(PDF) Еврейская звезда Ицика Кипниса

Сборник «Советская гениза» издается в рамках международного исследовательского и издательского проекта «История евреев Советского Союза», осуществляемого историками из разных стран мира. Проект носит имя предпринимателя и филантропа ЕВГЕНИЯ МАРКОВИЧА ШВИДЛЕРА, без инициативы, финансовой поддержки и активного участия которого он бы никогда не состоялся. The Eugene Shvidler Project for the History of Jews in the Soviet Union THE SOVIET GENIZAH New Archival Research on the History of Jews in the USSR Volume 2 Edited by Gennady Estraikh and Alexander Frenkel Academic Studies Press BiblioRossica Boston / Saint Petersburg 2024 Проект Евгения Швидлера «История евреев Советского Союза» СОВЕТСКАЯ ГЕНИЗА Новые архивные разыскания по истории евреев в СССР Том 2 Составители и ответственные редакторы Геннадий Эстрайх и Александр Френкель Academic Studies Press БиблиоРоссика Бостон / Санкт-Петербург 2024 УДК 94(47) ББК 63.3(2)64–36 С56 Серийное оформление Ивана Граве На обложке использована аббревиатура ‫ — פססר‬FSSR, Farband fun Sovetishe Sotsialistishe Republikn, то есть СССР, Союз Советских Социалистических Республик (идиш). Советская гениза : новые архивные разыскания по истории евреев в СССР. Т. 2 / cост. и отв. ред. Г. Эстрайх, А. Френкель. — Бостон : Academic Studies Press ; Санкт-Петербург : БиблиоРоссика, 2024. — 594 с., [12] л. ил. : 51 ил. ISBN 979-8-887199-02-3 (Academic Studies Press) ISBN 978-5-907767-91-1 (БиблиоРоссика) С56 Продолжающийся сборник «Советская гениза» ставит своей целью введение в научный и общественный оборот источников по истории евреев в СССР. Под «введением в оборот» составители понимают не только полную или частичную публикацию различных текстов, но и их осмысление. Это и определяет формат издания: сочетание развернутых аналитических статей и — в качестве приложений к ним — обширных подборок архивных документов. В отличие от первого выпуска «Советской генизы», увидевшего свет в 2020 году, второй выпуск — монотематический. В фокусе его внимания находятся репрессии сталинской эпохи против еврейских писателей Киева. УДК 94(47) ББК 63.3(2)64–36 ISBN 979-8-887199-02-3 ISBN 978-5-907767-91-1 © Е. И. Меламед (наследники), М. Крутиков, А. С. Френкель, Г. Эстрайх, тексты статей, 2024 © А. С. Френкель, Г. Эстрайх, составление, 2024 © Academic Studies Press, 2024 © ООО «БиблиоРоссика», оформление и макет, 2024 Список сокращенных названий архивов и музеев АВР — Архив Ваада России (Архив Межрегиональной общественной организации «Федерация еврейских организаций и общин — Ваад (Совет)», Москва), АЦД — Архів Центру досліджень історії та культури східноєвропейського єврейства (Архив Центра исследований истории и культуры восточноевропейского еврейства, Киев), ГАРФ — Государственный архив Российской Федерации (Москва), ГДА СБУ — Галузевий державний архів Служби безпеки України (Отраслевой государственный архив Службы безопасности Украины, Киев), ДАЖО — Державний архів Житомирської області (Государственный архив Житомирской области), КР РИИИ — Кабинет рукописей Российского института истории искусств (Санкт-Петербург), РГАЛИ — Российский государственный архив литературы и искусства (Москва), ЦДАГОУ — Центральний державний архів громадських об’єднань України (Центральный государственный архив общественных объединений Украины, Киев), USHMM — United States Holocaust Memorial Museum (Мемориальный музей Холокоста, Вашингтон), YIVO — YIVO Institute for Jewish Research (Еврейский научный институт YIVO, Нью-Йорк). Глава 3 Еврейская звезда Ицика Кипниса Геннадий Эстрайх ПОД ЧЕКИСТСКИМ НАДЗОРОМ Внимательно присматриваться к киевскому еврейскому писателю Ицику (Исааку Нухимовичу) Кипнису (1896–1974) сотрудники органов госбезопасности, именовавшихся в то время Народным комиссариатом внутренних дел, начали не позднее декабря 1937 года, а 4 ноября 1938-го на него завели «дело-формуляр», то есть досье, в котором накапливались различные компрометирующие материалы, в том числе полученные агентурным путем 1. Произошло это в важный исторический момент: две недели спустя вышло Постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) «Об арестах, прокурорском надзоре и ведении следствия» от 17 ноября 1938 года, подводившее итог политике Большого террора и дававшее репрессивному аппарату новую установку — осуществ1 См.: Постановление (о заведении и движении дела-формуляр[а] [на Кипниса И. Н.]), 4 ноября 1938 г. // ГДА СБУ. Ф. 65. Оп. 1. Спр. 6974. Т. 11. Ч. 1. Арк. 1–1 об. Наиболее ранний документ в этом деле-формуляре: Справка [на Кипниса И. Н.], дек. 1937 г. // Там же. Арк. 6. Дело-формуляр, согласно формулировке из внутренних документов НКВД СССР, являлось «активной агентурной разработкой одного лица» и заводилось «на основании проверенных агентурных материалов об активной антисоветской, шпионской и иной к-р [контрреволюционной] деятельности того или иного лица» (цит. по: Накануне Холокоста: фронт литов. активистов и совет. репрессии в Литве, 1940–1941 гг. / сост. А. Р. Дюков. М., 2012. С. 478). Гл а в а 3. Е в р е й с к а я з в е з д а И ц и к а К и п н и с а лять свою деятельность «при помощи более совершенных и надежных методов», так как массовые операции «при упрощенном ведении следствия и суда не могли не привести к ряду крупнейших недостатков и извращений». Среди прочего в документе указывалось, что «многие наркомвнудельцы потеряли вкус к агентурным мероприятиям, играющим в чекистской работе исключительно важную роль», и выдвигалось требование «правильно организовать агентурную работу, ограничить аресты и улучшить следствие» 2. Разумеется, постановление не устранило беззаконие, лишь забюрократизировав и тем самым замедлив работу репрессивного аппарата. При этом оно не отменило практику конструирования органами НКВД выдуманных заговоров и фиктивных враждебных организаций 3. Оставим за скобками вопрос, верили ли в их существование сами следователи. Кипниса включили в одну из таких «конструкций», обозначив его «участником а/с [антисоветской] националистической организации и троцкистского подполья» 4. 3 ноября 1938 года старший лейтенант госбезопасности (что соответствовало званию майора Красной армии) Леонид Павлычев, начальник 2-го отдела Управления госбезопасности НКВД УССР, обобщив весь имевшийся компромат, пришел к заключению, что «Кипнис И. Н. подлежит аресту» 5. Обвинения прежде всего основывались на полученных под принуждением показаниях бывшего председателя писательской организации Украины Антона Сенченко, «троцкиста» и «националиста», расстрелянного в 1937-м. Тем не менее, несмотря на, казалось бы, уже принятое органами решение, еврейский 2 3 4 5 Цит. по: Лубянка. Сталин и Главное управление госбезопасности НКВД, 1937–1938 / сост. В. Н. Хаустов [и др.]. М., 2004. С. 607–608. См. об этом, например: Суслов А. Б. Конец «ежовщины»?: к вопросу об изменении подходов к деятельности органов НКВД после отставки Н. И. Ежова // Полит. история России: прошлое и современность. СПб., 2019. Вып. 17. С. 264–269. Постановление (о заведении и движении дела-формуляр[а] [на Кипниса И. Н.]), 4 ноября 1938 г. // ГДА СБУ. Ф. 65. Оп. 1. Спр. 6974. Т. 11. Ч. 1. Арк. 1. Справка [на Кипниса И. Н.], 3 нояб. 1938 г. // Там же. Арк. 5. 469 470 Ге н н а д и й Э с т р а й х писатель остался тогда на свободе. Вероятно, его спасло процитированное выше постановление. Как «активный антисоветский элемент» и «махровый националист» Кипнис оказался приписан к еврейской литературной группе «Бой», в которой на самом деле никогда не состоял. Какое-то объяснение такой «прописки» можно найти в том, что его ранние публикации появлялись в начале 1920-х в киевском детском журнале «Freyd» («Радость»), выходившем под редакцией Нояха Лурье, одного из организаторов этого недолго просуществовавшего литературного объединения 6. Идейно члены объединения были близки со своими русскими (литературная группа «Перевал») и украинскими (Вільна академія пролетарської літератури — ВАПЛIТЕ) коллегами, не видевшими пользы в литературе, «доступной широким массам», и стремившимися к созданию произведений, которые отвечали бы высоким эстетическим требованиям. Инициаторами группы «Бой» стали в 1927 году литераторы, участвовавшие ранее в работе культурнопросветительной организации «Культур-лига». Основанная в 1918-м, «Культур-лига», чьи центральные учреждения находились в Киеве, представляла собой разветвленную структуру с многочисленными отделениями по всей Украине. Ее основной целью являлось формирование преимущественно светской культурной среды на языке идиш как основы для построения современной еврейской нации. Можно предположить, что в писательском воображении название «Бой» (boy — «стройка», «строительство» на идише) ассоциировалось не только и не столько со строительством социализма и отдельных индустриальных объектов (в том же 1927-м появился, например, Днепрострой), но и с еврейским национальным строительством в СССР 7. 6 7 Об этом журнале см.: Сахневич Ю. А. Журнал для дітей «Фрейд» видавництва «Культур-Ліга»: (за матеріалами Держ. архіву друку Книжк. палати України) // Вісн. Книжк. палати. 2014. № 3. С. 1–5. Подробнее об этом см.: Эстрайх Г. Осколок «Культур-лиги»: киевская евр. лит. группа «Бой» // Народ Книги в мире книг. 2019. № 141. С. 1–9; Estraikh G. Yiddish Culture under Surveillance: The Literary Group “Construction” in Soviet Ukraine // Building Modern Jewish Culture: The Yiddish Kultur-Lige / ed. by H. L. Murav, G. Estraikh and M. Shkandrij. Oxford, 2023. P. 216–235. Рис. 3.1. Справка на Ицика Кипниса. Киев. 1938 Первая страница документа 472 Ге н н а д и й Э с т р а й х В 1920 году, после окончательного установления советской власти, «Культур-лига» потеряла статус независимой организации. Ничего удивительного: в тот период постепенно ликвидировались или теряли независимость все без исключения общественные объединения, неподконтрольные большевикам. В данном случае для этого имелись еще и весомые идеологические причины. Как считал Ленин, «рабочие не дадут разделить себя никакими сладкими речами о национальной культуре или „национально-культурной автономии“» 8. Ленинским идеям прямо противоречила программа «Культур-лиги», нацеленная именно на реализацию концепции еврейской национально-культурной автономии, что казалось вполне достижимым в послереволюционной Украине. На раннем этапе какие-то элементы автономии и в самом деле были претворены в жизнь, позднее же национализированные учреждения «Культур-лиги» послужили основой для развития государственной системы еврейского образования, а также культурно-просветительской и издательской деятельности на идише. В Харькове, тогдашней столице Украинской ССР, с 1924 года выходил «толстый» литературный журнал «Di royte velt» («Красный мир»), который в значительной мере сделался трибуной для авторов, не расставшихся с идеологией «Культур-лиги» и составивших, в частности, группу «Бой». Однако небогатая событиями история этой группы оказалась недолгой, и она исчезла с еврейского культурного ландшафта Украины вскоре после того, как в январе 1928-го под давлением сверху родственная ей организация ВАПЛIТЕ вынужденно объявила о самороспуске. Но в умах и бумагах киевских чекистов, живших в своей «параллельной» реальности, сформировался «фантом»: еще пару десятилетий в недрах органов госбезопасности велось агентурное дело под названием «Боевцы», в котором сосредотачивались материалы о еврейских писателях, рассматривавшихся в качестве злостных националистов и антисоветчиков 9. 8 9 Ленин В. И. Рабочий класс и национальный вопрос // Полн. собр. соч. М., 1967. Т. 23. С. 150. Подробнее о деле «Боевцы» см. в главе 1 настоящего сборника. Гл а в а 3. Е в р е й с к а я з в е з д а И ц и к а К и п н и с а Неизвестно, почему Кипнис, живший в Киеве с 1920 года, к группе «Бой» не примкнул, хотя ему явно были близки идеи «Культур-лиги», а сами «боевцы», в том числе Ноях Лурье, Липа Резник и Меер Винер, высоко ценили его творчество 10. Возможно, он просто не отличался необходимым для участия в группе общественным темпераментом или же следовал примеру своего литературного наставника Давида Гофштейна, оставшегося от нее в стороне. Более того, Гофштейна привлекла к себе альтернативная организация — ВУСПП (Всеукраїнська спілка пролетарських письменників), и Кипнис тоже какое-то время числился пролетарским писателем. Оба они вошли в число авторов альманаха, подготовленного еврейской секцией ВУСПП 11. Личностный фактор, несомненно, сыграл определенную роль в разделении литераторов на «боевцев» и «пролетариев». Гофштейн мог, например, затаить обиду на основателей группы «Бой», резко критиковавших его за подписание меморандума в защиту древнееврейского языка 12. Так или иначе, но уже в 1930-м Ицик Фефер, руководитель еврейской секции ВУСПП, сообщит, что Давид Гофштейн, Лейб Квитко и Ицик Кипнис оказались за пределами «пролетарского» объединения в результате «натиска мелкобуржуазной стихии» 13. Четыре года спустя это не помешает всем им стать членами Союза советских писателей СССР. Может показаться парадоксальным, что в том же самом 1938 году, когда НКВД обратил пристальное внимание на Кипниса, ему, ранее изгнанному из ССП, вернули членский билет 10 11 12 13 См. об этом: Rozental-Shnayderman E. Oyf vegn un umvegn: zikhroynes, gesheenishn, perzenlekhkaytn. Tel-Aviv, 1978. Band 2. Z. 195–198. См.: Hofshteyn D. Fun tsikl “Dermonung” // Almanakh VUSPP / Alukr. asotsiatsye fun proletarishe shrayber, yidishe sektsye. Kharkov: Tsentrfarlag, 1929. Z. 207–209; Kipnis I. Sentimentn // Ibid. Z. 329–358. Поступок Гофштейна публично осудили Ноях Лурье, Липа Резник и Давид Волкенштейн (см.: И–н. Против нэповского окружения: (общее собрание евр. культработников) // Пролетар. правда. Киев, 1924. 24 февр. С. 5). Фефер І. Ідеологічна боротьба в єврейській літературі // Критика. 1930. № 12. С. 63. 473 474 Ге н н а д и й Э с т р а й х этой «элитарной» организации 14. О «писательской реабилитации» Кипниса свидетельствовал и тот факт, что тогда же его включили в состав делегации еврейских писателей Украины, направленной в Москву «в связи с подготовкой к юбилею великого еврейского писателя Шолом-Алейхема», который к тому времени занял в советском каноне почетное место национального классика. В союзной столице Кипнис заодно принял участие в декаднике детской литературы 15. Между тем ничего необычного не происходило. Писатели продолжали создавать свои произведения, выпускать книги, получать всякого рода поощрения — квартиры, путевки в дома творчества или даже ордена, — и одновременно сотрудники госбезопасности кропотливо собирали в своих кондуитах их неосторожные высказывания, перлюстрировали их корреспонденцию, заново анализировали их роль в литературной и общественной жизни, устанавливали, с кем они контактируют в стране и за рубежом. Густо рассаженные в писательской среде агенты («источники») могли годами вести наблюдение за тем или иным «объектом». Случалось, что материалы секретных папок так никогда и не превращались в обвинительные документы. Но часто или, возможно, даже чаще всего (соответствующая статистика отсутствует) люди с заведенными на них деламиформулярами рано или поздно исчезали в тюрьмах и лагерях — безвозвратно или надолго. В конце концов, уже после войны, это произойдет и с Кипнисом. Членом Союза писателей Кипнис состоял с июня 1934 года 16, а необходимость восстановления членства объяснялась тем, что этот свой статус он довольно быстро потерял. Причиной или поводом для исключения стал его рассказ «Farvos?» («Почему?»), напечатанный в киевском еврейском журнале для детей «Oktyaberl» («Октябренок»), постоянным автором которого писатель 14 15 16 См.: Прийом до СРПУ // Літ. газ. Київ, 1938. 12 трав. С. 2. См.: Вечер еврейских писателей // Лит. газ. 1938. 20 нояб. С. 6; Календарь клуба писателей // Там же. См.: Прием в Союз советских писателей // Лит. газ. 1934. 6 июня. С. 1. Гл а в а 3. Е в р е й с к а я з в е з д а И ц и к а К и п н и с а являлся 17. Через много лет на очной ставке с арестованным Кипнисом бывший ответственный секретарь журнала, еврейский детский поэт Вениамин Гутянский, к тому времени тоже арестованный, пояснит: В этом рассказе Кипнис идеализировал подкулачника. За напечатание этого рассказа меня сняли с работы в издательстве журнала «Октябрл», а Кипнис был исключен из Союза писателей 18. Исключение из ССП, однако, не сопровождалось «отлучением от печатного станка»: и на страницах периодики, и в виде отдельных книг продолжали появляться произведения Кипниса, прежде всего — адресованные юным читателям 19. Характеризуя его детские рассказы и сказки, «Литературная энциклопедия» подчеркивала «мелкобуржуазность» писателя: «В творчестве для детей наиболее полно сказывается органически наивное мироощущение Кипниса, обусловленное отсталостью его социальной группы» 20. 17 18 19 20 См.: Kipnis I. Farvos? // Oktyaberl. 1934. № 8. Z. 4–11. Протокол очной ставки между обвиняемыми Кипнисом Исааком Нухимовичем и Гутянским Вениамином Иолевичем, 4 окт. 1949 г. // ЦДАГОУ. Ф. 263. Оп. 1. Спр. 41017. Т. 1. Арк. 220–221. В других документах НКВД можно встретить иное толкование неприятностей, обрушившихся тогда на Кипниса. Например: «В 1935 году исключался из Союза писателей за протаскивание в литературе национализма» ([Доклад] начальнику 2 отд. ГУГБ НКВД СССР: по агентурному делу «Боевцы», дек. 1939 г. // ГДА СБУ. Ф. 65. Оп. 1. Спр. 6974. Т. 5. Ч. 2. Арк. 88). Сам Кипнис много лет спустя, добиваясь реабилитации после освобождения из ГУЛАГа, писал в одном из заявлений, что эти неприятности произошли с ним «по нападкам перестраховщиков из евр[ейской] секции (Союза сов. писателей)», и добавлял: «...когда я показал руководителям ССП этот рассказ (в переводе на русском языке), то, прочитав его, они удивленно меня спрашивали: И за это вас исключили из ССП? — только за это» (В Прокуратуру СССР от Кипниса И. Н., [1956] // ЦДАГОУ. Ф. 263. Оп. 1. Спр. 41017. Т. 1. Арк. 391). Анализ произведений Кипниса, адресованных детям, см.: Goldberg D. Fantasy, Realism and National Identity in Soviet Yiddish Juvenile Literature: Itsik Kipnis’s Books for Children // The Field of Yiddish: 5th collection / ed. by D. Goldberg. Evanston, IL; New York, 1993. P. 153–201. Гордон, Шолом. Кипнис Ицик // Лит. энцикл. М., 1931. Т. 5. Стб. 206. 475 476 Ге н н а д и й Э с т р а й х Близкую мысль высказывал и еврейский литературный критик Шахно Эпштейн: Кипнис с самого начала замыкается в тесном уголке, целиком отмежевывается от революционной тематики и воскрешает не только шолом-алейхемовский реализм, но и его типы. <...> Тот «мирок», который изображает Кипнис, — весь в прошлом, без какой-либо перспективы, без какой-либо попытки заглянуть вперед, в будущее. Пока не видно перелома в творчестве этого талантливого прозаика. Он такой же даже в тех детских сказочках и рассказах, которые отличаются ясностью, игривостью, кристальной чистотой, но находятся где-то по ту сторону нашей великой действительности... 21 В 1920–1930-е годы Кипнис много работал и в качестве переводчика с русского и украинского языков на идиш, в том числе переводил с русского классиков мировой литературы — Жюля Верна, Сервантеса, Диккенса, Марка Твена и других. «МЕСЯЦЫ И ДНИ» Кроме «идеализации подкулачника» за Кипнисом числился еще и тяжелый старый «грех»: к середине 1930-х было окончательно признано «шовинистическим» его первое значительное прозаическое произведение и вообще его opus magnum — повесть «Khadoshim un teg» («Месяцы и дни»), увидевшая свет в Киеве в 1926 году 22 и вскоре переизданная за границей 23. Книга принес21 22 23 Епштейн Ш. На світанку єврейської радянської літератури // Критика. 1930. № 10. С. 81–82. См.: Kipnis I. Khadoshim un teg: a khronik. Kiev: Kultur-lige, 1926. Киевское еврейское кооперативное издательство «Культур-лига», осколок пореволюционной «Культур-лиги», просуществовало до 1931 года (см. о нем: Костик Є. П. Організаційна структура та господарсько-економічна діяльність кооперативного видавництва «Культур-Ліга» у контексті вивчення проблем економічної історії // Екон. вісн. ун-ту. Переяслав-Хмельницький, 2019. Вип. 40. С. 110–122). См.: Kipnis I. Khadoshim un teg. Vilne: Vilner farlag fun B. Kletskin, 1929. Гл а в а 3. Е в р е й с к а я з в е з д а И ц и к а К и п н и с а ла автору успех, поставила его в один ряд с наиболее заметными еврейскими прозаиками, появившимися уже в советское время 24. Критик Нахман Майзель, игравший важную роль в деятельности киевской «Культур-лиги», а затем перебравшийся в Польшу, позволил себе даже более сильное утверждение. На страницах варшавской газеты он заявил, что «юный киевлянин Ицик Кипнис, обладающий своим стилем, своим характером», автор «тонкой и искренней книги „Месяцы и дни“», представляет собой редкое исключение на фоне других советских еврейских писателей первого послереволюционного десятилетия. Последних Майзель охарактеризовал словами: «Это всё недолитература, что-то вроде литературы, окололитература, но только не настоящая литература» 25. Книга, в значительной мере автобиографическая, содержит документально точное описание погрома времен Гражданской войны в волынском местечке Словечно, где Кипнис родился и где он жил до переезда в Киев. Повествование ведется от имени Айзика, упоенного счастьем молодожена, чья жизнь резко меняется из-за накатившей волны произвола и насилия. Современный американский литературовед Дэвид Роскис охарактеризовал Айзика как «придурковато-инфантильного взрослого, срисованного с персонажей Шолом-Алейхема», и почему-то увидел в подобном выборе нарратора попытку Кипниса «избежать негативной реакции партии» 26. В действительности автор «Месяцев и дней», разумеется, прекрасно знал, что среди партийных деятелей, в первую очередь редакторов и критиков, присутствовало немало людей, которых сложно было обезору24 25 26 См., например: Епштейн Ш. Вказ. праця. С. 77. Mayzil N. Tsen yor yidishe literatur in Ratnfarband // Haynt. 1927. 18 nov. Z. 7 (см. также более позднюю перепечатку: Idem. A shtikl sakhakl: tsen yor yidishe literatur in Ratnfarband // Idem. Oyf undzer kultur-front. Varshe, 1936. Z. 82). Roskies D. G. Modern Jewish Literature // From Mesopotamia to Modernity: Ten Introductions to Jewish History and Literature / ed. by B. L. Vysotzky and D. E. Fishman. Boulder, CO, 1999. P. 240 (русский перевод: Роскис Д. Современная еврейская литература // От Авраама до современности: лекции по евр. истории и лит. М., 2002. С. 338–339). 477 478 Ге н н а д и й Э с т р а й х жить таким приемом: они не хуже него разбирались в еврейской литературе и еврейской жизни. Фефер, например, писал, что Кипнис не мог оставаться в рядах пролетарской литературной организации ВУСПП, так как «прославился своей зоологической жаждой мести за еврейские погромы» на Украине 27. Намек был вполне прозрачен: нашумевшая книга прочно приписала ее автора к категории «еврейских националистов» 28. Молодого минского литературоведа Якова Бронштейна, горячего сторонника пролетарской литературы, возмущала привлекательная, элегическая картина допогромной местечковой жизни, предстающая перед читателями «Месяцев и дней». Он недоумевал, каким образом через девять лет после революции взор советского писателя может быть «устремлен к „Песне песней“ [Шолом-Алейхема], а не к Коминтерну» 29. Иными словами, в прозе Кипниса Бронштейн не увидел классового подхода. Не нравился ему и подражающий Шолом-Алейхему стиль книги, так как язык классика — «это не мебель, которую можно без идеологического и художественного ущерба переносить из одной эпохи в другую» 30. Наконец, Бронштейн, как и Фефер, обвинял Кипниса в шовинизме 31. Давид Бергельсон, один из основателей «Культур-лиги», с 1921 года и до прихода к власти Гитлера жил в Берлине, что не 27 28 29 30 31 Фефер І. Вказ. праця. С. 63. Подробнее об этом см., например: Krutikov M. Rediscovering the Shtetl as a New Reality: David Bergelson and Itsik Kipnis // The Shtetl: New Evaluations / ed. by S. T. Katz. New York, 2007. P 211–232; Murav H. Archive of Violence: Neighbors, Strangers, and Creatures in Itsik Kipnis’s “Months and Days” // Quest. Issues in Contemporary Jewish History. 2019. No. 15. P. 49–73. Bronshteyn Y. Fun a kasrilevker vinkl: (vegn kh’ Nusinovs “teoryes” un I. Kipnises “Khadoshim un teg”) // Shtern. Minsk, 1926. № 9/10 (12/13). Z. 33 (см. также более позднюю перепечатку: Idem. Atake: literarish-kritishe artiklen. Moskve; Kharkov; Minsk, 1930. Z. 311). Bronshteyn Y. Kegn der leymener pipke, kegn kron-krigelekh! // Shtern. Minsk, 1930. № 10/11. Z. 103 (см. также более позднюю перепечатку: Idem. Atake. Z. 275). См.: Bronshteyn Y. Fun a kasrilevker vinkl. Z. 30, 35 (см. также более позднюю перепечатку: Idem. Atake. Z. 306, 316). Гл а в а 3. Е в р е й с к а я з в е з д а И ц и к а К и п н и с а помешало ему в 1926-м объявить о своей приверженности советскому режиму. В обстоятельной рецензии на «Месяцы и дни», напечатанной одновременно в двух газетах — нью-йоркской коммунистической «Frayhayt» («Свобода») и минской «Oktyabr», он доказывал, что Кипнис, выходец из среды ремесленников, стал литературным голосом этой среды, которая в СССР «ощутила под собой твердую экономическую почву». Бергельсон явно имел в виду нэп, а также то обстоятельство, что на поворот советского режима «лицом к деревне», провозглашенный в середине 1920-х, еврейские коммунисты отреагировали поворотом «лицом к местечку». Для деревни это означало толерантное отношение к крестьянину-середняку, для местечка — к ремесленнику, считавшемуся трудящимся, но не совсем пролетарским, а скорее мелкобуржуазным, то есть второсортным. Но больше всего Бергельсона занимало другое — влияние Шолом-Алейхема на молодого советского автора: Как один аромат напоминает другой, похожий аромат, который вам когда-то уже довелось ощутить, точно так же книга «Месяцы и дни» своей определяющей тональностью напоминает другую — уникальную и великую книгу. Временами вы просто не верите своим ушам — настолько ее внутренний голос похож на голос книги любимой и близко знакомой. Ее название — «Мальчик Мотл» 32. Такое сходство пришлось Бергельсону не по душе. Он, как и его сотоварищи по так называемой Киевской группе еврейских литераторов, признавал величие Шолом-Алейхема, но считал, что литературному стилю классика нет места в современном творчестве. Правда, позднее, во второй половине 1930-х, после окончательной канонизации Шолом-Алейхема в СССР, подход будет скорректирован и влияние, оказанное создателем «Тевье-молочника» и «Маль32 Bergelson D. A nayer talantfuler proze-shrayber in Sovetnfarband: (“Khadoshim un teg” fun I. Kipnis) // Frayhayt. 1927. 27 merts. Z. 3, 5; Idem. I. Kipnis “Khadoshim un teg” // Oktyabr. Minsk, 1927. 27 mart. Z. 2; 29 mart. Z. 3. Позднее рецензия Давида Бергельсона была перепечатана в Варшаве (см.: Idem. I. Kipnises “Khadoshim un teg” // Literarishe bleter. 1929. Num. 29 (19 yuli). Z. 558–560). 479 480 Ге н н а д и й Э с т р а й х чика Мотла» на советских еврейских писателей, включая Кипниса, станет рассматриваться как явление положительное 33. В конце 1926 года в качестве корреспондента нью-йоркской газеты СССР посетил Исроэл-Иешуа Зингер, путевые очерки которого составили книгу «Nay-Rusland» («Новая Россия»). Прозаика вдохновило, что не только в экономической, но и в культурной жизни страны произошли большие перемены — по сравнению с ранним послереволюционным периодом, когда он жил в Киеве и Москве. Зингер обратил внимание и на только что вышедшую книгу Кипниса: Книга «Месяцы и дни» Кипниса — хороший предвестник полноценной прозы. Еще больше радует, что «Месяцы и дни» были там (в СССР. — Г. Э.) встречены с одобрением. В прошлые годы даже на порог не пустили бы столь добросовестное произведение, которое написано чрезвычайно романтично, в стиле Менделе [Мойхер-Сфорима] и Шолом-Алейхема 34. На самом деле, как мы уже видели, книгу Кипниса одобрили в СССР далеко не все. Особенно часто ему припоминали «шовинистические» слова, вложенные в уста авторского alter ego, Айзика. Потрясенный увиденным во время погрома в родном местечке, когда зверское насилие учинялось нередко людьми, которые долгое время жили бок о бок с еврейскими семьями, Айзик восклицает: ...iz ven zhe vet men koylen shikses? Azoy zikh, proste un groyse shikses? Ot azelkhe proste, vi Naftole-Yoshkes meydl fun untern taykh, di shnayderke, bikhlal, velkhe s’veln nor kumen unter der hant — ven vet men zey koylen? [...когда же будут резать неевреек? Просто так, простых, взрослых неевреек? Таких же простых, как дочка НафтолиИошки из-за реки, портниха, вообще любых, какие только под руку попадутся, — когда их будут резать?] 35 33 34 35 См. об этом: Mayzil N. Itsik Kipnis // Kipnis I. Untervegns un andere dertseylungen. Nyu-York, 1960. Z. 20. Zinger Y.-Y. Nay-Rusland: (bilder fun a rayze). Vilne, 1928. Z. 218–219. Kipnis I. Khadoshim un teg. Kiev, 1926. Z. 127. Гл а в а 3. Е в р е й с к а я з в е з д а И ц и к а К и п н и с а И это, и другие «неполиткорректные» высказывания героя исчезли из авторизованного русского перевода «Месяцев и дней», выпущенного Госиздатом в 1930 году тиражом три тысячи экземпляров 36. Скорее всего, издание являлось частью проводившейся в то время кампании по борьбе с антисемитизмом в советском обществе 37. Так или иначе, сам факт публикации «подчищенного» русского перевода свидетельствует, что в список запрещенной литературы книга не попала. Но уже год спустя критик и историк литературы Исаак Нусинов чутко уловит смену идеологической «розы ветров» и покается в ошибочности своего «отношения к националистической литературе, которое особенно проявилось в предисловии к Кипнису» 38. Речь шла о вступительной статье к киевскому изданию «Месяцев и дней» на идише, а также о версии той же статьи, предварявшей русское издание. В этой статье Нусинов пытался «оправдать» литературный стиль Кипниса, сравнивая его повесть с циклом новелл Альфонса Доде «Письма с моей мельницы» — циклом, ставшим «ценной страницей в истории французской литературы». Критик утверждал: Мировая литература знает такие факты. Нация уже давно жила новой жизнью, но где-то забытая провинция была еще погружена в застывшую патриархальную дремоту. 36 37 38 См.: Кипнис И. Месяцы и дни / авториз. пер. с евр. Б. И. Маршака; под ред. и со вступ. ст. И. М. Нусинова. М.; Л.: Госиздат, 1930. Во время войны, в 1943-м, получив известие о смерти Бориса Маршака, случившейся, видимо, в эвакуации, Кипнис запишет в своем дневнике: «Одно время он был руководителем киевской „Культур-лиги“. Мы сблизились, бывало он приглашал меня к себе домой. <...> В его переводе напечатали „Месяцы и дни“ (по-русски). Оттого, что такой красивый молодой человек должен лежать в сырой земле, сжимается сердце» (Kipnis I. Tog un tog. Tel-Aviv, 1980. Z. 373). В том же году вышли, в частности, книги: Неодоленный враг: сб. худож. лит. против антисемитизма / сост. В. Г. Вешнев. М., 1930; Лаговиер Н. О. Антисемитизм и борьба с ним: (популяр. очерк). М., 1930; Соколов В. Г. Красноармеец на борьбу с антисемитизмом!: (дело антисемита Вакулина). М.; Л., 1930. Подробнее о кампании конца 1920-х по борьбе с антисемитизмом см., например: Гудкова В. В. Рождение советских сюжетов. М., 2008. С. 281–301. Nusinov Y. A sof tsum farzeksyorn // Der emes. 1931. 20 dets. Z. 3. 481 482 Ге н н а д и й Э с т р а й х Но вдруг явился из этой провинции писатель, который рассказал, как его спокойно дремлющая родина, разбуженная шумом паровоза, недоуменно озирается на непрошеного гостя, который грозится съесть ее вековой уклад 39. В 1933 году прозаик и литературовед Меер Винер, к тому времени коллега Нусинова по еврейскому отделению Московского государственного педагогического института им. А. С. Бубнова, в предисловии к книге Кипниса «12 dertseylungen» («12 рассказов») писал об авторе как о самобытном таланте. При этом, однако, он подчеркивал, что мировоззренческое движение Кипниса вперед, несмотря на значительный временной промежуток, отделяющий его рассказы начала 1930-х от «Месяцев и дней», было настолько незначительным, что, казалось, он остался стоять на том же месте 40. А еще через год настало время каяться и самому Кипнису. Выступая на собрании киевских еврейских писателей, он заявил с трибуны: Я видел перед собой массу, но не видел ее классовую дифференциацию. Моя позиция из-за этого была глубоко мелкобуржуазной и националистической. Эта основная ошибка особенно сильно проявилась в моей книге «Месяцы и дни», в которой получалось, что погромы совершают все «гои», а страдают все евреи 41. Каяться ему пришлось и за дружеские отношения с зарубежными писателями некоммунистической ориентации: 39 40 41 Нусинов И. О творчестве И. Кипниса // Кипнис И. Месяцы и дни. М.; Л., 1930. С. 3. Критик находил параллели также в творчестве Доде и Шолом-Алейхема (см.: Нусинов И. История литературного героя. М., 1958. С. 190, 192). См.: Viner M. [Forvort] // Kipnis I. 12 dertseylungen (1922–1932). Kharkov; Kiev, 1933. Z. 3–6. По сообщению мемуаристки Эстер Розенталь-Шнайдерман, Винер в частных разговорах давал творчеству Кипниса высочайшую оценку, но в данном предисловии был вынужден высказываться критически, чтобы не отклоняться от «партийной линии» (см.: Rozental-Shnayderman E. Oyf vegn un umvegn. Band 2. Z. 196–197). Di meldung fun kh’ Kipnis // Proletarishe fon. 1934. 16 yan. Z. 3. Гл а в а 3. Е в р е й с к а я з в е з д а И ц и к а К и п н и с а Этот же мой основной недостаток привел и к неправильному отношению с моей стороны к некоторым из зарубежных писателей, а именно к Лейвику и Опатошу, с которыми я время от времени обменивался корреспонденциями. Я слишком положился на собственную неправильную оценку этих конкретных лиц, с которыми переписывался. Сейчас я уже вижу, что еще тогда мне следовало прислушаться к оценкам своих товарищей-писателей и всей нашей пролетарской общественности 42. Прошло лишь два дня после того, как текст этого самобичевания появился в киевской еврейской газете, а Кипнис уже отправил американским друзьям очередное письмо, в котором извинялся за свое выступление, просил не судить его слишком строго и объяснял, что в атмосфере того времени у него просто не было иного выхода 43. Вскоре Нахман Майзель в одной из статей сообщил западным читателям, что «Ицик Кипнис, один из самых талантливых и оригинальных еврейских прозаиков на Украине, оказался прижат к стенке» воинственными критиками, что и вынудило его публично осудить свое «неправильное» отношение к писателям Иосифу Опатошу и Г. Лейвику. Уже зная, очевидно, что те получили из Киева послание с извинениями, варшавский критик лукаво намекал: Подозреваю, что потихоньку И. Кипнис, как и ряд других советских еврейских писателей, продолжит находиться в тайной связи с коллегами за рубежом. И кто знает — возможно, тот же самый Ицик Кипнис уже отправил извиняющееся письмецо Лейвику или Опатошу, в котором признался в собственной слабости, как это делали в свое время другие советские еврейские писатели, которые официально, публично делали одно, а тайно, украдкой писали письма коллегам... 44 42 43 44 Ibid. См.: [Письмо И. Кипниса Г. Лейвику и И. Опатошу, 18 янв. 1934 г.] // YIVO Archives. RG 436 (Joseph Opatoshu Papers). F224. Факсимильную копию письма см.: The YIVO Encyclopedia of Jews in Eastern Europe. URL: https:// yivoencyclopedia.org/article.aspx/Kipnis_Itsik (дата обращения: 13.01.2023). Mayzil N. Vos zey, di rusn, megn, un mir, yidn, torn nisht! // Haynt. 1934. 16 merts. Z. 7. 483 484 Ге н н а д и й Э с т р а й х Первоначально Лейвик, публиковавшийся в нью-йоркской ежедневной коммунистической газете «Frayhayt», считался в СССР прогрессивным поэтом и драматургом. В 1925 году его тепло встретили в стране строящегося социализма и даже уговаривали поселиться там навсегда. Отношение к нему резко изменилось в 1929-м, когда он — в знак протеста против одобренных Коминтерном актов антиеврейского насилия в Палестине — порвал все отношения с американской коммунистической печатью и с тех пор числился в категории «предателей» 45. Опатошу напрямую с изданиями американских коммунистов не сотрудничал, но считался другом Советского Союза, и его книги печатались советскими издательствами. В 1934-м он гостил в СССР. Газета «Правда» цитировала слова Опатошу из его выступления перед еврейскими литераторами, которые собрались в Москве накануне писательского съезда: «Вы — самые счастливые из писателей, потому что претворяете в действительность то, о чем мечтали лучшие представители трудящегося человечества» 46. Позднее, в 1939-м, Опатошу осудит советско-германский договор и тоже станет чем-то вроде предателя. Известно, что в 1928 году Кипнис просил Опатошу, впервые посетившего тогда Советский Союз, помочь ему перебраться в США и устроиться в одну из нью-йоркских еврейских газет, а в 1932-м, воспользовавшись оказией, передал напоминание о своей просьбе 47. Возможно, они с Опатошу обсуждали этот вопрос и в 1934-м, когда оба участвовали в совещании еврейских писателей в Москве 48. По всей видимости, Кипнис, отличавший45 46 47 48 Подробнее об этом см.: Эстрайх Г. Еврейская литературная жизнь Москвы, 1917–1991. СПб., 2015. С. 103–106, 140–144. Закрылось совещание еврейских писателей // Правда. 1934. 10 авг. С. 4. См. об этом также: Estraikh G. Soviet Dreams of a Cultural Exile // Joseph Opatoshu: A Yiddish Writer Between Europe and America / ed. by S. Koller, G. Estraikh and M. Krutikov. Oxford, 2013. P. 35–54. См. об этом: Presman R. Mit Itsik Kipnisn in yene tragishe yorn // Lebns-fragn. 1992. Num. 84 (483). Z. 11–12. См. об этом: На совещании еврейских советских писателей // Лит. газ. 1934. 8 авг. С. 1. Гл а в а 3. Е в р е й с к а я з в е з д а И ц и к а К и п н и с а ся откровенностью в разговорах с теми, кого считал близкими людьми, все-таки не делился ни с кем самым потаенным — планами переезда за границу. По крайней мере, следователи НКВД ничего не знали об эмиграционных поползновениях автора «Месяцев и дней»: в его деле-формуляре какие-либо упоминания о подобных планах отсутствуют. В любом случае из них ничего не вышло и выйти не могло. Даже если бы американские редакторы выразили готовность пригласить к себе писателя из России, вряд ли ему разрешили бы выехать из страны. АГЕНТУРНЫЕ ДОНЕСЕНИЯ Компрометировавшая Кипниса информация бесперебойно поступала в органы госбезопасности от целого ряда агентов, в частности — от еврейского писателя Гирша Блоштейна, поддерживавшего со своим «объектом доносительства» приятельские отношения. Уроженец Ковенской губернии, Блоштейн в 1925–1931 годах жил в Буэнос-Айресе, но в конце концов был выслан оттуда за просоветскую литературную и журналистскую деятельность, после чего ненадолго вернулся в родную Литву, а затем получил разрешение на въезд в СССР. Он поселился в Харькове, а в 1936-м переехал в Киев. Хотя советские книжные издательства, газеты и журналы охотно печатали его прозу, поэзию и публицистику, по-настоящему известным литератором Блоштейн так и не стал. Зависть к более успешным еврейским авторам, желание «смыть позор» жизни за границей, какие-то свойства характера и, не исключено, искреннее стремление помочь ставшему родным социалистическому государству могли послужить теми мотивами, в силу которых он проявил себя активным и инициативным агентом, сотрудничавшим с чекистами вплоть до середины 1950-х под причудливо выбранным «философским» псевдонимом «Кант» 49. 49 Подробнее об агенте «Канте» (Блоштейне) см. в главе 1 настоящего сборника. См. также в приложении к главе 1 донесения «Канта» о жизни и высказываниях Кипниса (документы № 1.16, 1.18 и 1.23). 485 486 Ге н н а д и й Э с т р а й х В одном из ранних донесений «Канта», датированном 2 ноября 1938 года, Кипнис характеризовался как «автор сугубо шовинистической книги „Месяцы и дни“, в которой тоскует о погромах на русских». Книга эта, утверждал Блоштейн, «была подхвачена и поднята на щит всей еврейской реакцией за границей» 50. Полтора года спустя в очередном отчете «Кант» воспроизвел шутку Кипниса по поводу установки на улицах Киева точных весов: «Это для того, чтобы мы могли знать, насколько худеем каждый день от хорошей жизни» 51. Блоштейн и далее продолжал снабжать своих кураторов подробностями о поведении приятеля и цитатами из его высказываний. Так, в декабре 1940-го «Кант», посетив квартиру «объекта», узнал, что тот переписывается с Нахманом Майзелем, поселившимся к тому времени в Нью-Йорке, и получает от него номера американского журнала на идише. Узнал секретный сотрудник органов и о том, что Кипнис пытался послать одну из своих книг Опатошу, но на почте посылку не приняли 52. Еще через пару недель Блоштейн подробно осветил «политическое мировоззрение» Кипниса, отметив, что это — «двойственный человек». С одной стороны, он «любит советскую власть за 50 51 52 Донесение цитируется в документе, подписанном заместителем начальника следчасти МГБ УССР: Меморандум по агентурным материалам на Кипниса Исаака Нухимовича, 20 окт. 1949 г. // ЦДАГОУ. Ф. 263. Оп. 1. Спр. 41017. Т. 1. Арк. 282. [Донесение агента «Канта» (Г. Блоштейна)], 16 июля 1940 г. // ГДА СБУ. Ф. 65. Оп. 1. Спр. 6974. Т. 11. Ч. 2. Арк. 27 об. См.: [Донесение агента «Канта» (Г. Блоштейна)], 18 дек. 1940 г. // Там же. Арк. 38 (документ № 1.18 приложения к главе 1 настоящего сборника). В НьюЙорке Нахман Майзель редактировал литературный журнал «Yidishe kultur» («Еврейская культура»), считавшийся в американских еврейских кругах «левым». В письме, напечатанном на бланке журнала, Майзель призывал киевского прозаика и его коллег присылать ему произведения для публикации: «Мы очень хотим быть более тесно связанными с советскими писателями, и вы должны помнить, что [для нас] это важная историческая миссия» ([Письмо на идише Н. Майзеля И. Кипнису, 20 апр. 1940 г.] // Там же. Арк. 30; см. также перевод на русский язык, выполненный сотрудником НКВД: Там же. Арк. 28). Гл а в а 3. Е в р е й с к а я з в е з д а И ц и к а К и п н и с а то, что она выровняла в правах евреев наряду со всеми другими народами», с другой — «вечно хнычет о том, что еврейская культура в СССР гибнет и антисемитизм растет», из чего делался вывод: «Вот эта-то „политическая“ его установка привела к тому, что он сблизился с некоторыми еврейскими писателями в Америке, разделяющи[ми] те же взгляды». К тому же, по наблюдениям Блоштейна, Кипнис «очень мало дружит с руководящими писателями еврейской литературы», поскольку «не может забыть им те „неприятности“, которые они когда-то ему причинили» 53. А уже в самый канун войны автор «Месяцев и дней» рассказал Блоштейну, что в 1929 и 1930 годах он иначе относился к эмиграции из СССР, но с тех пор «достаточно вырос политически, чтобы понять, что только мерзавцы могут изменить Советскому Союзу». Тем не менее далее в своем донесении «Кант» цитировал слова Кипниса, из которых чекисты могли заключить, что «вырос» тот отнюдь не до конца: «Если б мне предложили поехать на время в США или в Палестину, я бы все-таки выбрал Палестину: интересно посмотреть, как евреи строят государство и какой вид оно имеет» 54. Всё новые листы подшивались в дело-формуляр Кипниса, его переписка перлюстрировалась, домашний телефон прослушивался 55. Однако до поры до времени всё это не мешало ему заниматься творческой работой. Его книги продолжали выходить и в оригинале, и в переводах. Украинская писательница Докия Гуменная, бывавшая у Кипнисов в довоенные годы, но, по всей вероятности, относившаяся к ним недоброжелательно (во время немецкой оккупации она оставалась в Киеве, а позже жила за границей), отметила в своих воспоминаниях: 53 54 55 [Донесение агента «Канта» (Г. Блоштейна)], 29 дек. 1940 г. // Там же. Арк. 43–44. [Донесение агента «Канта» (Г. Блоштейна)], 28 апр. 1941 г. // Там же. Арк. 46. См., например: Список лиц, проходящих по «М» Кипниса, 31 мая 1941 г. // Там же. Арк. 62. Литерой «М» в документах органов госбезопасности 1930– 1940-х годов обозначалось телефонное прослушивание. 487 488 Ге н н а д и й Э с т р а й х ...видела, как этот не очень успешный писатель нигде не работал, но имел и комфортабельное жилье, и библиотеку на всю стенку, и домработницу — все, что требовалось для жизни. Государство позаботилось 56. По «успешности» Кипнис и в самом деле уступал многим своим собратьям по перу. Преимущественно он выступал как автор «произведений малых форм», в основном рассказов, и не занимал сколько-нибудь заметных позиций в литературной или издательской иерархии. Но детские книги и переводы должны были приносить ему достаточный доход, чтобы обеспечить достойный — по советским стандартам эпохи — уровень жизни. Сам факт получения квартиры в престижном кооперативном доме «Ролит» (аббревиатура от «Робітник літератури») говорил о признании его профессиональной значимости. Как и подавляющее большинство еврейских писателей Украины, Кипнис не попал в мясорубку Большого террора. Остается только гадать, с чем были связаны такое «милосердие» по отношению к ним или же такая «медлительность», в то время как в Белоруссии каток репрессий беспощадно прошелся по еврейской литературной среде 57. «Боевцы», готовая, казалось бы, к ликвидации «преступная группа», по каким-то причинам на всем протяжении «ежовщины» так и оставалась в фазе наблюдения, если не считать ареста летом 1938 года Нояха Лурье, которого в марте 1939-го, в ходе «бериевской оттепели», Военная коллегии Верховного Суда СССР оправдала и освободила 58. 56 57 58 Гуменна Д. Дар Евдотеї: іспит пам’яті. Балтимор; Торонто, 1990. Кн. 2. C. 165. О Докии Гуменной см., например: Shkandrij M. Dokia Humenna’s Depiction of the Second World War and the OUN in Khreshchatyi iar: How Readers Responded // East/West: Journal of Ukrainian Studies. 2016. Vol. 3, no. 1. P. 89–109. См.: Estraikh G., Budnitskii O. From the Great Terror to the Terror in 1941: The Case of Yiddish Writers in Soviet Belorussia // East European Jewish Affairs. 2020. Vol. 50, no. 3. P. 292–308. См.: Меламед Е. И. Как был уничтожен «венец еврейской культуры»: евр. ученые Киева накануне и во время Большого террора // Совет. гениза. Бостон; СПб., 2020. Т. 1. C. 148. Гл а в а 3. Е в р е й с к а я з в е з д а И ц и к а К и п н и с а В первые дни войны Кипниса вызвали в военкомат, но призыву он не подлежал. Позже в его дневнике появится запись: ...когда я показал свой паспорт в военкомате, то увидел — национальность? — еврей, — и меня внутренне согрел такой поток нежности, что я был готов расцеловать себя, свою фотографию. Да, там написано «еврей»! Это моë. Это пока, возможно, самое родное, что у меня есть 59. Эвакуированный из Киева, в декабре 1941-го Кипнис с семьей оказался в Саратове, где местные чекисты, получившие информацию о его неблагонадежности, в одной из служебных записок отмечали: «...характеризуется по общему уровню развитым, в быту ведет тихий образ жизни. С соседями находится в хороших отношениях, но близкой дружбы ни с кем не поддерживает» 60. Однако из аппарата НКВД Украины, вывезенного в Казахстан, саратовским коллегам быстро напомнили, что еврейский писатель проходит по «учетам антисовэлемента» и разрабатывался как «буржуазный националист, причастный к к-р [контрреволюционному] троцкистскому подполью» 61. В военный период обильным материалом об этом «буржуазном националисте» органы снабжал некий агент «Рябов», входивший, судя по всему, как и Блоштейн-«Кант», в круг тех, с кем Кипнис был особо откровенен. Однажды, например, он поделился с «Рябовым» своим ви́дением политики Англии и США: Я думаю, что эти страны скорее заинтересованы с точки зрения сохранения своего строя в существовании Советского Союза: мы являемся для широких масс гигантским пугалом, страшным примером того, к каким гибельным последствиям может привести революция. Они всегда могут указать 59 60 61 Kipnis I. Tog un tog. Z. 122. Агентурная записка [Управления НКГБ СССР по Саратовской обл.], 22 нояб. 1943 г. // ГДА СБУ. Ф. 65. Оп. 1. Спр. 6974. Т. 11. Ч. 1. Арк. 14. [Служебная записка из отдела «А» НКГБ УССР в УНКГБ Саратовской обл.], 29 дек. 1943 г. // Там же. Арк. 21. 489 490 Ге н н а д и й Э с т р а й х на нас и сказать своим народам — посмотрите, что там вышло, посмотрите, под каким страхом живут люди (вспоминая 1937 г.), посмотрите, как там деспотически убога свобода, посмотрите, как там обманывают все друг друга — верхи обманывают массу, а низшие работники обманывают правительство, посмотрите, как там горько живется людям и как они после 25 лет строительства еще мечтают о сытости и об элементарнейших предметах одежды 62. В другом донесении «Рябов» вновь цитировал Кипниса: Мы начали культивировать особый, так сказать, советский антисемитизм. Я не понимаю, кому и зачем он нужен, но ясно вижу, что он входит в число тех реакционных процессов, которые происходят у нас все быстрее. Раньше можно было утешать себя: пусть наша жизнь страшна и невыносима, но у нас все же есть равенство наций. Теперь это утешение отпадает. Я не верю руководителям нашей страны, я не верю в их добрые намерения, я не верю, что они хотят добра народу. Они хотят добра только небольшой клике, которая у нас всем управляет и всем пользуется, клике злой, честолюбивой, насквозь эгоистической. Я не верю СТАЛИНУ, и он не вызывает во мне ни малейшей симпатии. Зато я с глубоким доверием и сочувствием слежу за всем, что говорят и делают руководители Америки. Если бы это делали у нас — это было бы счастье для всех наших людей. Мир должен принять программу Рузвельта, а не программу Сталина. Наши действия и порядки все больше становятся похожими на немецкие — в этом все несчастье 63. Побывав в гостях у «Рябова», Кипнис высказался о судьбах еврейского народа: Были такие евреи, которые забыли о своем народе и думали раствориться среди других наций. Это были отщепенцы, которые, по существу, предавали свой народ, даже если сознательно и не думали об этом и хотели уклониться от общей 62 63 [Донесение агента «Рябова»], 6 авг. 1943 г. // ГДА СБУ. Ф. 65. Оп. 1. Спр. 6974. Т. 11. Ч. 2. Арк. 72. [Донесение агента «Рябова»], 29 окт. 1943 г. // Там же. Арк. 73. Рис. 3.2. Донесение агента «Рябова». Саратов. 1943 492 Ге н н а д и й Э с т р а й х судьбы со своей нацией. Гитлер своими кровавыми действиями напомнил всем, что они евреи и не избегнут общей еврейской судьбы. Благодаря этому снова с большой силой встал т[ак] назыв[аемый] еврейский вопрос, который многие считали несуществующим. Некоторые думали, что советская система этот вопрос разрешила и нашла пути для правильного сожития евреев с другими народами СССР. Теперь самой жизнью доказано, что в этом вопросе, как и во всех других крупных вопросах, опыт советской политики привел к провалу. Биробиджан оказался ......, бюрократической затеей. Евреи не смогли стать колхозниками и никогда не смогут ими стать. Не были во всем этом деле учтены национальные черты еврейства. Такой же результат имели мероприятия советской власти в области культуры — еврейская культура в стране, где живут миллионы евреев, ведет жалкое существование, в других странах, напр[имер] в Америке, ее коренные центры. Какой же выход? Выход только один — Палестина 64. При еще одной встрече, если верить «Рябову», Кипнис заявил ему: Фашизм и советская власть — это такие порядки, которые являются невыполнимыми для евреев, и, хотя советская власть не употребляет насилия по отношению к моему народу, все же евреи чувствуют себя здесь чужими и им очень плохо 65. В 1943 году в Саратове вышел литературный сборник «Родине», в который вошел русский перевод рассказа Кипниса о немолодой еврейской супружеской паре, взявшей на воспитание осиротевших детей — еврейскую девочку и украинского мальчика 66. Как мы увидим позже, тема усыновления будет интересовать писателя и после войны. 64 65 66 [Донесение агента «Рябова»], 27 нояб. 1943 г. // ГДА СБУ. Ф. 65. Оп. 1. Спр. 6974. Т. 11. Ч. 2. Арк. 75. Пропущенное слово заменено точками в машинописном оригинале документа. [Донесение агента «Рябова»], 3 дек. 1943 г. // Там же. Арк. 76. См.: Кипнис И. Мальчик и девочка // Родине: (лит. сб.). Саратов: Обл. гос. изд-во, 1943. С. 57–63. Гл а в а 3. Е в р е й с к а я з в е з д а И ц и к а К и п н и с а В апреле 1944-го Кипнис возвратился из эвакуации в Киев, а вслед за ним из Саратова в столицу Украины последовало и его дело-формуляр 67. В марте 1945 года в НКГБ УССР было заведено новое агентурное дело «по окраске „сионисты“» на четырех еврейских писателей — Давида Гофштейна, Исаака (Ицика) Кипниса, Абрама Кагана и Риву Балясную. Делу присвоили название «Круг» 68. Несколько месяцев спустя в нем появилась справка, обобщавшая имевшиеся в распоряжении чекистов оперативные материалы на Кипниса: В 1937 году на КИПНИС[А] были получены косвенные показания о причастности его к еврейской националистической организации, существовавшей в Киеве. <...> Свою антисоветскую деятельность КИПНИС активизировал в период Отечественной войны, особенно в 1942– 1943 году, находясь в эвакуации в гор. Саратове. Среди своего окружения, главным образом из числа еврейской интеллигенции, КИПНИС вел злобную антисоветскую агитацию. <...> Тенденциозно истолковывая внутреннее положение в СССР, КИПНИС утверждает о якобы существующих в стране классовых противоречиях и национальном гнете. <...> В основе антисоветских взглядов КИПНИСА лежат его буржуазно-националистические концепции с ярко выраженной сионистской окраской. КИПНИС распространяет клеветнические измышления о якобы существующем в СССР государственном антисемитизме, о «банкротстве» политики советской власти в разрешении еврейского вопроса. <...> 67 68 Переписку между саратовскими и киевскими чекистами по поводу Кипниса за июль — ноябрь 1944 года см.: ГДА СБУ. Ф. 65. Оп. 1. Спр. 6974. Т. 11. Ч. 1. Арк. 85–97. См.: Постановление (о заведении агентурного дела), 26 марта 1945 г. // Там же. Т. 1. Ч. 1. Арк. 1–2. 493 494 Ге н н а д и й Э с т р а й х Доказывая таким образом безвыходность положения евреев в СССР, КИПНИС активно пропагандирует сионистские идеи. <...> На основе общности националистических взглядов КИПНИС имеет близкие взаимоотношения с еврейскими писателями ГОФШТЕЙНОМ, КАГАНОМ и БАЛЯСНОЙ, разрабатываемыми нами по агентурному делу «КРУГ», а также с некоторыми другими националистическими элементами из еврейской интеллигенции. Установлено также, что в довоенный период КИПНИС вел активную переписку с сионистскими деятелями за границей. В настоящее время он также ведет интенсивную переписку с лицами еврейской национальности, проживающими за границей и в различных городах Советского Союза 69. В рамках дела «Круг» сотрудники госбезопасности перлюстрировали переписку Кипниса и, стремясь выявить его «связи», на некоторое время даже установили за ним наружное наблюдение с использованием фотосъемки. В сводках наружного наблюдения он обозначался кодовым именем «Балагур», что, возможно, призвано было отразить свойственное писателю остроумие 70. «БЕЗ ХИТРОСТЕЙ, БЕЗ РАСЧЕТА» В июне 1947 года, выступая на собрании еврейских писателей Киева, Гершл Полянкер, руководивший еврейской секцией ССП Украины, неожиданно заговорил «об элементах национальной ограниченности и безыдейности в произведениях И. Кипниса» и далее развил свою мысль: «Главной темой Кипниса является местечко, человек из местечка, но он не показывает советское местечко, его борцов и героев». Судя по всему, это были первые раскаты предстоявшей грозы. Ничего не подозревавший, как 69 70 Справка на еврейского писателя Кипниса И. Н., нояб. 1945 г. // ГДА СБУ. Ф. 65. Оп. 1. Спр. 6974. Т. 1. Ч. 1. Арк. 32–34. См., например: Сводка наружного наблюдения за Кипнис[ом] И. Н., 30 нояб. 1945 г. // Там же. Арк. 250. Рис. 3.3. Сводка наружного наблюдения за Ициком Кипнисом. Киев. 1945 496 Ге н н а д и й Э с т р а й х кажется, Кипнис в ответ на критику рассказал, что «пишет книгу о советском местечке, где он хочет показать новых людей, их жизнь и работу в послевоенных условиях» 71. И вскоре гроза разразилась. В июле того же года на пленуме Союза писателей СССР Александр Корнейчук, в то время председатель правления ССП Украины, выступил с отчетом о состоянии дел в литературной среде республики. Не обошел он вниманием и еврейский цех вверенного ему «производства»: Я должен отметить, что еврейские писатели работают напряженно. Но среди них есть и такие, которые недостойны, с моей точки зрения, звания советских писателей. Еврейский писатель Кипнис напечатал в Лодзи рассказ сионистского, националистического характера. Еврейская секция ССП Украины сурово осудила этот поступок, недостойный советского писателя. Кипниса мы раз уже исключали из Союза писателей за национализм. Потом он покаялся, его восстановили, сейчас он вновь совершил подлый поступок — напечатал в националистической прессе свой вредный рассказ. Секция приняла постановление: «Просить президиум Союза писателей Украины исключить из Союза писателей Кипниса, который позорит ряды еврейской советской литературы на Украине» 72. Корнейчуку вторил Лейб Квитко, возглавлявший еврейскую секцию Союза писателей СССР: «...прозаик Кипнис дискредитировал высокое звание советского писателя. Этот поступок по заслугам сурово осудила вся еврейская литературная общественность Советского Союза» 73. 71 72 73 Emkin A. Farzamlung fun di kiever yidishe shrayber // Eynikayt. 1947. 26 yun. Z. 3. Под псевдонимом Emkin скрывался, судя по всему, писатель Абрам Каган, работавший корреспондентом газеты «Eynikayt» по Украине (его дочь звали Эммой). Корнейчук A. Е. [Содоклад] к докладу тов. А. Фадеева // Лит. газ. 1947. 4 июля. С. 1. Дневник пленума // Лит. газ. 1947. 8 июля. С. 4. Еврейские секции Украины и Белоруссии иерархически подчинялись соответствующим республиканским союзам писателей и не подчинялись московскому бюро еврейской секции Союза писателей. Тем самым избегалось создание общесоюзной еврейской организации. Гл а в а 3. Е в р е й с к а я з в е з д а И ц и к а К и п н и с а Судя по сохранившемуся в архиве протоколу, заседание еврейской секции ССП Украины, обратившейся к начальству с просьбой об исключении Кипниса, представляло собой настоящее судилище. Кроме еврейских литераторов Киева присутствовали также представители руководства и парторганизации республиканского писательского объединения — прозаик Иван Ле и критик Лазарь Санов (Смульсон) 74. На «провинившегося» — так уж повелось в советской творческой (и не только творческой) среде — набросились даже, казалось бы, друзья, включая Давида Гофштейна. Запуганные и заидеологизированные, они старались продемонстрировать свою безоговорочную преданность партии и советскому строю. Через два или три года многие из тогдашних «безупречных» окажутся в застенках МГБ. Суть обвинений во вступительном слове изложил Полянкер: ...КИПНИС не сделал для себя необходимых выводов. В 1947 г. КИПНИС преподносит нам «сюрприз», превышающий его прошлые ошибки. Для советских писателей существует единственный путь печатания своих произведений за рубежом через ВОКС [Всесоюзное общество культурной связи с заграницей], антифашистский комитет. КИПНИС стает на другой путь. Он самостоятельно, как кустарь одиночка, посылает идейно порочный, националистический рассказ в польско-еврейскую газету «Дас найэ лебн» 75. 74 Два года спустя Санов сам попадет под огонь беспощадной критики. Так, украинский писатель Любомир Дмитерко напишет о нем: «Одной из отвратительнейших фигур в литературной критике на Украине является фигура безродного космополита и литературного шарлатана Санова (Смульсона)» (Дмитерко Л. Состояние и задачи театральной и литературной критики на Украине // Лит. газ. 1949. 9 марта. С. 2). 75 Протокол заседания еврейской секции Союза советских писателей Украины, 25 [июня] 1947 г. // ЦДАГОУ. Ф. 263. Оп. 1. Спр. 41017. Т. 1. Арк. 230. В дате протокола допущена опечатка (указан июль вместо июня). Неверная дата воспроизведена и при публикации этого документа (см.: З архівів ВУЧК — ГПУ — НКВД — КГБ. 1998. № 3/4 (8/9). С. 278–286). Свидетельства того, что заседание состоялось именно 25 июня, содержатся в ряде донесений агентов МГБ (см., например: [Донесение агента «Горянского» (В. Гутянского)], 1 июля 1947 г. // ГДА СБУ. Ф. 65. Оп. 1. Спр. 6974. Т. 11. Ч. 2. Арк. 106). 497 498 Ге н н а д и й Э с т р а й х Те же обвинения звучали и в статье «Национализм под завесой дружбы народов», напечатанной вскоре в московской газете «Eynikayt», органе Еврейского антифашистского комитета: Идеи, которые И. Кипнис проповедует в своем рассказе, фальшивые, вредные. Видимо, поэтому автор не решился предложить рассказ советскому читателю, у которого они наверняка получили бы надлежащий отпор. Мы надеемся, однако, что еврейский читатель демократической Польши достаточно вырос, чтобы понять, что под завесой дружбы народов писатель И. Кипнис угостил его порцией национализма 76. Итак, «прегрешение» Кипниса заключалось в том, что 19 мая 1947 года он опубликовал в лодзинской газете «Dos naye lebn» («Новая жизнь») рассказ «On khokhmes, on khezhboynes» («Без хитростей, без расчета»). Скорее всего, это не было фрондой. Просто писатель, проявлявший неосторожность не только в высказываниях, но и в поступках, не увидел ничего предосудительного в том, чтобы напрямую, минуя «инстанции», отправить рукопись в дружественную социалистическую страну, тем более что он был знаком с одним из редакторов газеты, коммунистом Бернардом (Бером) Марком 77. Речь в рассказе шла о спасении двух еврейских детей украинской женщиной. Кипнис создал теплый образ скромного человека, сумевшего — с помощью других порядочных людей, включая священника, — сохранить детям жизнь в период немецкой оккупации. Но при этом автор затрагивал и беспокоивший его вопрос: станут ли в будущем эти дети считать себя евреями? 78 76 77 78 Natsionalizm untern shleyer fun felker-frayntshaft // Eynikayt. 1947. 3 yul. Z. 3. Они познакомились и сдружились в период эвакуации, когда Кипнис жил в Саратове, а бежавший от оккупантов польско-еврейский журналист и историк Марк — в городке Новоузенске Саратовской области (см. об этом: Kipnis I. Tog un tog. Z. 320, 340–341, 359). Проблема, затронутая писателем на страницах лодзинской газеты, была особенно наболевшей именно в Польше (см. об этом, например: Ansilewska M. Accepting Jewish Roots for a Pair of Shoes: Identity Dilemmas of Jewish Children in Poland during the Second World War and in the Early Post-War Years // European Review of History = Revue européenne d’histoire. 2015. Vol. 22, no. 2. P. 348–367). Рис. 3.4. Газета «Dos naye lebn» с рассказом Ицика Кипниса «Без хитростей, без расчета». Лодзь. 1947 Фрагменты первой и четвертой полос 500 Ге н н а д и й Э с т р а й х Процитируем наиболее «националистические» фрагменты рассказа, воспользовавшись русским переводом, выполненным два года спустя по заданию то ли Союза писателей, то ли МГБ переводчиком Эфраимом (Ефроимом) Райциным 79. Перевод этот, сохранившийся в следственном деле Кипниса, не предназначался для печати и представляет собой сырой подстрочник с комментариями для тех, кто будет его использовать: Вот растет пара еврейско-гойских (гой применяется к неевреям в таком же смысле, как: жид, кацап, гяур, холоп и т. д. — примечание переводчика) детей. У девочки совсем еврейское лицо и красива она... красива, как (мир) утренняя заря. Но одежда и некоторые замашки — из села, села или предместья. Мальчик уже совсем крестьянский, сильно загорелый, стриженый, штанишки на шлейке, и еврейское ничем не бросается в глаза, но свою (личную) историю он знает очень хорошо 80. Но больше всего функционеров от литературы возмутили следующие строки: Я последние несколько лет стал очень ревнив. То, что осталось, для меня очень дорого. Я вижу студентку еврейку — молодую, красивую девушку, бравого крепыша военного, старого ученого, академика и просто еврея. Мне хочется, чтобы они говорили со мной по-еврейски. Мне хочется, чтобы все евреи, которые проходят теперь твердым победоносным шагом по берлинским улицам, носили на груди рядом с орденами и медалями также и ма79 Райцин, известный в основном переводами с идиша на украинский, тоже не избежал ареста. Под стражу его взяли 3 марта 1953 года (см.: ЦДАГОУ. Ф. 263. Оп. 1. Спр. 18884. Т. 1. Арк. 186). Но после смерти Сталина, случившейся 5 марта, следственное дело переводчика было быстро прекращено. 80 Кипнис И. Без хитростей, без расчета: рассказ / перевел Е. Райцин, 21 сент. 1949 г. // ЦДАГОУ. Ф. 263. Оп. 1. Спр. 41017. Т. 2. Арк. 163. На машинописной рукописи имеется пометка: «Рассказ в переводе читал. Кипнис И. Н. 17/X 1949» (Там же. Арк. 165). Гл а в а 3. Е в р е й с к а я з в е з д а И ц и к а К и п н и с а ленький красивый щит Давида. «Он» хотел его сделать нашим знаком позора. Он хотел, чтобы все видели, что это еврей, преследуемый, оскорбляемый и оплеванный им. Поэтому хочется мне теперь, чтобы все видели, что я еврей и мое еврейское и человеческое достоинство между всеми свободолюбивыми гражданами ничем не ущемлено 81. Ранее в «Eynikayt» была напечатана другая, более краткая версия того же рассказа под названием «Libshaft» («Привязанность»). В ней фрагменты, послужившие впоследствии основанием для обвинений автора в национализме, отсутствовали, но все-таки встречались близкие строки: Я последние несколько лет стал чрезвычайно ревнив. То, что осталось, для меня очень дорого. Очень, очень хочется, чтобы эти двое оставшихся в живых детей говорили со мной на моем языке 82. Расширенная версия рассказа, увидевшая свет в польской газете, полнее передавала чувство «ревности», точнее, национальной гордости, характерное для Кипниса в послевоенный период. Например, в очерке, написанном к третьей годовщине массового убийства киевских евреев в Бабьем Яре, он призывал: ...родные мои, хочется мне прошептать каждому из вас: — Евреи, дорогие братья, поднимемся же с земли, отряхнемся от пепла и воссияем тем светом, что наш народ несет в себе... Человек, у которого оторвало ногу или руку, а даже и один палец, становится не вполне полноценным, не таким, каким он был... Но народ... Народ, когда стряслась с ним беда, как это случилось с нами, народ, наполовину истребленный, подобен капле воды или шарику ртути. Отнимаешь от него часть, но оставшаяся часть округляется, наполняется и вновь превращается в целое. Более того — отколовшиеся частички собираются вместе, сливаются, соединяются, сплачиваются между собой. 81 82 Там же. Арк. 164. Kipnis I. Libshaft // Eynikayt. 1945. 26 yul. Z. 3. 501 Рис. 3.5. Перевод рассказа «Без хитростей, без расчета» из следственного дела Ицика Кипниса. Киев. 1949 Первая страница документа Рис. 3.6. Перевод рассказа «Без хитростей, без расчета» из следственного дела Ицика Кипниса. Киев. 1949 Последняя страница документа 504 Ге н н а д и й Э с т р а й х Так встанем же с земли, распрямимся и понесем высоко наше знамя. Народы и сейчас наслаждаются нашим светом. Вы увидите, как люди проникнутся к нам еще большим уважением и за нашу земную силу 83. Скандал вокруг рассказа «Без хитростей, без расчета» быстро выплеснулся за пределы советской еврейской литературной среды и привлек пристальное внимание западной прессы, причем не только еврейской. В августе 1947 года Ицику Феферу, к тому времени второй по значимости — после Соломона Михоэлса — фигуре в Еврейском антифашистском комитете, пришлось на страницах «Eynikayt» дать ответ на одну из публикаций и следующим образом разъяснить суть «истории с Кипнисом»: Что же в действительности произошло с Кипнисом? Он написал националистический рассказ, ставший наиболее ярким проявлением его местечковости и национально ограниченного мировоззрения, его регрессивного пути развития в литературе, его оторванности от жизни 84. Травля не утихала и позже. В сентябре пленум республиканского ССП «отметил наличие националистических, сионистских взглядов в творчестве некоторых еврейских писателей на Украине, в частности в творчестве И. Кипниса» 85. Но парадоксальным образом, несмотря на безжалостную критику, Кипниса тогда все-таки не лишили членства в Союзе писателей, хотя многие, особенно на Западе, где в результате скандала за ним закрепилась репутация диссидента, посчитали 83 84 85 Kipnis I. Babi-Yar // Kipnis I. Untervegns un andere dertseylungen. Nyu-York, 1960. Z. 351–352. Очерк был написан в сентябре 1944 года и в сокращенном виде опубликован в биробиджанской газете (см.: Idem. Babi-Yar: (a briv fun Kiev) // Birobidzhaner shtern. 1944. 30 noyab. Z. 2). Полный текст увидел свет лишь полтора десятилетия спустя за пределами СССР. Fefer I. Mitn kop arop // Eynikayt. 1947. 9 oyg. Z. 3. За партийность в литературе: Пленум Союза советских писателей Украины // Лит. газ. 1947. 24 сент. С. 3. Гл а в а 3. Е в р е й с к а я з в е з д а И ц и к а К и п н и с а исключение свершившимся фактом 86. Возможно, причиной такого решения писательского руководства, принятого, скорее всего, по согласованию с партийными функционерами, послужила сложная атмосфера в ССП Украины: в тот период несколько ведущих украинских писателей тоже обвинялись в национализме, и исключение только Кипниса могло быть воспринято как проявление антисемитизма 87. Вполне вероятно, что определенную роль при этом сыграло письмо украинских литературоведов и критиков Евгения Адельгейма и Ильи Стебуна (Кацнельсона) на имя первого секретаря ЦК КП(б)У Лазаря Кагановича от 28 августа 1947 года, в котором они обращали внимание высокопоставленного адресата на национализм и антисемитизм, демонстрируемые поэтом Андреем Малышко и некоторыми другими видными деятелями Союза писателей Украины 88. Тем не менее для Кипниса ситуация сложилась куда хуже, чем в 1930-е, когда он действительно остался без членского билета ССП, но сохранил возможность печататься. Теперь доступ к печатному станку был для него практически отрезан. Да и до истории со злополучным рассказом его автор в основном довольствовался редкими публикациями в «Eynikayt», так как после войны число изданий на идише резко сократилось и совсем исчезла еврейская периодика для детей. О своем бедственном положении и вообще о почти полном отсутствии еврейской культурной инфраструктуры на Украине 86 См., например: Soviet Writers Union Ousts Jew for Zionism // New York Herald Tribune. 1947. 8 July. P. 4; Choseed B. J. Jews in Soviet Literature // Through the Glass of Soviet Literature: Views of Russian Society / ed. by E. J. Simons. New York; London, 1961. P. 147. 87 Такое предположение высказал израильский историк Мордехай Альтшулер (см.: Altshuler M. ltsik Kipnis — The “White Crow” of Soviet Yiddish Literature: The MGB File of 1949 // Jews in Russia and Eastern Europe. 2004. No. 2 (53). P. 84–85). 88 См.: Шаповал Ю. І. Людина і система: штрихи до портрета тоталітар. доби в Україні. Київ, 1994. С. 70–79; Бажан О. Андрій Малишко та суспільнополітичні процеси в Україні (друга половина 1940-х — 1960-ті роки): оцінки, судження, дії // Краєзнавство. 2012. № 4. С. 75–76. 505 506 Ге н н а д и й Э с т р а й х Кипнис написал Кагановичу 89. По тому же адресу обратилась и сестра писателя Дина Хаимская (она же поэтесса Дина Либкис), которая просила оказать брату материальную помощь и «предоставить... возможность печатать написанные им произведения на еврейском языке» 90. Тем временем Кипнису приходилось одалживать деньги у коллег и знакомых, какая-то помощь поступала из Америки — от живших там родственников 91. На мрачном фоне безденежья и фактического «запрета на профессию» обнадеживающим могло показаться появление весной 1948 года в литературном альманахе «Der shtern» («Звезда»), начавшем выходить в Киеве, рассказа Кипниса «Eygene kinder» («Родные дети») — всё на ту же тему усыновления сирот 92. Этой публикацией, в которой интернационализм героев всячески подчеркивался, ему словно давали шанс искупить вину за авторство вызвавшего скандал «националистического» рассказа «Без хитростей, без расчета». АРЕСТ 29 апреля 1949 года министр госбезопасности УССР Сергей Савченко получил по каналу правительственной связи телеграмму с грифом «совершенно секретно»: 89 90 91 92 См. об этом: Протокол допроса обвиняемого Кипниса Исаака Нухимовича, 6 авг. 1949 г. // ЦДАГОУ. Ф. 263. Оп. 1. Спр. 41017. Т. 1. Арк. 56–57. См.: Протокол допроса [Хаимской Д. Н.], 12 сент. 1949 г. // Там же. Арк. 194– 195. Подробнее о Дине Либкис (Хаимской) см.: Burstin H. E. On the Other Side: Dina Lipkis, Yiddish Poet of 1920s Kyiv // Cossacks in Jamaica, Ukraine at the Antipodes / ed. by A. Achilli [et al.]. Boston, 2020. P. 439–456. См. об этом: Протокол допроса обвиняемого Кипниса Исаака Нухимовича, 19 сент. 1949 г. // ЦДАГОУ. Ф. 263. Оп. 1. Спр. 41017. Т. 1. Арк. 110–111; Протокол допроса обвиняемого Кипниса Исаака Нухимовича, 15 авг. 1949 г. // Там же. Арк. 61–65. См.: Kipnis I. Eygene kinder // Der shtern. 1948. № 3. Z. 69–73. Этот рассказ на идише представляет собой подредактированную версию русскоязычного текста «Мальчик и девочка» из саратовского сборника «Родине» 1943 года (см. сноску 66). Гл а в а 3. Е в р е й с к а я з в е з д а И ц и к а К и п н и с а ПО УКАЗАНИЮ МИНИСТРА [госбезопасности СССР] ТОВ. АБАКУМОВА РАЗРАБАТЫВАЕМОГО ВАМИ КИПНИС[А] ИСААКА НУХИМОВИЧА 1894 ГОДА РОЖДЕНИЯ СЛЕДУЕТ АРЕСТОВАТЬ И П[Р]ОВЕСТИ ТЩАТЕЛЬНОЕ СЛЕДСТВИЕ. АРЕСТ КИПНИС[А] СОГЛАСУЙТЕ С ТОВ. ХРУЩЕВЫМ Н. С. [О] ХОДЕ СЛЕДСТВИЯ ПРОШУ ИНФОРМИРОВАТЬ 93. Как видим, инициированный Москвой арест подлежал согласованию с первым секретарем ЦК КП(б)У. С декабря 1947-го эту должность занимал Хрущев, пришедший на смену Кагановичу. Уже на следующий день после получения телеграммы в республиканском МГБ родилась подписанная Савченко подробная справка о Кипнисе. В ней среди прочего говорилось: ...КИПНИС ожидает ареста его органами МГБ. В беседе с одним из наших источников 8 февраля 1949 года относительно перспектив своей работы он заявил: «Какой смысл работать, если меня могут арестовать так же, как и ГОФШТЕЙНА». При этом он пытался «доказать», что ГОФШТЕЙН является честным человеком и что «если бы он уехал в Палестину, он и там остался бы коммунистом». В разговоре с другим источником 16 марта 1949 года КИПНИС заявил: «...Я со дня на день жду ареста, мне даже неловко, что меня не берут, люди могут подумать, что я работаю в НКВД» 94. Давид Гофштейн, который и в Палестине якобы «остался бы коммунистом», состоял в ВКП(б) с 1940 года. В начале 1920-х он сыграл значительную роль в творческой судьбе Кипниса, делавшего тогда первые шаги в литературе. В бумагах органов госбезопасности Кипнис именовался «подручным» Гофштейна, и оба они, жившие в писательском доме «Ролит», считались одними из 93 94 [Телеграмма министру ГБ УССР С. Р. Савченко из 5-го управления МГБ СССР], 29 апр. 1949 г. // ГДА СБУ. Ф. 65. Оп. 1. Спр. 6974. Т. 11. Ч. 2. Арк. 225. Справка на еврейского писателя Кипниса И. Н., 30 апр. 1949 г. // Там же. Арк. 230. 507 508 Ге н н а д и й Э с т р а й х неформальных лидеров еврейской общественности Киева 95. Гофштейна арестовали 16 сентября 1948 года. Андрей Малышко, их сосед по «Ролиту», злорадно комментировал: «Его [Гофштейна] сейчас допрашивают, клубочек на следствии разматывается и дойдет до многих» 96. По состоянию на конец 1948-го, когда Гофштейн уже находился под стражей, в еврейской секции ССП Украины числилось 35 человек. Такое число прозвучало в докладе Корнейчука второму съезду писателей республики. Докладчик отметил, что, «к сожалению, в последние годы еврейские писатели Украины мало дали значительных произведений» и что они «имели бы значительно больше успехов, если бы... больше работали над главными темами нашей жизни, а не отдавали свое творчество мелким темам, не копались в коллизиях, которые были присущи давно прошедшим временам и от которых еврейский народ давно избавился» 97. Более адресно ту же мысль сформулировал участник съезда, еврейский поэт Матвей (Мотл) Талалаевский. По его словам, Кипнис «настолько воспринимает мир по-местечковому, что не замечает нового в нашей жизни, проходит мимо огромных преобразований, происшедших в стране». Поэт также осудил «националистическую писанину Гофштейна» 98. Между тем начался «сезон охоты» на еврейских писателей. В Москве, Биробиджане, Минске, Киеве, Харькове, Одессе, Черновцах, Кишиневе, Вильнюсе, Риге, Казани шли аресты прозаи95 См. об этом, например: Костырченко Г. В. Тайная политика Сталина. М., 2015. Ч. 2. С. 133. 96 МГБ УССР — руководству Украины и МГБ СССР о высказываниях представителей интеллигенции Киева в связи с началом антиеврейской кадровой чистки, 16 февр. 1949 г. // Гос. антисемитизм в СССР от начала до кульминации, 1938–1953 / сост. Г. В. Костырченко. М., 2005. С. 245. 97 Состояние и очередные задачи украинской советской литературы: доклад председателя правления Союза совет. писателей Украины А. Е. Корнейчука на II съезде совет. писателей Украины // Правда Украины. 1948. 11 дек. С. 2. 98 Второй съезд писателей Советской Украины // Правда Украины. 1948. 9 дек. С. 2. Гл а в а 3. Е в р е й с к а я з в е з д а И ц и к а К и п н и с а Рис. 3.7. Телеграмма с указанием министра госбезопасности СССР Абакумова об аресте Ицика Кипниса. 29 апреля 1949 года ков, поэтов и литературоведов, в биографиях которых даже не имелось столь ярких «пятен национализма», как у Кипниса. «Сезон» будет продолжаться вплоть до смерти Сталина. В ноябре 1951-го арестуют Талалаевского, совсем недавно столь яростно обличавшего национализм с трибуны писательского съезда 99. Одновременно с ним — Полянкера, в мае 1952-го — Балясную, в феврале 1953-го — Фейгу Гофштейн, жену поэта 100. Возможно, постепенный характер арестов определялся кадровыми ресурса99 100 Талалаевский выйдет на свободу в конце 1954-го. Подробнее о нем см.: Сімакова С. Партитура доби: за матеріалами архіву Мотла Талалаєвського // Єгупець. 2021. Вип. 30. С. 8–164. Полянкер выйдет из лагеря в октябре 1954-го (см.: Полянкер Г. И. Возвращение из ада: невыдум. повесть. Киев, 1995. С. 283). Фейга Гофштейн возвратится из сибирской ссылки в 1955-м. В декабре того же года освободят из ГУЛАГа и Балясную. 509 510 Ге н н а д и й Э с т р а й х ми репрессивного аппарата: важную часть его работы составляло создание «убедительной» картины «преступных деяний» арестованных, и, соответственно, следственные действия по сфабрикованным делам требовали от офицеров МГБ немалых временны́х затрат. Черед Кипниса наступил несколько раньше. За ним пришли 25 июня 1949 года. В постановлении об аресте продолжало утверждаться, что он «в прошлом примыкал к еврейской националистической литературной организации „Бой“». Перечислялись и другие «преступления»: На протяжении многих лет и до последнего времени КИПНИС среди своего окружения ведет резко антисоветские националистические разговоры, распространяет клеветнические измышления о советском строе, клевещет на руководителей ВКП(б) и Советского правительства. Будучи по своим убеждениям активным сионистом, КИПНИС осуждает национальную политику партии и Советского правительства, высказывается за «необходимость» эмиграции евреев в Палестину, при этом он возлагает особые надежды на вмешательство правительств Америки и Англии. В частных разговорах всемерно восхваляет руководящих деятелей этих стран. В 1947 году КИПНИС опубликовал в еврейской националистической газете в гор. Лодзи (Польша) рассказ «Без хитрости и без расчетов», являющийся по своему содержанию националистическим 101. Как проходил арест, сам Кипнис опишет в письме, направленном из лагеря в Президиум ЦК КПСС уже после смерти Сталина: В летний субботний день 1949-го года обедаю один за столом у себя. Опоздал немного. Приятно утомлен после дня трудов и забот. Легкий стук в дверь. Открываю и впускаю человек[а] четыре молодых людей. Может им к писателю что-нибудь нужно. Посидите, — показываю им на диван, — 101 Постановление (на арест) [Кипниса И. Н.], 23 июня 1949 г. // ЦДАГОУ. Ф. 263. Оп. 1. Спр. 41017. Т. 1. Арк. 2–3. Гл а в а 3. Е в р е й с к а я з в е з д а И ц и к а К и п н и с а дообедаю и познакомимся с вами. Молодые люди, довольно вежливо, осведомляются — я ли тот самый Кипнис и садиться не намерены, т[а]к к[а]к они обязаны меня поставить в известность, что дообедать не смогу — я арестован. За что??? Одному богу это неизвестно... Следователь после первых неминуемых наскоков потом почти все время вел себя со мной шутливо. Его безусловно должно было смешить: старик Кипнис?.. Опасный преступник!!! Но одно другого не касается: он не преминул меня поддразнивать: «Ничего, старина! На десяток лет я тебя запакую в дальние лагеря! Там ты к[а]книбудь догниешь!..» 102 Настоящим подарком для следователей стала история, связанная с получением паспорта сыном Кипниса Леонидом. Вот как эту историю описал сам Кипнис в том же своем послании в Президиум ЦК: Жена у меня украинка. Когда сыну предстояло получить паспорт, зашел разговор о том, что он запишется русским или украинцем (видимо, Кипнис не знал, что сын мог выбрать только национальность одного из родителей. — Г. Э.). Я, не претендуя на решающий голос, доказывал, что в нашей стране нет «худших» наций, а поскольку он пишется или называется по отцу и по фамилии отца, зачем ему уйти от национальности отца? Во время разговоров сын мой Леонид ни одного громкого слова от меня не услышал. Но следователь весьма обрадовался этой задоринке на моей биографии. И начал выжимать из меня материал для моего дела, которое задыхалось от отсутствия чего бы то ни было. — Так ты же сам рассказал, что Гонта зарезал своих ребят от польской жены! Подумай хорошенько и признавайся... Значит, ты, не больше и не меньше, готов был зарезать своего сына? Вот националист т[а]к националист!.. 103 102 103 [Письмо] в Президиум ЦК КПСС от еврейского советского писателя Кипниса Исаака Нухимовича, 17 февр. 1954 г. // Там же. Арк. 308–308 об. Там же. Арк. 309. В письме упоминается Иван Гонта — руководитель украинских повстанцев в XVIII веке. В поэме Тараса Шевченко «Гайдамаки» Гонта собственноручно убивает своих сыновей, так как их мать — не православная, а полячка-католичка. Исторически подтвержденным фактом этот эпизод не является. 511 512 Ге н н а д и й Э с т р а й х Год спустя, в день, когда исполнилось ровно шесть лет со дня его ареста, Кипнис написал обращение к Кагановичу, еще остававшемуся одной из самых значительных фигур в партийно-государственной иерархии. Судя по всему, писателю казалось, что сановный еврей поможет ему, отбывавшему незаслуженное наказание: ...следствием был использован и извращен факт из моей семейной жизни: я женат на украинке. Сын наш при получении паспорта пожелал записаться русским или украинцем. Я возражал, считая, что в Советском Союзе нет разницы в национальностях, нося фамилию отца, почему же не записаться по его национальности? Следователь получил от клеветника показание, что я якобы хотел зарезать сына. Абсурдность этого обвинения всегда могла быть опровергнута и женой, и сыном, очевидно и сейчас, так как они все годы моего заключения и морально, и материально поддерживают меня. Административное заочное осуждение Особым совещанием лишило меня возможности защиты и представления свидетелей. Хоть бы спросить обо мне [украинских поэтов] М. Т. Рыльского, П. Г. Тычину, каждого честного человека, знающего меня! 104 Докия Гуменная в своих тенденциозных воспоминаниях утверждает, что межнациональные браки в писательской среде не просто являлись результатом взаимного влечения, но и служили одним из способов борьбы с обвинениями в национализме. В качестве примера она приводит украинских литераторов Алексея Кундзича, Андрея Малышко и Анатолия Шияна, женатых на еврейках. «Ходивший» в еврейских националистах Кипнис, по мнению мемуаристки, руководствовался тем же мотивом, заключив брак с русскоязычной украинкой Верой 105. Утверждение Гуменной более чем спорно. Тем не менее «паспортная история» явно протекала совсем не так мирно, как ее 104 105 Просьба [Кагановичу Л. М. от з/к Кипниса И. Н.], 25 июня 1955 г. // ЦДАГОУ. Ф. 263. Оп. 1. Спр. 41017. Т. 1. Арк. 380. См.: Гуменна Д. Вказ. праця. С. 198. Гл а в а 3. Е в р е й с к а я з в е з д а И ц и к а К и п н и с а описал Кипнис. Вызванная на допрос Вера Кипнис рассказала следователю, что отношения с мужем у нее были плохими и что из-за решения сына записаться украинцем между ними возникали частые ссоры: В одной из ссор, в феврале 1949 года, Кипнис заявил, что за такое бесчестье, т. е. что его сын будет считаться украинцем, а не евреем, он, Кипнис, согласен «принять с моих рук яд и отравиться». Кроме того, Кипнис сказал, что в связи с отказом Леонида считать себя евреем он в дальнейшем не признает его своим сыном, а меня — своей женой 106. Близкие показания дали на допросах еще несколько человек, включая сына Кипниса 107 и его соседа по дому «Ролит», прозаика Алексея Кундзича, отозвавшегося об арестованном крайне негативно: якобы тот отличался «странностью поведения в быту и реакционностью своих взглядов» и являлся «активным еврейским националистом» 108. В обвинительном заключении Кипниса уже не упоминалась группа «Бой». Его обвиняли прежде всего в разжигании национальной розни между евреями и украинцами, призывах «к кровной мести над украинским населением», употреблении слова «гой» вместо слова «украинец». Составители документа утверждали, что в конфискованной при аресте рукописи он «с националистических позиций показал жизнь дореволюционного еврейского местечка, восхвалял религиозность, трактовал контрреволюционную буржуазно-националистическую концепцию „единого 106 107 108 Протокол допроса [Кипнис В. Ф.], 8 авг. 1949 г. // ЦДАГОУ. Ф. 263. Оп. 1. Спр. 41017. Т. 1. Арк. 177. См.: Протокол допроса [Кипниса Л. И.], 9 авг. 1949 г. // Там же. Арк. 181. См.: Протокол допроса [Кундзича А. Л.], 7 сент. 1949 г. // Там же. Арк. 184–186. Кундзич, измученный критическими нападками, пребывал в то время в тяжелом психологическом состоянии. См. об этом: Дмитрук Л. І. Останній сплеск у творчості Олексія Кундзіча // Синопсис: текст, контекст, медіа. 2015. № 3 (11). URL: https://synopsis.kubg.edu.ua/index.php/synopsis/article/view/ 164/155 (дата обращения: 13.01.2023). 513 514 Ге н н а д и й Э с т р а й х потока“, „еврейства вообще“, безбуржуазности еврейского населения». Националистические убеждения подследственного доказывались и при помощи «паспортной истории», включая его угрозы совершить самоубийство «путем принятия яда» и убить сына, «как это сделал ГОНТА (из произведения Т. Г. ШЕВЧЕНКО „Гайдамаки“)». Кроме того, в очередной раз повторялось: Среди своего окружения КИПНИС вел резко антисоветские националистические разговоры. Распространял клеветнические измышления на руководителей ВКП(б) и Советского правительства, осуждал национальную политику ВКП(б) 109. В итоге приговор — десять лет лагерей. РЕАБИЛИТАЦИЯ Возвращение лагерника Кипниса в Киев проходило в два этапа. 30 декабря 1955 года его освободили из заключения 110. Освободили — «по состоянию здоровья» 111. Однако он все еще оставался осужденным по статье 54-10 Уголовного кодекса УССР, то есть за антисоветскую пропаганду и агитацию, а значит, не имел права жительства в столице Украины. «Антисоветчик» вынужден был поселиться в Боярке Киевской области — поселке, получившем в еврейской литературе известность как прототип 109 110 111 Обвинительное заключение по следственному делу № 149358 по обвинению Кипниса И. Н., 21 окт. 1949 г. // ЦДАГОУ. Ф. 263. Оп. 1. Спр. 41017. Т. 1. Арк. 272–274. См.: Кипнис Б. И. Судьба Ицика Кипниса // Доля євр. духов. та матеріальної спадщини в XX ст. Київ, 2002. С. 171. Основанием для освобождения являлся Указ Президиума Верховного Совета СССР от 3 сентября 1955 года «О досрочном освобождении из мест лишения свободы инвалидов, престарелых, лиц, страдающих тяжелым неизлечимым недугом, беременных и женщин, имеющих малолетних детей». В течение полутора лет по этому указу было выпущено из лагерей 73 035 человек (см.: ГУЛАГ (Главное управление лагерей), 1918–1960 / сост. А. И. Кокурин, Н. В. Петров. М., 2000. С. 436). Гл а в а 3. Е в р е й с к а я з в е з д а И ц и к а К и п н и с а Рис. 3.8. Выписка из протокола с отказом в пересмотре дела Ицика Кипниса. Москва. 1955 шолом-алейхемовского Бойберика, куда Тевье-молочник возил творог и сметану для зажиточных «егупецких» дачников. Свое первое заявление на имя союзного прокурора с просьбой о пересмотре дела Кипнис отправил еще в мае 1953-го из Песчанлага — одного из подразделений ГУЛАГа в Центральном Казахстане 112. Очередные заявления в различные инстанции с просьбой о реабилитации он разослал уже из Боярки 113. Потянулись долгие месяцы ожидания. 112 113 См.: Жалоба в порядке надзора: генер. прокурору СССР от писателя, з/к Кипниса И. Н., 22 мая 1953 г. // ЦДАГОУ. Ф. 263. Оп. 1. Спр. 41017. Т. 1. Арк. 381– 382 об. И эта жалоба, и поданные в тот же период прошения детей Кипниса были отклонены (см. публикацию документов из следственного дела Кипниса: З архівів ВУЧК — ГПУ — НКВД — КГБ. 1998. № 3/4 (8/9). С. 288–292). См.: Жалоба Генеральному Прокурору СССР тов. Руденко Р. А. от писателя Кипниса И. Н., 8 февр. 1956 г. // ЦДАГОУ. Ф. 263. Оп. 1. Спр. 41017. Т. 1. Арк. 386–386 об.; В Прокуратуру СССР от Кипниса И. Н., [1956] // Там же. 515 516 Ге н н а д и й Э с т р а й х Нашлось немало людей, готовых поддержать писателя. В мае и сентябре 1956-го с просьбой пересмотреть дело Кипниса в Генеральную Прокуратуру обращался прозаик Василий Ажаев, который возглавлял в ССП СССР комиссию, занимавшуюся вопросами еврейской литературы 114. В августе письмо — на бланке депутата Верховного Совета СССР — с той же просьбой и по тому же адресу отослал Илья Эренбург 115. В марте 1957-го обращение в защиту Кипниса направил в «инстанции» Эммануил Казакевич. В его послании говорилось: ...он [Кипнис] не был реабилитирован, что для литератора практически равно гражданской смерти, ибо делает невозможным публикование (так в тексте. — Г. Э.) его произведений. Но и независимо от этого обстоятельства я, зная творчество Кипниса и немного зная его лично, считаю случившееся с ним недоразумением. И. Кипнис — советский человек и писатель. Он талантливый художник слова, его книга «Месяцы и дни» — одно из наиболее выдающихся произведений советской еврейской литературы за все время ее существования. Его имя и произведения широко известны за границей среди читающих на еврейском языке. Оставлять И. Кипниса в положении запятнанного человека — несправедливо. Лишить его возможности писать и печататься — нерасчетливо 116. Аналитические записки о творческом пути Кипниса подготовили для Союза писателей СССР литературовед, прозаик, переводчик Ривка Рубина и критик Люба Черняк. Обе они ставили 114 115 116 Арк. 391–392; Заявление в Верховный Суд Союза ССР [от И. Н. Кипниса], 4 янв. 1957 г. // Там же. Арк. 384–385. Последний из этих документов опубликован (см.: З архівів ВУЧК — ГПУ — НКВД — КГБ. 1998. № 3/4 (8/9). С. 295–296). См.: [Письмо В. Н. Ажаева заместителю генерального прокурора СССР], 6 сент. 1956 г. // ЦДАГОУ. Ф. 263. Оп. 1. Спр. 41017. Т. 1. Арк. 393. См.: [Письмо И. Г. Эренбурга заместителю генерального прокурора СССР], 17 авг. 1956 г. // Там же. Арк. 434 (опубликовано: З архівів ВУЧК — ГПУ — НКВД — КГБ. 1998. № 3/4 (8/9). С. 296). [Заявление] в секретариат Союза писателей СССР от Казакевича Э. Г., 9 марта 1957 г. // ЦДАГОУ. Ф. 263. Оп. 1. Спр. 41017. Т. 1. Арк. 436. Гл а в а 3. Е в р е й с к а я з в е з д а И ц и к а К и п н и с а перед собой задачу представить его не только автором талантливых произведений, но и «стопроцентно» советским человеком 117. Доступные архивные материалы ничего не говорят о какомлибо участии Союза писателей Украины в усилиях по реабилитации Кипниса. В одном из писем он сообщал московскому коллеге, что, приехав в Киев из Боярки и зайдя в республиканскую писательскую организацию, натолкнулся там на «равнодушие и безразличие уму непостижимые». В материальной помощи ему отказали 118. В декабре 1956 года судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда УССР отклонила протест заместителя генпрокурора СССР по делу Кипниса, вновь подтвердив все выдвинутые против него обвинения 119. И только 21 июня 1957-го президиум того же республиканского Верховного суда принял наконец постановление, которое полностью опровергло всё, в чем Кипниса обвинили в 1949-м. Сделанное им признание вины квалифицировалось как самооговор, «полученный следствием после многочисленных ночных допросов». Поскольку повесть «Месяцы и дни» была переработана автором для русского издания, то, согласно постановлению, не имелось «оснований для использования этого произведения с целью обоснования вины Кипниса». Совсем другими красками заиграл теперь рассказ «Почему?»: «в нем осужденный показывает преимущество колхозного хозяйства по сравнению с единоличным». Даже идея о шестиконечной звезде на груди евреев-красноармейцев, как оказалось, уже «не имеет состава преступления» 120. 117 118 119 120 См.: [Заявление Р. Р. Рубиной в Союз писателей СССР], 15 марта 1957 г. // Там же. Арк. 437–440; Черняк Л. Е. О творческом пути писателя Кипниса И. Н.: ист.-лит. и критико-биогр. справка, 30 мая 1957 г. // Там же. Арк. 395–433 (документы № 3.2 и 3.3 приложения). См.: [Письмо И. Н. Кипниса Ф. В. Гладкову], 7 мая 1956 г. // РГАЛИ. Ф. 1052. Оп. 4. Ед. хр. 266. Л. 1–2 (документ № 3.1 приложения). См.: Определение [судебной коллегии по уголов. делам Верховного суда УССР], 30 дек. 1956 г. // ЦДАГОУ. Ф. 263. Оп. 1. Спр. 41017. Т. 1. Арк. 377–378. Постанова [президії Верховного Суду УРСР], 21 черв. 1957 р. // Там же. Арк. 447–449 (опубликовано: З архівів ВУЧК — ГПУ — НКВД — КГБ. 1998. № 3/4 (8/9). С. 301–304). О некоторых обстоятельствах процесса реабилита- 517 518 Ге н н а д и й Э с т р а й х Среди тех, с кем Кипнис поделился радостной вестью, был Яков Слоним, опытный переводчик еврейской литературы на русский язык. Вскоре от Слонима поступил ответ, написанный на идише и отправленный из подмосковного дачного поселка Салтыковка: Вчера я специально поехал к Галкину на дачу, чтобы передать ему радостную весть, и вы можете себе представить, как эта весть подняла ему настроение. Он был очень рад и просил меня передать от него пламенный привет и поздравления. Как раз в эти дни я решил отдохнуть немного и позволил себе роскошь еще раз перечитать «Месяцы и дни». Что я могу вам сказать? Вы ведь тогда были совсем молоды — можно сказать, малец в литературе, — и все-таки многие нынешние пожилые писатели могли бы поучиться у вас и языку, и глубокой серьезности, и образности, и чувству ответственности за печатное слово. Я говорю это не в качестве комплимента. Я читал, получал удовольствие и всеми мыслями благодарил вас за доставленное удовольствие. <...> За ваше освобождение вы должны прежде всего благодарить Любу Черняк. Она трудилась пару месяцев, чтобы показать черным по белому, что вы — Кипнис, то есть талантливый, истинно советский писатель, а не тот, каковым вас надуманно представили. Во-вторых, вы должны быть благодарны Союзу писателей, который поручил Любе заняться вашим делом и с готовностью подписывал подготовленные ею бумаги 121. Поэт Самуил Галкин, освобожденный из ГУЛАГа в 1955-м, являлся в то время самой заметной фигурой советской еврейской литературы. Он входил в число пяти еврейских писателей, которых правительство еще в довоенный период наградило орденами. Остальные четверо — Перец Маркиш, Давид Гофштейн, Лейб 121 ции Кипниса, в частности о заключении литературоведческой экспертизы, назначенной КГБ УССР для оценки его произведений, см. в главе 1 настоящего сборника. [Письмо на идише Я. Слонима И. Кипнису], 13 июля 1957 г. // АЦД. Ф. 56. Оп. 1. Спр. 4. Файл 36. Гл а в а 3. Е в р е й с к а я з в е з д а И ц и к а К и п н и с а Квитко и Ицик Фефер — были расстреляны. Можно предположить, что именно Галкин, член возглавляемой Ажаевым комиссии, «замолвил словечко» за Кипниса и тем самым запустил механизм ходатайств о пересмотре его дела. Благодаря реабилитации Кипнис получил возможность вернуться в Киев. Он снова поселился в писательском доме, но теперь не в отдельной квартире, а в трехкомнатной коммунальной, где две другие комнаты занимали переводчик Николай Лукаш и семья молодой украинской поэтессы Тамары Коломиец. Позже, в 1968-м, жилищные условия еврейского писателя улучшили: Кипнис и его дочь получили две комнаты на пятом этаже в том крыле дома «Ролит», где они жили раньше 122. Но главная перемена в жизни Кипниса была иной: он снова сделался печатаемым автором. С 1957 года его рассказы регулярно появлялись в варшавской еврейской периодике — газете «Folks-shtime» и литературном журнале «Yidishe shriftn», а в декабре 1959-го в нескольких номерах «Folks-shtime» увидел свет его автобиографический роман «Mayn shtetele Sloveshne» («Мое местечко Словечно»). Когда в 1961-м стало известно, что «в верхах» дано разрешение на издание в Москве еврейского журнала «Советиш геймланд», Кипнис оказался в числе тех, кто тут же прислал в редакцию свои рукописи 123. На протяжении 1960-х его детские книжки время от времени выходили в СССР на русском и украинском языках. В оригинале, на идише, книжку его детских рассказов выпустило в 1962-м варшавское издательство «Yidish bukh» («Еврейская книга»), а сборник «недетских» рассказов «Tsum lebn» («К жизни») — в 1969-м московское издательство «Советский писатель». Советская еврейская литературная среда никогда не отличалась особой взаимной доброжелательностью. Репрессии, сопрово122 123 См.: Кіпніс Б. І. Наш сусіда — Микола Олексійович // Наш Лукаш / упоряд. Л. В. Череватенко. Київ, 2009. Т. 1. С. 179–181. См. об этом: Vergelis А. Di tsayt. Moskve, 1981. Z. 397. Первое произведение Кипниса в журнале «Советиш геймланд» появилось в 3-м номере за ноябрь — декабрь 1961 года. 519 520 Ге н н а д и й Э с т р а й х ждавшиеся доносительством и подозрениями в доносительстве, резкой критикой на собраниях и в печати, очными ставками и показаниями друг на друга, иногда вынужденными, иногда невынужденными, усложнили или сделали просто невозможными приязненные отношения между многими писателями и членами их семей. Тем не менее сохранившиеся письма свидетельствуют, что Кипнис установил или восстановил контакты с рядом коллег из разных городов, а также с вдовами расстрелянных Ицика Фефера и Мойше Кульбака. Дружески общался он и с некоторыми киевскими еврейскими литераторами. Это подтверждает, например, шутливое приглашение на день рождения Хаскеля Табачникова, полученное Кипнисом от Натана Забары, причем в числе гостей ожидался Эли Шехтман: Судя по имеющимся у меня сведениям, гости будут приниматься в тот день (26 июня 1961 года. — Г. Э.), начиная с 5–6 часов вечера. Одежда — немного праздничней обычной. Ордена, награды не обязательны. Главное, должны быть заняты руки, по крайней мере одна рука, бутылкой коньяка или шампанского. Простое питье тоже подойдет 124. Дочь писателя Белла (Броха) Кипнис вспоминала: ...Кипнис начал устраивать так называемые дни «открытых дверей» по средам или четвергам. К нему приходила молодежь и люди постарше. Они брали литературу на идиш. Обменивались мнениями о прочитанном. Кипнис рассказывал им об истории идишистской культуры, о любимых поэтах и художниках: Х. Бялике и Д. Гофштейне, Шагале и Сутине. Показывал их альбомы. Молодежь училась у писателя языкам идиш и иврит. И все это продолжалось до 16 апреля 1974 г. — до дня кончины их наставника 125. 124 [Письмо на идише Н. Забары И. Кипнису], 25 июня 1961 г. // АЦД. Ф. 56. Оп. 1. Спр. 4. Файл 3. 125 Кипнис Б. И. Судьба Ицика Кипниса. С. 172. Белла Кипнис являлась дочерью писателя от первого или второго брака. На допросе Вера Кипнис сообщила следователю МГБ, что у мужа до нее было две жены, которые умерли в молодом возрасте (см.: Протокол допроса [Кипнис В. Ф.], 8 авг. 1949 г. // Гл а в а 3. Е в р е й с к а я з в е з д а И ц и к а К и п н и с а Литературовед Элиезер (Лейзер) Подрячик в своих мемуарах, напечатанных в Израиле, описал один такой «день открытых дверей», сделав оговорку, что точнее было бы назвать его «день открытых сердец» 126. На Западе Кипнис воспринимался в качестве чуть ли не самого «нонконформистского» советского еврейского писателя, если не считать тех, кто привлек к себе внимание борьбой за выезд в Израиль 127. Не случайно он, единственный из поэтов и прозаиков, писавших на идише и не покинувших СССР, удостоился публикации за границей пятитомного собрания сочинений (Тель-Авив, 1971–1980). Кундзич был по-своему прав, когда говорил о нем: «Вопреки частым напоминаниям критики и писательской общественности о необходимости отражать в своем творчестве советскую действительность, Кипнис считал, что его тема — еврейская местечковая старина...» 128 Было ли это формой нонконформизма? Возможно. Но характерно, что внутри страны этот «нонконформизм» оставался практически незамеченным и, главное, безнаказанным. Даже редактор журнала «Советиш геймланд» Арон Вергелис, всегда с раздражением реагировавший на любые не санкциониЦДАГОУ. Ф. 263. Оп. 1. Спр. 41017. Т. 1. Арк. 169). После смерти отца Белла прилагала значительные усилия для публикации его произведений и, в частности, выступила составителем двух сборников, вышедших в московском издательстве «Советский писатель» на идише и в русских переводах. Об этих усилиях свидетельствует, например, ее переписка с одной из переводчиц (см.: [Письмо Т. Н. Лурье к Б. И. Кипнис], 16 мая 1981 г. // АЦД. Ф. 56. Оп. 1. Спр. 4. Файл 51; документ № 3.4 приложения). 126 См.: Podryatshik E. In profil fun tsaytn. Tel-Aviv, 1978. Z. 174–180. 127 Возможно, определенное влияние на подобное восприятие Кипниса оказало мнение Эстер Розенталь-Шнайдерман, чьи воспоминания рассматривались западными историками советского еврейства в качестве важнейшего источника. В частности, она называла Кипниса «белой вороной» в киевской еврейской литературной среде (см.: Rozental-Shnayderman E. Itsik Kipnis, aza vi ikh ken im: (tsu zayn vern a ben-shivim) // Di goldene keyt. 1967. Num. 61. Z. 127). 128 Протокол допроса [Кундзича А. Л.], 7 сент. 1949 г. // ЦДАГОУ. Ф. 263. Оп. 1. Спр. 41017. Т. 1. Арк. 186. 521 522 Ге н н а д и й Э с т р а й х рованные им публикации за рубежом советских авторов, продолжал печатать Кипниса. Каких-либо резких критических комментариев о Кипнисе не появлялось в 1960–1970-е годы ни в «Советиш геймланд», ни в других органах советской печати. Разве что литературовед Израиль Серебряный однажды напомнил, что книга «Месяцы и дни» в свое время «вызвала целую дискуссию из-за националистических срывов в речи главного персонажа» 129. В своей пространной статье о Кипнисе на страницах «Советиш геймланд» киевский филолог Хаим Лойцкер, упомянув о тех же «националистических выражениях» в «Месяцах и днях», поспешил оговориться, что своим дальнейшим творчеством автор повести «фактически „отменил“ свои „грехи молодости“», поскольку «интернациональный мотив проходит красной нитью в множестве его больших и малых произведений» 130. Лойцкер называл Кипниса «самым лиричным из всех наших (то есть советских еврейских. — Г. Э.) прозаиков», писал об уникальности его литературного стиля и даже вступил в полемику с варшавским критиком Шлойме Белисом. Последний отозвался о Кипнисе как о писателе «узкого тематического диапазона» 131. Не исключено, что Лойцкер хотел загладить вину за слова, произнесенные им на допросе в 1949-м: «Кипнис — малокультурный самобытный писатель, почти все его произведения проникнуты ограниченностью...» 132 Вергелису и, возможно, его коллегам по редакции действительно хотелось, чтобы московский журнал стал трибуной литераторов, которых в первую очередь привлекает современная жизнь. Не случайно столь значительное внимание в «Советиш геймланд» 129 130 131 132 Серебряный И. А. Современники и классики: статьи и портреты. М., 1971. С. 44. Loytsker Kh. Itsik Kipnis // Sovetish heymland. 1966. № 2. Z. 141. Соответствующее утверждение см.: Belis Sh. Itsik Kipnis // Belis Sh. Portretn un problemen. Varshe, 1964. Z. 99. Протокол допроса арестованного Лойцкера Х. Б., 30 июля 1949 г. // ЦДАГОУ. Ф. 263. Оп. 1. Спр. 41017. Т. 1. Арк. 157. Гл а в а 3. Е в р е й с к а я з в е з д а И ц и к а К и п н и с а уделялось документальной прозе, путевым зарисовкам, очерку. Но к полнокровной еврейской жизни, а значит — к прошлому, если не дореволюционному, то довоенному, тянуло далеко не только Кипниса. Кишиневский еврейский прозаик Ихил Шрайбман — один из тех, чей писательский взор был больше устремлен в прошлое, чем в настоящее, — предложил компромисс: считать современностью не только «сегодня» или «сейчас», но и весь промежуток времени, прожитый писателем 133. В такой ушедшей, но не забытой «современности» жил и Ицик Кипнис. 133 См.: Shraybman I. Literarishe miniaturn // Sovetish heymland. 1975. № 10. Z. 128. 523 Приложение № 3.1 Письмо Ицика Кипниса Федору Гладкову 7/V 56 г. Дорогой Федор Васильевич! 1 Реабилитацию желал бы получить, надеясь, что семье от этого легче станет. Я лично легко бы от нее отказался. В Союз писателей Украины я заходил один раз. В материальной помощи мне было отказано. Мне было только обещано, что ССПУ отправит письмо в прокуратуру с просьбой о пересмотре моего дела. В течение нескольких лет я от прокуратуры получил несколько раз по бумажке о том, что я осужден правильно. Как не возмущаться этим издевательством, когда суда-то ведь никакого не было! В киевской тюрьме мне была зачитана бумажка московского ОСО 2 в том, что меня лишают свободы на 10 лет по ст. 54 пункт 10 3. Вот и весь суд. Вы пишете об украинских писателях. Десятки лет я был уверен, что мы с ними братья. Теперь я наткнулся на равнодушие и безразличие уму непостижимые. 1 2 3 Гладков Федор Васильевич (1883–1958) — русский прозаик, классик социалистического реализма. Лауреат двух Сталинских премий (1950, 1951). Особое совещание — внесудебная комиссия, существовавшая с 1934 по 1953 год при НКВД/МГБ СССР и имевшая полномочия выносить приговоры по обвинениям в деяниях, угрожавших советскому строю. Статья 54 уголовного кодекса УССР являлась аналогом статьи 58 УК РСФСР и касалась того, что называлось «контрреволюционными преступлениями». Пункт 10 относил к этим преступлениям антисоветскую пропаганду и агитацию. Гл а в а 3. Е в р е й с к а я з в е з д а И ц и к а К и п н и с а Гофштейн, Бергельсон, Квитко, Маркиш, Фефер арестованы и убиты 4. Дер Нистер, Добрушин умерли в неволе 5. И что же мои собратья? Они этому не рады, как и, возможно, не были бы огорчены их воскресеньем. Я, допустим, остался жив. Они, мои собратья, не огорчены этим так же, как мало радуются моему возвращению. В тот самый день, когда я зашел в ССПУ, я услышал, как один ведущий писатель спросил у распорядителя, все ли готово к вечеру (Достоевского)? Тот ответил, что цветы завезены, портрет поставлен. В вопросе и ответе мне послышалось то же мертвенное и оскорбительное безразличие. На «воле» я нахожусь около 4-х месяцев, и я прекрасно понимаю, что я волен мозолить товарищам глаза, соваться ежеразно в клуб писателей, напрашиваться на какое-то вынужденное радушие, от которого душа зябнет... Я волен это делать, но я этого не делаю. Один Рыльский М. Ф., безусловно, является исключением 6. Но и он, будучи знаком со мною и моей семьей, не соизволил, на своей же машине, приехать проведать меня. Его есть за что любить и уважать, что я и делаю, но поехать к нему и сказать: смотрите, Максим Фадеевич, я уже приехал — как-то неудобно. Уважаемый Федор Васильевич! Познакомившись со мною, Вы убедитесь, что я не из ворчливых. 4 5 6 Гофштейн Давид Наумович (1889–1952) — поэт, драматург. Бергельсон Давид Рафаилович (1884–1952) — прозаик. Квитко Лейб (Лев Моисеевич; 1890 или 1893–1952) — поэт, прозаик. Маркиш Перец Давидович (1895–1952) — поэт, прозаик, драматург. Фефер Ицик (Исаак Соломонович; 1900–1952) — поэт. Писали на идише. В числе других руководителей и сотрудников Еврейского антифашистского комитета были расстреляны 12 августа 1952 года. Дер Нистер (Каганович Пинхас Менделевич; 1884–1950) — прозаик. Добрушин Иехезкель Моисеевич (1883–1953) — литературовед, драматург, поэт, прозаик. Писали на идише. Были арестованы по делу Еврейского антифашистского комитета, умерли в заключении. Рыльский Максим Фадеевич (Максим Тадейович; 1895–1964) — украинский поэт, публицист, литературовед. Академик АН УССР (1943) и АН СССР (1958). В 1943–1946 годах являлся председателем Союза советских писателей Украины. 525 526 Ге н н а д и й Э с т р а й х Получив В[аше] письмо, я почувствовал в себе прибавление сил. Человек отозвался к человеку. Писатель отозвался к писателю. Желаю В[ам] здоровья и радости. Благодарный В[ам] Кипнис Исаак Нухимович P. S. Я прочитал в Литгазете (двадцатые числа апреля с[его] г[ода]) статью В. В. Смирновой о творчестве Квитко Льва Моисеевича, во цвете лет погибшего 7. Там много души и таланта. Я непременно достану этот номер, чтобы еще и еще раз прочесть. РГАЛИ. Ф. 1052. Оп. 4. Ед. хр. 266. Л. 1–2. Автограф. № 3.2 Заявление Ривки Рубиной в Союз писателей СССР [15 марта 1957 г.] 8 В СОЮЗ ПИСАТЕЛЕЙ СССР Я знаю И. Н. Кипниса много лет как честного человека и гражданина, как очень одаренного советского писателя. В творчестве Кипниса меня всегда пленяла ярко выраженная радость советского бытия, искреннее ощущение счастья, любовь к простым людям. Чтобы убедиться в этом, достаточно прочитать сборники «Время идет», «Молодые годы», роман «Дом», повесть «К новой жизни» 9 и произведения для детей. Кипнис обладает счастливым свойством — видеть прекрасное в жизни, подмечать радостное даже в трагическом, рассказывать 7 8 9 См.: Смирнова В. Немеркнущая радость // Лит. газ. 1956. 26 апр. С. 3. Смирнова Вера Васильевна (1898–1977) — русская детская писательница и литературный критик. Авторская датировка дана в конце документа. См.: Kipnis I. Di tsayt geyt. Kiev: Ukrmelukhenatsmindfarlag, 1940; Idem. Fun di yunge yorn. Kiev: Ukrmelukhenatsmindfarlag, 1939; Idem. Di shtub. Kiev: Ukrmelukhenatsmindfarlag, 1939; Idem. Tsum nayem lebn. Kiev: Ukrmelukhenatsmindfarlag, 1940. Гл а в а 3. Е в р е й с к а я з в е з д а И ц и к а К и п н и с а просто и непосредственно о сложном, как в рассказе «В свободную минуту» 10: Выходной день. Мать куда-то ушла, а отец взял к себе в постель сынишку и рассказывает ему о Гражданской войне, о строительстве, а также историю своей любви. В ответах отца на наивные вопросы сына, в улыбчивых недомолвках, характерных для разговора взрослого с ребенком, чувствуется бьющая через край радость, влюбленность в жизнь. Когда я на днях для того, чтобы восстановить для себя образ Кипниса как писателя, заново прочитала этот рассказ, мне ясно представился и Кипнис-человек. Помню, как он мне однажды показывал рисунки своего сына, которым он гордился как будущим художником, а потом заговорил о Киеве, и с каким увлечением! Он описывал мне весну в Киеве, таком удивительно зеленом, холмистом городе, описывал Крещатик, новые дома. Кипнис говорил об этом как человек, который чувствует себя очень уютно на советской земле, в семье советских народов. Недаром в его произведениях для детей так живо ощущается чувство интернационализма, от ранних вещей (1925–1930 гг.) — «Додик и Шай-Хали» 11, «Сказка о местечке Первобруде» 12, «Вот что мне теперь нравится» 13 — до замечательного рассказа «Мой товарищ Лукьян», который Кипнис написал уже в зрелые годы 14. В этом 10 11 12 13 14 См.: Kipnis I. In a frayer sho // Komsomolye: almanakh fun yidishe sovetishe shrayber fun Ukraine. Kiev: Ukrmelukhenatsmindfarlag, 1938. Z. 151–162. См.: Kipnis I. Dodl un Shay-Khali. Moskve; Kharkov; Minsk: Tsentrfarlag, 1930. Произведение не выявлено. Точнее: «Вот кто мне теперь нравится» (см.: Kipnis I. Ot ver mir iz haynt gefeln. Moskve; Kharkov; Minsk: Tsentrfarlag, 1930). См.: Kipnis I. Mayn khaver Lukyan // Kipnis I. 12 dertseylungen (1922–1932). Kharkov; Kiev: Ukrmelukhenatsmindfarlag, 1933. Z. 58–75 (перепечатано: Idem. Mayn khaver Lukyan // Idem. Untervegns un andere dertseylungen. NyuYork: IKUF, 1960. Z. 315–332; см. также русский перевод: Кипнис И. Н. Мой товарищ Лукьян // Кипнис И. Н. В пути. М., 1985. С. 282–295). Этот рассказ, написанный в 1932 году, вызвал резкое неприятие со стороны американского литературоведа Элиягу Шульмана, указавшего на его тенденциозность и фальшивость, несмотря на содержащиеся в нем «элементы кипнисовского таланта» (см.: Shulman E. Motl Peysi dem khazns vert a bolshevik // Forverts. 1970. 2 oyg. Sekshon 2. Z. 11). 527 528 Ге н н а д и й Э с т р а й х рассказе писатель создал впечатляющий образ крестьянского мальчика, мечтавшего о том, что после войны его отец пойдет войной на царя. И вот, когда помещик отсудил у крестьян землю, на которой они 60 лет трудились, Лукьян мстит и через год умирает от увечий, нанесенных ему стражниками. Особенно трогательна в рассказе дружба украинского и еврейского мальчиков, отцов которых «царь угнал на войну». Много внимания уделил И. Кипнис обработке на еврейском языке русских народных сказок 15. Радость советского бытия Кипнис ярко выразил в целом ряде образов сильных, самобытных женщин, решительно порвавших со старым еврейским бытом, с путами религии и заживших новой свободной жизнью («Из молодых лет», «Дом») 16. Совсем молодым человеком И. Н. Кипнис перенес большое потрясение, которое глубоко ранило его душу, — он был очевидцем и жертвой петлюровских погромов на Украине. И вот это потрясение он 30 с лишним лет тому назад запечатлел в форме хроники в повести «Месяцы и дни» (опубликовано в 1926 г.) 17. Герой хроники — молодой местечковый парень-рабочий рассказывает, как разворачивались события день за днем. Он рисует заброшенное местечко Словешну, покой которого еще никогда не был нарушен гудком паровоза (железная дорога проходит в 50–60 верстах от него) 18. Революция пока ощущается там только в том, что не стало ни пристава, ни урядника. И все же, хотя ремесленники еще работают по-старому на хозяев, они на работе тихо напевают марсельезу, а сионистских ораторов слушать не 15 16 17 18 См.: Kipnis I. Rusishe mayselekh. Kiev: Sorabkop, 1924; Rusishe folks-mayselekh / iberzetst un baarbet I. Kipnis. Kiev: Ukrmelukhenatsmindfarlag, 1939. См. сноску 9. См.: Kipnis I. Khadoshim un teg: a khronik. Kiev: Kultur-lige, 1926. Здесь и далее в публикуемых документах, как и в русском переводе повести, место ее действия (и место рождения ее автора) именуется на еврейский манер — Словешна или Словешня (от Sloveshne). Русское название этого местечка — Словечно, украинское — Словечне. По переписи 1897 года в местечке числилось 1570 жителей, в том числе 885 евреев. В настоящее время Словечно — село в Коростенском районе Житомирской области Украины. Гл а в а 3. Е в р е й с к а я з в е з д а И ц и к а К и п н и с а хотят. Сам рассказчик поссорился с отцом из-за того, что предпочел быть рабочим, нежели хозяином, эксплуатирующим рабочих. Он чувствует себя хорошо на «земле, на которой вырос», он, как и все остальные евреи-ремесленники местечка, в хороших отношениях с крестьянами близких деревень. Он честно работает, нежно любит свою двадцатилетнюю жену и вполне счастлив. Но вот, не успела еще революция коснуться своим крылом Словешны, как на нее надвинулась контрреволюция со всем своим арсеналом человеконенавистничества. И как было разобраться в этом примитивному местечковому парню с чистой душой, которой до поры была чужда ненависть? Как ему было понять, почему знакомые люди, жившие в дружбе с его дедами и прадедами, вдруг стали днем стыдиться его, прятать глаза, а ночью грабить и убивать? При виде истерзанных трупов самых близких людей у героя повести вырывается проклятие по адресу соседей, то есть непосредственных убийц, которых он видит перед глазами. Ему еще трудно разобраться в том, кто сделал этих людей убийцами, но здоровое чутье человека из народа, однако, подсказывает ему истину: на позорное дело грабежа и убийства пошли темные люди, которых контрреволюция успела использовать раньше, чем их коснулось живительное дыхание революции. В этом о б ъ е к т и в н ы й с м ы с л рассказанного. Герой повести рассказывает, как потрудились петлюровские бандиты, как они неделями разъезжали по окрестным деревням со своей ядовитой агитацией. В первую очередь они разгромили клуб, чтобы не осталось и следа «коммуны», и лозунгом их было: «бей жидов и коммунистов!» Они организовали погромный комитет, и не случайно в доме у Марко, одного из самых ярых агитаторов и громил, красовался на стене портрет Николая Второго. Потрясенный горем, рассказчик все же видит душевные колебания у соседей, которые тысячу раз в день бывают то добры, то злы, он отмечает каждое проявление человечности с их стороны: хотя погромный комитет запрещает крестьянам вывозить евреев из местечка, их все-таки вывозят и, несмотря на угрозы поджога, все-таки прячут; крестьянин, увидев одиноко бредущую 529 530 Ге н н а д и й Э с т р а й х еврейскую девочку, берет ее к себе; старуха, которая говорит о громилах, что, видно, «война так испортила народ», выносит пострадавшим горячую картошку; когда другая старуха отказывается дать хлеб для голодающих детей, молодуха с соседнего двора, не говоря ни слова, выносит буханку хлеба. Герой повести, прошедший через кровавые испытания, не совсем понимая их социальный смысл, приходит к сознанию, что навсегда положить конец подобным испытаниям может только «лучезарная Красная армия». Ведь первый же большевистский отряд, состоявший из украинских рабочих и крестьян, расстрелял на месте первого встретившегося ему грабителя. Красногвардейцы жестоко отомстили бандитам за пролитую кровь ни в чем не повинных людей, и герой повести, оставив горячо любимую жену и двухнедельного ребенка, идет добровольцем на фронт защищать революцию. А Словешна, — говорит он, — «прославилась на весь мир как бандитский край». Этим писатель подчеркивает локальность описываемых им событий. Мне кажется, что реабилитация И. Н. Кипниса была бы не только актом справедливости по отношению к нему лично. Это было бы очень полезно с общественной точки зрения, так как вернуло бы советскому читателю произведения этого талантливого литератора. В частности, издание на русском языке произведений Кипниса для детей доставит большое наслаждение и принесет огромную пользу детворе всей нашей многонациональной Родины. Член Союза писателей Р. Рубина 15/III 1957 г. ЦДАГОУ. Ф. 263. Оп. 1. Спр. 41017. Т. 1. Арк. 437–440. Машинопись с авторской правкой. Дата и подпись Рубиной — автограф. На последней странице круглая печать: «Правление Союза писателей СССР», а также прямоугольный штамп с текстом: «Подпись писателя Рубиной Р. Р. заверяю. Зав. отделом кадров СП СССР В. Семенов» (фамилия Рубиной и подпись заверившего лица вписаны от руки). Гл а в а 3. Е в р е й с к а я з в е з д а И ц и к а К и п н и с а № 3.3 Справка Любы Черняк для Союза писателей СССР [30 мая 1957 г.] 19 Л. Е. Черняк 20 литературовед-фольклорист, консультант Комиссии по литературам народов СССР Союза писателей СССР О ТВОРЧЕСКОМ ПУТИ ПИСАТЕЛЯ КИПНИСА И. Н. Историко-литературная и критико-биографическая справка 21 Ицик Кипнис принадлежит к тому национальному отряду советской литературы, который обязан своим рождением и процветанием Великой Октябрьской социалистической революции в СССР. Той революции, которая привела к уничтожению по всей нашей необъятной стране всякой эксплоатации человека человеком и всех форм национального угнетения и национального неравенства. В постановлении ЦК КПСС о подготовке к празднованию 40-й годовщины Великой Октябрьской социалистической революции в СССР говорится о том, какой переворот в экономике, в классовой структуре, в национальных отношениях, в экономической и культурной жизни народов страны знаменовала собой Великая Октябрьская социалистическая революция. «...Она решила вопрос, который В. И. Ленин называл „вопросом жизни и смерти десятков миллионов людей“, провозгласив мир и указав 19 20 21 Авторская датировка дана в конце документа. Черняк Люба (Любовь Ефимовна; 1902–1970) — поэт, литературный критик. Писала на идише. Согласно сопроводительному письму на бланке правления Союза писателей СССР, справка была направлена в Отдел по надзору за следствием в органах госбезопасности Прокуратуры СССР и составлялась по поручению этого органа (см.: ЦДАГОУ. Ф. 263. Оп. 1. Спр. 41017. Т. 1. Арк. 394). 531 532 Ге н н а д и й Э с т р а й х всем народам выход из кровавой империалистической бойни. Эта великая народная революция является примером самой смелой, самой беззаветной борьбы рабочих и крестьян против войны, за мир между народами» 22. Сказанное в приведенном здесь документе первостепенной важности — Постановлении ЦК КПСС — имеет отношение и к еврейскому народу, лучшие сыны которого были активными участниками великой народной революции, в боях которой зародилась еврейская советская литература как отряд многочисленной армии советских литераторов, как составная часть всей нашей многонациональной литературы, в ряды которой пришел и Кипнис — в первые же годы ее формирования. Пришел как сын народа и писатель народа, который впервые в своей многовековой истории обрел свою настоящую, любимую и долгожданную Родину 40 лет тому назад, чем резко отличается от евреев капиталистических стран, в том числе и страны «желтого дьявола» или его сателлита — Израиля, о которых советские евреи не помышляли и не помышляют, потому что, честно выстрадав свою первую в мире Родину трудящихся, они, как все граждане СССР, как равные среди равных, «другой такой страны не знают, где так вольно дышит человек...» 23. Судить о писателе Кипнисе нельзя поэтому иначе как с позиции литературы народа, которого Великая Октябрьская социалистическая революция освободила от позорной черты еврейской оседлости, приобщив его наравне с другими бывшими угнетенными народами к грандиозному историческому строительству по созданию нового мира. Тем более что одним из неутомимых представителей этой литературы Кипнис является вот уже 35 лет, т. е. на протяжении большей части всей своей жизни. Но прежде чем познакомиться с его творчеством, познакомимся с ним самим, с его родословной, с теми родниками, из которых 22 23 Полный текст постановления см., например: Правда. 1957. 17 марта. С. 1. Отсылка к патриотической песне «Широка страна моя родная» (другое название «Песня о Родине»), написанной поэтом Василием Лебедевым-Кумачом и композитором Исааком Дунаевским для кинофильма «Цирк» (1936). Гл а в а 3. Е в р е й с к а я з в е з д а И ц и к а К и п н и с а он пил и которые его питали, освежая и вдохновляя на создание незаурядных произведений искусства, в которых, собственно говоря, и протекает его новая жизнь писателя Страны Советов. I Ицик Кипнис родился на Украине в местечке Словешне Овручского уезда Волынской губернии 24 12 декабря 1896 г. Его отец — из бывшего мещанского сословия — ремесленник, владелец небольшого кожевенного предприятия. Как большинство людей дореволюционного патриархального еврейского местечка, Кипнис-отец был строгим ревнителем веры, со всей педантичностью соблюдавшим веками сложившийся уклад патриархально-местечкового строя жизни — в условиях национального угнетения феодально-капиталистической Российской империи. Но, занимаясь лично производством и сбытом своей продукции, состоя в самых широких деловых связях с местечковым и сельским крестьянством по линии всякой купли-продажи на ярмарках или на дому, отец будущего писателя был далек от религиозного мракобесия и как будто интересовался «новыми» веяниями, которые он вычитывал из произведений еврейской просветительской литературы, а также из произведений классиков: Менделе Мойхер-Сфорим[а] и ШоломАлейхема. Чаще всего он в редкие свободные минуты брался за свою скрипку, которую обожал и на которой наигрывал в свое собственное удовольствие и для семьи. Мать Кипниса была простая женщина, добрейший человек, кроткая и чуткая. Она была такая же трудолюбивая, как отец, такая же точная и аккуратная в выполнении своих многочисленных обязанностей и по дому, и по двору. Она имела еще одно занятие — вести учет некоторых особо остро нуждающихся женщин, чьи мужья, подобно шолом-алейхемовскому Менахем-Менделю («человеку воздуха»), в поисках работы витали где-то в небесах, тогда как дети с женами умира24 Об этом местечке см. в сноске 18. 533 534 Ге н н а д и й Э с т р а й х ли с голоду на земле. Матери был нужен этот учет для того, чтобы поделиться с ними тем, что она приготовила на субботу или на праздник — для своей семьи. — От всего понемножку хоть сколько-нибудь и от каждого из своих домочадцев тоже... по скольку-нибудь. Оба родителя воспитывали в своем первенце, как, впрочем, и в младших детях, любовь к труду и порядку, уважение и милосердие к людям, и особенно — к нуждающимся. — Помогать, — поучали они, — надо всем остронуждающимся — еврейского и нееврейского происхождения! Какая разница? Ведь люди! — И все же от одного отца — Адама!.. Образование мальчик получил и религиозное, и светское. Религиозное — в хедере, а светское — дома. На дом приходили к нему разные учителя. По программе мужской гимназии отдельно, а по древнееврейскому языку и литературе — отдельно. Юноши эти были из числа бедных молодых людей, которые учились экстерном и нуждались в заработке 25. Кипнис оказался любознательным ребенком с незаурядными способностями и делал большие успехи в учебе. Но сдать экзамены за 5 классов гимназии в каком-нибудь городе и поступить в 6-ой — для продолжения образования — было недоступно для еврейского ребенка. С одной стороны, 10%-ная норма 26, а с другой — отсутствие права жительства. Когда мальчику исполнилось 13 лет и он стал «бар-мицвой» (совершеннолетие, согласно еврейским законам), он пошел работать. Это было в 1909 г. 25 26 Об экстернате в царской России и, в частности, о евреях-экстернах см., например: Еремин А. И. Испытания зрелости в российской классической гимназии: чиновники, учителя, гимназисты, документация (конец XIX — начало XX вв.) // Новый ист. вестн. 2014. № 2 (40). С. 90–126; Предигер Б. И. Евреи в средней школе в начале XX века (1906–1916 гг.) на материалах Казанского и Московского учебных округов // Культура. Духовность. Общество: сб. материалов VI междунар. науч.-практ. конф. Новосибирск, 2013. С. 242–253. Имеется в виду процентная норма для приема евреев в мужские гимназии и университеты, которая в черте оседлости не должна была превышать 10%. Гл а в а 3. Е в р е й с к а я з в е з д а И ц и к а К и п н и с а Отцовское ремесло со всей его нехитрой «технологией» он знал настолько хорошо, что мог даже учить других. Об этом свидетельствовали те «экскурсии», которые он проводил иногда для своих школьных товарищей по тому или другому хедеру. (В первом случае это означало хедер, где он учился раньше. Во втором — куда он перевелся потом — к более «образованному» ребе.) Ребят он приводил к отцу прямо в цех, чтобы показать им и объяснить «чудеса техники» по выработке кож. И вот Ицик — самостоятельно зарабатывает. Он, конечно, доволен. Очень доволен. Хотя мечтал о другом. Что же остается делать? — Мириться! Когда нет другого, надо ограничиться первым. Так же здравый смысл учит... Восемь с лишним лет поработал юноша Кипнис по найму. В Словешне и в соседних местечках. Работал на разных производствах и у разных хозяев, изучая незаметно для других людей, с которыми ему приходилось сталкиваться и которые составляли близкую ему среду. По работе шел первым. Выделялся и отличался как по количеству выпускаемой продукции, так и по ее качеству. Но был чрезвычайно скромен, застенчив, не любил выделяться и не любил, когда его хвалят... А работал умело, с увлечением, заинтересовывая и других подростков и юношей, которые поступали на производство и должны были лишь освоить профессию, выполняя по сути дела роль мастера-инструктора, хотя числился рядовым рабочим-подмастерьем. Весь этот период Кипнис не переставал заниматься. Много читал и писал. Как только освобождался от работы, умывался, переодевался и — за книгу, или же в тетрадочку что-нибудь заветное занесет. Так втихомолку Кипнис писал уже несколько лет. Пробовал он свои силы в разных жанрах и на разных языках. Но темы его юношеских произведений были чрезвычайно далеки от того, чем жил в это время и за что боролся рабочий класс нашей страны, в т. ч. и еврейский рабочий класс, выступивший на историческую арену под руководством партии большевиков, руководимой ее основателем — В. И. Лениным. Это был уже период подготовки 535 536 Ге н н а д и й Э с т р а й х решающих боев, путь которых вел к Октябрю. Кипнис того периода был еще во власти идиллической жизни отсталого патриархального местечка, вдали от больших общественных идеалов, чем [были] вызваны наивность и чрезвычайная ограниченность его мировоззрения. В еврейскую советскую литературу Кипнис вступил в начале 20-х годов, когда после участия в Гражданской войне он был направлен на учебу в Киев 27. Его дебют состоялся в Москве в 1922 г. в журнале «Штром», где было опубликовано его произведение «Милосердие». Это — лирические миниатюры в прозе — картинки жизни и поэтические раздумья 28. В следующем 1923 г. печатаются в Киеве его сказки, стихи и рассказы для детей: «Волы», «Дождевая пыль», «Приветствовал меня сегодня день», «Извозчик рассказывает», «Среди дня», «Я под ее окном», «Среди дня», «Надо мною смеются все пешеходы», «В городе», «Меня с собачкой», «К улице», «Ах ты, дикая», «Радость моя» 29 и сборник египетских сказок — «Pantofele» 30. В книге «Антология новоеврейской поэзии»* можно было познакомиться с поэмой Кипниса для детей в 2-х небольших фрагментах — на украинском языке 31. 27 В чем заключалось участие Кипниса в Гражданской войне, остается неизвестным. 28 См.: Kipnis I. Genod: miniatyurn // Shtrom. 1922. № 3. Z. 36–40. «Shtrom» («Поток»; М., 1922–1924) — литературно-художественный журнал на идише, основанный в советской столице группой литераторов — выходцев из Киева, которые стремились сделать свое издание трибуной для лучших еврейских писателей из разных стран мира. 29 Перечислены стихотворения (название одного из них по ошибке указано дважды), составившие сборник «Волы» (см.: Kipnis I. Oksn. Kiev: Vidervuks, 1923). 30 См.: Kipnis I. Dos pantofele: (a egiptish maysele). Kiev: Kultur-lige, 1923. * «Нова єврейська поезія» — Антологія. Видавництво «Друкар» 1924 року. Примеч. Л. Черняк. 31 Из осторожности составитель документа не привела имя переводчика и составителя антологии. Им являлся украинский поэт и прозаик Василь Атаманюк (1897–1937), павший жертвой политики Большого террора. Год издания в сноске указан неточно (см.: Кіпніс І. Воли // Атаманюк В. Нова єврейська поезія: антологія. Київ: Друкар, 1923. С. 28–29). Гл а в а 3. Е в р е й с к а я з в е з д а И ц и к а К и п н и с а В 1924 г. вышел сборник избранных русских сказок в его переводе и обработке для еврейской детворы. Из оригинальных же произведений этого года отмечаем его занимательную книжку небылиц «Медведь летел» и книжку «Омраченная свадьба» 32. В 1925 г. опубликована его увлекательная пьеса «Светопреставление» 33. В 1926 г. — сборник маленьких рассказов под общим заголовком «Будь готов!», вышедший в Киеве 34; поэма для детей «Всегда готов!», опубликованная в Минске 35, и книжка «Благодарность и часы» с произведениями «Машинка — длинный рот и длинные уши» и «Лакомка» 36. В 1925 году, когда он работает над книгой о родных местах, публикуются в Харькове его миниатюры «Зимние стены»*, которые представляют собой художественные зарисовки живых людей и в которых автор изображает различные социально-психологические типы** 37. 32 См.: Kipnis I. Rusishe mayselekh. Kiev: Sorabkop, 1924; Idem. A ber iz gefloygn. Kiev: Kultur-lige, 1924; Idem. Di farshterte khasene: kinder-pyese in 1 akt. Kiev: Kultur-lige, 1924. 33 Имеется в виду более позднее издание — пьеса «Переворачивается мир» (см.: Kipnis I. S’kert zikh a velt: a pyese far yugnt un kinder. Minsk: Vaysrusishe melukhefarlag, 1929). 34 Имеется в виду более позднее издание — сборник «Маленькие рассказы» (см.: Kipnis I. Kleyne dertseylungen. Kiev: Ukrmelukhenatsmindfarlag, 1937). Сборник вышел в рамках серии брошюр «Библиотека „Будь готов“», выпускавшихся в качестве приложений к детской газете на идише «Zay greyt!» («Будь готов!»; Харьков, 1928–1937). 35 Имеется в виду более позднее издание с таким названием (см.: Kipnis I. Shtendik greyt: a gegramte poeme far kinder. Moskve; Kharkov; Minsk: Tsentrfarlag, 1930). 36 Составитель документа неточна. Три текста с перечисленными названиями составили более позднее издание — сборник «Маленькие рассказы» (см. сноску 34). * и ** «Ди ройте велт» 1925 г. № 1, стр. 13–15; №№ 10–11, стр. 31–33 (общественно-политический и литературно-художественный журнал, орган Всеукраинской ассоциации пролетарских писателей). Примеч. Л. Черняк. 37 См.: Kipnis I. Vinterdike vent // Di royte velt. 1925. № 2. Z. 13–15; Idem. Tsvishn folk // Ibid. № 10/11. Z. 31–33. Составитель документа ошибается: журнал «Di royte velt» («Красный мир»; Харьков; Киев, 1924–1933) не являлся органом какой-либо организации пролетарских писателей, а фактически выступал 537 538 Ге н н а д и й Э с т р а й х На фоне такой обильной жатвы поистине щедрого таланта Кипниса в это же время выходит его книга «Месяцы и дни» 38. Герой произведения рабочий-дубильщик Айзик, сын Лейба — кожевника из Словешни. Книга была напечатана в 1926 году в кооперативном издательстве «Культур-лига» под редакцией и со вступительной статьей видного ученого-литературоведа, проф. И. М. Нусинова 39. Авторизованным переводом с еврейского под той же редакцией и с той же вступительной статьей эта книга была издана в 1930 г. Госиздатом в Москве — на русском языке 40. О том, что представляет собою эта книга по существу, следовало бы показать на материале самой книги, ее теме и кратко сформулированном содержании ее, как и раскрытием самой темы. Мы это попытаемся сделать. Пару слов о жанре. Указанный автором жанр — хроника. Не роман, не повесть, а хроника. Тема книги — об одном из заброшенных местечек Украины 1919 года. Словешня находится далеко от железнодорожных магистралей, далеко от промышленных центров Республики с их революционным, долго боровшимся, а затем и победившим под руководством Коммунистической партии пролетариатом, с многообразными политическими и культурными запросами рабочих и интеллигенции. Короче — это один из бывших медвежьих углов, до которого в 1919 году по-настоящему еще не дошло то, что свер- 38 39 40 трибуной их оппонентов, объединенных неприятием массовой пролетарской культуры. Название второй миниатюры Кипниса, опубликованной в этом журнале («Среди людей»), в машинописном тексте по ошибке пропущено. См. сноску 17. Нусинов Исаак Маркович (1889–1950) — литературовед, литературный критик, лингвист. Специалист по еврейской и западноевропейской литературам. Писал на идише и русском языке. Был арестован в 1949 году, умер в тюрьме во время следствия. См.: Кипнис И. Месяцы и дни / авториз. пер. с евр. Б. И. Маршака; под ред. и со вступ. ст. И. М. Нусинова. М.; Л.: Госиздат, 1930. Гл а в а 3. Е в р е й с к а я з в е з д а И ц и к а К и п н и с а шилось в 1917 году, что потрясло мир и открыло новую эру в истории человечества. Это положение не могло, конечно, не отразиться на политическом сознании и общественной жизни, как и на бытовом укладе обитателей местечка, одинаково как и на мировоззрении самого Кипниса. О переживаниях в месяцы и дни, пережитых героем произведения, о переживаниях и настроениях людей, с которыми он не расстается ни в труде, ни в беде, — обо всем этом и повествуется в книге. Первая глава хроники посвящается юной любви Айзика с Бузей. По своему строю она напоминает нам «Песнь песней» ШоломАлейхема, дыхание которого ощущается в преобладающей части книги. Даже имя любимой — и то заимствовано из упомянутого произведения Шолом-Алейхема. Оба героя — молодожены. Они справляют медовые месяцы своего брачного союза. Много счастливых месяцев совместной жизни молодой влюбленной пары! Живут они в комнате, наполненной свежим запахом ранней весны, «запахом, пьянящим кровь у всякого, кто ощущает его с открытой душою»... комментирует сам герой. Вся эта глава — лирическая поэма о любви и дружбе не только к юной Бузе, но и к товарищам по работе. Речь идет о дружбе товарищей по работе: его к ним, а их — к нему. Они его любят за его готовность помочь им в работе, облегчить им [работу], и главное, видимо, потому, что, несмотря на бо́льший производственный опыт и бо́льшую практическую сноровку 41 Айзика, он помогает своим товарищам всегда с открытой душой в выполнении нормы выработанной продукции, если только кто-либо из них не справляется с этим. Сам он — потомственный кожевник, работающий дубильщиком как наемный рабочий. 41 Так в документе. Видимо, имеется в виду: благодаря большему производственному опыту и большей практической сноровке. 539 540 Ге н н а д и й Э с т р а й х О марксизме ничего не знает, политикой не интересуется, но в области национальной культуры прогрессивен. Атеист. Он не хочет превратиться в мелкого хозяйчика, к чему его тянет отец, являющийся хозяином предприятия. Айзик работает не дома, а в чужом предприятии, получает одинаковое жалованье со всеми. «Как будто кто-то отмерил его ниточкой или отвесил на чашках весов», — рассказывает Айзик об этом жаловании. И его это вполне удовлетворяет, поскольку он не хочет быть выскочкой. Мы в этой главе также узнаем о том, что он как убежденный безбожник не ходит в синагогу молиться. В свободное же время читает классиков и другую светскую литературу. На этой почве у него с отцом разрыв. Вплоть до того, что из отцовского дома он ушел давно и живет совершенно самостоятельно. Лирический герой произведения излучает радость жизни, доброту, доверчивость, преданность, желание быть полезным всем тем, кто только нуждается в его помощи. Айзик считает, что и другие его любят. Его и его Бузю. Ему кажется, что его и Бузиному счастью улыбаются все: «свои и чужие». Вот мать пришла в гости. Его мать, которую они с Бузей потом проводили домой. Он словно захлебывается, когда рассказывает об этих проводах. «Была теплая ночь, когда мы провожали нашу притихшую мать домой» (притихшую потому, что она тяжело переживает разрыв между отцом и сыном). По их возвращении домой, на обратном пути, «весь мир казался нам звездным балдахином. Тысячи глаз смотрели на нас. И радовались с нами. И не было зависти в них» (стр. 15) 42. Дальше герой рассказывает о том, что в России вот уже год [как] произошла революция, о которой все, конечно, знают, но что в их местах «никакой революции, собственно, не случилось». У них, видите ли, знают это только понаслышке. «Сапожники продолжают сапожничать, портные — портняжничают, купцы сидят в раскрытых лавках». Вместе с тем замечает он, что воздух 42 Здесь и далее составитель документа цитирует русское издание повести «Месяцы и дни» (см. сноску 40). Гл а в а 3. Е в р е й с к а я з в е з д а И ц и к а К и п н и с а Рис. 3.9. Сопроводительное письмо из Союза писателей СССР в Прокуратуру СССР к справке Любы Черняк. Москва. 1957 все ж таки стал не тот. Игла как-то быстрее и легче мелькает в руках портного, и все чувствуют какое-то большое облегчение. Больше — у жителей местечка такое предчувствие, что откуда-то «близится избавление». Но дальше — никаких перемен. На производстве люди стоят за работой по-прежнему, а если заучивают иногда «Марсельезу», то это делается втихомолку, так как при первом появлении хозяев пение прекращается. Айзик имеет репутацию вожака. Такие слухи до него доходят из «ваада» (община). Он протестует. Дружбу с сапожниками и портными он ведет, но отнюдь не как старший. «Никогда в жизни, никогда не буду старшим... Даже у карликов не сделаюсь старшим». Этот штрих — быть таким, как все, ничем не выделяться из массы — характерен для самого Кипниса, который, собственно говоря, является прототипом своего героя. Итак, 541 542 Ге н н а д и й Э с т р а й х герой любит свой труд, любит своих товарищей, а в свободное время он занимается их просвещением, читает им произведения своего любимого писателя Переца — большого художника-демократа 43. Только все это ничего общего не имеет с тем, что произошло в стране, так как «у нас, если не считать того, что мы живем без пристава и без урядника, никакой революции не произошло». В книге рассказывается далее о жизни еврейского населения и украинских крестьян и об их взаимоотношениях. Если выше автор книги выступает как певец дружбы, любви и мирного труда, то здесь речь пойдет о добрососедских отношениях между двумя народами. И большая мечта героя о вечной дружбе между ними. Дома тех и других стоят вперемежку. Но они отличаются тем, что евреи живут в домах крестьян, как жильцы у хозяев. У евреев, если окажется за домом грядка, то она засажена картофелем, огурцами, а с боков — фасоль, тыква и кукуруза. Если хозяин уж очень расщедрится, то отведет грядочку в аршин-два-три под горох. Но кроме этого растут во всех дворах детишки — «голопузовые». У крестьян, повествуется дальше, цветут каштаны, орешники, растут вишни и яблони. В просторных зеленых дворах — голубые глазенки, а в узких — черные. Непостижимо только одно: откуда белые головки знают, что при появлении черной головки надо запеть про жиденят, и откуда черные головки знают, что в ответ на это надо непременно запеть что-то аналогичное, оскорбительное. И чувствуется, что автор искренне переживает из-за этого. «Их как будто никто этому не учит, непостижимо!» Что же касается взрослого населения, то все обстоит здесь нормально. Представители обеих наций живут между собою мирно. Этому способствует тот факт, что евреи народ трудовой, а крестьяне «любят таких». То, что среди еврейского населения много таких ремесленников, как сапожники, кузнецы и кожев43 Перец Ицхок-Лейбуш (1852–1915) — писатель, классик литературы на идише. Гл а в а 3. Е в р е й с к а я з в е з д а И ц и к а К и п н и с а ники, делает возможным установить между теми и другими нормальные деловые связи. С одной стороны: картофель, мука, мед и пр., а с другой — юфта, полушубок и пара сапог. Общий язык, который существует между словешенскими крестьянами и евреями, свидетельствует о том, что «эти люди будут жить в мире вечно — вплоть до второго пришествия. Это вполне возможно, т. е. безусловно возможно». Но мирной жизни Словешни скоро наступает конец. Медовые месяцы героя сменяются кровавой расправой с невинными мирными людьми. Волна разбушевавшейся контрреволюции на Украине докатилась и до заброшенных и отдаленных мест. По направлению к Словешне приближалась большая толпа людей. Это было население захолустного уездного города Овруча, где петлюровские банды во главе с атаманом Козырь-Зырко напали на население и начали резать, громить и грабить 44. В составе большой массы народа, бежавшего из своих годами насиженных мест, можно было рассмотреть взрослых и детей, мужчин и женщин, ремесленников и учащихся. Все они в глухую ночь явились в Словешню. Все босые и истерзанные. Кто со всей семьей, кто с частью семьи, кто совсем без семьи, которую он растерял. Один такой, оставшийся совершенно одиноким человек пристал к небольшой группе людей, видимо — семье, «может быть, не хватает кого к комплекту, — говорит он с иронией, — так вот и я здесь». В самом же Овруче, по словам прибывших оттуда беженцев, сильно пострадало все еврейское население. Остальная же часть чувствует себя недурно. Разве только многие сильно озабочены новой своеобразной «жатвой». Под этим словом подразумевается личное добро каждой еврейской семьи и весь товар, имеющий44 Имеется в виду: Козырь-Зирка Алексей (1886–?) — полковой атаман армии Украинской Народной Республики. О кровавом погроме, совершенном его полком в Овруче, см.: Книга погромов: погромы на Украине, в Белоруссии и европ. части России в период Гражд. войны, 1918–1922 гг. / отв. ред. Л. Б. Милякова. М., 2018. С. 32–43 (близкий текст см. также: Гусев-Оренбургский С. И. Багровая книга: погромы 1919–20 гг. на Украине. Харбин, 1922. С. 55–69). 543 544 Ге н н а д и й Э с т р а й х ся в магазинах, а именно: сукно, полотно, шелк, ящики с гвоздями и т. д., которые «сам бог велел» грабить, а богатый урожай — делить между собой. Приход многочисленного населения еврейского Овруча в Словешню рассказчик иронически характеризует как «большую бочку, стремящуюся вместиться в ведре». Похоже на дом, втискиваемый в спичечную коробку. А коробка тем временем занята еще своими собственными заботами (см. стр. 47). Резня из Овруча очень скоро была перенесена в Словешню. Это вызвало такую же волну беженцев из Словешни в другие местечки, как в свое время люди бежали из Овруча. Улицы в местечке были окутаны нитями страха. И этот страх достиг такой степени, что стоило только переступить через эти нити, как улицы, с которых бежали и по которым боязно было ступать, становились снова милыми и родными. С улицы на улицу бежали люди с маленькими детьми, с больными, бежали без оглядки — все вперед и вперед. Ночевать приходилось не там, где днюют, а дневать — не там, где ночуют. Наряду со всем этим, автор отмечает честных и бесстрашных украинцев, которые прятали у себя преследуемых евреев в погребах, в клетях и т. д. В эти дни Айзик стал возчиком. На большой повозке он погрузил маленьких детей, беременных женщин, в том числе и Бузю. Чувство солидарности перед лицом общей беды было настолько велико, что чужих спасали так же, как своих, а иногда и раньше, чем своих. С большими предосторожностями двигался его экипаж, а он сам, как и другие взрослые, которые как главы семейств также нанимали лошадей с подводами и также становились возницами, сами шли пешком. До них через разные интервалы доносились грохот и шум взрывавшихся бомб, гранат, душу раздирающие крики людей, замученных женщин и детей. В книге много лирических отступлений, что делает ее выходящей за пределы обычной хроники. Здесь и описание природы, встречающихся на пути бегущих замечательных пейзажей, а самое главное — описание спасающихся людей и детей, что говорит о большой силе жизни даже в тех, которые на грани гибели. Эти места в книге звучат как торжествующая песнь жизни. Гл а в а 3. Е в р е й с к а я з в е з д а И ц и к а К и п н и с а Рассказ[у] о бесчисленных жертвах погромов, организованных петлюровскими молодчиками, уделено много волнующих страниц. В них правдивость изображения и единство жизненной правды с правдой искусства, что делает книгу интересной и волнующей даже сейчас. Лучшим финалом и лучшим из всех произведений художественной литературы 45, включая и произведение Кипниса «Месяцы и дни», — это разгром героической Красной армией сил контрреволюции, ознаменовавший приход большевиков в Словешню, как и в другие города и местечки, упоминаемые и не упоминаемые в произведении. Приход тех, кого население принимает как самых справедливых в мире судей и как долгожданных вызволителей. Это те поистине высшие судьи, у которых одна цель в жизни — освободить измученные народы из-под гнета нужды, войн и насилия. И они, большевики, пришли, преодолевая неимоверные трудности по очистке пути от всей вражьей своры. Той своры заклятых врагов, которая яростно сопротивлялась и мешала им нести счастье томящимся в их хищных лапах людям. Одним из трагических следствий этой гигантской схватки сил революции и контрреволюции были многотысячные жертвы еврейских погромов в период Гражданской войны. И одним из литературных памятников этой трагедии является произведение Кипниса «Месяцы и дни», изображающее местечко в тот период, когда оно еще не было тронуто очистительной бурей Великой Октябрьской социалистической революции. Некоторые лирические отступления, растянутость и такой момент, как типичные для отсталых слоев еврейского населения проклятия и название людей нееврейской национальности «гоями», это не имеет ничего общего с мировоззрением Кипниса. Это, как видно из предыдущего, явная ошибка, которую писатель должен был исправить, поскольку она не является органической для него и не вытекает из его мироощущения советского гражданина и писателя-гуманиста, поборника 45 Так в документе. Возможно, имеется в виду: Лучший финал — лучший, чем все произведения художественной литературы. 545 546 Ге н н а д и й Э с т р а й х мира между народами, основанного на взаимном уважении и дружбе между ними еще в годы ранней его деятельности. Этим объясняется тот большой интерес, который книга вызвала в свое время среди многочисленных читателей и в нашей марксистской критике, где Кипнису и его творчеству было посвящено много статей. Одна из этих статей, «Новый талантливый прозаик в Советском Союзе», была опубликована в ежедневной газете «Октябрь» (орг[ан] ЦК КП(б)Б, Минск) 46. Со статьей о нем выступила киевская газета «Комфон» («Знамя коммунизма») 47. Особенного внимания заслуживает полемика, вызванная книгой «Месяцы и дни», в которой участвовали видные критики-коммунисты: проф. Нусинов И. М. и Я. А. Бронштейн 48. Первый из них является и редактором книги, и автором вступительной статьи к ней, а также автором общей статьи о советской еврейской литературе, в том числе и о хронике Кипниса, в харьковском журнале «Ди ройте велт» 49. Второй из них — Яков Анатольевич Бронштейн — выступил со статьей в общественно-политическом и художественно-литературном журнале «Штэрн» 50, которая 46 См.: Bergelson D. I. Kipnis “Khadoshim un teg” // Oktyabr. Minsk, 1927. 27 mart. Z. 2; 29 mart. Z. 3. Статья Бергельсона появилась одновременно в двух газетах — минской «Oktyabr» и нью-йоркской коммунистической «Frayhayt». Приведенный заголовок «Новый талантливый прозаик в Советском Союзе» присутствовал только в нью-йоркской публикации (см. об этом в сноске 52). 47 Видимо, речь идет о статье, опубликованной в другом киевском издании с похожим названием — журнале «Proletarishe fon» («Пролетарское знамя»). См.: Gordon, Sholem. Vegn Y. Kipnisn (“Khadoshim un teg”) // Proletarishe fon. 1928. № 4. Shp. 31–32. 48 Бронштейн Яша (Яков Анатольевич; 1897–1937) — литературный критик и литературовед. Писал на идише и белорусском языке. Был арестован 6 июня 1937 года как участник «троцкистской террористической организации». Расстрелян. См.: Nusinov Y. Af farfestikte pozitsyes // Di royte velt. 1926. № 9 (24). Z. 105–122. О журнале «Di royte velt» см. в сноске 37. «Shtern» («Звезда»; Минск, 1925–1941) — литературно-художественный и политико-научный журнал на идише. С 1937 года издавался в качестве органа Союза советских писателей БССР. 49 50 Гл а в а 3. Е в р е й с к а я з в е з д а И ц и к а К и п н и с а впоследствии была также опубликована в сборнике его критических статей «Атака» (в Белоруссии и в Москве) 51. Статья о Кипнисе и его творчестве с разбором «хроники» была опубликована в Москве в 1931 г. в «Литературной энциклопедии» (см. т. V, стр. 205–206), в «Лексиконе деятелей еврейской литературы и культуры», издававшемся до войны в Варшаве видным прогрессивным ученым З. Рейзиным, [и в] ЦО [центральном органе] компартии Америки «Freiheit» («Свобода») 52. Упомянутая нами выше полемика была направлена больше по адресу И. М. Нусинова как редактора Кипниса и автора напутственного слова к его книге (каковым является вступительная статья Нусинова), чем к самому Кипнису, поскольку, как это теперь совершенно очевидно, редактор-коммунист и видный марксистский литературовед не помог Кипнису стать на правильный путь и, приняв его хронику такой, какая она есть, объявил ее литературой единичного факта, каковым является еврейско-украинское местечко Словешня, назвал последнее «уголком 1919 года», а Кипниса — Альфонсом Доде советской литературы 53. 51 52 53 См.: Bronshteyn Y. Fun a kasrilevker vinkl: (vegn kh’ Nusinovs “teoryes” un I. Kipnises “Khadoshim un teg”) // Shtern. Minsk, 1926. № 9/10 (12/13). Z. 28–36 (см. также более позднюю перепечатку: Idem. Fun a kasrilevker vinkl // Idem. Atake: literarish-kritishe artiklen. Moskve; Kharkov; Minsk, 1930. Z. 301– 319). Название статьи («Из касриловского уголка») отсылает к вымышленному захолустному местечку Касриловка из произведений Шолом-Алейхема. См.: Гордон, Шолом. Кипнис Ицик // Лит. энцикл. М., 1931. Т. 5. С. 205–206; Kipnis Itsik // Reizen Z. Leksikon fun der yidisher literatur, prese un filologye. Vilne, 1929. Band 3. Shp. 640–645; Bergelson D. A nayer talantfuler proze-shrayber in Sovetnfarband: (“Khadoshim un teg” fun I. Kipnis) // Frayhayt. 1927. 27 merts. Z. 3, 5. Статья Бергельсона была одновременно напечатана в Нью-Йорке и Минске (см. об этом в сноске 46), а позднее перепечатана в Варшаве (см.: Bergelson D. I. Kipnises “Khadoshim un teg” // Literarishe bleter. 1929. Num. 29 (19 yuli). Z. 558–560). Рейзен Залман (1887 — ок. 1940) — журналист, лингвист, историк литературы. Писал на идише. Один из основателей Еврейского научного института YIVO. В сентябре 1939 года, после вступления Красной армии в Вильно, был арестован, затем вывезен в глубь СССР и, по всей видимости, погиб в заключении (по одной из версий — расстрелян). В своем предисловии, озаглавленном (в издании на идише) «Уголок 1919 года», Нусинов обращал внимание читателей на «Письма с моей мельницы» французского писателя Альфонса Доде (1840–1897) и называл этот цикл 547 548 Ге н н а д и й Э с т р а й х Некритическое отношение партийного редактора к беспартийному молодому писателю принесло последнему немало трудностей. Он указанную нами выше ошибку, которую в его общей концепции следует считать «ложкой дегтя в бочке меда», исправлял в русском издании книги в 1930 г., но не исправил. То есть исправил не до конца в данной книге, но зато в других своих произведениях он освободился от нее. III 54 Продолжая свою неутомимую творческую работу, Кипнис создает новые произведения. В 1927 году в б[ывшей] столице Украины — Харькове — печатается произведение писателя «На выгоне» («Ди ройте велт» №№ 5–6, 7, 8–9) 55. В следующем, 1928 г., в новом журнале ВУСПП — «Пролит» (пролетарская литература) № 7 — писатель выступает с произведением «В тисках» («Ин клэм») 56. В 1929 г. «Будничный ужин» в «Штерн» (Минск, журнал белорусской ассоциации пролетарских писателей «Штерн» № 1) и отдельными изданиями в Минске же — книга новых рассказов и сказок «Вокруг школы», «Огород на паях», «Босые щепки» и др. и кн[ига] «О-А» 57. В Киеве книги: «Наша девочка Лана», «В тисках», в которой также 54 55 56 57 новелл «элегией в прозе», воспевающей забытую провинцию, которая «погружена в застывшую патриархальную дремоту», в то время как «нация уже давно жила новой жизнью». Литературовед утверждал, что таким же произведением в еврейской литературе является хроника Кипниса. Раздел II в документе отсутствует. См.: Kipnis I. Afn vihon // Di royte velt. 1927. № 5/6. Z. 22–40; № 7. Z. 26–34; № 8/9. Z. 66–73. О журнале «Di royte velt» см. в сноске 37. См.: Kipnis I. In klem // Prolit. 1928. № 7. Z. 3–16. «Prolit» (от «proletarishe literatur» — «пролетарская литература»; Харьков; 1928–1932) — ежемесячный литературно-художественный и критико-библиографический журнал на идише, орган Всеукраинской ассоциации пролетарских писателей — ВУСПП (Всеукраїнська спілка пролетарських письменників). См.: Kipnis I. A vokhedike vetshere // Shtern. Minsk, 1929. № 1. Z. 3–8; Idem. Tateshi, tateshi un andere mayselekh. Minsk: Vaysruslendisher melukhe-farlag, 1929; Idem. Oa. Minsk: Tsentrfarlag, 1929. О журнале «Shtern» см. в сноске 50. Гл а в а 3. Е в р е й с к а я з в е з д а И ц и к а К и п н и с а помещен рассказ «В лесу» 58. В 1930 г. «В колхозе», ж[урнал] «Октяберл» № 2, стр. 10–11 («Октяберл» месячный журнал для октябрят — орг[ан] ЦБ [центрального бюро] детской коммунистической организации при ЦК ЛКСМУ [Ленинского коммунистического союза молодежи Украины] и НКП [Наркомпроса] УССР, издававшийся в Киеве) 59. «В колхозе» — веселые стихи, в которых воспевается труд каждого: крестьянина Беры, который пашет и сеет; работа трактора, лошадки, коровки, портного Иоськи, сапожника Бейнеша Зайцелова, садовника, мельника, кузнеца, кожевника, гончара и музыканта-скрипача. Все вместе мы живем, Друг другу помогаем, Целую деревню мы содержим, Живя в одном колхозе. Стихи — иллюстрированы. В подлиннике они, разумеется, благозвучнее, чем в нашем подстрочном переводе. «Кооператив». Рассказ. «Октяберл» 1930, № 4 60. Группа малышей затевает игру в кооператив, «открыв» его на шестом этаже, где мало ходят и главное — взрослые не путаются под ногами у ребят и не мешают им в их «серьезных» делах... Те самые взрослые, которых мальчики и девочки копируют не только в «организационных» вопросах, но и в «планировании» своей «торговли», проявляя при этом солидную наблюдательность, деловитость и изобретательность. «К Ленину». Стихи. «Октяберл» 1931 г. № 1, стр. 11 61. Стихи изображают грандиозное шествие маленьких детей («целый мир 58 59 60 61 См.: Kipnis I. Undzer meydele Lane. Kiev: Kultur-lige, 1929; Idem. In klem. Kiev: Kultur-lige, 1929. См.: Kipnis I. In kolvirt // Oktyaberl. 1930. № 2. Z. 10–11. «Oktyaberl» («Октябренок»; Киев, 1930–1939) — иллюстрированный ежемесячный журнал на идише. См.: Kipnis I. Der kooperativ // Oktyaberl. 1930. № 4. Z. 16–18. См.: Kipnis I. Tsu Leninen // Oktyaberl. 1931. № 1. Z. 11. 549 550 Ге н н а д и й Э с т р а й х ребят») по направлению к Мавзолею Ленина. Дети — цветы будущего, радость жизни в настоящем и грядущие хозяева земли — своей организованностью, сплоченностью своих рядов заставляют всех и все приостановиться, замереть и... залюбоваться. «На обувной фабрике». «Октяберл» 1931, № 2, стр. 10–16. Рассказ. Рисунки И. Плещинского 62. Автор не так рассказывает, как наглядно показывает механизированное оборудование хорошо им 63 знакомого предприятия, раскрывая своим маленьким читателям весь технологический процесс изготовления обуви, при помощи которого получается готовая продукция, необходимая и детям, и взрослым. Сама же работа на обувной фабрике представляется как интересная и общественно полезная профессия. «Зелик-радист». «Октяберл» 1931, № 7–8, тема рассказа — активное участие советских школьников-пионеров в борьбе против религиозных предрассудков среди населения. Рисунки С. Шор 64. «Яблоки». Рисунки И. Плещинского. «Октяберл», 1931 г. № 9–10, стр. 8–13 65. В повести автор рисует потрясающую картину нужды, безработицы и эксплоатации рабочих в «свободной» и «золотой» стране — «Америчке», где честные труженики и их дети гибнут от голода, холода и болезней. «Президент и Золотые мешки» (имеются в виду капиталисты. Примечание Л. Ч.), руководящие этой страной, начали изыскивать средства, как бы миру «получше глаза ослепить». После того как фабрикант провел у себя локаут и все многочисленные рабочие были выброшены за борт, 62 63 64 65 См.: Kipnis I. In shukh-fabrik // Oktyaberl. 1931. № 2. Z. 10–16. Плещинский Илларион Николаевич (1892–1961) — график, представитель русского авангарда. Так в документе. Должно быть: ему. См.: Kipnis I. Zelik der radist // Oktyaberl. 1931. № 7/8. Z. 8–11. Шор Сарра Марковна (1897–1981) — живописец, график, театральный художник, представитель русского авангарда. Проиллюстрировала несколько книг Кипниса. См.: Kipnis I. Epl // Oktyaberl. 1931. № 9/10. Z. 8–13. О Плещинском см. в сноске 62. Гл а в а 3. Е в р е й с к а я з в е з д а И ц и к а К и п н и с а один из рабочих этой фабрики — герой повести Бен Зейлигер — во имя спасения своих девочек-школьниц и жены от голодной смерти, продает все имеющиеся вещи в доме (которых, конечно, не так уж много...) и переключается на торговлю яблоками, которые нужно было закупить. Сам он — изможденный, худой и больной, еле двигается, но, мобилизуя последние свои силы, разносит по улицам Нью-Йорка яблоки, не дотрагиваясь ни до одного из них. Бен Зейлигер не может разрешить себе яблоко скушать, потому что выручку надо нести домой, а кроме того, ему то и дело попадаются голодающие дети его безработных товарищей... От одного вида горящих глазенок ребят его сердце сжимается, и он спешит раздать несколько штук — по одному, конечно, яблоку — каждому попадающемуся ему ребенку. Бен Зейлигер, будучи морально сильным человеком, не выдерживает физически такого напряжения и гибнет в неравной борьбе с нуждой. Его подхватывает грозная демонстрация голодающих рабочих. Среди них старшая дочь Бен[а] Зейлигера, школьница, которая вместе с младшей сестренкой не пошла в этот день на занятия по случаю участия в процессии. Несомненная заслуга писателя заключается в том, что он показывает в этом произведении участие детей рабочих в революционном движении их отцов. В небольшом по своему объему произведении (5 страниц) им с большим мастерством разработаны мотивы пролетарской солидарности и гуманизма в классовой борьбе пролетариата. Это делает само произведение сильно впечатляющим. В рассказе «Штельмаго» («Октяберл» 1931, № 11, стр. 8–11, рисунки С. Шор) глубокий старик — пастух Петр Штельмаго при помощи советских школьников, отдыхающих поблизости от него в пионерлагере, ликвидирует свою неграмотность. Старик обретает вторую молодость, за что бесконечно благодарен своим новым друзьям 66. В рассказе «О, хорошо!» (рисунки И. Плещинского и А. Каганера, «Октяберл» 1931 г., № 12, стр. 7–13) время действия — после 66 См.: Kipnis I. Shtelmaho // Oktyaberl. 1931. № 11. Z. 8–11. 551 552 Ге н н а д и й Э с т р а й х разгрома врагов советской власти на всех фронтах Гражданской войны 67. В местечко пришли настоящие хозяева — большевики. Организовывается местная промышленность. Частников сменяют производственные артели, советская кооперация, социалистическая основа во всех звеньях народного хозяйства. Но спекулянты и мошенники еще не вывелись. Борьба за социалистический сектор в народном хозяйстве не прекращается поэтому. Львиная доля в этой борьбе принадлежит нашей партийной печати и ее всегда растущей армии рабкоров и селькоров. На этом фоне выступает герой повести — беспризорный подросток-сирота по имени Мендель. Раньше (видимо, после гибели родителей) Мендель был у всех на побегушках. Его даже не звали по имени. Только и знали, что подтрунивать или издеваться над беззащитным мальчиком. Только и слышно было: «Рыжий сирота», «Почта», «Почта, отнеси то, Почта, принеси это»; «Рыжий сирота, сюда, Рыжий сирота, туда». Местечковые мещане считали эти клички безобидными и были довольны тем, что он такой покладистый, что куда ни пошлешь его и чего только ни поручишь ему, — везде пойдет и все сделает. И зачем, собственно говоря, ему отказываться? Чем еще ему заниматься? — судачили между собой всякие там Соси, Двоси, Берлы, Шмерлы и прочие кумушки и кумовья. Все они считали, что полуголодный и одетый в лохмотья юноша, которого они гонят в дождь, [в] грязь и в холод с их разными поручениями, трудится не даром на них. Как-никак, а кусок сухой корки или кипяток в стаканчике выставят ему на кухню. Другая же мещанка оставит его ночевать у себя за то, что Мендель нанес ей несколько ведер воды, убрал двор около дома и т. п. В начале повести автор рисует своего героя добродушным, доверчивым, готовым на любые услуги, чем люди так бессовестно злоупотребляют. Он даже не понимал, что он кому-то может сказать «нет», что он вообще имеет право отказаться. Но под вешними лучами солнца свободы происходит ломка в сознании героя. И автор 67 См.: Kipnis I. Uh — gut! // Oktyaberl. 1931. № 12. Z. 7–13. Гл а в а 3. Е в р е й с к а я з в е з д а И ц и к а К и п н и с а изображает, как происходит его пробуждение и осознание им своего человеческого достоинства. «В одно прекрасное утро он оглянулся и почувствовал, что он не такой уж сирота» (гл[ава] «Человек среди людей»). Да, он теперь советский служащий и равноправный гражданин, как и все. Он уже давно работает курьером в профсоюзе. Носит бумаги из одного учреждения в другое. Он уже давно не обслуживает хозяйчиков. И постоянный уголок для него нашли при профсоюзе, где он и ночует. Кроме того, к нему прикрепили комсомольца Шлëму, который дважды в неделю ходит к нему заниматься. Так как в детстве, при жизни родителей, Мендель учился, он все быстро вспомнил, стал хорошо читать и писать. В порядке выдвижения его назначили местечковым почтальоном. Это подняло еще больше его настроение. Особенно он увлекался газетами. Их он читал с бо́льшим рвением, чем книги. В газетах все было проще, как на ладони все было видно. Простые люди, такие как он, Мендель, делают свое дело и вместе с тем помогают партии и власти покончить с вредителями и всякими другими врагами, чтобы еще лучше стало. И вот он пишет письмо в редакцию о Меере Буркало, сапожнике-эксплуататоре, который при советской власти ухитряется ничего не делать, все иметь и заставлять — втайне от правительства — десятки таких-то и таких-то нуждающихся сапожников работать на себя. В результате обыска, произведенного ответственной комиссией, у местечкового кулака Буркало обнаруживают много кожи, готовой продукции (сапоги и др. обувь) и орудия сапожного производства. Все это конфискуется и создается большая производственная артель, членами которой становятся десятки ранее нуждающихся сапожников. В 1932 г. публикуется рассказ «В гостях в с/х-ном [сельскохозяйственном] коллективе» (ж[урнал] «Октяберл» № 3, стр. 4–9) и «Первый шаг» — в этом же журнале, но в № 7–8, стр. 15–18 68. 68 См.: Kipnis I. Tsu gast in kolektiv // Oktyaberl. 1932. № 3. Z. 4–9; Idem. Der ershter trot // Ibid. № 7/8. Z. 15–18. 553 554 Ге н н а д и й Э с т р а й х «Первый шаг» — волнующий рассказ о коммунистическом воспитании детей в капиталистических странах. Впоследствии этот рассказ вошел в сборник произведений писателя, выпущенных на русском языке для детей младшего возраста в Москве под названием «Моряк» в переводе видного детского писателя Я. Тайца 69 (Государственное издательство детской литературы — Детгиз, 1937 г.). В № 9–10 этого журнала того же 1932 г. печатается рассказ «Это помогло» 70. В следующем, 1933 г., в ряде номеров «Октяберл» были опубликованы «Дурной день», «Не вешайся на трамвай» и «Кто смеется последним» 71. Последний печатался в 2-х или 3-х номерах журнала. Тема рассказа — Гражданская война на Украине. Идут ожесточенные бои коммунистов против петлюровцев и их приспешников-кулаков. Борьба завершается триумфальным шествием. Юный командир взвода — комсомолец Якуб, которому контрреволюция не так давно готовила страшную расправу, сидит на своем жеребце во главе своего взвода. Когда жеребец весело заржал, радостно рассмеялся и Якуб, обнажив «всему миру навстречу» полный рот сверкающих белых зубов: Якуб-победитель смеялся последним. Из отдельных изданий указанных лет следует отметить издание книги «Сказки и рассказы», вышедшей в государственном издательстве Украины в 1929 г. в Харькове 72. В состав данного сборника вошло 46 произведений, в том числе 41 сказка и 5 рассказов, общий объем которых составляет 328 страниц. 69 70 71 72 Тайц Яков Моисеевич (1905–1957) — русский писатель, автор книг для детей. Переводил с идиша произведения Шолом-Алейхема и других писателей. В доступных библиотеках обнаружить указанный номер журнала не удалось. См.: Kipnis I. A shlekhter tog // Oktyaberl. 1933. № 11. Z. 20–23; Idem. Heng zikh nit af di tramvayen // Ibid. № 12. Z. 20–22; Idem. Ver se lakht der letster // Ibid. № 4. Z. 9–13; № 5. Z. 9–14. См.: Kipnis I. Mayses un dertseylungen. Kharkov: Melukhe-farlag fun Ukraine, 1929. Гл а в а 3. Е в р е й с к а я з в е з д а И ц и к а К и п н и с а Это одно из наиболее полных изданий произведений для советской школы, которое вошло в свое время в рекомендательный список литературы для внеклассного чтения по линии Школьного управления Наркомпроса УССР и может быть поставлено в один ряд с произведениями лучших советских писателей, пишущих для детей (библиографическое описание нами проведено покнижно, т. е. «с натуры» — в соответствии с шифрами для библиотечных каталогов, что также отражено в спец. издании «Літопис українського друку» и «Картковий репертуар Української книжної палати». № Укрглавлита 2566). Следующие издания произведений Кипниса этих же лет — «В тисках» (Киев, 1929 г.), «Додл и Шай-Хали» (Москва, Харьков, Минск, 1930 г.), «Радист Зелик» (Москва, 1933 г., Государственное издательство «Эмес») 73. В состав данного сборника, помимо рассказа «Зелик-радист», вошли другие рассказы, в т. ч. «Штельмаго», «Постольку-поскольку», «Обдумано», «Оришка» (цирковая лошадка). [Вышла также] и книга «Разрушенные гнезда» (Харьков–Киев, 1933 г.) 74. За недостатком времени мы лишены возможности дать здесь полный обзор произведений Кипниса, которые до сих пор еще недостаточно учтены, хотя они до сих пор остаются актуальными. Но прежде чем перейти к учету (и то, разумеется, краткому) «урожая» 1934-го и позднейших лет, напомним его небольшой рассказ «Мотик» в журн[але] «Октяберл» № 1, 1932 г. с рисунками художницы С. Шор (стр. 4–7) 75. Это рассказ о слепом скульпторе. Когда мы читаем «Мотик» Кипниса, у нас в памяти — по ассоциации — оживает другой образ одаренного мальчика — Петрика в «Слепом музыканте» В. Г. Короленко. С той, конечно, глубоко принципиальной разницей, что на «Мотике» лежит печать нашей замечательной эпохи с ее новыми общественными отно73 74 75 См.: Kipnis I. In klem. Kiev: Kultur-lige, 1929; Idem. Dodl un Shay-Khali. Moskve; Kharkov; Minsk: Tsentrfarlag, 1930; Idem. Zelik der radist un undere dertseylungen. Moskve: Der emes, 1933. См.: Kipnis I. Khoreve nestn. Kharkov; Kiev: Ukrmelukhenatsmindfarlag, 1933. См.: Kipnis I. Motik // Oktyaberl. 1932. № 1. Z. 4–7. О Сарре Шор см. сноску 64. 555 556 Ге н н а д и й Э с т р а й х шениями как по линии коммунистического воспитания в семье, так и по линии коммунистического воспитания в школе и т. д. Мотик — самый младший в семье рабочего — родился слепым. Горе его родителей, в частности матери, — неописуемо. Но это же горе компенсируется прекрасной атмосферой дружбы, любви, постоянной заботы, колоссальной выдержки и чуткости, царящих во взаимоотношениях между всеми членами семейного коллектива, что отражается благотворно на воспитании инвалида-ребенка. Как все слепые, Мотик «познавал» окружающее при помощи пальцев, помогавших ему «изучить» все предметы и тела домашнего обихода, дорогие ему черты лица матери и др. Его любимым занятием была лепка. «Сырьем» для нее были вначале маленькие мягенькие кусочки хлеба, из которых он лепил пташек, кошек, собачек и всякие кружочки и фигурки. Быстрым движением своих тонких и гибких пальчиков он как будто и не лепил, а плел или вязал все эти безделушки-игрушки. Одних осязательных способностей было бы, конечно, недостаточно для этого занятия. Будучи необычайно любознательным и стремясь лучше изучить внешний мир, мальчик имел еще привычку расспрашивать то мать, то старшего брата о разных вещах, о том, как каждая из них выглядит. Лепку он все совершенствовал, перейдя впоследствии к работе над глиной, которую мать ему доставала по его просьбе. Мать вскоре была вознаграждена тем, что получила из рук сына замечательный сюрприз — статуэтку, изображающую ее бюст. Для своей работы ему не нужен был свет, он работал поэтому и по ночам, делая все втихомолку. Автор рисует мальчика скупо, но с необычайной теплотой, глубоко, выразительно и вразумительно. Всегда он задумчив, всегда — молчалив и постоянно на чем-то сосредоточен. Даже во время ужина, когда вся семья уселась за стол, Мотик не меняет своего застывшего положения. Сидит, внимательно прислушиваясь не только к разговору за столом, но и к малейшему шороху поблизости или в отдалении и... лепит. Все лепит и лепит. Гл а в а 3. Е в р е й с к а я з в е з д а И ц и к а К и п н и с а Отец, бывало, не выдержит и начнет ворчать: мальчик не ест, не пьет, а все лепит и мнет. — Уж полон дом игрушек! Их уже некуда ставить больше! Но отец не только ворчал на сына, но и рассказывал ему сказки. Целыми вечерами рассказывал он ему, и у Мотика голова была полна от всего того, что отец и весь народ пережили во все прежние времена и о чем рассказывалось в сказках и рассказах отца. Скоро в Мотике произошла большая перемена. Брат стал брать его с собой в школу, и он сидел на всех уроках, жадно ловя каждое новое для него слово. Брат стал водить его не только в школу... Кончилось тем, что к Ленинским дням все родители и рабочие фабрики, пришедшие на вечер памяти бессмертного вождя, увидели чудесное произведение искусства, которое вылепил слепой ребенок. Это был не обычный бюст Ленина, каких очень много у нас. Это была скульптурная картина сложнейшей композиции, выполненная из глины. Она изображала мужчин, женщин и детей. Все они такие худые, изможденные, бедные и мрачные, бегущие с распростертыми впереди себя руками, раскрытыми ртами, как будто издававшими крик, а перед ними со своей указывающей вдаль рукой — любящий, родной Ленин... Все в изумлении спрашивали, как это могло получиться. — Ведь он (имеется в виду слепой мальчик. Прим. Л. Ч.) никогда е г о не видел. Тут ребята вспомнили, как они неоднократно заставали Мотика за бюстами Ленина, которые он обшаривал со всех сторон то в школе, то в клубе, то в библиотеке. Учительница сказала, что из этого мальчика выйдет великий художник, и общественность решает послать Мотика в большой город — в спецшколу... 1934-й год писатель встречает рядом новых произведений для детей и взрослых. В этих произведениях, как и в произведениях предыдущих лет, он откликается на выдающиеся события в истории Родины, строящей под руководством нашей партии социализм — как в экономике, так и в области культуры — национальной по форме и социалистической по содержанию. Здесь не столь важна форма, как содержание, т. е. — конкретное отражение в творчестве писателя процесса переделки природы 557 558 Ге н н а д и й Э с т р а й х человека, призванного волею партии Ленина, волею самой истории изменить лицо земли с целью лучшего использования всех ее несметных богатств для блага всего народа. К этим произведениям для детей следует отнести «Как все это произошло» («Октяберл» 1934 г., № 2); «В колхоз, в колхоз!», представляющее собой песню, построенную на украинском народном мотиве и «героями» которой являются куры, утки, гуси, овечки, коровки и поросята, которых должно у нас быть больше и больше 76. «Вот это-таки хорошо!», «В зоологическом парке» («Октяберл» №№ 9, 4, 5) 77. Из произведений этого периода заслуживает особенного внимания рассказ «Вот эти-то не обманывают», которое было опубликовано в газете «Дер штэрн», б[ывшем] органе ЦК КП(б)У, 11/VI–34 г., стр. 4, а затем и в детском журнале «Октяберл» под названием «Почему?» 78. Рассказ этот является прямым откликом писателя на политику партии в селе, в частности в деле полного завоевания середняка, который должен был своими собственными глазами увидеть и всеми пальцами обеих рук нащупать все 100 000 тракторов, чтобы сказать: «...И я за коммунию», как об этом когда-то мечтал В. И. Ленин — в далекое утро Советов. Зная хорошо крутой характер и тугую натуру этого типа мужика, Владимир Ильич гениально предвидел чудесное превращение сотен тысяч Прохоров, которое неминуемо произойдет, если политика партии в деревне (включая один из ее важнейших разделов — о завоевании середняка в качестве союзника в борьбе за социалистическое преобразование села) будет претворяться в жизнь настойчиво и последовательно. 76 77 78 См.: Kipnis I. Viazoy iz es alts forgekumen? // Oktyaberl. 1934. № 2. Z. 9–12; Idem. In kolvirt, in kolvirt // Ibid. № 3. Z. 9–10. См.: Kipnis I. Ot dos iz take sheyn // Oktyaberl. 1934. № 4. Z. 3–5; Idem. In zoologishn gortn // Ibid. № 5. Z. 14–17. В журнале № 9/10 за 1934 год произведений Кипниса опубликовано не было. См.: Kipnis I. Ot-di-o narn nit // Der shtern. Kharkov, 1934. 11 yun. Z. 4; Idem. Farvos? // Oktyaberl. 1934. № 8. Z. 4–11. «Der shtern» («Звезда»; Харьков, 1925–1936; Киев, 1936–1941) — ежедневная газета на идише, орган ЦК КП(б)У (до 1938 года также ВУСПС — Всеукраинского совета профессиональных союзов). Гл а в а 3. Е в р е й с к а я з в е з д а И ц и к а К и п н и с а Рассказ Кипниса «Почему?», или «Вот эти-то не обманывают», посвящен именно этой теме. Просто и правдиво раскрывает в нем автор образ своего героя, крестьянина-середняка Прохора, в сложном процессе формирования его нового сознания из косного и отсталого, способного под влиянием классово враждебной идеологии сознания на вредительские, антисоветские и чудовищно дикие поступки, допущенные Прохором в эпизоде с гибелью прекрасного жеребца от его собственных рук, лишь бы он не достался «им», т. е. колхозу, в эпизоде с его агрессивным поведением в отношении представителей советской власти и общественности и т. д. Зарисовка попа с его клеветой на «затеянную» советской властью коллективизацию, его гнусное стяжательство, его одурманивание крестьянских масс — все это получило в рассказе яркое отражение. Лучше всего показан процесс переделки психики Прохора, который чрезвычайно медленно, но верно приходит к признанию своего гегемона — партии, советской власти, являющихся единственными, которые не обманывают. В этом образе — доверие простого народа ко всем мероприятиям советской власти по улучшению жизни самого народа, что еще больше сплачивает народ вокруг партии. IV Краткий обзор произведений Кипниса, на которых мы бегло остановились выше, связан с периодом его пребывания в рядах ВУСПП с момента существования ассоциации пролетарских писателей и до полной ее ликвидации в связи с апрельским Постановлением ЦК КПСС в 1932 г. о ликвидации РАПП, ВУСПП, БелАПП и т. д. по создании в СССР единого Союза советских писателей Советского Союза 79. 79 Имеется в виду Постановление Политбюро ЦК ВКП(б) «О перестройке литературно-художественных организаций» от 23 апреля 1932 года. В соответствии с этим постановлением были распущены все существовавшие в стране творческие объединения писателей, художников, архитекторов, композиторов, в том числе упомянутые здесь Российская ассоциация про- 559 560 Ге н н а д и й Э с т р а й х С момента создания ССП СССР в 1934 г. Кипнис — член ССП, генеральной целью которого является «создание произведений высокого художественного значения, насыщенных героической борьбой международного пролетариата, пафосом победы социализма, отражающих великую мудрость и героизм Коммунистической партии», согласно Уставу Союза, который преследует одну цель — «создание художественных произведений, достойных великой эпохи социализма» (см. там же). I съезд Союза советских писателей, работавший в Москве в августе 1934 г. под руководством величайшего пролетарского писателя — основоположника метода социалистического реализма в советской литературе — А. М. Горького и с участием секретаря ЦК КПСС тов. Жданова А. А. 80, был один из крупнейших событий в жизни Кипниса, которое не могло не оплодотворить его новыми произведениями и новыми дерзаниями во славу любимой Родины. Здесь важно отметить участие Кипниса в создании большой литературы для маленьких читателей. Проблемам детской литературы были посвящены статьи Горького и Маршака в «Правде» и содоклад С. Я. Маршака на 1-м съезде писателей 81. 80 81 летарских писателей (РАПП), Всеукраинский союз пролетарских писателей (Всеукраїнська спілка пролетарських письменників, ВУСПП) и Белорусская ассоциация пролетарских писателей (БелАПП). Жданов Андрей Александрович (1896–1948) — в рассматриваемый период секретарь и член Организационного бюро ЦК ВКП(б). По поручению Политбюро руководил подготовкой и проведением писательского съезда. Речь идет о статьях, появившихся в связи с созданием в 1933 году специализированного издательства детской литературы — Детгиза. Первоначально в «Правде» и многих других советских газетах было напечатано обращение Горького к школьникам с просьбой сообщить, какие книги они читают и какие хотели бы прочитать (см.: Горький М. Обращение Максима Горького к пионерам СССР // Правда. 1933. 14 июля. С. 1). Затем поступившие отклики проанализировал в своей публикации Маршак (см.: Маршак С. Я. Дети отвечают Горькому // Правда. 1934. 18 мая. С. 3). На съезде писателей Маршаку было поручено сделать содоклад вслед за Горьким, выступившим с основным докладом (см.: Содоклад С. Я. Маршака о детской литературе // Первый Всесоюз. съезд совет. писателей. 1934: стеногр. отчет. М., 1934. С. 20–38). Содоклад вышел также отдельной брошюрой (см.: Маршак С. Я. О большой литературе для маленьких: доклад на Первом Всесоюз. съезде Гл а в а 3. Е в р е й с к а я з в е з д а И ц и к а К и п н и с а Вкладом в это государственное и политически важное дело со стороны И. Кипниса являются его новые книги для детей: «Буру-муру», вышедшей [вышедшая] в УССР в 1935 г. с рассказами и сказками: «Муха и медведь», «Давидка и муха», «Сказка о собачке», «Козочка Мойшеле», «Были у Аврама две голубки» и т. д.; книга рассказов «Радость», вышедшая в том же году в Белоруссии (Минск, 1935 г.), в состав которой вошли 14 рассказов, в том числе: «Какой хороший, какой веселый этот мир!», «Кто смеется последний», «Весенняя радость», «Что говорится и что подразумевается», «Внучка мыловара», «Лодочник», «Усердно выполнил свой пролетарский долг» и др.; «Имя мы уже найдем» — Одесса. Издательство ЦК комсомола Украины, 1935 г. 29 стр. 82; «Прекрасный порядок», изд-во ЦК ЛКСМУ, Харьков, 1936 г. с рассказами «Прекрасный порядок», «Сладкий сон», «Не разрешается», «Машина — длинный рот и длинные уши» 83; «Страна, освещающая весь мир» — Киев 1937 г.; «Когда дед спал» — пьеса для детей, Киев 1938 г. 84; «Сказки-небылицы» и др. в Киеве и Минске 85; «Круглый год» Москва, 1938 г., «Эмес» [с рассказами] «Первый кораблеводитель», «Огород на паях» и др.; «Стар и млад» — Одесса 1938 г., [в состав которой вошли] сказки и рассказы «Мельник и дерево», «Тетя Мэйтэ», «Улица с ее дивными цветочками», 82 83 84 85 совет. писателей. М., 1934). Раскавыченное название брошюры составитель документа использует, чтобы подчеркнуть причастность Кипниса к делу государственной важности. См.: Kipnis I. Buru-muru. [Odes]: Kinder-farlag fun USSR, 1935; Idem. Freyd. Minsk: Melukhe-farlag fun Vaysrusland. Natssekter, 1935; Idem. A nomen vet shoyn zayn. [Odes]: Kinder-farlag bam Ts.K. L.K.Yu.F.U., 1935. При перечислении отдельных рассказов в документе допущена ошибка: вместо «Весенняя радость» должно быть «Осенняя радость». См.: Kipnis I. A sheyne ordenung. Kharkov; Odes: Kinder-farlag bam Ts.K. L.K.Yu.F.U., 1936. Более точное название последнего рассказа: «Машинка — длинный рот и длинные уши». См.: Kipnis I. A land, vos shaynt far der gantser velt. Kiev: Ukrmelukhenatsmindfarlag, 1937; Idem. Az der zeyde iz geshlofn. Kiev: Ukrmelukhenatsmindfarlag, 1938. Подобных изданий не выявлено. В 1938 году у Кипниса, кроме перечисленных в документе книг, вышел еще лишь один сборник рассказов и сказок (см.: Kipnis I. Tsip, tsip, bobinke. Kiev: Ukrmelukhenatsmindfarlag, 1938). 561 562 Ге н н а д и й Э с т р а й х «Из Сниткова в Зеленшпуль» (местечки на Украине. Примеч. автора справки), «На здоровье и на долгие годы», «Доказал», «Первый шаг» 86; «С малых лет» — Киев 1939 г. (в данную книгу вошло 11 произведений, объем книги — 176 стр.); «Хана-Рива пляшет» — пьеса в 3-х действиях, Киев — 1939 г.; «Кто смеется последним», Москва, 1939 г., изд-во «Эмес»; «Дом» — роман в 3-х частях. Киев 1939 г.; «Русские народные сказки» (перевод и обработка И. Кипниса). В сборник вошли сказки: «Петушок и курочка», «Петушок с горшком», «Волк», «Петушок и мельничка», «Глупец», «Снежная птичка», «Кот-мурлыка», «Козел и баран», «Гуси», «Козлята и волк», «Медвежья лапа», «Кошка и петушок» и др. 87 [Вышла] и книга в том же году и в том же изд-ве «Укрнацмениздат» в Киеве — «Первый шаг». В состав этой книги вошли некоторые новые рассказы и старые, которые не стареют и на которые имеется поэтому большой спрос, почему издательства настаивают на их повторном издании, вернее — переиздании. Таковы рассказы: «Стоит ли цепляться за трамвай?», «Взять себя в руки», «Лакомка», «Когда-то было», «Штельмаго» (старый пастух), «Первый шаг» — на интернациональную тему 88. В 1940 г. выходят его новые книги: «Время идет», 288 с. (14 названий), «Малые и большие» (24 названия), «К новой жизни» в 2-х частях (137 стр.) — редактор проф. Ш. Былов 89. 86 87 88 89 См.: Kipnis I. A kaylekhik yor. Moskve: Der emes, 1938; Idem. Yung un alt. [Odes]: Kinder-farlag bam Ts.K. L.K.Yu.F.U., 1938. При перечислении отдельных рассказов в документе допущена ошибка: вместо «Мельник и дерево» должно быть «Мальчик и дерево». См.: Kipnis I. Fun di yunge yorn. Kiev: Ukrmelukhenatsmindfarlag, 1939; Idem. Khane-Rive geyt a tants. Kiev: Ukrmelukhenatsmindfarlag, 1939; Idem. Ver es lakht der letster... Moskve: Der emes, 1939; Idem. Di shtub. Kiev: Ukrmelukhenatsmindfarlag, 1939; Rusishe folks-mayselekh / iberzetst un baarbet I. Kipnis. Kiev: Ukrmelukhenatsmindfarlag, 1939. См.: Kipnis I. Der ershter trot. Kiev: Ukrmelukhenatsmindfarlag, 1939. См.: Kipnis I. Di tsayt geyt. Kiev: Ukrmelukhenatsmindfarlag, 1940; Idem. Kleyn un groys. Kiev: Ukrmelukhenatsmindfarlag, 1940; Idem. Tsum nayem lebn. Kiev: Ukrmelukhenatsmindfarlag, 1940. Билов Шлойме (Соломон Хаимович; 1888–1949) — литературовед, историк еврейского театра, профессор Киевского государственного театрального института. Писал на идише. Гл а в а 3. Е в р е й с к а я з в е з д а И ц и к а К и п н и с а Особого внимания заслуживает последняя из них. В ней автор рассказывает о том, как жили обездоленные и эксплуатируемые трудящиеся и их дети в украинском местечке Сырнице. Герои — еврейские и украинские дети, их родители и родители их родителей. Живыми и яркими встают изображаемые Кипнисом герои со страниц его книги — во всех их горестях и радостях, которые становятся радостями и горестями читателя книги. Так увлекает его эта повесть. Бо́льшая из радостей героев книги — революция, которая ведет их к новой жизни. Олицетворением революции являются замечательные большевики в лице командира Махоткина, воспитательницы детского дома Гени, т[оварища] Лазаря и др. При руководящем участии этих большевиков наступает для ранее обездоленных детей, как и взрослых, новая жизнь. По сравнению с романом-хроникой «Месяцы и дни» книга «К новой жизни» — большой шаг вперед у Кипниса, который он предпринял давно — во многих произведениях: наряду с картинками прошлого быта и нравов местечка он показывает беззаветный героизм своих героев в Гражданской войне и тот глубокий революционный пафос, с которым они строят мирную жизнь. Язык книги, отличаясь хорошей, ненадуманной простотой и ясностью, раскрывает таящиеся в народе мудрость, духовную красоту, большую силу духа и глубокий оптимизм. Положительная рецензия была посвящена этой книге в журн[але] «Будь готов!» № 9, 1940 г., стр. 38–39, в разделе «Прочтите эти книги» 90. Во Львове в этом же 1940 г. вышла книга Кипниса «Рассказы и сказки» в изд-ве «Укрнацменвидав» (176 стр.), а в Москве, в изд-ве «Эмес», книга «Для маленьких детей», в которую вошло 10 иллюстрированных рассказов и сказок 91. Упомянутый нами ежемесячный журнал ЦК ЛКСМУ «Будь готов!» («Зай грейт!») за 90 91 См.: Bloshteyn H. Leyent iber di dozike bikher: 1. I. Kipnis — Tsum nayem lebn // Zay greyt! 1940. № 9. Z. 38–39. Kipnis I. Dertseylungen un mayses. Kiev; Lvov: Ukrmelukhenatsmindfarlag, 1940; Idem. Far di kleyne kindersvegn. Moskve: Der emes, 1940. 563 564 Ге н н а д и й Э с т р а й х обозреваемый нами выше период опубликовал ряд произведений Кипниса самой разнообразной и актуальной по сей день тематики в 1939, 1940 и 1941 гг. 92 По поводу его произведений, напечатанных в данном пионерском журнале лишь в одном первом полугодии 1940 г., любопытен отзыв, опубликованный в журнале «Советише литератур» 93, 1940, № 2, следующего содержания: «Товарищ Кипнис дал в № 6 „Зай грейт!“ очень интересный рассказ: „Вигдэр-послушный“. Здесь мы имеем кипнисовское свежее и меткое слово, отличный язык, теплоту в изображении мальчиков, особенно Вигдэра (Виктора). И хотя тема далеко не новая, говорит далее автор, сюжет все же напряженный и читается с большим интересом. Но этого мы не можем сказать в отношении его „Пионерской радости“ (см. № 1) и „Наше небо, наша земля“. Здесь отсутствует его манера поступательного захватывающего повествования...» И дальше: «От такого мастера детского рассказа, как Кипнис, мы вправе требовать...» Там же, стр. 17[0] 94. Автор отзыва М. Май — псевдоним еврейского прозаика Аронского, погибшего на фронте Великой Отечественной войны 95. «Вигдор-послушный» — один из героев указанной нами выше книги «К новой жизни», отличающийся умом, честностью, преданностью, чуткостью и отвагой. «Послушный» — ироническая 92 93 94 95 «Zay greyt!» («Будь готов!»; Киев, 1939–1941) — ежемесячный детский журнал на идише, орган ЦК Ленинского коммунистического союза молодежи Украины. «Sovetishe literatur» («Советская литература»; Киев, 1938–1941) — ежемесячный литературно-художественный и критико-библиографический журнал на идише, орган Союза советских писателей Украины. См.: May M. [Aronski M.]. Zeks numern “Zay greyt” // Sovetishe literatur. 1940. № 2. Z. 168–172. Рецензия посвящена номерам детского журнала, вышедшим во втором полугодии 1939 года, а не в первом полугодии 1940-го, как сказано в документе. В цитате упомянуты рассказы: Kipnis I. Vigder folgt a gang // Zay greyt! 1939. № 6. Z. 8–14; Idem. Pionerishe freyd // Ibid. № 1. Z. 9–13; Idem. Undzer himl! Undzer erd! // Ibid. № 3. Z. 5–11. Аронский Мойше (Зак Моисей Аронович; 1898–1944) — прозаик. Писал на идише. Земляк Кипниса — родился недалеко от Словечно, в уездном городе Овруч Волынской губернии. Погиб на фронте. Гл а в а 3. Е в р е й с к а я з в е з д а И ц и к а К и п н и с а кличка героя за его аккуратность и исполнительность в деле выполнения поручения своих хозяев. Кипнис изображает этого героя отнюдь не как безропотного и покорного раба, который обречен на вечное поклонение и вечное повиновение. Автор показывает формирование у мальчика нового, классового сознания. Ненависть закипает у подростка и по отношению к Ганночке-кожевнице, самой богатой хозяйке в местечке, которая вытягивает из него все жилочки, и по отношению к ее сыну — Хоне, который, ничего не делая, живет припеваючи и вечно что-то уплетает. Это в годы, когда он, Вигдэр, и многие другие мальчики и девочки уже в раннем детстве работают в поте лица, а ходят голые, босые и голодные. Вот почему, попадая в детский дом, где воспитательница Геня — коммунистка — и товарищи Махоткин и Сидоренко из ревкома и военкома окружают его и его друзей трогательной заботой, обеспечивая осиротевших в годы 2-х войн ребят подлинно коммунистическим воспитанием, словно по мановению волшебного жезла, дети преображаются. Раскрывая то прекрасное, которое находилось у них под спудом, они, счастливые и радостные, начинают чувствовать себя в новом для них доме как в своем доме, который готовит их и, разумеется, успешно подготовит к новой жизни, при которой уже не будет деления детей на бедных и богатых, на сытых и голодных, на обутых и разутых и т. д., при которой и взрослые не будут томиться, как раньше. Из более поздних произведений Кипниса нельзя не отметить его пионерских пьес и поэм в стихах, вышедших в свет отдельным изданием 96. На русском языке по неполным данным 97 изданы следующие произведения Кипниса: «Месяцы и дни». Авторизованный пере96 97 Отдельное издание такого содержания не выявлено. По всей видимости, составитель документа ошиблась. Кроме изданий, перечисленных в документе, до войны вышла в свет еще одна книга писателя на русском языке, причем без указания переводчика (см.: Кипнис И. Постное масло: рассказы / рис. М. Аксельрода и М. Горшмана. М.; Л.: Гос. изд-во, 1928). 565 566 Ге н н а д и й Э с т р а й х вод с еврейского Б. И. Маршака, под редакцией и со вступительной статьей И. М. Нусинова. Госиздат М.–1930–Л. 98 «Моряк». Рассказы для младшего возраста. Перевод с еврейского Я. Тайца. Рисунки А. Давыдовой. Детгиз. М.–1937.–Л. В библиографируемый сборник вошли рассказы: «Моряк», «Кругосветное путешествие бабушки Кейли», «Яшкина машинка», «Лакомка», «На пруду», «Вася-Василек», «Зимний день», «Мушка», «Первый шаг», «Арбуз-карапуз и тыква-невеличка». «Не суждено». Повесть. Перевод с еврейского Б. Маршака. Украинское издательство национальных меньшинств — «Укрнацменвидав». Киев, 1939 г. В повести — 6 глав, каждая из которых читается как отдельная новелла. Таковы: «Дальняя родственница и близкий друг», «О Хаиме Кожаном», «В домике Зисл», «Дверь, которой надлежало бы открываться почаще», «Горечь, усугубленная отчаяньем», «Порядочность есть порядочность». Но все эти новеллы связаны между собой единством идеи и единством сюжетной линии этой печальной повести, в которой местечковый кулак Хаим губит молодую одинокую женщину — Зисл. Автор разоблачает в лице этого набожного и всеми уважаемого пожилого мужчины — мерзкого и подлого ханжу с низменными моральными инстинктами, которые их жалкий носитель ловко прикрывает маской верноподданного раба божьего... Тонко и зло срывает эту маску автор. Вещь — сильная и, безусловно, новаторская, которая свидетельствует о высокой идейной направленности произведения в соединении с все растущим мастерством его автора. Из произведений Кипниса на украинском языке известны его «Богданині нотатки». Авторизований переклад з єврейської Г. Йоффе. «Книгоспилка» 1930. «Казка про розумного зайця», Дитвидав ЦК ЛКСМУ [1940], и многие другие, которые нами не учтены 99. 98 99 См. сноску 40. Кроме изданий, перечисленных в документе, до войны и в первые послевоенные годы вышли в свет следующие книги писателя на украинском языке: Кіпніс І. На ставку: казки та оповідання: пер. з євр. Київ: Дитвидав ЦК ЛКСМУ, 1941; Він же. Дві пробочки: пер. з євр. Київ: Молодь, 1947. Гл а в а 3. Е в р е й с к а я з в е з д а И ц и к а К и п н и с а V За недостатком места и времени не представляется возможным внести в предлагаемую справку много других произведений писателя разных периодов его плодотворной литературной деятельности, как и список важнейших периодических изданий, в которых они печатались. Наравне с произведениями лучших еврейских поэтов и прозаиков и лучших советских писателей других народов, которые защищали завоевания Великого Октября с пером и оружием в руках, Кипнис, выступая в советской литературе, создал замечательную галерею образов советских людей и советских детей, еврейских, украинских, русских. Им созданы замечательные образы борцов за мир, демократию, социализм не только в нашей стране, но и далеко за ее пределами. Его произведения, со страниц которых встает живая картина нашего прошлого, настоящего и героическая борьба многонационального советского народа за еще лучшее будущее, является немаловажным вкладом в еврейскую литературу. Рожденная бурей Великой Октябрьской революции, эта литература внесла в золотой фонд нашей многонациональной социалистической культуры огромный вклад. Дело, конечно, не только в создании еврейской литературой замечательных произведений лирической и эпической поэзии, художественной прозы и драматургии, в которых отражены этапы большого пути, пройденного Родиной за 40 лет. Дело также в том, что эта литература, связав свои исторические судьбы, впервые за всю жизнь ее не особенно счастливого народа, с подлинной Родиной (которая и самый народ сделала счастливым), она (литература эта) дала новый тип писателя, писателяпатриота. За любимую свою мать-Родину, которую еврейский народ честно выстрадал наравне с другими ранее угнетенными народами в 1917 году, его литература отдавала и впредь готова отдать самое дорогое, что есть у человека, — жизнь! Сказанное не должно быть воспринято как декларация, потому что суть и святую истину сказанного подтверждает герои- 567 568 Ге н н а д и й Э с т р а й х ческий подвиг первого еврейского советского поэта — основоположника советской еврейской литературы — Ошера Шварцмана 100. Имея от роду всего лишь 29 лет, комвзвода конной разведки Богунского полка Щорсовской дивизии Шварцман отдал свое «самое дорогое» в боевой схватке с врагом, чтобы обеспечить счастливый исход боевой операции, стратегически важной для всего полка. Аналогичный подвиг повторила вся еврейская литература, которая приняла на свое вооружение не только вдохновенную лирику Шварцмана, но и другой его замечательный талант — беззаветную любовь к отчизне и умение ее защищать. В годину тяжких испытаний, с первого же дня Великой Отечественной войны, еврейская литература мобилизовала всю себя для разгрома коварного врага, в результате чего 38 человек разных возрастов и работавших в разных жанрах советской литературы поступили по-шварцмански и не вернулись с поля боя... Таков отряд еврейской советской литературы, к которому принадлежит и Кипнис. Чтя память погибших и развивая в своем творчестве традиции русской, еврейской и мировой литературы, претворяя в своих произведениях богатейшее наследие национального фольклора, как и русского и украинского фольклора, на произведениях которых он воспитывался с раннего детства, Кипнис (как это видно и из неполного даже обзора его творчества) очень много сделал для советской литературы, в частности — для ее детского сектора. В этом — главное, чего не учесть — нельзя. * * * Большая трагедия писателя в том, что он мало известен широкой русской и украинской читательской общественности. Это относится и к читателям других народов Советского Союза, 100 Шварцман Ошер Маркович (1890–1919) — поэт. Писал на идише. Был канонизирован в СССР как основоположник советской еврейской поэзии. Гл а в а 3. Е в р е й с к а я з в е з д а И ц и к а К и п н и с а которые не знают еврейского языка и которые могли бы с большим интересом — и безусловно не с малой пользой для себя — прочесть его произведения в переводе. Это положение приводит зачастую к печальным результатам, поскольку оно затрудняет объективное знание творчества выдающегося советского писателя, познавательное значение, как и художественную ценность его произведений, чем определяется воспитательное значение нашей литературы в целом. Этот пробел следовало бы, на наш взгляд, учесть, так как речь идет здесь о судьбе писателя страны Советов, которой он верно служит на протяжении всей своей литературной жизни — своим добрым сердцем и богатой палитрой советского художника. Л. Черняк Москва, 30/V 1957 г. ЦДАГОУ. Ф. 263. Оп. 1. Спр. 41017. Т. 1. Арк. 395–433. Машинопись с авторской правкой. Подпись, место написания и дата — автограф. № 3.4 Письмо Тамары Лурье Белле Кипнис 16–V–81 Уважаемая Белла Исааковна 101, как Вы знаете, вероятно, Р. Р. Рубина 102 обратилась ко мне с вопросом, не возьмусь ли я переводить Вашего отца, и переда101 Кипнис Броха (Белла Исааковна; 1921–2003) — дочь Ицика Кипниса. После смерти отца прилагала значительные усилия для издания его произведений — как в оригинале, так и в переводах. 102 Рубина Ривка (Рива Рувимовна; 1906–1987) — литературовед, прозаик, переводчик. Писала на идише, переводила на русский язык с идиша. 569 570 Ге н н а д и й Э с т р а й х ла мне его сборник для ознакомления 103. Ну что же. Я и раньше знала, что Ицик Кипнис — хороший писатель, слышала о нем от отца 104 и от первого моего мужа, Меира Винера 105, да и сама когдато читала — а теперь, почитав с практической целью, медленно и вдумчиво, убедилась окончательно, что это — настоящая большая литература, которой не постыдилась бы любая из мировых национальных литератур (чего, к сожалению, нельзя сказать о многих и многих современных произведениях на евр[ейском] языке). Писатель, к[ото]рый пишет о будничном, о том, что нас всех окружает, что мы все переживаем или могли бы пережить, с такой свежестью, с такой наивной мудростью, с такой тонкой игрой, — это писатель высокого класса. Если издательство согласится, я тоже соглашусь с удовольствием, буду искренне рада способствовать знакомству русского читателя с Ициком Кипнисом. По рекомендации Р. Р. я остановилась на двух вещах: «‫ »אונטערוועגנס‬106 и «‫ »כייעלע און פיניעלע‬107. Вероятно, у меня будут некоторые трудности с лексикой (еврейской), но я рассчитываю на опытных консультантов. В остальном я, по кр[айней] мере теперь, не чувствую особых препятствий. Фраза у Кипниса прозрачная — только бы не слишком олитературить ее. Ну да 103 104 105 106 107 Имеется в виду сборник: Kipnis I. Untervegns: roman, dertseylungen, noveln. Moskve: Sovetski pisatel, 1979. Составителем сборника выступала Броха Кипнис, предисловие написала Ривка Рубина. Отец автора письма, еврейский прозаик Ноях Гершелевич Лурье (1885–1960), был арестован в конце 1940-х годов и около шести лет провел в ГУЛАГе. Об авторе письма см. сноску 109. Винер Меер (Мейер; Меир Феликсович; 1893–1941) — литературовед, прозаик, поэт. Писал на идише, иврите, немецком и русском языках. «Untervegns» («В пути») — роман Ицика Кипниса о первых годах советской власти в местечке Словечно. Был написан в 1931–1941 годах. Первая публикация на языке оригинала: Kipnis I. Untervegns un andere dertseylungen. Nyu-York: IKUF, 1960. Издавался также в Израиле (1977) и СССР (1979). «Khayele un Pinyele» («Хаеле и Пинеле») — повесть Ицика Кипниса, написанная в 1926 году. Первая публикация на языке оригинала: Kipnis I. Khayele un Pinyele // Kipnis I. Dertseylungen. Kharkov; Kiev: Melukhe-farlag fun Ukraine, 1930. Z. 90–145. Гл а в а 3. Е в р е й с к а я з в е з д а И ц и к а К и п н и с а я уже вдаюсь в профессиональные подробности, а это преждевременно. Желаю Вам поскорее договориться с изд[ательст]вом и надеюсь, что Вы будете держать меня в курсе дела 108. С уважением, Т. Лурье 109 АЦД. Ф. 56. Оп. 1. Спр. 4. Файл 51. Автограф. 108 109 Издание, о котором идет речь, увидело свет четыре года спустя (см.: Кипнис И. Н. В пути: роман, повесть, рассказы / пер. с евр. Т. Лурье, Е. Аксельрод; сост. Б. И. Кипнис. М.: Совет. писатель, 1985). Аксельрод Елена Мееровна (р. 1932) — русский поэт, переводчик. Дочь литературоведа Ривки Рубиной и художника Меера Аксельрода. С 1991 года живет в Израиле. Лурье Тамара Ноевна (Неаховна; 1911–1990) — переводчик. Переводила на русский язык с польского, немецкого и идиша. 571