193, 203, 207, 252, 320, 429–430, 433, 440 329, 371–372, 383–384 Моисей Египтянин см. М а й м о - Матфей, немчин 374 нид Матченко И . П. 351–352, 359, 435 Моисей, строитель Заиконоспас- Мачуский А. 293 ского моныстыря 331 М е д в е д е в С . А. см. С и л ь в е с т р Молина Л. 29 Медведев Момина М. А. XXXII Медушевская О. М. X Монастырский И. 354 Мейер Г. 188 Монтескье Ш.-Л. XII, 9 Меланхтон Ф . 38, 169, 185, 188, Моравский Я. 283–284 190, 194–196, 283, 343, 377, 380, Мордовцев Д. 329 386 Морозов Б . И . 85, 173, 252, 319, Мелетий Пигас, патриарх 316, 358 371, 414 Мелетий Смотрицкий 34, 37, 87, Морозов П. О. 367, 369, 435 105, 166, 291, 307, 317, 322, 334 Мулюкин А. С. 369, 435 Мельгунов С. П. XXV Муравьев А. Н . 316 Мемелов А. В. XXVII Муромец А. см. Антон Муромец Мефодий Филимонович, епископ Мусин-Пушкин И. А. 250, 363 252 Мухин Н . Ф . 322–324, 435 Меэрс Я. 194 Мюнх В. 344–345, 440 Миколай Кгрэк Микраелиус И. 58, 305 Надеждин H. И . 366 Милеску H. см. Спафарий Н. Г. Наливайко Д. см. Дамиан Нали- Миллер Г. 372, 383, 435 вайко Миллер Д. П. 309 Наливайко С. 33 Милль Дж. С. XII Нарышкина Н. К. 178, 193, 329 Милюков П . Н . XIII, XVIII Наседка И . 370, 374–375 Минин М. 184 Неаполитанская В. С. XXVII Указатель имен 453 Невоструев К . И . 2 9 1 , 298, 316, О р д и н - Н а щ о к и н А. Л. 194, 320, 320–321, 324–326, 328–330, 328–330, 340, 371, 383, 415, 433 332–333, 335, 350–354, 356, 361, Ордин-Нащокин B. A. 84, 117, 173, 373, 376, 433 318 Негребецкий П. 321–322, 369 Орест Настурол 341 Незговорский А. 329 Орлов А. С. 360, 383 Нектарий, патриарх 359 Острожский К., кн. 3 3 , 287, 289, Никита Коломенский 350, 354 292 Никита, благовещенский священ­ Остророг (Остроруг) Я. XXIII, 17, ник 193, 347, 384, 427 282, 430 Никита, старообрядец 349, 384 Осьминин М. А. 341 Н и к о л а е в с к и й П . Ф . 316, 3 1 9 , Отто Л. 385, 440 322, 324, 329, 334, 337, 360, 369, Охотина-Линд Н. А. XXXII 435 Н и к о л а й С п а ф а р и й см. С п а ф а - Павел V, папа римский 134 рий Н. Г. Павел Алеппский 309, 316, 318, Никольский M . 333, 356, 368, 370– 321, 362, 370, 427 371, 374–375, 435 П а в е л , митрополит К р у т и ц к и й Н и к о н , патриарх 112, 117, 144, 362 159, 296, 319, 324, 336–340, 342, Павел, митрополит Рязанский 101, 350, 356, 359–360, 371, 427, 431, 252, 253, 332 434 Павел, митрополит Сарский и Нил Кавасил 306 Подонский 85, 311, 320–321, Новиков H . И . 315, 379 338, 355–356, 438 Новицкий О. 379 Павлов-Сильванcкий Н . П . 416, Новомбергский Н . 371 420–422, 436 Нордерман К. 183 Паисий Лигарид 158, 347, 349, 357, 359, 362, 384, 427, 432, 434 Образцов И. Я. 363 Паисий, патриарх Александрий­ Овьедо и Вальдес Г. Ф. 167, 304 ский 158, 308 Оглоблин Н. Н. 294, 310, 352 Паисий, патриарх Иерусалимский Одоевские, кн. 151 144 Одоевский Н . И., кн. 117, 320 Папроцкий Б . 347 Одорский Гедеон см. Гедеон Одор- Парута П. 211–213, 219–222, 224, ский 232, 395–396, 399–402, 430 Ожеховский Ст. 385 Пафнутий, монах 201, 377 Озорий И . 394 Пац К. 414 Олеарий А. 360, 370–371, 373, 375– Певницкий В. Ф. 324–325, 436 376, 427, 431 Пекарский П . 309 Олесницкий Н. 343 П е к а р с к и й П . П . 285, 2 9 1 , 294, Олигов А. В. XV 297–298, 313, 315–316, 323, Ольбрахт см. Ян I Ольбрахт 334–335, 341, 346–347, 365– Ольденбург М. Д. XXVI 366, 374, 378–379, 381–382, 384, Ольденбург С. Ф . XII, XV, XXV– 424, 436 XXVI, XXIX Пересветов И . С. XXIII, 17, 282, Ольденбург Ф . Ф. XXVI 357, 427 Ольдендорп И. 191, 215, 283 Перетц В. Н. 323 454 Указатель имен Петр I Великий, росс. император Помпонн см. Паисий Лигарид XIV, XX, XXI, XXX, 10, 34, 152, Попов А. 287, 424 163, 166, 189, 254, 272–273, 312, Поповский И . 298, 304 316, 318, 322, 326, 328, 333, 348, Посников (Постников) П. В. 366, 351–352, 361, 363, 365, 372, 374, 373, 439 377, 380–381, 393, 424–425, 427– Посошков И. Т. 180, 256–276, 376, 429, 436 416–424, 427–428, 436, 438 Петр II, росс. император 277 Поссевин А. 160, 2 0 4 – 2 0 5 , 215, Петр Испанский 34, 292, 337 370, 391, 394 Петрарка Ф. 119 Потемкин А. Р. XXXII Петриций С. 64, 113, 121, 123–125, Потемкин С. 141, 323 283, 341, 343–344, 430 Пресняков А. Е. XXI Петров H . И . 286, 294, 298, 3 0 3 – Прилежаев E. M. 333, 416, 419, 423, 308, 310, 323–324, 334, 342, 363, 427, 436 367, 436 Прозоровский А. А. 329–332, 334, Петров Я. 423 338, 348, 354, 369, 415, 436 Петров-Водкин К. С. XXVI Прокопович Феофан см. Феофан Пикколомини Э. С. 73 Прокопович Пиндар 336 Пронштейн А. П. IX Пирлинг П. 359, 369, 436 Псевдо-Аристотель 337 Платон XII, 16, 32, 34–36, 38, 43, Псевдо-Исократ 33 56, 7 3 , 100, 112, 1 4 1 , 156, 196, Псковитинов E. И . 316 211–212, 226, 280, 285, 290, 304, Пташицкий С. Л. 345 324, 331–332, 336, 361 Птицкий Д. см. Дамаскин Птиц- Платонов С. Ф. XIII, XXVII, 375, 436 кий, старец Плиний Старший 324 Пуфендорф С. 9, 65, 169, 188, 368 Плутарх (Плютарх) 32, 73, 89, 285, П ы п и н А. Н . 296, 337, 340–341, 324, 336–338 346, 381, 406, 436 Погодин С. Н. X, 324 Пясецкий Я. 411 Подборский И . Л. 320, 329 Поздеев М. 177 Рагоза M. 291 Покровский М. H. VIII Радлов Э. Л. 353 Покровский H . А. 365, 375 Райнов Т. И . VIII Поленов Д. В. 383, 427 Ранке Л. фон 408 Поликала, католик греч. проис­ Раумер К. 380 хождения 359 Рейтенфельс Я. 320, 327, 329, 359, Поликарпов-Орлов (Поликар­ 369, 371, 428, 436 пов) Ф . П . 107, 151, 166, 250, 316, Репнин И . Б . 252, 415 353, 362–363, 365–367, 427 Репнин-Оболенский Б., кн. 84, 194 Политика Г. 301 Риль А. XIX Поло, кардинал 211 Рихтер В. М. 374 П о л о ц к и й C и м е о н см. C и м е о н Рогатынец Ю. 291 Полоцкий Рогов М. 375 Полторацкая M. 310 Роговский П. 166, 366 Полторацкая Ю. Ф. 310 Родин 205 Полторацкий Д. 310 Родовский з Хустержан Б . 339 Полубенский Д. 302 Родосский А. С. 369, 384, 436 Указатель имен 455 Романов Н. И . 173, 371 Семека А. В. 379, 436 Ромодановские, кн. 100, 102 Семенников-Зеркальников П . Т. Ромодановский Г. Г. , кн. 96 88, 323 Ромодановский M. Г. , кн. 96 Семенов Н. 117, 325, 366, 416 Ростовцев Е. А. X Семенов (Головин) H . 1 5 1 , 166, Ротар И . 323–325, 350, 358, 375, 436 353, 364 Ротеродам см. Эразм Роттердам­ Сенека XII, 36, 38, 73, 79, 112, 125, ский 134–135, 194, 309, 345 Рошер В. 398, 407, 440 Сербенин Ю. см. Крижанич Ю. Ртищев Ф . M . 85, 87–88, 96, 252, Сергеевич В. И . XIII 319–320, 323, 414 Сергий, игумен 360 Рудзинский В. 325 Сергий, старообрядец 349 Румянцев B. E. 316 Сигизмунд I Старый, польск. Рутский И. 358 король 27, 27 Рюдигер А. 368 С и г и з м у н д I I Август, п о л ь с к . король 17, 27, 29, 388 Сааведра Фахардо Д. 195 Сигизмунд III Ваза, польск. Савва, архимандрит 279, 296, 317– король 27, 310 318, 321, 323–324, 327–328, 330, Сидоров H. И . XXXI 333, 337–339, 341, 345–346, 3 5 1 – Силин Д. 331 352, 354–357, 360, 362, 367, 369, Сильвестр Медведев 98–102, 145, 373, 375, 436 149, 152–154, 171, 192, 254, 311, Савва Долгий 101 327–333, 338, 340, 348, 351, 354– Савваитов П. И . 336, 432 355, 358, 360–361, 369, 415–416, Савелов T. 151 426–427, 431, 436, 438 Савицкий Д. 292, 304, 336, 436 Сильвестр, митрополит Н и ж е ­ Савонарола И . 280 городский 364 Сагайдачный П . К. 36–37, 294 Сильвестр, патриарх Александ­ Садовулин (Садовский) В. 132, 357 рийский 316 Садок, ученик Замойской акаде­ Симеон Адамович 301 мии 286 Симеон Казанец 328 Сакович К. 36–37, 123, 294, 342 Симеон Полоцкий (Петровский- Салтыков, боярин 334 Ситнианович С. Е.) 22, 7 1 , 83, Самарин Ю. Ф. 362, 367, 436 85–86, 88–89, 91–100, 102–103, Самойлович Г. 322 121, 139, 145, 153–154, 160, 257, Самойлович И. 53, 167, 301–302, 279, 321, 323, 325–328, 330, 340, 309, 322, 348 349, 351, 355, 360, 414, 419, 431, Санчес (Санчец) Т. 167 437 Сапега Л. 308 С и м е о н , архиепископ Вологод­ Сатановский А. см. Арсений Сата- ский 252 новский Симеон, митрополит Сибирский и Сафонович Ф. 322 Тобольский 253, 415 Севаст Киминит Трапезунтский С и м е о н , старец А н д р е е в с к о г о 353 монастыря 252 Седерберг Г. 358 Симеонов Н . 112, 192, 254, 335, 338 Селарий H. 38 Синезий 336 Селиверст, архимандрит 321 Скабаллонович М. Н . 287–289, 436 456 Указатель имен Скарга П . 24, 38, 292, 335 Софья Алексеевна, рус. царевна Скворцов H. Е. 425 97, 100, 103, 149, 152–153, 173, Скиада А. 365 254, 322, 328, 331, 353, 372, 381, Скибинский Г. 103, 279, 333–334, 438 356, 435 Спафарий (Сподарий) Н . Г. 97, Скиф Критский 353 155–156, 159, 320, 328–329, 348, Скоропадский П. П. 79 357, 360 Скот (Скотус) см. Иоанн Дунс Скот Спенер Ф. Я. 378 Скотт M. 335, 361 Сперанский M. H. 338–340, 394, 437 Славинецкий Епифаний см. Срезневский Б . И . 428 Епифаний Славинецкий Стагирит см. Аристотель Слезка M. 290 Старовольский Ш . 136, 213–214, Слейдан И . 64, 363 244, 341, 397, 411 Смеловский А. Н . 332, 353–354, Стегман И . 368 363, 437 Стефан (Сильвестр) Зизаний 369 Сменцовский M. Н. 316, 324, 329, Стефан Яворский 9, 22, 57, 59, 66, 331–334, 350, 352–354, 356, 360– 78, 131, 165–167, 257, 306, 315, 366, 372, 437 349, 351, 367, 373, 375–378, 418, Смиглецкий M. 284 423, 428, 436–438 Смирнов П. П . 350, 352, 354–355, Сторожев B. H. 317, 381 361, 437 Строев В. Н. 298, 300, 342, 437 Смирнов С. К. 310, 324, 350, 353, Строев П . M . 280, 317, 320, 322, 357, 362, 366–367, 413, 437 324–325, 328–329, 331, 333, 339– Смирнов-Платонов Г. П. 379 342, 350, 355–357, 363, 366, 369, С м о т р и ц к и й М . см. М е л е т и й 373, 375, 381, 414, 434, 437 Смотрицкий Стрыйковский M. 311 Соарес (Суарец) К. 167, 186, 304 Суарец 367 Собесский Я. 48, 53 Сулима С. 63 Соболев И. 360 Сулоцкий А. И. 313, 315, 437 Соболевский А. И . 279–280, 315– Сумцов H . Ф . 300–301, 309–310, 317, 328, 330, 332, 335–336, 338– 312–313, 322, 337, 437 339, 341–342, 344, 346–347, 352– Супрунов, киевский мещанин 86 353, 357, 367, 374, 383–384, 388, Суслов И . Т. 185 390, 397, 432, 437 Суханов Арсений см. А р с е н и й Cоймонов Ф . И. 329 Суханов Соколов И . И . 325, 370, 373, 376, Сухомлинов M. И . 317, 374, 437 379, 383, 437 Схонборнер Г. 194 Соколов М. И. 370, 391, 397, 404, Сцепуро Д. 287 413, 415, 431, 437 Сырку П. 357 Соколов Н. А. 335 Соколов П . 330–331, 377, 437 Тараторкин Ф. Г. XV Соловьев С. M . 290, 301–303, 318– Tacco T. 64, 337 320, 324, 328, 336, 338, 341, 362– Татарский И . А. 318, 326–328, 347, 363, 372, 376, 378, 380–381, 384, 350 413, 415, 436 Татищев B. H . 10, 328, 348 Сорокина М. Ю. XXVII Таулер И . 379 Софокл 336 Тацит 73, 405 Указатель имен 457 Твардовский Я. 52, 64 Фауст М. 215, 235–236, 238–240, Тверитинов Д. Е. 107, 1 7 1 , 173, 393, 398, 405, 407–409, 413, 429 175–176, 178, 187, 373, 377–378, Федор Алексеевич, рус. царь 7 1 , 419 9 7 – 9 8 , 100, 139, 146, 149, 209, Тверитинов Ф. И . 185, 376 253–254, 312, 322, 327–328, 348, Темистий Пафлагонский 304, 336 393, 412, 415, 426, 433 Термонт И . Е. 373, 376 Федор Иоаннович, рус. царь 281 Терновский С. А. 2 9 1 , 3 0 1 , 303, Федор Карп 339 319, 321, 354, 356, 367, 377, 437– Федор Стратилат, св. 297 438 Федор, дьякон 375 Терновский Ф . А. 367, 437 Федор, магистр Киево-Братской Терсит 201 школы 317 Теханович (Чеханович) И . 414 Федор, старообрядец 349 Тильман Д. 373 Федоров Б . М. 381, 383, 438 Тимофей, иеромонах 352 Фельден И . а 191, 382 Тимплер К. 194 Феодосий Косой 171, 368 Тит Ливий 338 Феодул 289–290 Титов А. А. 391, 414, 438 Феокрит 336 Тихон Казанский 350, 354 Ф е о п о м н , л а к е д е м о н с к и й царь Тихонравов H . С. 313, 374, 376– 133–134 379, 383, 438 Феофан Прокопович 63, 66, 165, Тиц A. 330 186, 435–436, 439 Товия, ксендз 356, 370 Феофан, иеродьякон 315 Толстой П . А. 362 Феофан, монах 123, 342 Толстой Ф . А. 434 Феофан, патриарх 28, 46 Томазий Х. 169, 188, 191, 367, 382, Филарет (Гумилевский), архи­ 398 епископ 313, 315, 355, 375, 438 Трофимович-Козловский И . см. Филарет, патриарх 83, 85, 347 Козловский-Трофимович И . Филимонов M. 50 Тукальский И. 301 Филимонович M. 301 Туманский Ф . О. 428 Филипп I Македонский 36 Тыльковский В. 284 Филипп II, исп. король 313 Тышкевич А. 310 Филипп IV Красивый 118 Тяпкин В. М. 84 Филипп Клеверий 113 Филиппов И . 256 Уваров А. С. 329, 361, 386–390 Ф и л и п п о в и ч А. см. А ф а н а с и й Удрофф В. 359 Филиппович Улиг А. XXXII Филофей, митрополит 310 Ульпиан 59 Филофей, старец 15, 356 Ундольский В. M . 291, 3 1 1 , 320, Фильгобер М. 193 324, 328, 330–331, 335, 337–338, Фирсов А. П. 375 349, 352, 415, 438 Фишер Г. XXIX Усачев H. 120, 341 Фокеродт И . Г. 374 Фокин А. М. XI Фандербрехт А. 382 Фома Аквинский 9, 13, 18–19, 38, Фарсобин В. В. IX 5 9 – 6 1 , 67, 73–74, 89, 91–92, 95, Фауст Сацин 337 99, 103, 108, 111, 114, 160–161, 458 Указатель имен 208–209, 216–221, 224, 235, 279, 198–199, 211, 229, 282, 285, 287, 281, 284, 304, 306–307, 309, 324, 295, 309, 324, 368, 386, 388, 395, 326–327, 331–332, 335, 337, 360– 399 361, 369, 394, 398–404, 408–409, 429 Чаев Н. С. XXXI Фонсека П. 34, 292, 304, 311 Чаплич К. 279 Форстен Г. В. 328–329, 438 Чеботарев М. М. 184, 378 Форстер В. В. 190 Черепнин Л. В. VIII Фотий, патриарх 33 Черкасский A. M., кн. 367 Франке А. Г. 378 Черная Л. А. VII, XVI Фредр 9 Чернобаев А. А. X Фрич А. см. Моджевский А. Ф. Чечулин Н. Д. 383 Фукидид (Фукидит) 32, 9 1 , 324, Чижинский С. 86, 321 336–337 Чистович И. А. 315, 354, 363–367, 439 Харлампович К. В. 281–286, 292– Чуйкевич Н . Ф . см. Лаппо-Дани- 293, 297–298, 304, 319, 321, 323, левская Н. Ф. 325, 328, 349–350, 358, 368–369, 393, 433, 438 Шакловитый Ф . 101–103, 291, 321, Хворостинин И . А., кн. 317–318, 329–333, 350, 354, 372, 381, 390, 369 415, 428, 433 Хитрово Б . M. 174, 320 Шарф И . 190, 382 Хлудов А. И . 287 Шафиров М. П . 384 Хмельницкий Б . М. 46–47, 49, 54, Шафиров П. П. 195, 379, 384 72, 299, 425–426 Шахматов А. А. IX Хмылев Л. Н. IX Шаховской С. И., кн. 175, 373 Хованский И . А., кн. 142 Швейковская Е. Н. X Хокиер Ж. 32, 134–135, 214, 345– Шереметев В. П. 371 346, 395, 397, 429 Шереметев П . В. 319 Хорхордина Т. И. XV Шикло А. Е. IX Хоффман Б . XXXII Шкот см. Иоанн Дунс Скот Хрисанф, архимандрит 362, 366 Шляпкин И. А. 324, 332, 338, 342, Христофор Бронский 24 361–362, 367, 439 Христофор Филалет 2 4 – 2 6 , 287, Шматковский И . А. 86, 252, 321, 437 414 Христофор, инок 293 Шмидт С. О. X Шмидт, иезуит 207, 366, 373, 439 Цамутали А. Н. IX Шмурло E. Ф. 366, 373, 439 Царевский А. А. 416–418, 420–423, Штромберг М. А. XXIV 428, 438 Ш у й с к и й И . 281–284, 286, 344, Цветаев Д. В. 321, 366, 368, 370– 388, 440 376, 378, 380–381, 390–391, 393, Шулковский B. 86 427, 438–439 Шульц П . 368 Цвингли У. 313 Шульце Г. 191, 382–383 Цицерон (Кикерон, Цецерон) XII, Шумянский И . 302 16–17, 34–35, 38, 43, 74, 79, 109, 112–113, 125, 134–135, 175, 196, Щебальский И. К. 372 Указатель имен 459 Щербатов К., кн. 300 Aristoteles см. Аристотель Щербатов М. М., кн. 9, 10, 383 Arriaga R. de см. Арриага Р. де Щурат В. Г. 294 Averroes 304 Avicenna см. Авиценна Эйнгорн В. О. 296, 300–301, 312, 316, 318–322, 328–329, 355–356, Bardani 295 360, 383, 439 Barner G. 337 Эйнкуз Я. 415 Baudrillart H. J. 377, 395, 397, 407, Эмилиан Ф . 186, 321, 359, 366, 379 439 Эпиктет 336 Baumann J. 394, 399, 403, 439 Эпикур 213 Becanus M. см. Бекан М. Эразм Роттердамский (Дезидерий, Bellarmino (Bellarminus) R. см. Эразм Дезидерий) 7 9 , 90, 1 1 , Беллярмин P. 125–126, 137, 194–195, 324, 344– Besold (Besoldus) Ch. см. Безольд Х. 345, 377 Bielinski J. см. Белиньский Я. Эcкобар и Мендоса А. 167 Bodin J. (Воdinus) см. Боден Ж. Эсхил 336 Bodonius I. 394 Boecler J. H. см. Бёклер И . Х. Юдин Г. 438 Botero G. см. Ботеро Дж. Юзефович Я. 299 Bozio T. (Bozius) см. Бозио Т. Юcтиниан (Иустиниан, Устиниян), Brandenburg E. 377, 439 визант. император 36, 39, 113, Broscius J. см. Бросциус И. 285, 295–297, 363, 368, 425 Brückner A. cм. Брикнер А. Bryce J. см. Брайс Дж. Яворский С. см. Стефан Яворский Buddeus (Buddaeus) F. см. Буддей Ф. Ягич И. В. 317 Budny B. см. Будный Б . Яковлев В. А. 281, 296, 439 Bukowski J. 281, 283, 368, 384–385, Якубов К. И. 350 389, 439 Ян Казимир 244 Burrius А. 286 Ян I Ольбрахт, польск. король 29 Büsching A. F. 373 Яндзурский 57 Янжул И . И. XXIV Carleton Th. C. 304 Яновский Ф . 165, 273, 365 Chatelain E. 279 Янсонус Е. 384 Chokier de Surlet J. de см. Хокиер Ж. Ясилковский П. 322 Cicero (Сусеrоn) см. Цицерон Ясинский В. 286, 304, 323 Cingis Hanus 411 Яхонтов И . К. 323, 325, 332, 349– Clammer B. см. Кламмер Б . 351, 355, 361–364, 369, 439 Collins S. см. Коллинс С. Comptonus см. Carleton Th. C. Adelung F. von 380 Coninck G. de 331 Aegidius Colonna см. Egidio Romano Crusius M. см. Крузий М. Agapet см. Агапит, дьякон Cuyckius H. см. Куйкин Г. Albertus Magnus см. Альберт Великий De La Neville 369, 372, 429 Alexander Magnus см. Александр Denifle H . 279 Македонский Descartes R. см. Декарт P. Aquinas Th. см. Фома Аквинский Desiderius (Papa Victor III) 341 460 Указатель имен Dilthey W. 376 Herburt S. см. Гербурт С. Dоbszewicz В. см. Добшевич Б . Hinrichs H. F. W. 378, 380, 440 Drexel J. (Drexelius H.) см. Дрек- селий Jabłonowski A. 293, 305, 309, 318, Drezner T. 286 440 Du Val G. 304 Janet P. 314, 327, 377, 395, 397–398, Duff D . J. XIV 403, 409, 440 Joannes D u n s Scotus см. И о а н н Egidio Romano (Aegidius Colonna, Дунс Скот Aegidius Romanus) 327 Jocher A. B. 346 Eheberg K. Th. 407 Jöcher Ch. G. 382 Elswich J. H. von 282 Johannes Basilides Magnus Moscoviae Emmons T. XXVIII dux см. Иоанн IV Грозный Erasmus Desiderius см. Э р а з м Роттердамский Kinckius I. 346 Estreicher K. 342 Klammer B. 382 Kling M. 382 Faust ab Aschaffenburgk M . см. Klock C. 407 Фауст М. Knust H. см. Кнуст X. Felden J. a см. Фельден И . а Kochanowski J. см. Кохановский Я. Ferrari J. 395 Koszutski St. см. Кошуцкий Ст. Fisher H . H. см. Фишер Г. Krumbacher K. см. Крумбахер К. Fonseca P. см. Фонсека П. Forster V. W. 382 Landsberg E. 382, 440 Frank G . 367, 377, 379–380, 396, Legrand E. 440 439 Lipsius J. см. Липсий Ю . Frycz A. см. Моджевский А. Ф. Loccenius J. 382 Lorichius (Lorich) R. см. Лорихий P. Galatowski J. см. Иоанникий Галя- Łukaszewicz J. 283–286, 367–368, товский 440 Gerhard J. см. Гергард И . Lull (Llull, Lullius) R. см. Л ю л - Gilhausen L. см. Гильгаузен Л. лий Р. Gissiel I. см. Иннокентий Гизель Lyncaeus (Lynch) J. 304 Giöe, датск. резидент 328–329 Golder F. см. Голдер Ф. Macarius см. Макарий Антиохий- Gordon P. см. Гордон П. ский Gothofredus D . см. Готофред Д. Machiavelli N . см. Макиавелли Н. Grabowski A. 342 Maciejowski W. A. 340, 346, 440 Grabowski T. 324, 385, 389, 439 Maczuski A. см. Мачуский А. Graesse J. G. T. 341 Małecki A. см. Малецкий А. Gregorius IX 314 Mandonnet P. 279–280, 440 Groot H . de 382 Manutius A. 295 Grotius H. см. Гроций Г. Marchet G. 407 Gundling N . H. 397 Marlianus A. см. Марлиан А. Matthaei C.-F. von 338 Harnack A. 376–377, 379, 439 Mayerberg A. von 371, 373, 429 Heidenreich T. см. Гейденрейх Т. Micraelius J. см. Микраелиус И. Указатель имен 461 Migne J.-P. см. Минь Ж.-П. Pufendorf S. von см. Пуфендорф С. Milecku N . S. см. Спафарий Н. Г. Mirandulanus 304 Ranke L. von см. Ранке Л. фон Młodzianowski T. см. Млодзянов- Reinhard J. F. 396 ский T. Reutenfels J. см. Рейтенфельс Я. Modrzewski (Modrevius) A. F. см. Rinhuber L. 373 Моджевский А. Ф. Rodez 304 Mogila (Movila) P. см. Могила П. Roscher W. см. Рошер В. Morawski J. см. Моравский Я. Rubio (Robius) A. 304 Morawski K. 281–282, 286, 440 Mornaeus Ph. 394 Sakowicz К. см. Сакович К. Münch W. см. Мюнх В. Scharf J. см. Шарф И . Schipper J. 384 Narbutt T. 293 Schleusing G. A. 374 Nicomachus 285 Schultze G. см. Шульце Г. Scotus см. Иоанн Дунс Скот Obolenski M. A. 429 Sell K. 279 Oderborn P. 374 Semery (Semerij) A. 304 Olearius A. см. Олеарий А. Siarczynski F. 310 Ortlep (Ortlepius) F. 382 Sleidanus J. см. Слейдан Й. Oporinus J. 385 Smiglecki M. см. Смиглецкий M. Osório J. (Osorius H.) см. Озорий И . Smotrzycki M. см. Мелетий Смот- Ostroróg J. см. Остророг Я. рицкий Otto L. см. Отто Л. Soarez (Suarez) C. см. Соарес (Суа- Oviedo i Valdez G. F. см. Овьедо и рец) К. Вальдес Г. Ф . Spathar см. Милеску H. Spener (Spenher) F. Ja. см. С п е - Pallavicinus H. 304 нер Ф. Я. Paprocki B. см. Папроцкий Б . Starczewski A. de 374 Paruta P. см. Парута П. Starowolski Sz. (Starovolsius S.) см. Patenaude B. M. XXVIII Старовольский Ш. Paul of Aleppo см. Павел Алеппский Stintzing J. A. R. von 382–383, 440 Petrus Hispanus см. Петр Испанский Sulima S. см. Сулима С. Petrycy S. см. Петриций С. Surius L. 340 Pfleiderer O. 379 Szujski J. см. Шуйский И . Philippus I см. Филипп I Македон­ ский Tacitus C. см. Тацит Piasecki P. см. Пясецкий П. Tarnowski St. 282, 324, 385, 411, 440 Picot E. 294–295, 310, 357 Themistius см. Темистий П а ф л а - Platon см. Платон гонский Pollisus 304 Thomasius Ch. см. Томазий Х. Posselt M. C. 429 Tolstoy D . A. 372 Possevino (Possevinus) A. см. П о с - Troeltsch E. 279, 303, 374, 376, 378– севин А. 379, 441 Potocki P. 320 Tylkowski W. см. Тыльковский В. Praechter K. 295 Praetorium Ch. 382 Udroff B. см. Удрофф В. 462 Указатель имен Valerius (Valentus) Maximus см. Vockerodt J. G. см. Фокеродт И . Г. Валерий (Валентин) Максим Volckmann A. 383 Vairasse D . 383 Voss G. см. Воссиус Г. Vallius см. Du Val G . Varro M. T. см. Варрон М. Т. Wilkowski К. см. Вильковский К. Vasquez см. Васкес Г. Wisłocki M . 429 Versor J. см. Версор Я. Wiszniewski M. 309, 389, 441 Verzeau A. см. Версо А. Vigelius N . см. Вигелий Н. Zabarella G. 304 Vincentius de Burgundia (Vincent de Zaborowski St. 282 Beauvais, Vincentius Bellovacensis) Załęski St. 283–284, 286, 303, 367, 441 см. Винцент из Бовэ Zeller E. 368, 441