(PDF) О двух типах дицендиальных показателей причины (преимущественно на материале языков Евразии

2022. № 2 ВОПРОСЫ ЯЗЫКОЗНАНИЯ С. / Pp. 7–29 Vo p ro s y J a z y k o z nanija 1 О двух типах дицендиальных показателей причины 1 2 3 (преимущественно на материале языков Евразии) 2 3 4 4 5 © 2022 Дмитрий Валентинович Герасимов 5 6 Институт лингвистических исследований РАН, Санкт-Петербург, Россия; 6 7

7 8 8 9 Аннотация: Конструкции с глаголами речи — ​хорошо известный диахронический источник об- 9 10 стоятельственных коннекторов, однако последние привлекли меньше внимания исследователей 10 11 по сравнению с другими продуктами грамматикализации глаголов речи, такими как репортативы 11 12 и комплементайзеры. В статье рассматриваются дицендиальные средства выражения причины 12 13 в языках Евразии. Большинство таких единиц можно отнести к одному из двух типов («говоря/ 13 сказав» и «если сказать/скажешь почему»), выделяемых на формальных основаниях, но проти- 14 14 вопоставленных также по своим позиционным и семантическим свойствам. Демонстрируется, 15 15 что различия в свойствах показателей двух типов непосредственно связаны с путями их диахро- 16 нического развития. Только для единиц первого типа могут быть релевантны предлагавшиеся 16 17 ранее универсальные сценарии грамматикализации глаголов речи. В статье также выдвигаются 17 18 гипотезы о синтаксическом статусе причинных клауз, вводимых показателями двух типов, и ука- 18 19 зываются перспективные направления для их дальнейшего изучения. 19 20 Ключевые слова: грамматикализация, причина, причинные конструкции, чужая речь 20 21 Благодарности: Исследование поддержано грантом РНФ № 18-18-00472 «Причинные конструкции 21 22 в языках мира: семантика и типология». Выражаю признательность В. В. Барановой, Ю. Боне- 22 23 мейеру, А. П. Выдрину, С. Ю. Дмитренко, Е. А. Забелиной, Н. М. Заике, К. Кавати, Т. А. Майсаку, 23 Р. Г. Мамедшахову, В. А. Стегнию, Р. Фееру, М. Хёлиг, М. А. Холодиловой, В. С. Храковскому, 24 24 анонимным рецензентам и редакции «Вопросов языкознания» за ценные замечания и/или помощь 25 25 с данными отдельных языков. Любые ошибки и неточности остаются всецело на совести автора. 26 Для цитирования: Герасимов Д. В. О двух типах дицендиальных показателей причины (преиму- 26 27 щественно на материале языков Евразии). Вопросы языкознания, 2022, 2: 7–29. 27 28 DOI: 10.31857/0373-658X.2022.2.7-29 28 29 29 30 30 31 31 32 32 33 33 34 On two types of dicendial causal markers 34 35 (with a special focus on the languages of Eurasia) 35 36 36 37 37 38 Dmitry V. Gerasimov 38 39 Institute for Linguistic Studies, Russian Academy of Sciences, St. Petersburg, Russia; 39 40

40 41 41 42 Abstract: Constructions involving speech act verbs are a well-known diachronic source of adverbial con- 42 nectors, but the latter have so far received less attention in the literature compared to other common 43 43 products of grammaticalization of verba dicendi, such as reportatives or complementizers. This pa- 44 44 per focuses on dicendial causal markers in the languages of Eurasia. The majority of such elements 45 fall into two distinct types (“saying / ​having said” and “if you / ​one say(s) why”), defined on the ba- 45 46 sis of their formal make-up, but clearly different in their positional and semantic properties as well. 46 47 It is shown that the differences between the two types are directly linked to their diachronic origins. 47 48 Previously proposed universal grammaticalization clines for speech act verbs can only be relevant 48 Версия 18.03.2022 (14:27) 8 Вопросы языкознания 2022. № 2 1 for the first type. The paper also puts forward hypotheses concerning the syntactic status of causal 1 2 clauses introduced by markers of the two types and sketches prospective avenues for further lan- 2 3 guage-specific research. 3 4 Keywords: causal clauses, grammaticalization, reason, reported speech 4 Acknowledgements: The research was supported by the Russian Science Foundation, project No. 18-18- 5 5 00472. I wish to express my gratitude to V. Baranova, J. Bohnemeyer, S. Dmitrenko, R. Feer, M. Höh- 6 6 lig, K. Kawachi, M. Kholodilova, V. Khrakovsky, T. Maisak, R. Mamedshakhov, V. Stegniy, A. Vydrine, 7 7 E. Zabelina, N. Zaika, the anonymous reviewers and the journal editors for their valuable comments 8 and/or help with language data. 8 9 For citation: Gerasimov D. V. On two types of dicendial causal markers (with a special focus on the lan- 9 10 guages of Eurasia). Voprosy Jazykoznanija, 2022, 2: 7–29. 10 11 DOI: 10.31857/0373-658X.2022.2.7-29 11 12 12 13 13 14 14 15 16 1. Введение 15 16 17 17 18 Глаголы речи, verba dicendi, — ​распространенный источник грамматикализации в язы- 18 19 ках мира. На их основе развиваются показатели чужой речи, эвиденциальности и эписте- 19 20 мической модальности, комплементайзеры при широком классе матричных предикатов, 20 21 подчинительные союзы цели, причины, условия и уступки, симилятивы и эквативы, раз- 21 22 личные дискурсивные маркеры ([Saxena 1988; 1995; Lord 1993: 151–213; Klamer 2000; 22 23 Heine, Kuteva 2002: 261–267; Kuteva et al. 2019: 375–388] и др.). Настоящая статья посвя- 23 24 щена дицендиальным (т. е. диахронически восходящим к конструкции с глаголом речи) 1 24 25 средствам выражения причины в языках Евразии. Большинство таких единиц в рамках 25 26 данного макроареала относятся к двум основным структурным типам, которые можно 26 27 проиллюстрировать следующими примерами из лезгинского языка 2: 27 28 28 Лезгинский (нахско-дагестанские) 29 29 (1) bazar.di-n juǧ ada-z, tars-ar awa-č luhu-z tak’an 30 30 воскресенье-gen день он-dat урок-pl быть-neg говорить-ipfv.cnv ненавистный 31 31 x̂a-nwa-j 32 32 становиться-prf-pst 33 33 ‘Он возненавидел воскресенья, потому что (в эти дни) не было уроков’ [Haspelmath 34 34 1993: 390]. 35 35 36 (2) Бирдан Гъезердин.a вац.ра-л гуьзчивал аву-н акъвазар-на, 36 37 вдруг Гезерчи(erg) луна-sress наблюдение быть-msr остановить-aor 37 38 вуч.и-з лагъа-й-тIa ада-н фикир маса кар.ди вич.е-л 38 39 что-dat сказать-pfv.pc-cond он-gen мысль другой дело(erg) сам-sress 39 40 желб-на 40 41 привлекать-aor 41 42 ‘Незаметно Гезерчи перестал следить за луной, потому что его мысли заняло другое 42 43 дело’ [Гайдаров и др. 2009: 446]. 43 44 44 45 45 Термин «дицендиальный» в данном значении характерен для отечественного монголоведения, 1 46 но практически не употребляется за его пределами. На наш взгляд, это удобный ярлык, который 46 47 заслуживает более широкого распространения. 47 48 48 2 Сентенциальные примеры даны в орфографии или в транскрипции источника. При упоминании 49 в тексте языковые единицы приводятся в латинской транскрипции, по возможности приближен- 49 50 ной к МФА. У такого решения есть ряд минусов, но оно представляется оправданным для типо- 50 51 логической статьи, которая опирается на большое количество источников, использующих раз- 51 52 личные подходы к репрезентации данных (иногда применительно к одному и тому же языку). 52 Версия 18.03.2022 (14:27) Д. В. Герасимов 9 1 В примере (1) причинная клауза оформляется союзом luhuz, исторически представля- 1 2 ющем собой имперфективное деепричастие от глагола ‘говорить’. В примере (2) указа- 2 3 ние на причину вводится при помощи конструкции, состоящей из вопросительного ме- 3 4 стоимения и формы условного наклонения того же глагола (букв. ‘почему если сказать’). 4 5 Далее мы будем условно именовать показатели первого типа «деепричастными», а вто- 5 6 рого — ​«местоименными»; их более точная характеристика будет дана ниже. Хотя показа- 6 7 тели двух выделенных типов часто сосуществуют в одном и том же языке, как это имеет 7 8 место в лезгинском, они явно различаются по своим формальным и семантическим свой- 8 9 ствам, причем различия эти напрямую связаны с историей их грамматикализации. 9 10 Дальнейшее изложение построено следующим образом. После обзора релевантной ли- 10 11 тературы (раздел 2) мы последовательно рассмотрим формальные (раздел 3) и семантиче- 11 12 ские (раздел 4) свойства интересующих нас единиц, фокусируясь на различиях между по- 12 13 казателями «деепричастного» и «местоименного» типа. В разделе 5 мы обсудим историю 13 14 грамматикализации показателей обоих типов, а в разделе 6 попытаемся указать на неко- 14 15 торые перспективные с типологической точки зрения направления для изучения дицен- 15 16 диальных коннекторов в конкретных языках. Краткий итог подводится в заключитель- 16 17 ном разделе 7. 17 18 18 19 19 2. Существующие исследования 20 20 21 21 22 22 23 Среди возможных путей развития глаголов речи маркеры причины привлекли меньше 23 24 внимания исследователей, чем комплементайзеры или дискурсивные показатели. Тем 24 25 не менее, дицендиальные причинные союзы не только приводятся в описаниях многих 25 26 языков мира, но и неоднократно упоминались в качестве генетической или ареальной 26 27 черты. Так, они указываются как типичные для индоарийских [Masica 1991: 402–403], 27 28 тюркских [Johanson 1993: 240–241, 257], монгольских [Бертагаев 1953: 58; Пюрбеев 28 29 1979: 76–77; Даржаева 2020: 48], нахско-дагестанских [Майсак 2016: 592–593] языков, 29 30 а также для таких ареалов, как Западная Африка [Lord 1993: 209], индийский субкон- 30 31 тинент ([Saxena 1988; Coupe 2018: 201–202] и др.), Северный Кавказ [Абдуллаев 2010: 31 32 280; Arkadiev, Maisak 2018: 137–140] и шире, восточная периферия Европы [Kortmann 32 33 1997: 96]. 33 34 Рассматривались интересующие нас единицы и в типологической перспективе. В [Heine, 34 35 Kuteva 2002: 261] приводится путь грамматикализации SAY > CAUSE, иллюстрируемый 35 36 данными лезгинского и бака (< убангийские < атлантико-конголезские). Во втором из- 36 37 дании компендиума добавляются упоминания показателей в таких языках, как шаньто- 37 38 уский минь, сабинь (< нилотские) и табасаранский [Kuteva et al. 2019: 375]. В диссерта- 38 39 ции А. Мартович, посвященной, в частности, морфологической структуре и источникам 39 40 грамматикализации маркеров подчинения, дицендиальные причинные показатели отме- 40 41 чаются в четырех языках (лезгинский, тайский, гало, санго 3) из сбалансированной вы- 41 42 борки в 84 [Martowicz 2011: 131]. 42 43 Неоднократно предпринимались попытки реконструировать универсальный путь грам- 43 44 матикализации глаголов речи, объясняющий развитие у их нефинитных форм функции 44 45 причинного коннектора. Наиболее известна импликативная иерархия, предложенная 45 46 в [Saxena 1995: 351]: 46 47 47 48 48 При этом в санго (креольский язык на основе нгбанди (< убангийские)) причинный показатель 3 49 tɛnɛti, по-видимому, восходит не непосредственно к глаголу речи, а к существительному со зна- 49 50 чением ‘речь, слово’. Кроме того, А. Мартович, видимо, неправильно проанализировала струк- 50 51 туру тайского показателя phrɔ́ wâa, хотя входящий в его состав комплементайзер wâa действи- 51 52 тельно восходит к глаголу речи [Iwasaki, Ingkaphirom 2005: 259, 273]. 52 Версия 18.03.2022 (14:27) 10 Вопросы языкознания 2022. № 2 1 (3) DIRECT QUOTE < SAY < KNOW < BELIEVE < WANT < PURPOSE, REASON < 1 2 CONDITIONAL < COMPARATIVE MARKER 2 3 3 4 Согласно схеме (3), если дицендиальному показателю в некотором языке свойственна 4 5 какая-то из приведенных на ней функций, то он должен употребляться и во всех функциях, 5 6 перечисленных левее. Данное типологическое распределение объясняется универсальным 6 7 сценарием грамматикализации: по гипотезе А. Саксены, форма глагола ‘говорить’ сперва 7 8 употребляется в качестве маркера цитации при прямой речи, затем постепенно развивает 8 9 функции комплементайзера при все более широком классе матричных предикатов (направ- 9 10 ление развития при этом следует «иерархии связанности» [Givón 1980]). Далее на базе ком- 10 11 плементайзеров развиваются обстоятельственные союзы, сначала целевые и причинные, 11 12 затем условные. Последними возникают употребления в качестве показателя сравнения. 12 13 Существенно, что те же значения и в том же порядке развивают не только цитативы, обра- 13 14 зованные на базе глаголов речи, но и цитативы демонстративного происхождения [Saxena 14 15 1995: 360–363], такие как санскр. iti [Hock 1982]. Таким образом, отправной точкой про- 15 16 цесса грамматикализации, отраженного в (3), служит не столько непосредственно лекси- 16 17 ческая семантика глагола речи, сколько способность вводить прямую речь 4. Схожие шкалы 17 18 грамматикализации, различающиеся в частных деталях, предлагались также в [Ebert 1991; 18 19 Lord 1993; Chisarik, Wurff 2003] и др. (см. также [Martowicz 2011: 71]). 19 20 А. Саксена опирается на данные 38 языков, преимущественно из Южной Азии и Аф- 20 21 рики, в которых набор грамматических функций единицы с исходным значением ‘say’ или 21 22 ‘thus’, по ее мнению, укладывается в приведенную иерархию. Схожие паттерны полисе- 22 23 мии, подталкивающие к выводу об аналогичном пути развития, впоследствии были опи- 23 24 саны для языков других ареалов, ср., в частности, [Serdobolskaya, Toldova 2011; Толдова, 24 25 Сердобольская 2014] об уральских языках Поволжья: бесермянском удмуртском и луговом 25 26 марийском. Так, примеры (4б–е) иллюстрируют различные функции удм. šu(ə)sa, истори- 26 27 чески представляющего собой деепричастие от глагола šuənə ‘говорить’ [Serdobolskaya, 27 28 Toldova 2011: 286–287, 289]: 28 29 29 Бесермянский диалект удмуртского 30 30 (4) а. mar pe ta?  — ǯʼičʼə šu-e 31 31 что q dem лиса говорить-prs.3sg 32 32 ‘«Что это?» — ​говорит лиса’ (прямая речь, глагол в  исходном лексическом 33 33 значении). 34 34 35 35 36 4 В рамках настоящего исследования мы специально рассматриваем только показатели, возводи- 36 мые к глаголу речи, несмотря на то что показатели, развившиеся из других источников, могут 37 37 иметь очень схожую грамматикализационную историю. Кроме того, нас интересуют только по- 38 38 казатели причины, менее изученные по сравнению с другими возможными результатами грам- 39 матикализации глаголов речи, такими как цитативы и комплементайзеры. Таким образом, фо- 39 40 кус рассмотрения в статье уже, чем в большинстве работ, опирающихся на [Ebert 1991; Saxena 40 41 1995]. Одной из мотиваций такого сужения как раз является то, что в литературе функции, со- 41 42 ответствующие различным стадиям схемы (3), обычно рассматриваются вместе и не всегда бы- 42 43 вает понятно, к какому именно кругу употреблений относится то или иное утверждение. В то же 43 44 время термин «показатель причины» мы трактуем достаточно широко, называя так любую сег- 44 45 ментную единицу, способную выражать причинное значение, независимо от морфосинтакси- 45 46 ческого статуса, наличия других функций, положения соответствующих конструкций на шкале 46 сочинения / ​подчинения и т. п. Вполне возможно, что отдельные выражения, упоминаемые в ста- 47 47 тье, недостаточно устоялись в языке в качестве средства выражения причины для того, чтобы их 48 48 имело смысл признавать «показателями». Однако в рамках подобного пилотного исследования 49 нам представляется важным охватить возможно больший круг потенциально релевантных дан- 49 50 ных. Хочется верить, что дальнейшие конкретно-языковые исследования, некоторые направле- 50 51 ния для которых намечены в разделе 6, позволят уточнить в том числе и степень конвенциона- 51 52 лизации соответствующих единиц в тех или иных языках. 52 Версия 18.03.2022 (14:27) Д. В. Герасимов 11 1 б. Vas’a vera-z brat-ez-lə, [soje žug-o-z šu-sa] 1 2 Вася говорить-pst.3 брат-p.3sg-dat dem.acc бить-fut-3 говорить-cnv 2 3 ‘Вася сказал своему брату, что побьет его’ (сентенциальный актант при предикате 3 4 речи). 4 5 5 в. pi č’akla-š’k-e [so baš’t-o-z vit’ šuǝ-sa] 6 6 мальчик думать-detr-prs.3sg dem получать-fut-3 пять говорить-cnv 7 7 ‘Мальчик думает, что получит пятерку’ (сентенциальный актант при предикате 8 8 мыслительной деятельности). 9 9 10 г. mon jara-t-iš’ko [so d’eš’ mad’-e šuə-sa] 10 11 я любить-caus-prs dem хорошо петь-prs.3sg говорить-cnv 11 12 ‘Мне нравится, что он хорошо поет’ (сентенциальный актант при эмотивном 12 13 предикате). 13 14 14 д. jul-e  — avgust-e tinʼ turən dastišʼk-o-m nʼi turən 15 15 июль-ill август-ill dem сено готовить-fut-1pl уже сено 16 16 [život-lə tolalte med okm-o-z šu-sa] 17 17 скот-dat зимой opt хватать-fut-3 говорить-cnv 18 18 ‘В  июле-августе мы готовим сено, чтобы скоту на  зиму хватило’ (целевая 19 19 обстоятельственная клауза). 20 20 21 е. parnik-ez… kalʼ ušʼt-i-m [val nʼi pəšʼ šu-sa] 21 22 парник-acc сейчас открывать-pst-1pl быть.pst уже жарко говорить-cnv 22 23 ‘Мы открыли парник, потому что было уже жарко’ (причинная обстоятельственная 23 24 клауза). 24 25 25 26 Гипотеза об универсальном пути грамматикализации дицендиальных показателей 26 27 была взята на вооружение (часто довольно некритически) многими авторами, писавшими 27 28 о соответствующих единицах в конкретных языках. Однако она, особенно в варианте 28 29 А. Саксены, подверглась жесткой критике со стороны Т. Гюльдеманна за игнорирование 29 30 альтернативных путей развития, рассмотрение процесса грамматикализации в терми- 30 31 нах единиц, а не конструкций, поверхностный учет материала африканских языков и не- 31 32 правомерное обобщение южноазиатского сценария, возникшего в результате специфи- 32 33 ческого сочетания структурных, исторических и ареальных факторов [Güldemann 2008: 33 34 444–446]. В частности, те или иные значения, включая причинное, могут развиваться 34 35 у цитативных показателей иными путями, минуя промежуточные стадии, предсказан- 35 36 ные иерархией А. Саксены 5. В качестве примера автор упоминает со ссылкой на [Lukas 36 37 1953] западносахарский язык дазага, где цитативный глагол n участвует в оформлении 37 38 причинных клауз, но не целевых или актантных [Güldemann 2008: 466]. Следует отме- 38 39 тить, что даже среди языков, непосредственно рассматриваемых в [Saxena 1995], далеко 39 40 не во всех обнаруживается весь спектр употреблений, предсказываемых иерархией в (3); 40 41 однако автор объясняет это пробелами в материале. Кроме того, есть вопросы к трактовке 41 42 А. Саксеной данных некоторых языков, учитываемых на основании вторичных источни- 42 43 ков. Таким образом, несмотря на всю притягательность обсуждаемой гипотезы, вопрос 43 44 о реальном распространении пути грамматикализации от цитатива через комплементай- 44 45 зер к обстоятельственным союзам и его роли в дистрибуции дицендиальных маркеров 45 46 в языках мира остается открытым. Для получения окончательного ответа на него требу- 46 47 ется как более полное представление о соответствующем типологическом распределе- 47 48 нии, так и более детальный анализ материала конкретных языков. В рамках настоящей 48 49 49 50 5 Один из таких путей обсуждается в монографии [Pascual 2014: 88–91, 102–105], где маркирова- 50 51 ние причины при помощи дицендиальных показателей в некоторых языках Австралии и Новой 51 52 Гвинеи рассматривается как результат конвенционализации конструкции с прямой речью. 52 Версия 18.03.2022 (14:27) 12 Вопросы языкознания 2022. № 2 1 статьи мы надеемся внести вклад в решение первой задачи и указать некоторые перспек- 1 2 тивные направления для решения второй. 2 3 Нами была предпринята попытка синтезировать накопленные сведения о причинных 3 4 показателях дицендиального происхождения в глобальной типологической перспективе. 4 5 В известной нам теоретической литературе содержатся упоминания о таких единицах 5 6 более чем в 50 языках мира. Нам удалось расширить этот список, рассмотрев источники 6 7 (грамматики, словари, сборники текстов, проблемные статьи) по примерно 300 языкам, 7 8 образующим генетически несбалансированную, но ареально представительную кон- 8 9 формную выборку. Далее для всех языков, в которых были так или иначе выявлены ин- 9 10 тересующие нас показатели, были дополнительно рассмотрены данные их ближайших 10 11 «родственников» и «соседей». Таким образом к настоящему моменту удалось идентифи- 11 12 цировать 230 стратегий кодирования причины, восходящих к конструкциям с глаголами 12 13 речи, в 141 языке мира, что также позволило кратко описать повторяющиеся структур- 13 14 ные типы дицендиальных причинных маркеров. В настоящей статье свойства двух наи- 14 15 более частотных типов будут рассмотрены более подробно, преимущественно с опорой 15 16 на данные языков Евразии — ​ареала, на который приходится бо́льшая часть выделенных 16 17 стратегий (176 в 102 языках). 17 18 18 19 19 3. Формальное устройство и позиционные свойства 20 20 21 21 22 22 23 Упомянутые выше лезг. luhuz, удм. šu(ə)sa прозрачно возводятся к деепричастным фор- 23 24 мам глаголов речи в соответствующих языках. Аналогичные показатели обнаруживаются 24 25 во многих других языках Евразии (а также за ее пределами), ср. тур. dijɛ 6, тат. dip, монг. 25 26 gedʒ, венг. mondvaːn, джуури gufdire, там. enru, тундр. юк. monur и др. Таковы же большин- 26 27 ство дицендиальных показателей причины в языках Южной Азии, обсуждаемых в [Sax- 27 28 ena 1988; 1995]. Это наиболее широко представленный формальный тип причинных пока- 28 29 зателей в наших данных. Далее мы будем называть такие показатели «деепричастными». 29 30 Общим для них является внешнее сходство (с точностью до некоторой фонетиче- 30 31 ской редукции) с глагольной формой, способной оформлять зависимые клаузы со зна- 31 32 чением одновременности, (непосредственного) предшествования или сопутствующего 32 33 действия. Такие формы подпадают под определение сравнительного концепта деепри- 33 34 частия, сформулированное в [Nedjalkov 1995: 97], хотя в описаниях конкретных языков 34 35 они могут фигурировать под различными ярлыками. Так, в индологии интересующие 35 36 нас формы обычно характеризуются как причастия; однако это лишь частная термино- 36 37 логическая традиция, связанная, по-видимому, с тем, что именно они выступают в ана- 37 38 литических конструкциях, служащих переводными аналогами европейских перфектов 38 39 [Masica 2005: 108–110]. 39 40 Во многих языках существует несколько деепричастных форм, способных выражать 40 41 одно или более из перечисленных выше значений. От каких факторов зависит в таких 41 42 случаях выбор формы речевого глагола, вступающей на путь грамматикализации, не- 42 43 ясно. В языках с выраженным противопоставлением имперфектива и перфектива это мо- 43 44 жет быть как имперфективное, так и перфективное деепричастие. Для языков лезгинской 44 45 ветви нахско-дагестанской семьи характерно одновременное наличие двух дицендиаль- 45 46 ных показателей, восходящих к имперфективной и перфективной форме соответственно: 46 47 лезг. luhuz / ​lahana, таб. q’uri / ​dupnu, агул. Raj / ​puna. 47 48 48 49 6 Обычно возводится к герундию от глагола de- ‘говорить’ ([Кононов 1953; Lewis 1967: 174–175; 49 50 Göksel, Kerslake 2005: 462], inter alia). Альтернативная гипотеза, высказанная в [Sebüktekin 50 51 1971: 72], согласно которой dijɛ исторически представляет собой форму оптативного причастия 51 52 от того же глагола, не получила широкого распространения. 52 Версия 18.03.2022 (14:27) Д. В. Герасимов 13 1 Агульский [Мерданова 2004: 159] 1 2 (5) mik’eldi a-dawa Raj šarf lik’.i-n-dawa gada-ji 2 3 холодно быть-neg говорить.ipfv.cnv шарф надеть.pfv-prf-neg сын-erg 3 4 ‘Говоря / ​из-за того, что не холодно, шарф не надел сын’. 4 5 5 (6) uč.i-w pul fu-dawa p.u-na Ruš.u-n-dawa dad-a üt̄ 6 6 сам-apud деньги иметь-neg сказать.pfv-cnv купить.pfv-prf-neg отец-erg мед 7 7 ‘Отец не купил мед, сказав / ​из-за того, что у него нет денег’. 8 8 9 В описаниях такие показатели приводятся как синонимичные, какие-либо семантические 9 10 различия между ними не обсуждаются. С. Р. Мерданова отмечает, что в агульском puna в функ- 10 11 ции причинного коннектора значительно более употребительно, чем Raj [Там же: 158–159]; 11 12 в то же время в грамматике [Haspelmath 1993] примеры приводятся только на luhuz, что мо- 12 13 жет косвенно свидетельствовать о том, что в лезгинских материалах М. Хаспельмата, напро- 13 14 тив, имперфективный вариант является более частотным. Было бы интересно более детально 14 15 исследовать дистрибуцию дицендиальных коннекторов в различных лезгинских языках. 15 16 В языках, оформление зависимых предикатов в которых чувствительно к переключе- 16 17 нию референции, причинные показатели обычно развиваются из форм, способных высту- 17 18 пать в односубъектных конструкциях. Такова, например, ситуация в юкагирских языках 18 19 [ODKY: 10.21; Schmalz 2013: 290]. В пределах Евразии нам не удалось обнаружить слу- 19 20 чаев, когда причинные клаузы, развившиеся из таксисных клауз с глаголами речи, унас- 20 21 ледовали бы от последних противопоставление по одно- / ​разносубъектности, однако по- 21 22 добные конструкции представлены в языке мацес пано-таканской семьи [Fleck 2003: 1119]. 22 23 В большинстве случаев показатели рассматриваемого типа непосредственно присое- 23 24 диняют финитную клаузу со значением причины. Явные исключения представлены в ту- 24 25 винском и туркменском, где исходные деепричастия от глагола речи (teeʃ и dij(i)p соответ- 25 26 ственно) развились в послелоги, присоединяющие именную группу или номинализованную 26 27 клаузу (см. пример (10) ниже). При венг. mondvaːn опционально употребление комплемен- 27 28 тайзера hoɟ 7. Также в ряде дравидийских языков показатель, восходящий к деепричастию 28 29 от генерического глагола речи (<*en-), может вводить причинную клаузу как самостоя- 29 30 тельно, так и в сочетании с деепричастием от более специализированного глагола, обычно 30 31 переводимого в англоязычных источниках как ‘tell’, ср. каннада anta (heːɭi), малаялам ennu 31 32 (paraɲɲu), там. enru (solli). В литературе это обычно рассматривается как две реализации 32 33 одной конструкции, в которой второй элемент является факультативным, см., напр., [Sub- 33 34 bārāo 2012: 198]. Однако более вероятной кажется иная трактовка: двучленные выраже- 34 35 ния представляют собой показатели деепричастного типа, развившиеся из TELL-глаголов, 35 36 а форма SAY-глагола в их составе представляет собой комплементайзер (в отличие от SAY- 36 37 глаголов, дравидийские TELL-глаголы не могут вводить цитату без посредства служебного 37 38 элемента). Среди индоарийских языков показатели, содержащие комплементайзер, пред- 38 39 ставлены в дакхни (bol ke) и в языках бихари (предположительно дицендиальный kahe‑ki 8). 39 40 За исключением венг. mondvaːn, выявленные нами причинные коннекторы деепри- 40 41 частного типа относятся к языкам с преобладающим порядком слов OV 9. В соответствии 41 42 42 43 7 В венгерском также возможна комбинация mondvaːn со специализированным причинным сою- 43 44 зом mɛrt или mɛrthoɟ [Dömötör 2015: 32]. А. Дёмётёр считает такие употребления инновацией 44 45 разговорного языка. 45 46 8 Возводится к kah-e ki <say-lnk?/-subj.3sg? comp> для садри в [Peterson, Baraik, in press: 294], од- 46 47 нако кажется также возможным связать первый компонент с причинным местоимением. 47 48 48 9 Не вполне ясно, в какой степени это может быть связано с большей предрасположенностью OV- 49 языков к развитию отглагольных коннекторов, а в какой — ​с более широким распространением 49 50 порядка OV в Евразии. За пределами этого макроареала препозитивные дицендиальные показа- 50 51 тели причины деепричастного типа встречаются, например, в нилотских языках сабинь [Kawa- 51 52 chi 2012: 119–120] и лопит [Moodie, Billington 2020: 388, 424] (оба VSO). 52 Версия 18.03.2022 (14:27) 14 Вопросы языкознания 2022. № 2 1 с типологическими ожиданиями, почти все они располагаются в постпозиции к вводимой 1 2 ими причинной клаузе. Исключение составляет упомянутый выше показатель в садри. 2 3 Совершенно иначе устроено лезгинское выражение wutʃiz lahajt’a (проиллюстрирован- 3 4 ное выше в (2)), к которому тоже обнаруживается множество параллелей в различных язы- 4 5 ках: адыг. səd-a p’-ʔwe-me, чув. mën-ʃën te-sen, кор. wɛ-ɲja-ɦa-mjʌn, неп. kinʌ‑bʱʌn‑e, тхакали 5 6 tálan1 pi3-janse и др. В составе таких единиц четко выделяется два компонента: вопроси- 6 7 тельное местоимение причины (‘почему’) и некоторая форма глагола речи, способная вы- 7 8 ступать в протазисе условных конструкций. Эти компоненты выражения могут сохранять 8 9 свой исходный облик, а могут подвергаться редукции, вплоть до стирания границы между 9 10 ними и утраты аналитизма, ср. лак. tsantʃirtʃa(n) ‘потому что’ < ts-i-w-an utʃir-tʃa(n) <что- 10 11 iii-делать-inf говорить-cond.cnv> [Казенин 2013: 247]. По характеру первого компонента 11 12 мы далее будем условно называть такие средства выражения причины «местоименными». 12 13 Несмотря на разительное сходство между «местоименными» причинными показате- 13 14 лями разных языков, их формальное устройство демонстрирует значительное варьирова- 14 15 ние. В большой степени это связано с варьированием в структуре соответствующих во- 15 16 просительных слов и с разнообразием форм и конструкций, используемых в условных 16 17 клаузах. Вопросительные местоимения, входящие в состав причинного показателя, могут 17 18 быть морфологически непроизводными, совпадать с генерическим предметным местои- 18 19 мением ‘что’, либо восходить к его сочетанию c падежным аффиксом или адлогом, иметь 19 20 в своем составе интеррогативный показатель и т. п. В некоторых языках такие вопроси- 20 21 тельные слова представляют собой нефинитные формы от местоименного глагола ‘что 21 22 делать’ (такова ситуация в монгольских и — ​вероятно, в результате контактного влияния 22 23 последних — ​в сойотском [Рассадин 2012: 55]), либо восходят к сочетанию предметного 23 24 местоимения с формой вспомогательного глагола (чаще всего ‘делать’; ср. этимологию 24 25 лак. tsantʃirtʃa(n) выше). В случае калм. juŋ-g-ad gix-le <что-говорить-cnv говорить-pfv. 25 26 cnv> в качестве такого вспомогательного глагола выступает собственно gi- ‘говорить’, 26 27 рефлекс которого, таким образом, присутствует в структуре показателя дважды [Павлов 27 28 2000: 275]. В состав местоименного компонента может также входить цитативная частица, 28 29 как в бежт. sud‑l’o niso-da <что-quot говорить-cond> [Комри и др. 2005]. 29 30 Поскольку инвентарь вопросительных местоимений причины обычно насчитывает не- 30 31 сколько единиц и склонен к относительно быстрому обновлению, в одном языке могут сосу- 31 32 ществовать несколько вариантов причинного показателя с различными первыми компонен- 32 33 тами. Так, в литературном лезгинском помимо wutʃiz lahajt’a также имеется синонимичное 33 34 выражение kyz lahajt’a, отличающееся супплетивным вариантом косвенной основы вопро- 34 35 сительного местоимения (см. [Haspelmath 1993: 192]); кроме того, во многих диалектах су- 35 36 ществуют свои показатели, образованные по той же модели, но включающие диалектное 36 37 местоимение (Р. Г. Мамедшахов, л. с.). Сравнимую вариативность в выборе первого компо- 37 38 нента обнаруживают дицендиальные средства выражения причины в бурятском [Пюрбеев 38 39 1979: 76; Даржаева 2001: 77] и в дардском языке шина [Bailey 1924: 96; Rajapurohit 2012: 137]. 39 40 Второй, глагольный компонент рассматриваемых показателей также бывает устроен 40 41 по-разному; опять же, в одном языке могут сосуществовать несколько коннекторов, раз- 41 42 личающихся формой глагола речи. Это может быть как генерическое деепричастие, так 42 43 и специализированная форма с условным значением. Примечательно, что в цахурском 43 44 из двух основных суффиксов кондиционалиса в местоименном показателе причины njaʔas 44 45 uwh-eː <почему говорить-hcond> используется более специальный, выражающий гипо- 45 46 тетическое условие. В сарыкольском и удмуртском фигурируют сочетания глагола речи 46 47 с препозитивным условным союзом 10. Как и в случае деепричастных показателей, в язы- 47 48 ках с противопоставлением по (им)перфективности может использоваться форма как с той, 48 49 49 50 10 В сарыкольском условный союз tsa может употребляться как пре-, так и постпозитивно [Kim 50 51 2017: 283], однако местоименный причинный показатель в цитируемой диссертации приводится 51 52 только с расположением союза между местоимением и глаголом. 52 Версия 18.03.2022 (14:27) Д. В. Герасимов 15 1 так и с другой аспектуальной характеристикой, однако можно говорить о тенденции к упо- 1 2 треблению перфектива; в частности, именно перфективные формы употребляются в об- 2 3 суждавшихся выше лезгинских языках. 3 4 В языках с развитым лично-числовым согласованием форма глагола речи в составе ме- 4 5 стоименного причинного коннектора часто содержит показатель 2-го лица. В ряде кыпчак- 5 6 ских тюркских языков наблюдается варьирование между немаркированной по лицу фор- 6 7 мой кондиционалиса (которую можно интерпретировать как форму 3-го лица), формой 7 8 2sg и формой 2pl. В некоторых из них, например в кумыкском, к этому набору добавля- 8 9 ется еще форма 1pl (ne-ge de-se-k <что-dat говорить-cond-1pl>) [Абдуллаева и др. 2014: 9 10 498]. К сожалению, известные нам работы никак не комментируют распределение подоб- 10 11 ных вариантов. Можно предположить, что форма 2sg исходно используется при обраще- 11 12 нии к одному собеседнику, а форма 2pl — ​при обращении к нескольким, при этом по мере 12 13 конвенционализации сочетания идет постепенная нейтрализация в пользу первого вари- 13 14 анта. Доступные текстовые данные (в частности, [АККЯ]) в целом укладываются в эту 14 15 гипотезу, однако их слишком мало для уверенных выводов. Схожее варьирование в числе 15 16 наблюдается также в тундренном юкагирском (где 1/2-е лицо противопоставлено 3-му), 16 17 при этом примечательно, что в отличие от упомянутого выше показателя деепричастного 17 18 типа (mon-ur <говорить-cnv.ss>), в показателе местоименного типа используется разно- 18 19 субъектная зависимая форма глагола речи (qu̯odiːr mon-ul-ɣane / ​mon-l-aqane <почему го- 19 20 ворить-ger-1/2sg.ds / ​говорить-ger-1/2pl.ds>) [Schmalz 2013: 229]. 20 21 В шина (северо-западная зона индоарийских языков) и куртопском (бодская ветвь си- 21 22 но-тибетских языков) [Hyslop 2017] представлены причинные показатели (как деепри- 22 23 частного, так и местоименного типа), образованные от глаголов с исходным значением 23 24 ‘делать’. Поскольку появление этих показателей, по всей видимости, связано с развитием 24 25 у данных глаголов речевого значения (такое семантическое расширение вообще характерно 25 26 для языков гималайского региона, особенно его северо-западной части [Bashir 1996]), мы 26 27 относим их к дицендиальным. В родственном куртопскому языке цангла наряду с «обыч- 27 28 ным» выражением местоименного типа hang-ya dak-nyi.la <что-q говорить-cond> встре- 28 29 чается аналогичный по структуре (и семантике) показатель, содержащий глагол ‘делать’: 29 30 hang-ya a-nyi.la <что-q делать-cond> [Andvik 2010: 284–285]. В этом свете некоторую за- 30 31 гадку представляет собой причинный показатель nǝn n‑oh‑ǝn <что/почему 2sg-??-real> 31 32 в малоизученном изолированном языке кусунда (Непал) [Watters et al. 2006: 147]. Струк- 32 33 турно он полностью изоморфен рассматриваемым в этом разделе дицендиальным пока- 33 34 зателям местоименного типа, однако неясно, от какого глагола он образован. 34 35 Второй (глагольный) компонент местоименных показателей может в отдельных случаях 35 36 подвергаться более сложному парафразу, что свидетельствует о слабой степени граммати- 36 37 кализации соответствующей конструкции и осознании носителями буквального значения 37 38 ее компонентов. Так, в адыгейском широко распространен причинный показатель səd-a p’- 38 39 ʔwe-me <что-q 2sg-говорить-cond>, однако в готовящемся к изданию адыгейском переводе 39 40 Ветхого Завета стих Суд. 9:4 выглядит следующим образом (Р. Феер, л. с.): 40 41 41 (7) Адыгейский (абхазо-адыгские) 42 42 Сыд-а п-Iо-у у-къэ-упчIэ-мэ, Зиусхьаны-м Сисарэ 43 43 что-q 2sg.a-говорить-adv 2sg.abs-dir-спрашивать-cond Господь-erg Сисара 44 44 зы-ӀэмычӀэ ∅-р-и-лъхьа-щты-р бзылъфыгъэ-р а-ры-шъ а-ры. 45 45 rel-кулак 3sg.abs-dat-3sg.a-класть-fut-abs женщина-abs тот-cop-reas тот-cop 46 46 ‘{Но путь, которым ты пойдешь, не приведет тебя к славе.} Потому что Господь от- 47 47 даст Сисару в руки женщины’ (букв. ‘Если спросишь, говоря «почему», это потому, 48 48 что тот, кому Господь положит в кулак Сисару, женщина’). 49 49 50 Аналогично устроен др.-уйг. показатель ne ytʃyn ti-p ti-ser <что для говорить-cnv гово- 50 51 рить-cond>. Схожие перифрастические конструкции приводятся в [Weier 2003: 262] для 51 52 могольского. 52 Версия 18.03.2022 (14:27) 16 Вопросы языкознания 2022. № 2 1 Дицендиальные причинные показатели местоименного типа резко отличаются от дее- 1 2 причастных коннекторов по своим позиционным свойствам: они неизменно предшествуют 2 3 вводимой ими причинной клаузе (которая, в свою очередь, располагается после клаузы 3 4 следствия), даже в языках, для которых препозитивные подчинительные союзы нехарак- 4 5 терны. Причинная клауза обычно имеет финитный морфосинтаксис, хотя в адыгейском 5 6 показатель местоименного типа может сочетаться с глагольной формой, уже маркирован- 6 7 ной причинным суффиксом. 7 8 8 9 9 4. Семантика 10 10 11 11 12 12 13 Описательные грамматики редко уделяют место обсуждению конкретных оттенков при- 13 14 чинного значения, выражаемых тем или иным показателем. Тем не менее, представляется 14 15 возможным сформулировать некоторые предварительные наблюдения. С точки зрения се- 15 16 мантики два выделенные выше типа дицендиальных показателей оказываются противо- 16 17 поставлены почти столь же явно, как и в формальном отношении. 17 18 Прежде всего бросается в глаза полифункциональность показателей, восходящих к де- 18 19 епричастию от глагола речи. Помимо клауз с семантикой причины, они часто вводят целе- 19 20 вые клаузы, сентенциальные актанты, чужую речь и т. п. (см. бесермянские примеры (4) 20 21 выше), что хорошо укладывается в гипотезу А. Саксены о стадиальном развитии. К со- 21 22 жалению, типологическое сопоставление паттернов полифункциональности затрудня- 22 23 ется тем, что показатели разных языков описаны в этом отношении с разной полнотой. 23 24 Полифункциональность обсуждаемых единиц может приводить к неоднозначности кон- 24 25 струкций с ними (ср. переводы агульских предложений (5)–(6) выше). Д. Матич и Б. Пакен- 25 26 дорф [Matić, Pakendorf 2013: 376] для иллюстрации причинного значения кол. юк. mon-ut 26 27 приводят следующий пример, взятый из [ODKY: 15.45]: 27 28 28 (8) Колымский юкагирский 29 29 Tabun-gələ pulun-deː taːt ibil’eː-l’əl tude terikə-gələ kude-de-gə 30 30 тот-acc старик-dim так плакать-ev[3sg] он.poss старуха-acc убить-tr-cnv.ds 31 31 mon-ut. 32 32 говорить-ipfv.cnv.ss 33 33 ‘Старик заплакал, потому что они убили его жену’. 34 34 35 (‘The old man started crying because they had killed his wife.’) 35 36 36 37 Однако предлагаемое прочтение не учитывает контекст: по сюжету сказки, старик сам 37 38 ранее убил свою жену, а в описываемой сцене пытается обвинить в ее смерти дочерей 38 39 соседа. Таким образом, буквальный перевод (‘…говоря, что они убили его жену’) пред- 39 40 ставляется более адекватным 11. 40 41 При этом непосредственно в сфере причинных отношений употребление таких пока- 41 42 зателей представляется ограниченным. Так, по поводу лезгинского М. Хаспельмат пишет 42 43 (перевод наш): «luhuz / ​lahana выражает скорее внутреннюю субъективную мотивацию, 43 44 чем объективную причину, что отражает исходное значение ‘говоря / ​сказав’» [Haspel- 44 45 math 1993: 390]. Схожие наблюдения высказывались различными авторами и относительно 45 46 аналогичных единиц в других языках. К сожалению, в описаниях подавляющего боль- 46 47 шинства рассмотренных в этой статье языков данный вопрос никак не поднимается. Нам 47 48 не удалось найти бесспорных примеров использования дицендиальных показателей дее- 48 49 причастного типа для выражения объективных причинно-следственных отношений, однако 49 50 50 51 11 Впрочем, в текстах [ODKY] есть как минимум пять бесспорных примеров на причинное значе- 51 52 ние mon-ut. 52 Версия 18.03.2022 (14:27) Д. В. Герасимов 17 1 следует иметь в виду, что иллюстративному материалу описательных грамматик вообще 1 2 свойственно сильное преобладание примеров с контекстами субъективного мотива / ​повода. 2 3 Некоторые деепричастные показатели имеют еще более узкую семантику, будучи специ- 3 4 ализированы для выражения санкции, как в случае тувинского послелога teeʃ: 4 5 5 (9) Тувинский (тюркские) [Шамина 2001: 169] 6 6 Ном номча꞊ан꞊ы дэ-эш моол-дар колдуунда кадак 7 7 книга читать꞊pc.pst꞊3poss говорить-cnv монгол-pl в.основном кадак 8 8 тудар бол-ган, чамдык өг-лер ланшаа꞊да бэ-эр꞊ле. 9 9 делать быть-pc.pst некоторый семья-pl ланшаа꞊add давать-pc.fut꞊emph 10 10 ‘За то, что прочитал молитву, монголы в основном дарят кадак, некоторые дают лан- 11 11 шаа 12’. 12 12 13 Совершенно иное распределение демонстрируют показатели местоименного типа. С од- 13 14 ной стороны, для них не засвидетельствовано употреблений вне сферы причины. С дру- 14 15 гой, они способны выражать широкий спектр причинных отношений, не ограничиваясь 15 16 контекстами субъективного мотива / ​повода, ср. библейские примеры (10)–(12) с неоду- 16 17 шевленным субъектом в первой клаузе: 17 18 18 (10) Непальский (индоарийские < индоевропейские) 19 19 bhūmi-mā ē’uṭai pani vanaspti thi’ēna, 20 20 земля-loc тот.же еще растение быть.pst.3sg.neg 21 21 ra bhūmi-mā kunai ghā̃s-pāt pani umrēkō thi’ēna, 22 22 и земля-loc который.emph трава-лист еще расти.pfv.pc быть.pst.3sg.neg 23 23 kina-bhanē paramaprabhu parmēśvar-lē pr̥thvī-mā pānī 24 24 почему-говорить.ipfv.cnv Господь Бог-erg земля-loc вода 25 25 bars-āu-nu-bhaēkō thi’ēna ra bhūmi 26 26 литься-caus-inf-быть.pfv.pc быть.pst.3sg.neg и земля 27 27 khan-jōt gar-na kunai mānis pani thi’ēna. 28 28 копание-пахота делать-inf который.emph человек еще быть.pst.3sg.neg 29 29 ‘Не было на земле растений, и не росло на земле полевой травы, ибо Господь Бог не по- 30 30 сылал дождя на землю и не было на земле человека для возделывания земли’. (Быт. 2:5) 31 31 32 (11) Кокборок (сал < сино-тибетские) 32 33 …twi aphal bai rung didag-wi tong kha 33 34 вода волна ins лодка шататься-cnv быть prf 34 35 tam-ni hwm khe nokbar pail cha ya khe sib-chajak 35 36 что-gen сказать adv ветер встречный хорошо neg adv дуть-aux 36 37 ‘…лодку било волнами, потому что ветер был противный’. (Мф. 14:24) 37 38 38 (12) Чеченский (нахско-дагестанские) 39 39 Эцца-хь чӀогӀа мохк б-ег-ийра, хӀунда аьл-ча 40 40 туда-loc сильно земля vi-дрогнуть-wpst почему говорить-cnv 41 41 Везачу Эл-ан малик, стигал-ара охьа а д-оьсс-ина 42 42 святой князь-gen ангел небо-abl вниз и iv-спускаться-prf 43 43 къубба-нна дуьхьал б-илл-ина болу тӀулг 44 44 гробница-dat напротив vi-открывать-prf vi-rel камень 45 45 дӀа а карч-ийна, цунна тӀе охьа-хи-ира. 46 46 в.сторону и катить-prf 3sg.dat на вниз-сесть-wpst 47 47 ‘И случилось тогда сильное землетрясение, ибо Ангел Господень спустился с небес, 48 48 подошел к гробнице, откатил камень от входа и сел на него’. (Мф. 28:2) 49 49 50 50 51 12 Кадак (хадак) — ​буддийский церемониальный шарф, часто преподносимый в качестве торже- 51 52 ственного подарка; ланшаа — ​угощение. 52 Версия 18.03.2022 (14:27) 18 Вопросы языкознания 2022. № 2 1 Тем не менее, и для показателей данного типа можно предположить свою специфику, 1 2 связанную, однако, не с разновидностями выражаемого каузального значения, а с функ- 2 3 цией в дискурсе. Такие показатели вводят постпозитивные клаузы, содержащие новую (или, 3 4 по крайней мере, нетопикальную) информацию и выступающие в качестве обоснования 4 5 ранее сделанному утверждению или побуждению. Обращает на себя внимание тот факт, 5 6 что местоименным причинным показателям тюркских, нахско-дагестанских и абхазо-адыг- 6 7 ских языков в параллельных русских текстах часто соответствуют дискурсивные частицы 7 8 типа ведь или же — ​либо вообще не соответствует никакого выраженного показателя. 8 9 9 10 10 5. Пути развития 11 11 12 12 13 13 14 В качестве одной из иллюстраций предполагаемого универсального пути развития 14 15 от конструкции передачи речи к причине / ​цели и далее к сравнению А. Саксена приводит 15 16 следующие примеры из неварского языка [Saxena 1988: 378 ff.; 1995: 358–359]: 16 17 17 (13) Неварский (гималайские < сино-тибетские) 18 18 а. wɔ tay-a-a juju-yatɔ tɔskɔ̃ maya won-a-a chɔ̃-ɔ̃ chuye 19 19 то слышать-pc-nf царь-dat очень забота прийти-pc-nf ты-erg ничего 20 20 dhɔnna ka-e-mɔthe chɔn-tɔ jim-sɔ̃ balãkɔ swo-e 21 21 беспокоиться брать-nf-proh ты-dat мы-erg очень.хорошо смотреть-npc 22 22 dha-k-a-a dhal-ɔ 23 23 говорить-caus-pc-nf говорить-dpst 24 24 ‘Услышав это, царь сделался очень заботлив и сказал: «Ни о чем не беспокойся, 25 25 мы очень хорошо о тебе позаботимся»’ (цитатив, вводящий прямую речь). 26 26 27 б. ram-ɔ̃ saroj cəlak dha-k-a-a dhal-ɔ 27 28 Рам-erg Сародж умный говорить-caus-pc-nf говорить-dpst 28 29 ‘Рам сказал, что Сародж умен’. (сентенциальный актант при предикате речи) 29 30 30 в. prɛzidɛnt-ɔ̃ ləḍai mɔ̃-jwima dha-k-a-a əsa yat-ɔ 31 31 президент-erg война neg-случаться говорить-caus-pc-nf надежда делать-dpst 32 32 ‘Президент надеется, что войн больше не будет’ (сентенциальный актант при 33 33 предикате мыслительной деятельности). 34 34 35 г. wɔ pya wɔn-e dha-k-a-a lɔ phil-ɔ 35 36 тот вовне идти-inf говорить-caus-pc-nf одежда носить-dpst 36 37 ‘Он оделся, чтобы выйти’ (целевая клауза). 37 38 38 д. …chi-pi cho-mho murkho kho chae-dha-e-sa tho dhorohora 39 39 ты-pl один-cl дурак cop почему-говорить-inf-cond это башня 40 40 mɔ-khu 41 41 neg-cop 42 42 ‘…один из вас дурак, потому что это не башня’ (причинная клауза). 43 43 44 е. chɔ ji-tɔ kāpi byu-sa dha-k-a-a ji chɔ-tɔ kalam byu-i 44 45 ты я-dat копия давать-cond говорить-caus-pc-nf я ты-dat перо дать-dpst 45 46 ‘Если ты дашь мне копию, то я дам тебе ручку’ (условная клауза). 46 47 47 ж. sita dha-k-a-a ram tɔr-i 48 48 Сита говорить-caus-pc-nf Рам высокий-dpst 49 49 Рам выше, чем Сита’ (стандарт сравнения). 50 50 51 Согласно гипотезе, суммированной в схеме (3), примеры (13а–ж) отражают последо- 51 52 вательные этапы единого диахронического процесса. Однако обращает на себя внимание 52 Версия 18.03.2022 (14:27) Д. В. Герасимов 19 1 (13д): если в остальных примерах фигурирует дицендиальный элемент, восходящий к дее- 1 2 причастной форме 13, то причинный показатель chae-dha-e-sa <почему-говорить-inf-cond> 2 3 имеет очевидно отличное устройство. Конструкция, представленная в (13д), никак не мо- 3 4 жет диахронически восходить к какой-либо из структур, проиллюстрированных в приме- 4 5 рах (13а–г), равно как и служить отправной точкой для развития условной конструкции 5 6 в (13е) или компаратива в (13ж). 6 7 Дицендиальные причинные показатели, отнесенные выше к деепричастному и место- 7 8 именному типам, своим появлением, очевидно, обязаны различным путям развития. Ка- 8 9 ковы эти пути? 9 10 Не приходится сомневаться в том, что причинные клаузы с дицендиальными пока- 10 11 зателями деепричастного типа восходят к конструкциям передачи речи. Вопрос в том, 11 12 проходит ли такое развитие через некоторые обязательные промежуточные стадии, со- 12 13 гласно сценариям, предложенным в [Ebert 1991; Saxena 1995] и др., или же оно может 13 14 происходить более непосредственно, как предполагается в [Güldemann 2008; Pascual 14 15 2014]. Наблюдаемые исключения из импликативной иерархии (3) показывают, что со- 15 16 ответствующий путь диахронического развития не может быть универсальным. Более 16 17 того, преобладание «конформных» языков тоже не свидетельствует в пользу его широ- 17 18 кого распространения: тот факт, что в языках мира дицендиальные маркеры реже вво- 18 19 дят причинные клаузы, чем сентенциальные актанты, может быть связан не с развитием 19 20 первых из вторых, а с большей когнитивной дистанцией, отделяющей первые от чужой 20 21 речи: образно выражаясь, их развитие из этого источника предполагает более длитель- 21 22 ное движение, но необязательно в ту же сторону. Начальным этапом такого движения 22 23 могут служить конструкции, в которых вслед за описанием действия или решения неко- 23 24 торого индивида цитируется его собственное пояснение мотивов этого действия или ре- 24 25 шения. В русском языке в такой функции употребляются многие ксенопоказатели [Яры- 25 26 гина 2016], в том числе такие, для которых появление вместе с неречевыми матричными 26 27 глаголами нехарактерно: 27 28 28 (14) а. И тут же, немного подумав, он заявил, что дальше не пойдёт: ему, видите ли, 29 29 нужно произвести тут кое-какие исследования,.. [НКРЯ: А. П. Хейдок. Храм 30 30 снов (1924–1934)] 31 31 32 б. А на следующий день подполковник вызвал его к себе и попросил переписать ра- 32 33 порт: дескать, ты же из обреза выстрелил, теперь ничего не докажешь. [НКРЯ: 33 34 Даниил Корецкий. Менты не ангелы, но… (2011)] 34 35 35 в. Запретить продажу сигарет женщинам до 40 лет предложил Иван Никитчук, 36 36 депутат Государственной думы от КПРФ, — ​это, мол, влияет на здоровье бу- 37 37 дущего ребенка. [НКРЯ: Наталья Радулова. Предотвращение порока // «Огонек», 38 38 2014] 39 39 40 В то же время нельзя полностью исключить того, что в каких-то языках дицендиаль- 40 41 ные показатели причины действительно развиваются по реконструируемому А. Саксе- 41 42 ной пути, отдельные звенья которого надежно засвидетельствованы кросс-лингвисти- 42 43 чески. Более детальное изучение свойств различных конструкций в отдельных языках 43 44 может помочь установить диахронические связи между ними (некоторые соображения 44 45 см. в следующем разделе). 45 46 Что касается дицендиальных показателей местоименного типа, то они возводимы к па- 46 47 ратактической конструкции, которую в наиболее полном виде можно условно представить 47 48 следующим образом (квадратными скобками показаны опущенные элементы): 48 49 49 50 13 Форма на -aː, которую А. Саксена анализирует как -a-a <-pc-nf>, в [Королев 1989: 86, 90–91] 50 51 описывается как предикативно-обстоятельственное деепричастие, a dhakaː — ​как союз деепри- 51 52 частного происхождения [Там же: 100]. 52 Версия 18.03.2022 (14:27) 20 Вопросы языкознания 2022. № 2 1 (15) P. Если ты скажешь: «Почему [P?», то я скажу: «P, потому что] Q» 14. 1 2 2 3 Любопытно, что структурно схожая конструкция, хотя и без участия глагола речи, вновь 3 4 обнаруживается в русском языке 15: 4 5 5 (16) а. Вот я: сколько времени за ворота не выхожу — ​а почему — ​потому знаю, что 6 6 только потоль я и жива. [НКРЯ: М. Е. Салтыков-Щедрин. Пестрые письма (1884– 7 7 1886)] 8 8 9 б. — Они скоро приедут? — ​спросил Сережа. И удивился и огорчился, узнав, что 9 10 не скоро, дней через семь, а то и больше — ​а почему, потому что ребеночек дол- 10 11 жен привыкнуть к маме, в больнице его к ней приучат. [НКРЯ: В. Ф. Панова. Се- 11 12 режа (1955)] 12 13 13 в. Автовазом рулит иностранец, его там поносят кто как может, а почему, по- 14 14 тому что сократил такое количество людей, а почему сократил, потому что 15 15 кушают свой хлеб за зря. [auto.mail.ru (2014)] 16 16 17 Существенно, что, как и в случае деепричастных показателей, перед нами конструкция 17 18 передачи речи. Однако здесь цитируется не речевой акт дискурсивного референта, содер- 18 19 жание которого может быть переосмыслено как причина осуществляемых им действий, 19 20 а некоторый гипотетический обмен речевыми актами непосредственно между говорящим 20 21 и адресатом. Говорящий предугадывает возможный вопрос собеседника, сам озвучивает 21 22 его и дает на него свой ответ. Соответственно, развитие причинных показателей местои- 22 23 менного типа представляет собой яркий случай «монологизации» — ​постепенного при- 23 24 способления единиц, изначально ориентированных на структуру диалога, к выполнению 24 25 монологических функций [Sansò, in press]. Применительно к этому процессу сложно го- 25 26 ворить о грамматикализации глагола речи, подобной той, которая сопровождает развитие 26 27 показателей деепричастного типа. В последнем случае глагольная форма подвергается де- 27 28 семантизации, которая проявляется в ее способности выступать в контекстах, не имею- 28 29 щих непосредственной связи с передачей речи. Однако как в конфигурации типа (15), так 29 30 и в возникающих на ее основе конструкциях с местоименными показателями денотатом 30 31 дицендиального предиката является гипотетический речевой акт, относящийся к текущей 31 32 коммуникации говорящего и адресата. 32 33 Каковы мотивирующие факторы диахронического процесса монологизации, приво- 33 34 дящего к появлению причинных показателей местоименного типа? Как кажется, ключ 34 35 к ответу на этот вопрос кроется в нетривиальных позиционных свойствах последних. 35 36 Как отмечалось выше в конце раздела 3, показатели данного типа обнаруживаются в ле- 36 37 воветвящихся языках, которым свойственны препозиция зависимой клаузы и конечное 37 38 положение маркера подчинения внутри нее, однако сами эти показатели вводят постпо- 38 39 зитивные причинные клаузы, в которых занимают начальную позицию (ср. разный по- 39 40 рядок элементов в лезгинских примерах (1) и (2) выше). Одной из основных функций 40 41 причинных конструкций в дискурсе (особенно в устном диалоге) является подкрепле- 41 42 ние ранее сделанного потенциально проблемного утверждения, способного вызвать не- 42 43 понимание или возражения адресата [Altenberg 1984: 67–68; Ford, Mori 1994; Diessel, 43 44 Hetterle 2011; и др.]. При таком употреблении клауза, содержащая указание на причину, 44 45 45 46 14 В некоторых частно-языковых описаниях показатели местоименного типа членятся иначе и для 46 47 них восстанавливается несколько отличная паратактическая конструкция (ср. [Гаджиев 1963: 47 48 152] для лезгинского, [Hildebrandt 2004: 110] для манангба). Допуская в принципе такую воз- 48 49 можность, отметим, что именно структура в (15) наилучшим образом соответствует наблюдае- 49 50 мому распределению показателей лица, переключения референции, цитатива, гипотетичности 50 51 в местоименных показателях тех языков, которые маркируют такие различия. 51 52 15 Мы благодарны Т. А. Майсаку, обратившему наше внимание на подобные русские примеры. 52 Версия 18.03.2022 (14:27) Д. В. Герасимов 21 1 располагается после клаузы-следствия, иногда даже будучи отделена от нее репликой 1 2 собеседника, и имеет признаки самостоятельного предложения и даже речевого акта. 2 3 С этим в значительной степени связана хорошо известная типологическая предрасполо- 3 4 женность причинных клауз к постпозиции и к финитному / ​сбалансированному оформле- 4 5 нию, отличающая их от многих других типов обстоятельственных конструкций [Diessel 5 6 2001, 2005; Cristofaro 2003: 168 ff.; Diessel, Hetterle 2011: 26–30; Hetterle 2015: 124–126, 6 7 173–180]. В языках с канонической препозицией зависимых соответствующее построе- 7 8 ние дискурса в принципе может обеспечиваться при помощи правой экстрапозиции при- 8 9 чинной клаузы, однако нередко используются специализированные причинные показа- 9 10 тели, вводящие постпозитивные клаузы в функции подкрепления, типа японского datte 10 11 [Diessel, Hetterle 2011: 42–43]. Дицендиальные причинные показатели местоименного 11 12 типа как раз и представляют собой распространенный вид таких специализированных 12 13 средств. Их появление в языках с преимущественным левым ветвлением служит запол- 13 14 нению важной функциональной лакуны. 14 15 Уточнение деталей и возможных промежуточных этапов процесса монологизации, 15 16 в ходе которого развиваются причинные показатели типа лезг. wutʃiz lahajt’a или неп. 16 17 chaedhaesa, требует дальнейших частноязыковых и сопоставительных исследований. 17 18 Однако в любом случае этот диахронический процесс совершенно отличен от сценариев 18 19 развития деепричастных маркеров типа лезг. luhuz / ​lahana или неп. dhakaː и обсуждав- 19 20 шиеся в литературе универсальные пути грамматикализации дицендиальных показате- 20 21 лей для него нерелевантны. 21 22 22 23 23 24 6. Перспективы дальнейшего изучения 24 25 25 26 дицендиальных показателей причины в отдельных языках 26 27 27 28 Описательные грамматики, на данные которых преимущественно опираются масштаб- 28 29 ные типологические исследования, крайне редко уделяют внимание особенностям син- 29 30 таксиса и семантики отдельных типов зависимых клауз. Ниже мы постараемся кратко 30 31 очертить некоторые перспективные направления дальнейшего изучения конструкций с ди- 31 32 цендиальными причинными показателями в конкретных языках. Хотя любой причинный 32 33 показатель в принципе может быть охарактеризован по большому количеству синтакси- 33 34 ческих и семантических параметров, некоторые из этих параметров представляют осо- 34 35 бый интерес в случае дицендиальных показателей деепричастного и/или местоименного 35 36 типа, в частности для определения степени их грамматикализации и проверки гипотез, 36 37 связанных с их диахроническим развитием. 37 38 Для показателей деепричастного типа большой интерес представляет вопрос о возмож- 38 39 ности выражения ими значения объективной причины. Судя по имеющимся данным, та- 39 40 кие употребления скорее нехарактерны, однако развитие такой функции на продвинутом 40 41 этапе грамматикализации вполне представимо. (Следует также иметь в виду, что данные 41 42 описательных грамматик и сборников устных текстов часто содержат перекос в сторону 42 43 контекстов субъективной причины). То же самое касается вопроса о способности к выра- 43 44 жению эпистемической и иллокутивной причины [Sweetser 1990]. Также желательно бо- 44 45 лее детальное изучение моделей полисемии / ​полифункциональности для выяснения того, 45 46 какие из контекстов, предсказываемых иерархией (3), обслуживаются дицендиальными 46 47 маркерами и какие еще сходства и различия характеризуют соответствующие конструк- 47 48 ции. Подобное исследование должно опираться на эксплицитные критерии разграниче- 48 49 ния различных типов конструкций в изучаемом языке. 49 50 Конфигурация вида «P, говоря Q», к которой в конечном итоге восходят причинные 50 51 конструкции с деепричастными показателями, имеет двоякую природу. С одной стороны, 51 52 ее можно рассматривать как односубъектную таксисную конструкцию с главной («P») 52 Версия 18.03.2022 (14:27) 22 Вопросы языкознания 2022. № 2 1 и зависимой («говоря Q») частью. С другой, это конструкция передачи речи, в которой 1 2 выделяются матричный («P, говоря») и цитируемый («Q») компоненты. В [Spronck, Ni- 2 3 kitina 2019] аргументируется точка зрения, согласно которой такие структуры в языках 3 4 мира обладают специфическими свойствами, не сводимыми к свойствам более общих 4 5 грамматических механизмов, таких как подчинение, и образуют особый синтаксический 5 6 домен. Представляется интересным проверить, насколько та или иная конструкция с де- 6 7 епричастным маркером сохраняет черты таксисных клауз и конструкций передачи речи. 7 8 Первая часть задачи сводится к поиску таких синтаксических свойств рассматриваемой 8 9 конструкции, которые отличали бы ее от других типов причинных конструкций в том же 9 10 языке, но сближали бы с деепричастными клаузами одновременности и/или предшество- 10 11 вания. Одним из направлений поиска может быть степень синтаксической интеграции 11 12 двух клауз [Frey 2016]. Вторая часть заключается в проверке на наличие характерных 12 13 свойств цитативных конструкций, перечисленных в [Spronck, Nikitina 2019: 129–140]. Это 13 14 такие параметры, как выбор интерпретации местоимений и других шифтерных единиц 14 15 (возможность / ​обязательность т. н. «индексикального сдвига» ([Deal 2020] и цит. лит.), 15 16 возможность употребления дискурсивных маркеров, свойственных прямой речи, выбор 16 17 перспективы говорящего и/или участника главной клаузы при интерпретации маркеров 17 18 эпистемической модальности, оценочных идиом, предикатов личного отношения и т. п. 18 19 (см. также [Charnavel 2019]). Индексикальный сдвиг много изучался в контексте цитати- 19 20 вов и дицендиальных комплементайзеров, однако причинные клаузы с дицендиальными 20 21 маркерами до сих пор мало привлекались к рассмотрению; можно упомянуть [Yıldırım 21 22 Gündoğdu 2017] о тур. dijɛ и [Толдова, Сердобольская 2014] о луг. мар. manən. Приме- 22 23 чательно, что для авторов последней работы именно предпочтения в выборе дейктиче- 23 24 ской vs. анафорической стратегии употребления местоимений служат одним из основных 24 25 критериев для выделения классов конструкций с manən и установления диахронических 25 26 связей между ними. 26 27 Что касается причинных конструкций с показателями местоименного типа, то их 27 28 происхождение из  паратактических структур подталкивает к  постановке вопроса 28 29 о степени интеграции двух клауз. Неслучайно авторы ряда грамматик, опираясь пре- 29 30 имущественно на интонационное оформление и возможность независимого употре- 30 31 бления причинной клаузы, отмечают слабую связь между частями конструкции и/или 31 32 предлагают считать ее сочинительной. Более перспективной представляется гипотеза, 32 33 согласно которой причинные клаузы, вводимые показателями местоименного типа, 33 34 являются «синтаксическими сиротами» [Haegemann 2009]: они составляют самосто- 34 35 ятельный речевой акт и никак не интегрированы в структуру предшествующей «глав- 35 36 ной» клаузы, подобно парентетическим элементам. Ряд причинных конструкций та- 36 37 кого типа описывается для немецкого языка в статье [Frey 2016]; предположительно, 37 38 такой неинтегрированный статус вообще характерен для постпозитивных причин- 38 39 ных клауз, выступающих в функции подкрепления предшествующего речевого акта. 39 40 В. Фрей перечисляет ряд свойств, характеризующих неинтегрированные конструкции: 40 41 способность выражать значения событийной, эпистемической и  иллокутивной при- 41 42 чины, независимое интонационное оформление обеих клауз, способность причинной 42 43 клаузы иметь собственную иллокутивную силу, невозможность связывания местои- 43 44 мения в причинной клаузе кванторным выражением из главной, возможность появле- 44 45 ния в причинной клаузе различных «явлений главной клаузы» — ​лексем, идиом или 45 46 конструкций, в норме неспособных выступать в подчиненном контексте (см.  также 46 47 [Кобозева 2000]), невозможность вложения всей конструкции в более крупную струк- 47 48 туру. Для проверки сформулированной выше гипотезы желательно проверить причин- 48 49 ные конструкции с  показателями местоименного типа в  различных языках по  пере- 49 50 численным критериям. 50 51 Особый интерес представляют данные языков, в  которых сосуществуют дицен- 51 52 диальные показатели двух выделенных нами типов: дравидийских, индоарийских, 52 Версия 18.03.2022 (14:27) Д. В. Герасимов 23 1 тюркских, монгольских, нахско-дагестанских  и  др. Помимо функционального раз- 1 2 деления двух видов конструкций, можно ожидать различий в их морфосинтаксиче- 2 3 ском поведении; в частности, мы предполагаем, что для конструкций с местоимен- 3 4 ными показателями не  должны быть характерны явления индексикального сдвига. 4 5 Также сформулированные выше гипотезы о  путях развития и  синтаксическом ста- 5 6 тусе обсуждаемых конструкций предсказывают различное поведение перспективных 6 7 элементов в их составе: если в клаузах с показателями местоименного типа субъек- 7 8 том оценки («каузальным судьей» в терминах [Charnavel 2019: 390]) может служить 8 9 только говорящий, то для соответствующих элементов в клаузах, вводимых показа- 9 10 телями деепричастного типа, будет возможна (или даже предпочтительна) ориента- 10 11 ция на участника главной клаузы. Эти предположения заслуживают дальнейшей эм- 11 12 пирической проверки. 12 13 13 14 14 15 15 16 7. Заключение 16 17 17 18 18 19 В настоящей статье мы рассмотрели показатели причины, восходящие к конструкциям 19 20 с глаголами речи, в языках Евразии. Большинство таких показателей разбиваются на два 20 21 типа, определяемых структурно, но противопоставленных также по своим позиционным 21 22 и семантическим свойствам. 22 23 Изложенные типологические наблюдения позволяют по-новому взглянуть на данные 23 24 отдельных языков. Так, в примере (17) из (левоветвящегося) австроазиатского языка сора 24 25 фигурирует причинный показатель gam-le-n-den <говорить-pst-itr-cond>, который на пер- 25 26 вый взгляд кажется относимым к деепричастному типу: 26 27 27 (17) Сора [Tripathy, Nayak 2012: 16] 28 28 riban / ​ruban yangamdelen gur-re gam-le-n-den tan(g)aran 29 29 вчера несомненно идти(о.дожде)-pst говорить-pst-itr-cond дорога 30 30 sal-da-le 31 31 грязный?-aux-pst 32 32 ‘Должно быть, вчера шел дождь, потому что дорога стала грязной’. 33 33 34 Однако коннектор в (13) ведет себя крайне нетипично для показателей деепричаст- 34 35 ного типа как в формальном, так и в семантическом отношении. Во-первых, он вводит 35 36 постпозитивную клаузу, в которой занимает начальное положение. Во-вторых, он коди- 36 37 рует значение эпистемической причины, причем в качестве субъекта эпистемической 37 38 оценки выступает говорящий: в первой клаузе нет волитивного одушевленного участ- 38 39 ника, способного взять на себя эту функцию. Учитывая также, что морфологически по- 39 40 казатель представляет собой форму кондиционалиса, мы предполагаем, что перед нами 40 41 вариант показателя местоименного типа ʔitənasʔan gam-le-(n)-den <почему говорить- 41 42 pst-itr-cond> [Anderson, Harrison 2008: 367] с опущенной первой частью. Другие при- 42 43 меры подобной редукции (а также случаи совпадения форм глаголов речи, участвую- 43 44 щих в образовании показателей деепричастного и местоименного типа) в языках мира 44 45 нам неизвестны. 45 46 Важнейшие свойства, выявленные и предполагаемые, по которым противопоставлены 46 47 показатели деепричастного и местоименного типов, суммированы в таблице (с. 24). 47 48 Выявленные формальные и семантические различия между двумя типами показателей 48 49 непосредственно связаны с их диахроническими источниками. Различия в путях грамма- 49 50 тикализации также позволяют выдвинуть ряд гипотез касательно синтаксической струк- 50 51 туры соответствующих причинных конструкций, дальнейшая эмпирическая проверка ко- 51 52 торых представляется важной и интересной задачей. 52 Версия 18.03.2022 (14:27) 24 Вопросы языкознания 2022. № 2 1 Таблица 1 2 Свойства, противопоставляющие дицендиальные причинные показатели двух типов 2 3 3 Деепричастный тип Местоименный тип 4 4 5 вопросительное местоимение 5 (таксисное) деепричастие причины + форма 6 Дефолтная структура 6 7 от глагола речи кондиционалиса от глагола 7 речи 8 8 9 цитативная конструкция 9 цитативная конструкция 10 в независимом высказывании, 10 Конструкция-источник в таксисной адвербиальной 11 инсценируемый говорящим 11 клаузе 12 диалог с адресатом 12 13 13 14 14 Канонический порядок слов 15 преимущественно OV OV 15 в языке 16 16 17 17 18 18 19 Мотивирующий фактор близость субъективной заполнение функциональной 19 20 диахронического развития причины к чужой речи лакуны 20 21 21 22 22 23 Доминирующий тип 23 грамматикализация монологизация 24 диахронического развития 24 25 25 26 26 27 Позиция показателя 27 постпозиция (за единичными 28 относительно вводимой им препозиция 28 исключениями) 29 клаузы 29 30 30 31 31 32 препозиция (за единичными 32 Позиция причинной клаузы постпозиция 33 исключениями) 16 33 34 34 35 35 объективная причина, 36 Выражаемая разновидность подкрепление 36 субъективная причина (мотив) 37 причинного значения предшествующего 37 38 утверждения 38 39 39 40 40 Предполагаемый неинтегрированная 41 адъюнкт 41 синтаксический статус адвербиальная клауза 42 42 43 43 44 44 45 Предполагаемая ориентация участник главной клаузы, 45 говорящий 46 перспективных элементов реже — ​говорящий 46 47 47 48 48 49 49 50 50 51 16 Также в отдельных языках деепричастный тип представлен послелогами, вводящими именную 51 52 причину. 52 Версия 18.03.2022 (14:27) Д. В. Герасимов 25 1 1 2 СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ 2 3 3 агул. — ​агульский; detr — ​детранзитив; 4 4 адыг. — ​адыгейский; dim — ​диминутив; 5 венг. — ​венгерский; dpst — ​неактуальное прошедшее время; 5 6 др.-уйг. — ​древнеуйгурский; ds — ​разносубъектность; 6 7 калм. — ​калмыцкий; emph — ​эмфаза; 7 8 кол. юк. — ​колымский юкагирский; erg — ​эргатив; 8 9 кор. — ​корейский; fut — ​будущее время; 9 10 лезг. — ​лезгинский; gen — ​генитив; 10 11 луг. мар. — ​луговой марийский; ger — ​герундий; 11 12 монг. — ​монгольский; hcond — ​гипотетическое условие; 12 неп. — ​непальский; inf — ​инфинитив; 13 13 таб. — ​табасаранский; ins — ​инструменталис; 14 14 там. — ​тамильский; ipfv — ​имперфектив; 15 15 тат. — ​татарский; itr — ​непереходность; 16 тундр. юк. — ​тундренный юкагирский; lnk — ​соединительная морфема; 16 17 тур. — ​турецкий; msr — ​масдар; 17 18 удм. — ​удмуртский; neg — ​отрицание; 18 19 чув. — ​чувашский. nf — ​нефинальный показатель (в неварском); 19 20 opt — ​оптатив; 20 21 iii, iv, vi — ​3-й, 4-й, 6-й именной класс; pс — ​причастие; 21 22 1, 2, 3 — ​1-е, 2-е, 3-е лицо; pfv — ​перфектив; 22 23 a — ​агенс; pl — ​множественное число; 23 abl — ​аблатив; poss — ​посессивность; 24 24 abs — ​абсолютив; prf — ​перфект; 25 25 acc — ​аккузатив; proh — ​прохибитив; 26 adv — ​адвербиалис; prs — ​настоящее время; 26 27 aor — ​аорист; pst — ​прошедшее время; 27 28 apud — ​локализация ‘возле’; q — ​вопросительность; 28 29 aux — ​вспомогательный глагол; real — ​реалис; 29 30 caus — ​каузатив; rel — ​релятивизация; 30 31 quot — ​цитатив; sg — ​единственное число; 31 32 cnv — ​деепричастие; sress — ​суперэссив; 32 33 comp — ​комплементайзер; ss — ​односубъектность; 33 cond — ​условие; tr — ​переходность; 34 34 dat — ​датив; wpst — ​прошедшее засвидетельствованное время. 35 35 dem — ​демонстратив; 36 36 37 37 38 СПИСОК ИСТОЧНИКОВ 38 39 39 40 АККЯ — ​Алматинский корпус казахского языка. http://web-corpora.net/KazakhCorpus/. 40 41 НКРЯ — ​Национальный корпус русского языка. https://ruscorpora.ru/. 41 42 ODKY — ​Nikolaeva I., Mayer Th. Online documentation of Kolyma Yukaghir. Web-resource, 2004. http:// 42 43 sgr.fi/yukaghir/index.html. 43 44 44 45 45 46 СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ / ​R EFERENCES 46 47 47 Абдуллаев 2010 — ​Абдуллаев И. Х. Лакский язык в сравнительно-историческом освещении. Морфо- 48 48 логия. Махачкала: ИЯЛИ им. Г. Цадасы ДНЦ РАН, 2010. [Abdullaev I. Kh. Lakskii yazyk v sravni- 49 tel’no-istoricheskom osveshchenii [Lak in comparative-historical perspective]. Makhachkala: G. Tsa- 49 50 dasa Institute of Language, Literature, and Art, 2010.] 50 51 Абдуллаева и др. 2014 — ​Абдуллаева А. З., Гаджиахмедов Н. Э., Кадыраджиев К. С., Керимов И. А., 51 52 Ольмесов Н. Х., Хангишиев Д. М. Современный кумыкский язык. Махачкала: ИЯЛИ им. Г. Цадасы 52 Версия 18.03.2022 (14:27) 26 Вопросы языкознания 2022. № 2 1 ДНЦ РАН, 2014. [Abdullaeva A. Z., Gadzhiakhmedov N. E., Kadyradzhiev K. S., Kerimov I. A., 1 2 Ol’mesov N. Kh., Khangishiev D. M. Sovremennyi kumykskii yazyk [Modern Kumyk language]. 2 3 Makhachkala: G. Tsadasa Institute of Language, Literature, and Art, 2014.] 3 4 Бертагаев 1953 — ​Бертагаев Т. А. К проблеме сложных предложений (на материале монгольских 4 языков). Вопросы языкознания, 1953, 4: 43–59. [Bertagaev T. A. Towards the problem of complex 5 5 sentences (based on Mongolic data). Voprosy Jazykoznanija, 1953, 4: 43–59.] 6 6 Гаджиев 1963 — ​Гаджиев М. М. Синтаксис лезгинского языка. Ч. II: Сложное предложение. Ма- 7 7 хачкала: Дагучпедгиз, 1963. [Gadzhiev M. M. Sintaksis lezginskogo yazyka [Lezgian syntax]. Part 2: 8 Slozhnoe predlozhenie [Complex sentence]. Makhachkala: Daguchpedgiz, 1963.] 8 9 Гайдаров и др. 2009 — ​Гайдаров Р. И., Гюльмагомедов А. Г., Мейланова У. А., Талибов Б. Б. Со- 9 10 временный лезгинский язык. Махачкала: ИЯЛИ им. Г. Цадасы ДНЦ РАН, 2009. [Gaidarov R. I., 10 11 Gyul’magomedov A. G., Meilanova U. A., Talibov B. B. Sovremennyi lezginskii yazyk [Modern Lez- 11 12 gian]. Makhachkala: G. Tsadasa Institute of Language, Literature, and Art, 2009.] 12 13 Даржаева 2001 — ​Даржаева Н. Б. Полипредикативные конструкции бурятского языка с подчини- 13 14 тельной связью. Улан-Удэ: БНЦ СО РАН, 2001. [Darzhaeva N. B. Polipredikativnye konstruktsii bury- 14 15 atskogo yazyka s podchinitel’noi svyaz’yu [Buryat subordinate polypredicative constructions]. Ulan- 15 Ude: Buryat Scientific Center of the Siberian Dept. of RAS, 2001.] 16 16 Даржаева 2020 — ​Даржаева Н. Б. Скрепы от глагола речи гэ- как база для образования новых поли- 17 17 предикативных конструкций в бурятском языке. Вестник СВФУ, 2020, 5(79): 46–55. [Darzhae- 18 va N. B. Linkers derived from the speech verb ge- as a source of new polypredicative constructions 18 19 in Buryat. Vestnik SVFU, 2020, 5(79): 46–55.] 19 20 Казенин 2013 — ​Казенин К. И. Синтаксис современного лакского языка. Махачкала: ИЯЛИ им. Г. Ца- 20 21 дасы ДНЦ РАН; Алеф, 2013. [Kazenin K. I. Sintaksis sovremennogo lakskogo yazyka [Modern Lak 21 22 syntax]. Makhachkala: G. Tsadasa Institute of Language, Literature, and Art; Alef, 2013.] 22 23 Кобозева 2000 — ​Кобозева И. М. Проблема идентификации и синтаксической репрезентации слож- 23 24 ноподчиненных предложений русского языка с иллокутивно самостоятельной придаточной ча- 24 25 стью. [Kobozeva I. M. The problem of identification and syntactic representation of Russian subordinate 25 sentences with illocutively autonomous dependent clause.] 3rd European Conf. on Formal Description 26 26 of Slavic Languages (FDSL‑3). = Linguistische Arbeitsberichte, 2000, 75: 67–79. 27 27 Комри и др. 2015 — ​Комри Б., Халилов М. Ш., Халилова З. М. Грамматика бежтинского языка. 28 28 Лейпциг; Махачкала: Алеф, 2015. [Comrie B., Khalilov M. Sh., Khalilova Z. M. Grammatika bezh- 29 tinskogo yazyka [Grammar of Bezhta]. Leipzig; Makhachkala: Alef, 2015.] 29 30 Кононов 1953 — ​Кононов А. Н. О союзном слове diye в турецком языке. Академику В. А. Гордлев- 30 31 скому к его 75-летию. Баскаков Н. А. (отв. ред.). М.: Изд‑во АН СССР, 1953, 137–144. [Konon- 31 32 ov A. N. On the conjunction diye in Turkish. Akademiku V. A. Gordlevskomu k ego 75-letiyu. Baska- 32 33 kov N. A. (ed.). Moscow: Academy of Sciences of the USSR Press, 1953, 137–144.] 33 34 Королев 1989 — ​Королев Н. И. Неварский язык. М.: Наука, 1989. [Korolev N. I. Nevarskii yazyk [Newar 34 35 language]. Moscow: Nauka, 1989.] 35 Майсак 2016 — ​Майсак Т. А. Типологическое, внутригенетическое и ареальное в грамматикализа- 36 36 ции: данные лезгинских языков. Acta linguistica Petropolitana, 2016, т. XII, ч. 1: 588–618. [Mai- 37 37 sak T. A. Typological, intragenetic and areal in grammaticalization: The data of Lezgic. Acta linguisti- 38 38 ca Petropolitana, 2016, vol. XII, part 1: 588–618.] 39 Мерданова 2004 — ​Мерданова С. Р. Морфология и грамматическая семантика агульского языка 39 40 (на материале хпюкского говора). М.: Советский писатель, 2004. [Merdanova S. R. Morfologiya 40 41 i grammaticheskaya semantika agul’skogo yazyka (na materiale khpyukskogo govora) [Morphology 41 42 and grammatical semantics of Aghul: Khpyuk dialect]. Moscow: Sovetskii Pisatel’, 2004.] 42 43 Павлов 2000 — ​Павлов Д. А. Вопросы истории и строя калмыцкого литературного языка. Изд. 2‑е. 43 44 Элиста: АПП «Джангар», 2000. [Pavlov D. A. Voprosy istorii i stroya kalmytskogo literaturnogo ya- 44 45 zyka [History and structure of Standard Kalmyk]. 2nd edn. Elista: Dzhangar, 2000.] 45 46 Пюрбеев 1979 — ​Пюрбеев Г. Ц. Типы сложных предложений в монгольских языках. М.: Наука, 1979. 46 [Pyurbeev G. Ts. Tipy slozhnykh predlozhenii v mongol’skikh yazykakh [Types of complex sentences 47 47 in Mongolic]. Moscow: Nauka, 1979.] 48 48 Рассадин 2012 — ​Рассадин Г. Ц. Язык сойотов Бурятии. Элиста: Изд-во Калмыцкого ун-та, 2012. 49 [Rassadin G. Ts. Yazyk soiotov Buryatii [Language of Soyots in Buryatia]. Elista: Kalmyk Univ. Press, 49 50 2012.] 50 51 Толдова, Сердобольская 2014 — ​Толдова С. Ю., Сердобольская Н. В. Глагол речи manaš в марийском 51 52 языке: особенности грамматикализации. Вопросы языкознания, 2014, 6: 66–91. [Toldova S. Yu., 52 Версия 18.03.2022 (14:27) Д. В. Герасимов 27 1 Serdobolskaya N. V. Verb of speech manaš in Mari: Grammaticalization properties. Voprosy Jazyko- 1 2 znanija, 2014, 6: 66–91.] 2 3 Шамина 2001 — ​Шамина Л. А. Полипредикативные синтетические предложения в тувинском 3 4 языке. Новосибирск: Сибирский хронограф, 2001. [Shamina L. A. Polipredikativnye sinteticheskie 4 predlozheniya v tuvinskom yazyke [Polypredicative synthetic sentences in Tuvan]. Novosibirsk: Sibir- 5 5 skii Khronograf, 2001.] 6 6 Ярыгина 2016 — ​Ярыгина Е. С. Частицы мол, де, дескать как маркеры чужого слова в конструкциях 7 7 вывода-обоснования. Текст, контекст, интертекст. Ярыгина Е. С., Геймбух Е. Ю. (отв. ред.). 8 М: МГПУ, 2016, 158–166. [Yarygina E. S. Particles mol, de, deskat’ as markers of reported speech 8 9 in conclusive/justifying constructions. Tekst, kontekst, intertekst. Yarygina E. S., Geimbukh E. Yu. (eds.). 9 10 Moscow: Moscow State Univ. for Education, 2016, 158–166.] 10 11 Altenberg 1984 — ​Altenberg B. Causal linking in spoken and written English. Studia Linguistica, 1984, 11 12 38/1: 20–69. 12 13 Anderson, Harrison 2008 — ​Anderson G. D. S., Harrison F. H. Sora. The Munda languages. Ander- 13 14 son G. D. S. (ed.). Abingdon: Routledge, 2008, 299–380. 14 15 Andvik 2010 — ​Andvik E. E. A grammar of Tshangla. Leiden: Brill, 2010. 15 Arkadiev, Maisak 2018 — ​Arkadiev P. M., Maisak T. A. Grammaticalization in the North Caucasian lan- 16 16 guages. Grammaticalization from a typological perspective. Narrog H., Heine B. (eds.). Oxford: Ox- 17 17 ford Univ. Press, 2018, 116–145. 18 Bailey 1924 — ​Bailey Th. G. Grammar of the Shina (Ṣiṇā) language: Consisting of a full grammar, with 18 19 texts and vocabularies of the main or Gilgiti dialects and briefer grammars (with vocabularies and 19 20 texts) of the Kohistani, Guresi and Drasi dialects. London: Royal Asiatic Society, 1924. 20 21 Bashir 1996 — ​Bashir E. Mosaic of tongues: Quotatives and complementizers in Northwest Indo-Aryan, 21 22 Burushaski, and Balti. Studies in Pakistani popular culture. Hanaway W. L., Heston W. (eds.). Lahore: 22 23 Lok Virsa; Sang-e-Meel, 1996, 187–286. 23 24 Charnavel 2019 — ​Charnavel I. Perspectives in causal clauses. Natural Language and Linguistic Theo- 24 25 ry, 2019, 37: 389–424. 25 Chisarik, Wurff 2003 — ​Chisarik E., van der Wurff W. From ‘say’ to ‘because’: Grammaticalisation and 26 26 reanalysis. Paper presented at the Conf. on Comparative Diachronic Syntax, UCLC, Leiden, 29–30 27 27 August 2003. 28 28 Coupe 2018 — ​Coupe A. R. Grammaticalization processes in the languages of South Asia. Grammaticaliza- 29 tion from a typological perspective. Narrog H., Heine B. (eds.). Oxford: Oxford Univ. Press, 2018, 189–218. 29 30 Cristofaro 2003 — ​Cristofaro S. Subordinaton. Oxford: Oxford Univ. Press, 2003. 30 31 Deal 2020 — ​Deal A. R. A theory of indexical shift: Meaning, grammar, and crosslinguistic variation. Cam- 31 32 bridge (MA): MIT Press, 2020. 32 33 Diessel 2001 — ​Diessel Н. The ordering distribution of main and adverbial clauses: A typological study. 33 34 Language, 2001, 77: 343–365. 34 35 Diessel 2005 — ​Diessel Н. Competing motivations for the ordering of main and adverbial clauses. Lin- 35 guistics, 2005, 43(3): 449–470. 36 36 Diessel, Hetterle 2011 — ​Diessel H., Hetterle K. Causal clauses: A cross-linguistic investigation of their 37 37 structure and use. Linguistic universals and language variation. Siemund P. (ed.). Berlin: Mouton 38 38 de Gruyter, 2011, 23–54. 39 Dömötör 2015 — ​Dömötör A. A mondván és az úgymond: diskurzusjelölő elemek keletkezése idéző 39 40 szerkezetekből. Magyar Nyelv, 2015, 111: 21–37. 40 41 Ebert 1991 — ​Ebert K. H. Vom Verbum dicendi zur Konjunktion — ​Ein Kapitel universaler Grammatika- 41 42 lisierung. Von Europa bis Ozeanien — ​von der Antonymie zum Relativsatz, Gedenkschrift für Meinrad 42 43 Scheller. Bisang W., Rinderknecht P. (Hrsg.). Zürich: Universität Zürich, 1991, 77–95. 43 44 Fleck 2003 — ​Fleck D. W. A grammar of Matses. Ph.D. diss., Rice Univ., 2003. 44 45 Ford, Mori 1994 — ​Ford C. E., Mori J. Causal markers in Japanese and English conversations: A cross-lin- 45 46 guistic study of interactional grammar. Pragmatics, 1994, 4: 31–61. 46 Frey 2016 — ​Frey W. On some correlations between formal and interpretative properties of causal clauses. 47 47 Co- and subordination in German and other languages. Reich I., Speyer A. (eds.). Hamburg: Helmut 48 48 Buske, 2016, 153–179. 49 Givón 1980 — ​Givón T. The binding hierarchy and the typology of complements. Studies in Language, 49 50 1980, 4(3): 333–377. 50 51 Göksel, Kerslake 2005 — ​Göksel A., Kerslake C. Turkish: A comprehensive grammar. London: Rout- 51 52 ledge, 2005. 52 Версия 18.03.2022 (14:27) 28 Вопросы языкознания 2022. № 2 1 Güldemann 2008 — ​Güldemann T. Quatative indexes in African languages: A synchronic and diachronic 1 2 survey. Berlin: Mouton de Gruyter, 2008. 2 3 Haegemann 2009 — ​Haegemann L. Parenthetical adverbials: The radical orphanage approach. Dislocated 3 4 elements in discourse: Syntactic, semantic and pragmatic perspectives. Shaer B., Cook Ph., Frey W., 4 Maienborn C. (eds.). London: Routledge, 2009, 331–347. 5 5 Haspelmath 1993 — ​Haspelmath M. A grammar of Lezgian. Berlin: De Gruyter Mouton, 1993. 6 6 Heine, Kuteva 2002 — ​Heine B., Kuteva T. World lexicon of grammaticalization. Cambridge: Cambridge 7 7 Univ. Press, 2002. 8 Hetterle 2015 — ​Hetterle K. Adverbial clauses in cross-linguistic perspective. Berlin: Mouton de Gruy- 8 9 ter, 2015. 9 10 Hildebrandt 2004 — ​Hildebrandt K. A. A grammar and glossary of the Manange language. Tibeto-Bur- 10 11 man languages of Nepal: Manange and Sherpa. Genetti C. (ed.). Canberra: Pacific Linguistics, 2004, 11 12 2–189. 12 13 Hyslop 2017 — ​Hyslop G. A grammar of Kurtöp. Leiden: Brill, 2017. 13 14 Hock 1982 — ​Hock H. H. The Sanskrit quotative: A historical and comparative study. Studies in the Lin- 14 15 guistic Sciences, 1982, 12: 37–96. 15 Iwasaki, Ingkaphirom 2005 — ​Iwasaki S., Ingkaphirom P. A reference grammar of Thai. Cambridge: Cam- 16 16 bridge Univ. Press, 2005. 17 17 Johanson 1993 — ​Johanson L. Typen kausaler Satzverbindungen im Türkischen. Journal of Turkology, 18 1993, 1 (2): 213–267. 18 19 Kawachi 2012 — ​Kawachi K. Polysemy of the grammatical morpheme kú̘le in Kupsapiny and its gram- 19 20 maticalization from a verb of saying. Challenges in Nilotic linguistics and more: Phonology, morphol- 20 21 ogy and syntax. Hieda O. (ed.). Tokyo: Tokyo Univ. of Foreign Studies, 2018, 111–126. 21 22 Kim 2017 — ​Kim D. Topics in the syntax of Sarikoli. Ph.D. diss., Leiden Univ., 2017. 22 23 Klamer 2000 — ​Klamer M. How report verbs become quote markers and complementizers. Lingua, 2000, 23 24 110: 69–98. 24 25 Kortmann 1997 — ​Kortmann B. Adverbial subordinators: A typology and history of adverbial subordina- 25 tors based on European languages. Berlin: Mouton de Gruyter, 1997. 26 26 Kuteva et al. 2019 — ​Kuteva T., Heine B., Hong B., Long H., Narrog H., Rhee S. World lexicon of gram- 27 27 maticalization. 2nd edn. Cambridge: Cambridge Univ. Press, 2019. 28 28 Lewis 1967 — ​Lewis G. L. Turkish grammar. Oxford: Oxford Univ. Press, 1967. 29 Lord 1993 — ​Lord C. D. Historical change in serial verb constructions. Amsterdam: John Benjamins, 1993. 29 30 Lukas 1953 — ​Lukas C. D. Die Sprache der Tubu in der zentralen Sahara. Berlin: Deutsche Akademie 30 31 der Wissenschaften, 1953. 31 32 Martowicz 2011 — ​Martowicz A. The origin and functioning of circumstantial clause linkers: A cross-lin- 32 33 guistic study. Ph.D. diss., Univ. of Edinburgh, 2011. 33 34 Masica 1991 — ​Masica C. P. The Indo-Aryan languages. Cambridge: Cambridge Univ. Press, 1991. 34 35 Masica 2005 — ​Masica C. P. Defining a linguistic area: South Asia. New Delhi: Chronicle Books, 2005. 35 Matić, Pakendorf 2013 — ​Matić D., Pakendorf B. Non-canonical SAY in Siberia. Studies in Language, 36 36 2013, 37(2): 356–412. 37 37 Moodie, Billington 2020 — ​Moodie J., Billington R. A grammar of Lopit: An Eastern Nilotic language 38 38 of South Sudan. Leiden: Brill, 2020. 39 Nedjalkov 1995 — ​Nedjalkov V. P. Some typological parameters of converbs. Converbs in cross-linguistic 39 40 perspective. Haspelmath M., König E. (eds.). Berlin: Mouton de Gruyter, 1995, 97–136. 40 41 Pascual 2014 — ​Pascual E. Fictive interaction: The conversation frame in thought, language, and dis- 41 42 course. Amsterdam: John Benjamins, 2014. 42 43 Peterson, Baraik, in press — ​Peterson J., Baraik S. A grammar of Chotanagpuri Sadri: An Indo-Aryan lin- 43 44 gua franca of eastern central India. Mysore: Central Institute of Indian Languages, in press. 44 45 Rajapurohit 2012 — ​Rajapurohit B. B. Grammar of the Shina language and vocabulary (Based on the di- 45 46 alect spoken about Dras). London: Royal Asiatic Society, 2012. 46 Sansò, in press — ​Sansò A. Discourse markers from processes of monologization: Two case studies. From 47 47 speaking to grammar. Voghera M. et al. (eds.). Bern: Peter Lang, in press. 48 48 Saxena 1988 — ​Saxena A. On syntactic convergence: The case of the verb ‘say’ in Tibeto-Burman. Proc. 49 of the 14th Annual Meeting of the Berkeley Linguistics Society. Axmaker Sh., Jaisser A., Singmaster H. 49 50 (eds.). Berkeley (CA): Berkeley Linguistics Society, 1986, 375–388. 50 51 Saxena 1995 — ​Saxena A. Unidirectional grammaticalization: Diachronic and cross-linguistic evidence. 51 52 Sprachtypologie und Universalienforschung, 1995, 48(4): 350–372. 52 Версия 18.03.2022 (14:27) Д. В. Герасимов 29 1 Schmalz 2013 — ​Schmalz M. Aspects of the grammar of Tundra Yukaghir. Ph.D. diss., Univ. of Amster- 1 2 dam, 2013. 2 3 Sebüktekin 1971 — ​Sebüktekin H. I. Turkish-English contrastive analysis. Berlin: Mouton de Gruyter, 1971. 3 4 Serdobolskaya, Toldova 2011 — ​Serdobolskaya N. V., Toldova S. Yu. Grammaticalization of the verb 4 of speech in Finno-Ugric languages. Congressus XI. Internationalis Fenno-Ugristarum. Csúcs S. et al. 5 5 (eds.). Budapest: Reguly Társaság, 2011, 285–293. 6 6 Spronck, Nikitina 2019 — ​Spronck S., Nikitina T. Reported speech forms a dedicated syntactic domain. 7 7 Linguistic Typology, 2019, 23(1): 119–159. 8 Subbārāo 2012 — ​Subbārāo K. V. South Asian languages: A syntactic typology. Cambridge: Cambridge 8 9 Univ. Press, 2012. 9 10 Sweetser 1990 — ​Sweetser E. From etymology to pragmatics: Metaphorical and cultural aspects of se- 10 11 mantic structure. Cambridge: Cambridge Univ. Press, 1990. 11 12 Tripathy, Nayak 2012 — ​Tripathy B. K., Nayak A. The invariants in Saora: A critical discussion. Adiva- 12 13 si, 2012, 52(1/2): 9–19. 13 14 Watters et al. 2006 — ​Watters D. E., Yadava Y. P., Pokharel M. P., Prasain B. Notes on Kusunda grammar. 14 15 Himalayan Linguistics Archive, 2006, 3: 1–182. 15 Weier 2003 — ​Weier M. Moghol. The Mongolic languages. Janhunen J. (ed.). London: Routledge, 2003, 16 16 248–264. 17 17 Yıldırım Gündoğdu 2017 — ​Yıldırım Gündoğdu H. The structure of diye clauses in Turkish. M.A. thesis, 18 Boğaziçi Univ., 2017. 18 19 19 20 Получено / ​received 25.07.2021 Принято / ​accepted 23.11.2021 20 21 21 22 22 23 23 24 24 25 25 26 26 27 27 28 28 29 29 30 30 31 31 32 32 33 33 34 34 35 35 36 36 37 37 38 38 39 39 40 40 41 41 42 42 43 43 44 44 45 45 46 46 47 47 48 48 49 49 50 50 51 51 52 52 Версия 18.03.2022 (14:27)